Читать книгу "Эхо иллюзорных надежд"

4

Где мы обычно встречаемся, когда хотим романтических отношений? Для этого у нас есть место, которое называется «Дом Встреч». Здание в два этажа прямоугольной формы и с крышей в виде пирамиды находится рядом с главной городской площадью.

Желающие обзавестись любимым человеком собираются там по вечерам три раза в неделю – во вторник, среду и субботу.

Мы не знаем, удастся ли нам сразу найти свою любовь или хотя бы просто встретить того, кто близок нам по духу. Мы всегда в ожидании какого-нибудь подвоха, всегда готовы к тому, что просто потратим время впустую. Каждый из нас по-своему готов услышать отказ. Сумеем ли мы ответить взаимностью предполагаемому партнеру?

Будем ли мы и потом интересны своим новым партнерам? Можно сначала заинтересоваться человеком, затем осознать, что с ним скучно, и в конце концов расстаться. Так и бывает, но случается и так, что мы со временем всё больше и больше убеждаемся в том, что наша встреча оказалась удачной. А что дальше? Как с течением времени развиваются наши отношения?

Есть люди, которые начинают искать встречи друг с другом перед самым закрытием, их меньшинство, какое-то время они просто стоят в стороне и оценивают присутствующих и лишь после того, как им удается наметить, того, кто, по их мнению, годится в партнеры, начинают действовать.

Почему не раньше? А потому, что раньше у них не получилось найти себе пару. Кто-то оказывается более проворным, а кто-то менее расторопным и решительным.

Такой запоздалый с виду поступок – вынужденная мера, никому не хочется уходить домой в одиночестве, вот они и хватают свой, как говорится, последний шанс. Однако не стоит думать, что все они расстаются на следующий же день с такой же легкостью, с какой встретились. Когда время поджимает и когда надо успеть что-то сделать, об условностях и подготовке не очень-то и заботишься – я это знаю. Нет, между многими завязываются впоследствии очень сильные чувства. Ведь известно же, что любовь просыпается в людях с некоторым опозданием, впрочем – тут важно не время, а сам факт того, что она завладела сердцами двоих.

У меня есть побратим. Он предан мне, а я ему. Возможно, когда-нибудь мы с ним умрем в один час, в одно мгновение. Помню, как-то раз мы с ним посетили Дом Встреч, и оба тогда так волновались насчет того, что нами никто не заинтересуется и мы не заинтересуемся никем. Мы могли потерпеть неудачу, хотя и были настроены на победу, у нас имелось для этого всё: манеры, внешний лоск, скромность, начитанность и порядочность.

В первый час наше с ним желание встретить кого-нибудь не было замечено и оценено – каждый из присутствовавших уже подыскал себе пару, второй час мы провели за вынужденной беседой – нет ничего невыносимее, чем стоять в толпе и притом умирать под тяжестью их равнодушия.

Сейчас я, конечно, понимаю, что несправедливо обижаться на равнодушие окружающих и неуместно требовать от них обязательного интереса к нам, желания узнать, насколько мы достойнее и надежнее остальных, – но в те минуты мы жаждали внимания.

Только на третий час удача всё же улыбнулась нам – мы повстречали двух замечательных девушек. К слову сказать, у нас получилось выстроить с ними прекрасные и прочие отношения.

Враги

Некоторые привыкли считать, что их жизни представлены в упрощенном виде, поскольку они уверены, будто обладают уникальным личностным иммунитетом, который не позволяет им заводить с течением времени врагов, но в действительности во всякой простоте отыщется своя порция заблуждений и опровержений.

Еще не начало конца

Я смотрю в окна своей памяти и вижу опавшие листья юности.

Эхо былой славы проходит сквозь врата моих воспоминаний мимолетными вспышками.

Моя зрелость давно обратила грезы в пепел.

В сетях времени копошатся бледные тени лучших моих лет.

Моя усталость позволяет только смотреть на них.

Грусть поит мою душу слезами.

И как же быть?

Никак!

Но я пока не близок ко времени, когда сумерки неизбежного станут вдыхать слабость и измождение во все мои члены.

Значение денег

Деньги – это только средство, с помощью которого подогревается осознание, что никогда не удастся забыть о большей или меньшей ценности всех вещей. А много денег лишь укрепляют эту осознанность, а еще принуждают думать о зависти и жадности тех, кто постоянно напоминает тебе о твоем денежном успехе.

Несусветная глупость – постоянно оборачиваться на тех, кто позади тебя, чтобы проверить, как они себя чувствуют, но и не меньшая глупость – думать, что у них не получится вырваться вперед.

