Читать книгу "Чужак из ниоткуда – 4"

– То есть, ваша гипотетическая цивилизация начала посылать радиосигналы двести тридцать лет назад? – спросил Мэттью Нуччи.

– Да, – подтвердил я.

– С какой периодичностью?

– Откуда ж мне знать? Давайте так. Слушаем неделю круглосуточно, а там решим, что делать дальше. Это возможно? – я посмотрел на заместителя директора.

– Мэттью, это возможно? – переадресовал вопрос Генри.

– Всё возможно, – пожал плечами радиоинженер. – Как скажете. Хотя лично я считаю это ненаучной блажью, сразу говорю.

– Сильно сказано, – ровным голосом произнёс Владимир Алексеевич.

– С точки зрения науки, – сказал Дрейк, – нет никаких областей пространства, более или менее приоритетных для наших целей. Всё, что мы имеем – это умозрительные гипотезы. Мы даже ни одной планеты вне Солнечной системы не открыли, о чём говорить?

– Они есть, – сказал я. – Не могут не быть.

– Как и внеземной разум, – кивнул Дрейк. – Очень на это надеюсь.

– Частота – от восьми целых двух десятых гигагерц до… – договорить я не успел. Дверь в конференц-зал распахнулась и вбежал какой-то встрёпанный и лохматый молодой человек в очках, одетый как почти все мужчины здесь: лёгкие брюки, тенниска с короткими рукавами, сандалии на босу ногу.

– Простите! – воскликнул он возбуждённо, поправляя очки на носу. – Господа, кажется, у нас сенсация!

– Что случилось, Эрик? – нахмурился Митчелл. – Кажется, ты сейчас должен быть на дежурстве? Господа, это наш молодой подающий большие надежды учёный Эрик Хэнкс.

– Очень приятно, – пробормотал Борис Натанович.

Остальные, включая меня, благосклонно кивнули головами.

– Я и есть на дежурстве, – ответил молодой человек. – Но кому ни позвоню, никто трубку не берёт. В том числе и вы. Вспомнил, что вы здесь должны быть, поставил аппаратуру на запись и рванул бегом. Идёмте скорее! А то через двадцать пять минут Каллисто уйдёт в мёртвую зону, и сигнал прервётся.

– Каллисто? – пробормотал Дрейк. – Спутник Юпитера?

– Он самый, – подтвердил Эрик.

– При чём здесь Каллисто?

– Сигнал пришёл оттуда.

– Какой сигнал?

– Инопланетный!! – заорал Эрик. – Сигнал, посланный инопланетным разумом!! Чего я прибежал, по-вашему? S-диапазон, частота два и восемьдесят семь сотых гигагерц, длина волны – двенадцать сантиметров! Там слова! Вы понимаете? Слова, мать их, на незнакомом языке!

– Записал? – спросил Митчелл.

Молодой, подающий надежды учёный-радиоастроном закатил глаза.

Через десять минут мы были на рабочем месте Эрика. Даже Владимир Алексеевич Крат не отстал, хотя слегка и запыхался.

Мигали огоньки приборов, крутились катушки магнитофона. За окном густел южный вечер на Карибах.

– Сейчас! – провозгласил Эрик, плюхаясь в кресло. – Сейчас сами всё услышите. Даю громкую связь. Он тронул верньер настройки, щёлкнул клавишей.

– Хайо Гарад зарратако Мендуно Хардзуна. Бурузантзар БеризЛеко. Укэточчивиакиан. Лур, дженди, седез-ме! – прорвался из динамика сквозь помехи низкий мужской голос и тут же повторил. – роут Хайо Гарад зарратако Мендуно Хардзуна. Бурузантзар БеризЛеко. Укэточчивиакиан. Лур, дженди, седез-ме!

Глава седьмая
Сенсация. Риск – дело благородное. Действуй, сынок! Любимая газета

«Внимание! Говорит звездолёт „Горное эхо“ с планеты Гарад, – перевёл я про себя. – Командир корабля Берриз Леко. Мы прибыли с миром. Земля, люди, отзовитесь. Приём».

Молодец, Берри, подумал я. Добился своего. А ведь кое-кто помнится, сомневался в тебе. Ну что ж, до скорой встречи. Ты не поверишь, что тебя ждёт.

