Читать книгу "Abortus"

– То есть как через шесть? – роженица встрепенулась и встретилась взглядом с врачом.

– Вам дают время подумать. Сын будет вас ждать в доме малютки. Он, кстати, все понимает, все чувствует. Он будет знать, что вы его бросили. Детки-отказники не плачут, перестают после месяца. Понимают, что смысла нет. Они не знают рук матери, некому жаловаться, вот и не плачут. Где, кстати, папа? Что с ним?

– Он меня бросил, я не знаю, где он, – она сказала неправду, глядя куда-то в пол. Ей было жарко, на лбу выступил пот, щеки горели.

– Найдите его. Он может забрать ребенка. Должен, – прибавила врач с нажимом.

– Я не буду его искать, – глухо сказала она, по-прежнему глядя в пол. – Ему ребенок не нужен.

Доктору незачем знать, что он ищет ее пятый месяц. Он дважды звонил маме (где взял номер?), спрашивал о ней, просил передать, что ждет от нее звонка – но мама держалась стойко, не влезла в их отношения, справилась с искушением.

«Он может забрать ребенка» – мысль обожгла мозг.

Томск город маленький. Вычислит и заберет. Она этого не допустит. Она уедет в соседний город и оставит ребенка там, в подъезде, без документов, в черной хозяйственной сумке. Его отдадут в детдом, усыновят и полюбят – он не будет несчастен, не стоит драматизировать.

– Как он докажет, что он отец? – спросила она после паузы.

– Суд назначит генетическую экспертизу и признает его отцом. Второй вариант – совместное заявление в ЗАГС, но, видимо, он не ваш.

Скорую тряхнуло на кочке. Пристегнутая ремнем в кресле, она почувствовала толчок в животе – ребенок пнул в печень, больно. Скорей бы это закончилось, сбой в ее жизни, черный провал депрессии, в который она попала. Врач осуждает ее, пот катится градом, вдобавок начались схватки: спустившись от центра спины в живот, боль задержалась там на секунду и стихла. Через пять минут снова. Занятое своим делом, тело становилось чужим, отказываясь ей подчиняться.

Врач лишь вздохнула:

– Скоро встретитесь с сыном. Может быть, передумаете.

***

«Тазовое предлежание. Будем кесарить».

Пока готовились к операции, ее окружало молчание. Ей не смотрели в глаза. «Отказница» – все были в курсе, но никто не сказал ни слова, не отговаривал, не укорял, не взывал к ее совести. Они делали то, что должны были делать, но делали без души, отчужденно, отделенные от нее толстой прозрачной стеной. Она это чувствовала в паузах между схватками.

Анестезиолог избавил ее от боли, сделав укол в спину. Эпидуральная анестезия.

Ах, какое блаженство – не чувствовать боль.

Она ничего не видит – ей поставили ширму на грудь – и ничего не чувствует ниже пояса. Необычные ощущения – будто нет ног. Склонившись над ней и переговариваясь вполголоса, врачи режут скальпелем плоть, слышится запах крови, и ей слегка дурно – то ли от запаха, то ли от обезболивающего. Как долго это продлится? Ей ничего не сказали.

Не успела она подумать, как увидела ЭТО.

Красное, мокрое, в слизи серого цвета, в руках у хирурга.

Оно закричало, громко и с хрипотцой, задергало ручками-ножками – тут же его унесли.

Мать потеряла сознание.

Очнувшись в палате, с сильной головной болью и тошнотой, она услышала женский голос, звавший ее по имени:

– Елена Георгиевна, как вы себя чувствуете?

– Плохо, – сказала она в ответ, с трудом приоткрыв глаза.

Женщина в белом халате, красивая и ухоженная, стояла у койки.

– Вы потеряли сознание – к сожалению, так бывает. Может поболеть голова несколько дней. Мы за вами присмотрим. Меня зовут Вера Андреевна, я заведующая отделением обсервации. Вам показать ребенка? С ним все в порядке, роды прошли нормально. Три пятьсот, пятьдесят сантиметров.

– Мне он не нужен.

Женщина подошла ближе, села на стул и взяла ее за руку:

– У вас чудесный мальчик. Он очень похож на вас, вылитый мама. Отпочковался. – Врач улыбнулась. – Хотите взглянуть?