Лоскутный плед
(разная чепуха)

***

Я слышу, как во мне разговаривает кровь. Вот беседа двух ее капель:

– Артерии, по которым мы мчимся, – наши темницы, – сказала одна.

– За их пределами мы исчезнем, – возразила вторая.

– Почему у нас всегда только одно направление?

– Просто мы все подчиняемся как общим, так и частным законам.

– Это не абсурдно?

– Это весьма предпочтительно.

– Мы вправе задаваться подобными вопросами?

– Иногда это занятно.

***

К всесилию и немощности мы прикованы цепями лет,

И чтобы не обращать внимания на их звон,

Мы попеременно то смотрим на выстланный созвездиями космос.

То вглядываемся в мерцание созвездий внутри себя.

***

А рыбы и не думают о нас.

Они всего-то плавниками крошат водные толщи морских глубин.

А рыбам всё равно, кто смотрит на них из других стихий.

Им главное – чтобы вода их окружала.

Природа зашила их уста нитями молчания.

Ни звука, ни слова.

А разве можно что-то возразить на человеческое невежество?

Мысль о смысле жизни

Написать бы о смысле жизни. Может, его и вовсе нет, а имеется только тень того, что мы подразумеваем под наполненностью жизни?

Пытаться определиться с изначальностью смысла жизни – всё равно что пытаться доказывать свою правоту в вопросах понимания сущности человеческой иррациональности. Все обманчиво правильные и предполагаемо убедительные ответы упираются в глухой тупик очевидных сложностей и сложных банальностей.

И всё же даже этого будет мало…

Наведение чистоты

Я уборщик и занимаюсь тем, что прикладываю силы для наведения чистоты на складе, вернее, стремлюсь навести в помещении не просто чистоту, а безупречную чистоту. Сегодня мне в очередной раз поручили уборку склада. Я стремлюсь наводить и поддерживать чистоту не только вокруг себя, но и своей душе, помыслах, поступках.

Что для меня уборка? Это стремление к наведению чистоты в жизненном пространстве. Некоторые пытаются убедить меня, что мое стремление к избавлению от грязи и наведению порядка обречено на проигрыш. Грязь всё равно нанесут, ей дадут возможность просочиться.

Я уборщик и не считаю свое занятие недостойным или неподобающим. А ведь я когда-то сам относился к уборщикам – тем, кто стремится к чистоте, соблюдает ее, с неким предубеждением, высокомерием и некоторой брезгливостью. Теперь же я сам убираю, мою полы, вытираю пыль, расставляю всё по своим местам – и понимаю, как непросто наводить чистоту, следить за тем, чтобы ощущение чистого и ухоженного помещения длилось как можно дольше. Даже в грязи есть своя польза, даже в излишней чистоте отыщется определенный вред.

Но боюсь, что стремление к наведению чистоты в мире вокруг себя – это только мое личное стремление. Есть те, кто слишком ветрено относится к стремлению освободить пространство от грязи. Кому-то достаточно просто думать, что от нее можно избавиться, только представив в воображении, как она исчезает.

Конечно, они видят наибольший смысл именно в таком простом решении проблемы, ведь оно не требует чрезмерного напряжения и проявления дальновидности. Как известно, чем сложнее решение, тем дольше приходится его обдумывать и обнаруживать скрытые в нём подвохи.

Нужна ли мне помощь? Помощь во всяком деле уместна, даже если в тебе живет непоколебимая уверенность, что лишь в мелочах не требуется посторонней воли и внимания. А ведь именно бережное отношение к мелочам помогает поддерживать надежду на определенную долю успеха в будущем.

Помощь – я пока уверен в том, что от меня зависит только то, что изначально входит в круг моих обязанностей, когда я решу, что мне не по силам достижение чистоты везде, тогда я, разумеется, подумаю о помощи.

Я считаю, что справляюсь со своими обязанностями вполне успешно.

После того как мне удается добиться именно той чистоты, к которой стремился с самого начала, я подзываю кого-нибудь, говорю, что закончил всё, и прошу поделиться впечатлениями.

– Всё чудесно, – отвечают мне.

– Я рад, – говорю я.

– Твое стремление к чистоте прекрасно. Молодец, хвалю!

– Правда?

– Да. Твои предшественники были не так щепетильны в желании навести чистоту на складе. Хотя нельзя сказать, что в их действиях угадывалась халтура.

После я довольно потираю руки и подмигиваю помещению.

Наступающий кризис

Кризис

Не знаю, в последнее время человеческая близость – романтические встречи, признания в любви и потребность в поиске второй половинки – стали меня не то чтобы раздражать и бесить, а скорее томить и изнурять. С чем это связано? Может, я просто разочаровываюсь в жизни, понемногу перестаю добывать из своей судьбы возможности. Но не исключено, что я просто старею.