– Откуда идёт сигнал, говорите? – деловито осведомился Дрейк.

– По предварительным расчётам – район Юпитера. Точнее – Каллисто.

– Юпитер, Юпитер, – пробормотал Дрейк, что-то вспоминая.

– Через полтора года, в семьдесят пятом, очередное Великое противостояние, – сказал я. – Юпитер должен приблизиться к Земле на расстояние три целых девяносто пять сотых астрономических единиц.

– Или пятьсот девяносто миллионов километров, – добавил Владимир Алексеевич. – Примерно.

– Всё правильно, – подтвердил Эрик Хэнкс. – Я уже сверился со справочником, – он похлопал по толстой книге на столе. – Сейчас до Бурого Джупа четыреста тридцать четыре миллиона миль или шестьсот девяносто восемь миллионов километров. Период обращения Каллисто вокруг него – шестнадцать целых, шестьдесят девять сотых земных суток. Радиосигнал идёт оттуда почти сорок минут и… – он посмотрел на часы, – через двенадцать минут Каллисто уйдёт в зону радиомолчания на восемь суток.

– Фак, – выругался Митчелл.

– Погодите, – сказал Нуччи. – Это не может быть передача с какого-нибудь земного аппарата? Что у нас сейчас в космосе в том районе?

– Ничего, – ответил Хэнкс. – Русские, – он покосился на нас, – позавчера и пятого августа запустили два аппарата к Марсу, но…

– Это не мы, – быстро сказал Владимир Алексеевич.

– Да понятно, что не вы! – горячо воскликнул Хэнкс. – И не мы. Всё, что у нас вместе взятых есть, летает сейчас по орбитам вокруг Земли. Да там вообще другие частоты для связи! Это Каллисто, говорю же. Не верите – сами проверяйте.

Я быстро думал. Значит, «Горное эхо» – звездолёт, которым должен был управлять Кемрар Гели, наконец, достроили, и он добрался до Солнечной системы. Неожиданно. Я-то собирался станцию Дальней связи на Луне строить, а оно вон как… Но почему изменили план для первого полёта? Помнится, мы собирались лететь вообще в другую сторону.

Значит, были получены новые данные, ответил я сам себе. Скорее всего, подтверждающие то, о чём мне сообщили дельфины. Если гарадские астрономы доказали, что два с половиной миллиона земных лет назад наша система Крайто-Гройто зацепила краем Солнечную систему в своих блужданиях по галактике, то один этот факт мог изменить планы.

А уж если после этого вычислили, что на третьей планете от этого, ничем не примечательного жёлтого карлика, теоретически может быть жизнь… Да, это могло сработать. Значит, прилетели, огляделись и выбрали систему Юпитера для временной базы.

Разумно. Можно оставаться незамеченными и наблюдать за Землёй. Перехватывать радиопередачи, учить языки, думать, решать. Вот и решили – послали сигнал. Не очень понятно, почему на гарадском, но… Стоп. Наверняка это сделано специально. Мои соотечественники дают время землянам осознать, что в Солнечную действительно прилетели братья по разуму. Потому что, если сразу обратиться по-английски или по-русски, возникнут обоснованные сомнения.

Но что делать в этом случае мне?

Момент выбора. Или отдавать инициативу другим и потом долго доказывать, что ты не верблюд (в смысле гарадец). Или…

Я посмотрел на часы.

Десять минут до ухода Каллисто в радиотень.

Рискованно, чёрт. Очень рискованно. Все последствия того, что я собираюсь сделать, просчитать невозможно. Что ж, кто не рискует, тот не пьёт земное шампанское с гарадским твинном – коктейль, который я придумал только что.

– Одну минуту, господа-товарищи, – прервал я горячее обсуждение присутствующих. – Это важно. Мы можем передать на Каллисто сообщение? Прямо сейчас, пока у нас есть несколько минут? На том же языке.

– Как это – на том же? – не понял Нуччи.

– Потом объясню, – пообещал я. – Времени мало. Но они должны понять, что мы их услышали и даже знаем, откуда они.

– И откуда? – скептически осведомился Фрэнк Дрейк.