Она была слишком слаба, чтобы спорить.

– Он уже здесь, спит. – Женщина вновь улыбнулась. – Посмотрите налево.

Она повернула голову, не отрывая ее от подушки. Перед глазами все поплыло.

У изголовья стоял кювез с высокими прозрачными стенками – как тележка из супермаркета – и в нем спал ребенок, спеленатый и неподвижный. Маленький белый валик с красной головкой. Волосы черные, редкие, слипшиеся. Кнопка-нос в белую крапинку. Пухлые щечки.

Врач вытащила его и осторожно положила маме на грудь:

– Держите его крепче, это ваш сын.

Почувствовав мать, малыш открыл рот, пискнул и стал искать грудь – не открывая глаз, вращая крохотной головой.

– Знает свое дело, – врач его похвалила. – Сцеживайтесь, чтоб молоко не пропало, а как закончим с антибиотиками, будете кормить грудью. Девочки вам покажут, как правильно сцеживаться. Скоро прильет.

Малыш затих, уснув на материнской груди, и врач его забрала.

Мама тоже уснула.

***

В день выписки, на шестой день после родов, к ней зашла заведующая отделением.

– Поздравляю. Рада за вас. Кто вас встречает?

– Мама.

– На улице холодно, одевайтесь теплей. Как решили назвать?

– Пока никак, дома с мамой подумаем.

– Дело трудное, но приятное. – Врач улыбнулась. – Надеюсь, вам здесь понравилось, будем рады видеть вас снова.

Она промолчала.

Через час ее выписали. Сестра ловко одела ребенка – быстрей, чем мама оделась за ширмой. Кроха спал и не издал за все время ни звука. Памперс, колготки, майка, кофта, шапка, носки, синий зимний комбинезон с подвернутыми штанинами – гардероб новорожденного сибиряка.

Они подошли к двери: медсестра – с ребенком, мама – с сильным волнением.

– Готовы? – спросила сестра. – Папа уже заждался. Нечасто встречают на белых мерсах. Вам повезло с мужем.

«Девушка, вы ошибаетесь, это не мой муж», – хотела сказать она, но не успела.

Открылась белая дверь.

Белый букет цветов, размером с полкомнаты – все, что она увидела. Теплый запах цветочной оранжереи. Дыхание медсестры за спиной. Ноги, отказывающиеся идти.

– Идемте, – послышался сзади голос. – Вас снимают на видео.

Она сделала шаг вперед.

***

Альтернативная развязка, от которой отказался автор.

«Он лежал в черной хозяйственной сумке, плотно спеленатый и завернутый в одеяло. Он спал. Сегодня ему исполнилось три дня.

Женщина с сумкой быстро вошла в подъезд. Она была молода и когда-то была красива, но сейчас, бледная, с растрепанными желтыми волосами и без косметики на лице, выглядела старше своих лет. Она шла по улице в расстегнутой шубе, несмотря на мороз, и люди, оборачиваясь ей вслед, провожали ее взглядами. Было в ней что-то безумное, отчаянное, решительное.

Перед тем как войти в подъезд, она огляделась по сторонам.

В подъезде было сухо, тепло и затхло. Сталинский кафель хрустел под ногами.

Женщина поднялась на лестничную площадку, к окну с широким пластиковым подоконником.

Прислушалась.

Тихо.

Поставив сумку на пол, она вытащила ребенка. Не глядя на него, она положила его на подоконник, ближе к окну. Поставила рядом пачку сухой детской смеси, бутылочку с соской и, взяв сумку, пошла вниз.

Ребенок заплакал.

Она ускорила шаг».

***

Спасибо, что прочли книгу.

Был бы благодарен за отзыв на сайте магазина или электронной библиотеки. Также приглашаю познакомиться с другими моими произведениями: остальными новеллами из цикла «10 жизней. Шок-истории» (есть сборник), романами «Бездна» и «Когда мечты были большими», мотивирующей книгой «Всё о счастье в 7 страницах».

Мой адрес в Инстаграме: https://www.instagram.com/mybooks_for_life/.

До новых встреч!

Алексей Ефимов