О том, что происходит со мной, разумеется, я делюсь со своими друзьями, на это они говорят:

«Какой ужас, как ты такое допустил?» или «Боже мой, почему это произошло?» «О, это кризис и апатия!». Я на всё отвечаю: «Вы правы, а можно ли с этим справиться?»

Обычно мне дают какие-то советы. Я их выслушиваю, потому что оставаться глухим к пожеланиям и советам – признак дурного тона и невоспитанности.

Люди предлагают мне держаться рядом с ними.

Я не удивляюсь их предложению, наоборот, мне оно кажется полезным, но поспешным, ведь они лишь поверхностно знают меня.

Я объясняю им, что не знаю, смогу ли я подойти на роль сопровождающего. Вдруг общение со мной разочарует их. Нет, для меня очень важно оправдать уверенность людей в правильности их выбора относительно меня. Я честен во всём, точнее, стараюсь как можно больше тайн о себе раскрыть – только в совсем уж редких случаях я кое-какие личные секреты не вытаскиваю на всеобщее обозрение.

Умею ли я хранить верность отношениям между мной и теми, кто позволил мне двигаться рядом с ними? Думаю, да! Доросли ли они и я морально до такой ответственности? Хочется верить, что, конечно, доросли!..

Люди уверяют меня, что с ними я всегда буду доволен жизнью. Многие из кожи вон лезут, чтобы доставить мне удовольствие, подарить благополучие и окружить заботой.

Я ценю это. Уговор или пожелание: я отдаю себя им – взамен они отдают себя мне. Некоторые люди придают слишком большое значение тому, что обычно бывает после такого обмена. Может, это и не обмен вовсе, а самопожертвование? Мне кажется, что в том, как мы пытаемся обременить друг друга отношениями, скрывается эгоизм.

Как называется ожидание взаимного ответа на все наши действия и попытки? Эгоизм! Но я мало задумываюсь над этим – и поступаю без оценивания всего с точки зрения эгоизма – это, кстати, один из моих секретов, которые я оберегаю как зеницу ока.

Есть ли в этом проблема?

Наверное, мы все поначалу думаем, что в том, как мы живем, нет никакой проблемы.

К сожалению, мы утрачиваем понимание того, действительно ли мы нуждаемся в том, к чему всегда стремимся. Если сперва у каждого из нас есть твердое представление о вещах, о своем предназначении и будущем, то потом мы начинаем замечать всё больше и больше изъянов и несовершенств вокруг.

В мелочах изъяны мелкие и практически незаметные. В глобальных вещах – несовершенства сразу же бросаются в глаза. Размеры – это условности, необходимые до тех пор, пока есть смысл брать их в расчет.

Это кризис, и из него надо выбираться. Но что если причина не в нас, а в том жизненном болоте, где мы тихо и медленно загниваем? Может, надо наметить для себя что-то другое?

Приятно осознавать потребность в переменах, однако совсем неудобно сталкиваться с неясностью и неопределенностью того, что именно эти перемены должны собой представлять.

Патриотизм

Настоящий патриотизм – это когда чужая земля не в силах помочь тебе унять изнуряющую маету от того, что тебя больше не окружают места, где ты родился.

Ты грустишь, пытаешься из своего теперешнего положения извлекать удовлетворение, которое скрасило бы грусть по родной земле, но не можешь никак полностью отделаться от нее. Она время от времени дает о себе знать. Кажется, что у тебя есть всё, однако думаешь, что не хватает чего-то большего, от этого ты проваливаешься в пучину беспокойных поисков. Даже во снах и видениях печаль о родной земле не позволяет тебе рассеяться в их безмятежности.

Только речь родной земли ты понимаешь, и лишь в местах, из которых бьет фонтаном огонь твоей души, тебя посещает усыпляющий покой.

Патриотизм – это когда именно в родных местах забывается чувство духовного опустошения.

Патриотизм – это не просто видимость ощущения комфорта от того, что в других краях тебе рада новая обстановка, но счастье от мысли, что возвращение к истокам всегда зависит от того, как скоро тебе надоест себя обманывать.

Потребность в уединенности

Постоянная и осознанная потребность в уединенности – это своеобразная форма эгоизма, когда неспособность быть частью большинства побуждает искать спасения в себе и думать, и заботиться только о комфорте и гармонии со своими внутренними чудовищами.