– Планета Гарад, они же сами сказали. Двойная звёздная система Крайто-Гройто. Двести тридцать девять световых лет от нас в рукаве Ориона. Звездолёт, на котором они прибыли, называется «Горное эхо». Ну?

– Что ты собираешься им сказать? – спросил меня по-английски Аркадий Натанович.

– Что мы их услышали, знаем, кто онии готовимся к переговорам и встрече.

– Разумно, – кивнул Борис Натанович.

Генри Митчелл, Мэттью Нуччи и Эрик Хэнкс переглянулись.

Митчелл вытер носовым платком пот со лба, едва заметно кивнул Нуччи и пробормотал:

– Если что – уволюсь. Так и знайте.

После чего быстро перекрестился ладонью справа-налево.

Ну да, подумал я. Американец итальянского происхождения. Католик.

Нуччи переключил что-то на приборах, достал микрофон на подставке, быстро проверил и сказал:

– Работает. Садись и говори. У тебя пять минут.

– Мне хватит и одной.

Я уселся, пододвинул микрофон и, волнуясь, сказал по-гарадски:

– Внимание! Говорит Земля. Меня зовут Сергей Ермолов. Приветствуем экипаж звездолёта «Горное эхо» с планеты Гарад системы двойной звезды Крайто-Гройто в Солнечной системе. Добро пожаловать! Готовимся к переговорам и встрече.

Сделал двухсекундную паузу и повторил сказанное.

Это были одни из самых напряжённых и даже где-то безумных часов в моей жизни.

Нужно было:

Первое. Связаться с руководством Союза и доложить, что миссия в Пуэрто-Рико удалась. Пусть и не так, как мы предполагали.

Второе. Разработать дальнейшие планы.

Третье. Объяснить, откуда я знаю язык пришельцев.

Последнее было одновременно и труднее всего, и проще. Труднее, потому что я сам не понимал, каким образом сознание инженера-пилота Кемрара Гели с планеты Гарад попало в тело советского мальчишки Сергея Ермолова. Проще, потому что не приходилось лгать и напускать туману. Я просто говорил, что есть.

Но сначала всё-таки – руководство.

В Москве было без пяти минут два часа ночи, когда я вышел из административного здания обсерватории и направился к вертолётной площадке.

Солнце только что зашло, и запад пылал красивыми и яркими закатными красками.

Незаметно появились Борис и Антон, охраняющие гравилёт.

Молодцы, бдят.

– Что-то случилось? – осведомился Борис, подходя.

– Много чего, – сказал я. – Но к нашей безопасности сие не относится, если ты об этом. Пока во всяком случае.

– Ага, – глубокомысленно заметил Борис и отошёл.

Я залез в гравилёт снял трубку спутникового телефона. На этот раз он работал.

В Москве была уже суббота. Зная привычки Леонида Ильича, я позвонил сразу на дачу по телефону, известному очень немногим людям.

Длинные гудки. Один… второй… третий… четвёртый…

Только бы сработал. На Кайсосе, помнится, этого не случилось. Впрочем, там вообще никакая связь не работала…

– Слушаю, – послышался в трубке сердитый хрипловатый, уже ставший родным, голос.

– Доброй ночи, Леонид Ильич. Простите, что разбудил.

– Серёжа, ты, что ли? – голос генерального секретаря Коммунистической партии Советского Союза потеплел.

– Он самый. Ещё раз прошу прощения за поздний звонок.

– Ну, ты же, небось, не просто так звонишь? Погоди, я в кабинет перейду.

Я прямо-таки видел, как Леонид Ильич встаёт с кровати, суёт ноги в тапочки и, подхватив телефон, шлёпает в кабинет. Можно переключить вызов на аппарат в кабинете, но он не умеет этого делать, ему проще так.

Чиркнула спичка. Ага, закурил свою любимую «Новость». Нет, не бросит он курить. Ну и ладно, неволить не стану.

– Слушаю тебя, – голос бодрый, проснувшийся.

– Звоню из Пуэрто-Рико, Леонид Ильич, из обсерватории в Аресибо. У меня сразу две новости и обе сногсшибательные. Или даже сногосшибающие. Так что вы лучше сядьте.