Прыжок с шестом

Недавно я участвовал в спортивном состязании – прыгал с шестом. Тогда я прыгнул выше своих соперников, хотя мне почему-то показалось, что прыжок получился не настолько хорошим, чтобы результатом я мог потом еще долго тешить собственную гордость. Впрочем, людям со стороны было легче оценивать это, поскольку они следили за всем. Сам я был сосредоточен на возможности прыгнуть как можно выше.

Абсолютное осознание победы наступает не тогда, когда достиг конца, а когда понимаешь, что все усилия и старания твоих соперников, как бы велики они ни были, в итоге не помогли им опередить тебя. В общем, после награждения – мне дали позолоченную медальку, вручили букет цветов и осыпали поздравлениями – я отдыхал на стуле в стороне. Вдруг ко мне подошел парень и заговорил:

– Молодец ты, твоих физических качеств и желания добиться успеха хватило, чтобы завоевать победу.

– Да, было трудно, – признался я.

– А что твои соперники думают о твоей победе? – спросил парень.

– Не знаю, я у них не спрашивал, даже не подходил и не пытался поблагодарить их за то, что поучаствовали в соревновании, – ответил я.

– И почему же? – удивился парень.

– Сомневаюсь я, что с победителями проигравшие хотят вести дружеские беседы, будто не было ни чьей-то победы, ни чьего-то проигрыша, – сказал я.

– Но поддержать их добрым словом стоит.

– Я подумаю.

– Правильно, подумай.

– Как появится желание, я не останусь в стороне и пожму каждому руку. Другой вопрос: примут ли они мою победу и поймут ли они, что их проигрыш только сейчас имеет значение, завтра о нём все будут думать гораздо меньше, чем сегодня.

– Если они люди умные, то к чему такие сомнения?

– Наверное.

Парень улыбнулся, пожал мне руку и быстро удалился. Я вздохнул и посмотрел ему в след. А ведь побед и проигрышей в моей жизни всегда будет немало. Рождение – это своеобразная победа, а смерть – это своеобразный проигрыш – и ни одно, ни другое не требует от нас долгой изнуряющей тренировки и подготовки.

Сознание природы

Если бы я был сознанием природы, то непременно понимал бы полезность совершаемой воли. Если бы я был сознанием природы без естественного противовеса, то я бы его обязательно придумал, ведь скучно существовать там, где есть только я и моя крайность. Я – крайность. Если бы я был сознанием природы, то совмещал бы все возможности изменять, довершать, сливаться с другими сознаниями.

Но я только человек, но, может быть, в том-то и дело, что я человек?

Сравнение

Иногда мне приходится сравнивать всех со всеми. Кто-то спросил, разве есть смысл сравнивать всех со всеми, чего я могу добиться подобным сравнением?

Всякое сравнение в конце концов приводит к пониманию собственной несостоятельности, даже если ее нет по определению – покажется, что ты ее выявил.

Сравнивать по темпераменту или умениям справляться с такими ситуациями, с которыми большинство не может разобраться без последствий для себя, – это, по моему мнению, интересно. Но такое сравнение слишком очевидно и просто, понять смысл всего не составит труда. Однако есть приметы и признаки, по которым, не сказать, что сложно сравнивать, скорее, неуместно и не ко времени.

Наше сравнение начинается и заканчивается только тем, что по одним особенностям мы возвеличиваем человеческое достоинство, а по другим, наоборот, принижаем, причем, мало кто признается себе, но принижение в большей степени приносит радость, чем возвеличивание. Возвеличивание всегда останется возвеличиванием.

Типичное человеческое упрощение.

Помню, как мне сказали, что сравнивать разом всех со всеми – глупо, слишком очевидное сравнение получится. Лучше будет, если сравнивать людей по неоднозначным взглядам или по способности гордиться своими неумениями так, как будто это главные и желаемые всеми таланты.

Мы, люди, постоянно сравниваем друг друга, даже если нет для этого повода или когда этот повод неуместен, но уместность – мы о ней думаем либо поздно, либо очень поздно. Мы сравниваемся тем, чего у нас нет, а затем гордимся этим, словно обрели власть над миром. Я стараюсь не сравнивать себя с остальными людьми, поскольку мне никакое сравнение ничего не даст, а вот другие об этом не особенно заботятся, сравнивают себя со мной.

Но при любых сравнениях не стоит допускать поспешности – это может привести к оскорбительной поверхностности. Возможно, когда-нибудь у меня отпадет надобность в сравнении.

Может быть, пусть каждый из нас сравнивает себя с себе подобным?

То, что плохо и хорошо…

***

Оскорбления – умный человек обратит их против самолюбия и тщеславия оппонента, а глупый человек не посчитает для себя унизительным подыскать соразмерный ответ. И сколько глупых и умных людей?