– Да сижу я, сижу. Нашёл дурака. Сногосшибающие в хорошем смысле или плохом?

– Это как посмотреть. Но лично я думаю, всё-таки, в хорошем.

– Давай, выкладывай.

И я выложил. Сначала про дельфинов, а потом, на закуску, про гарадский звездолёт «Горное эхо», сидящий на Каллисто.

– Это мой звездолёт, Леонид Ильич. В том смысле, что я им должен был управлять. Инженер-пилот Кемрар Гели.

– И он же советский мальчик Серёжа Ермолов, – сказал Брежнев.

– Так получилось. Я не виноват.

– Тебя никто ни в чём и не винит. Пока.

– Что значит – пока?

– А то и значит. Говоришь, на гарадском ответил?

– На гарадском.

– Как товарищам это объяснил и американцам, сотрудникам обсерватории?

– Объяснил, как есть.

– И что, поверили?

– У них есть выбор? – ответил я вопросом на вопрос.

– Нет. Но жди, что тебя объявят гарадским шпионом. Не мы. Но такие обязательно найдутся. Особенно среди твоих друзей-американцев.

– Леонид Ильич, я советский человек.

– Знаю. Ладно, когда начнётся, тогда и думать будем, а пока… Значит, так. Назначаю тебя полпредом Советского Союза в общении с гарадцами. Кому как не тебе. Постарайся, чтобы они прилетели на нашу территорию. Это важно. И вот ещё что… Пусть Фидель подождёт с подарком. Надо, чтобы гравилёт у вас под рукой был, пока вы там, в обсерватории этой… ладно, сам ему позвоню. Эх, мало охраны. Говорил я!

– Всё нормально будет, Леонид Ильич, – заверил я. – Подключу свои сверхспособности, если что.

– Подключай. Возможны провокации, и вы должны иметь возможность в любой момент покинуть Пуэрто-Рико.

– Думаю, обойдётся, Леонид Ильич. У нас с американцами сейчас хорошие отношения. Даже отличные, я бы сказал. А как только им станет окончательно ясно, что единственный настоящий посредник в общении с гарадцами это я, будут ещё лучше.

– Это тебе так кажется, плохо ты их знаешь. В лицо улыбаются, а за спиной нож острый держат. Который, воткнут тебе в спину, не задумываясь при малейшей возможности.

– Хорошо я их знаю, Леонид Ильич. Жил с ними и работал. Кусок хлеба и глоток пива делил. Нормальные они ребята, просто выгоду свою упускать не хотят.

– Ладно, бог с ними с американцами. Какие планы насчёт гарадцев? Всё-таки Юпитер и этот… как его… Каллисто – это охренеть, как далеко.

– Думаю, надо, чтобы они перебрались на Луну. И думаю, что таки будет. Тратить полторачаса, чтобы отправить и принять сообщение – это слишком. Они и сами это понимают. А уж с Луны… Шесть секунд туда-назад плюс время на обдумывание. На «Горном эхе» имеется малый планетолёт, способный садится на планеты с атмосферами. Эдакий космокатер. Во всяком случае, планировался при мне такой. Вот его можно использовать для миссии на Землю.

– А почему звездолёт не может сесть? На Байконуре места хватит.

– Звездолёт не предназначен для посадок на планеты с земной силой тяжести и выше. Даже с наличием гравигенераторов. Только в самом крайнем случае. Да и то… Долго рассказывать, Леонид Ильич. И потом, это вопрос безопасности.

– Для нас?

– Для нас тоже, но в основном для гарадцев. Представляете, если с «Горным эхом» на Земле что-нибудь случится?

Брежнев помолчал.

Я молчал вместе с ним.

– Да, – наконец сказал генеральный секретарь. – Ты прав. Пусть остаются на Луне. Но этот… космокатер – только к нам, на Байконур! А ещё лучше – сразу в Подмосковье. Сядет космокатер в Подмосковье?

– Запросто. На том же аэродроме Чкаловский сядет.

– Отлично! Вот туда их и направляй. В конце концов, их единственный соотечественник – советский человек и живёт в Москве.