***

Обман, лицемерие и ложь – с ними не добиваются славы или признания, а лишь роют себе яму, которая позволяет тебе определиться с путем в один конец – вглубь земли.

***

Быть отзывчивым не так уж и плохо – ведь неправильно не пользоваться возможностью заступиться за чужие идеалы и предпочесть безучастность тогда, когда твой голос может стать опорой для них.

Уважение к знаниям

Мы держимся за руки так, как будто боимся потерять друг друга.

Не всех связывают узы дружбы. Не всех связывают приятельские отношения. И всё же мы всегда будем частью единого вектора, одного дела.

Быть может, это важно, когда ты в ответе за кого-то, быть может, это имеет значение лично для меня. Чтобы не лишиться того, чего не стоит лишаться.

Пламя нашего могущества исполинским столбом касается всех звезд на небе и сжигает их в языках своей неистовости.

Капельками света просочимся сквозь сумерки – прикрытые веки мира.

В краях, скроенных из мглистой ткани неизвестности, блеснет пламенной косой заря человеческой воли.

Разговор между мной и человеком, примерившим на себя роль психолога или знатока человеческих желаний. Я был у него в гостях.

Мы находились в продолговатом помещении и сидели в креслах так близко напротив друг друга, что соприкасались коленями.

– Уважение к моим знаниям! – я сказал это так, как будто весь разговор на этом начинался и заканчивался. Одно философское понятие, и как много гордости я в него вложил.

– Прости, что? – переспросил человек.

– Уважение к моим знаниям, вот чего я жду от людей, – признался я.

– Уважение к своим знаниям? – с некоторым удивлением уточнил человек. – Почему оно имеет для тебя такое большое значение, это попытка убедить себя в том, что ты чего-то стоишь, или боишься продешевить в глазах большинства?

– Возможно, всего понемногу.

– Тебе нужно только оно?

– Для начала да!

– А потом?

– Думаю, признание, благодарность и опять уважение к моим знаниям.

– Всё одно и то же.

– Как всегда.

– А ты никогда не догадывался, что глупо и неправильно добиваться от кого-то уважения к твоим знаниям? Причем знают ли эти люди хоть что-нибудь о твоих знаниях? Уважение – это надстройка, а фундамент – пласты конкретных причин, которые позволяют надстройке стоять твердо даже тогда, когда все силы вселенной обращены против нее.

– Занятная мысль, наверное.

– Готовы ли люди уважать твои знания? Может, они будут им завидовать? А уж какое уважение способна продиктовать зависть? Уважать твои знания могут только твои друзья – и я, самое главное, – поскольку ты ставишь меня в известность о своем желании.

– А также стремлении, – дополнил я.

– Да, – кивнул человек. – Только о стремлении рано говорить, ибо ты ничего о нём с самого начала не сказал, а желание – это лишь химера твоего разума, в то время как стремиться – это уже больше чем просто чего-то желать.

– С друзьями верно подмечено.

– А с другими людьми?

– Тут я с тобой соглашусь, хотя найдутся люди, которые всё же станут уважать мои знания.

– Или будут маскировать своим показным уважением снисходительность к тебе.

– Возможно.

Человек похлопал меня по коленке.

– Твоя задача – не показывать своей растерянности, а то в людях вместо уважения найдешь насмешку и несерьезное отношение к твоим делам.

Мы оба встали, пожелали друг другу всего хорошего на прощание. Я направился к двери. Но вдруг я остановился и обернулся. Он посмотрел на меня, наморщил лоб, затем, приподняв бровь, положил руку себе на плечо. Всем своим видом он дал понять, что ждет от меня вопросов. Я подумал:

«Когда я говорю о знаниях, то имею в виду совсем иное. Когда я говорю об уважении к моим знаниям, то подразумеваю не что-то определенное и очевидное. Мое тело претерпевает изменения, мои руки и ноги во что-то превращаются. Даже моя кровь подвержена постоянным превращениям. Однако это всё не то, что есть на самом деле. Что такое мой опыт и какого уважения заслуживают мои знания?

Обстоятельства могут лучше всего показать, насколько полны и важны мои знания и какой степени уважения они достойны. На мелкие недостатки всяких знаний не стоило бы закрывать глаза, однако многие делают это, поскольку боятся осознать их несовершенство. Полнота и частичность всяких знаний – это и есть то, за что их стоит уважать или не уважать совсем».

– Что случилось? – обеспокоено спросил человек.

– Мне кажется, что мы недостаточно часто общаемся, – сказал я.

– Мы можем общаться гораздо чаще. Нам ведь не надо для общения ждать следующего дня.

Я кивнул:

– Верно.