– Веский аргумент, – усмехнулся я. – Хотя, если я и дельфины правы, то мы все соотечественники, и гарадцы сейчас просто вернулись на прародину.

– Голова кругом, – признался Леонид Ильич. – Дельфины ещё… Ты уверен вообще, что тебе это не приснилось?

– Леонид Ильич!

– Ладно, верю. У нас-то промысел дельфинов запрещён с шестьдесят шестого года, если мне память не изменяет, но есть и другие страны. С ними будем работать.

– Спасибо, Леонид Ильич.

– Пока не за что. Так говоришь, ты с дельфинами телепатически общаешься?

– Что-то в этом роде.

– А я так могу?

– Вряд ли. Этому учиться надо с детства, а вы уже не ребёнок. Гарадцы могут, почти все. Земляне – нет.

– Значит, детей можно научить?

– Можно. И не только этому. Вы не поверите, на что способен человек, если его правильно учить.

– Отчего же не поверю – поверю. Достаточно на тебя поглядеть. Но погоди. Тогда получается, главное – не технологии, которые нам могут дать гарадцы, а совершенно другое?

– В верном направлении мыслите, Леонид Ильич. Средняя продолжительность жизни на Гараде – сто восемьдесят лет. Гарадцы почти не болеют. А если болеют, то в абсолютном большинстве случаев умеют вылечить себя сами, используя резервы собственного организма. Память. Физическая сила. Скорость реакции. Зрение, слух, обоняние. Всё это развито гораздо лучше, чем у людей. Плюс куча других качеств. При этом гарадцы, они же силгурды, воспитаны если и не в духе марксизма-ленинизма, то близко к этому, о чём я уже говорил.

– Да, помню. И это очень хорошо. Хотя я предвижу серьёзные трудности, связанные с идеологическими разногласиями.

– Суслова же нет.

– У нас и без Суслова хватает… идеологов. Что такое идеология, ты понимаешь?

– Ну…

– Это власть, – не стал дожидаться ответа Леонид Ильич. – А власть – это то, с чем люди расстаются неохотнее всего.

– Неохотнее всего люди расстаются с жизнью, – не удержался я.

– Всё-таки пацан ты ещё, – вздохнул Брежнев на другом конце провода. – Хоть и взрослый, а пацан. Впрочем, это хорошо. Молодые легче переносят удары. В общем, так. Задачу понял?

– Так точно. Вести переговоры с гарадцами, постараться убедить их перебраться на Луну и направить делегацию в Подмосковье, на аэродром Чкаловский. Остерегаться возможных провокаций и держать хвост пистолетом.

– Молодец. Сегодня же вышлю тебе подмогу.

– Петрова и Боширова, – попросил я. – Петров как раз должен уже выздороветь.

– Этих клоунов? – хмыкнул Брежнев. – Впрочем, дело они знают, надо признать. Ладно, будут тебе Петров с Бошировым. Да, писателям этим, фантастам, как их…

– Братья Стругацкие, – подсказал я. – Аркадий Натанович и Борис Натанович.

– Вот-вот. Скажи, что я рассчитываю на их воображение, хороший русский язык и умение формулировать правильные мысли. Партия не забудет. Я лично не забуду. Ты понял?

– Понял, Леонид Ильич. Воспитании нового человека коммунистического будущего – их конёк. Думаю, они не подведут.

– Действуй, сынок, – сказал Брежнев, и его голос дрогнул. – Времена наступают исторические, не побоюсь этого слова. И ответственность на тебе – великая.

– Не подведу, Леонид Ильич. Ещё один вопрос.

– Давай.

– Пресса. Думаю, это важно. Могу прямо сейчас позвонить знакомому журналисту «Комсомолки» и надиктовать ему сенсационную новостную заметку. Если сделать всё быстро, то уже утром советский народ первым в мире узнает, что люди не одиноки во вселенной.

– Хм… А что, давай. Это будет правильно. Но смотри мне, без отсебятины. Голые факты.

– Не сомневайтесь, Леонид Ильич. Теперь всё. Спокойной ночи.

– Спокойной. Звони в любое время… Да, погоди.

– Слушаю.

– Пусть твоя охрана дежурит у телефона по очереди. На случай, если возникнет нештатная ситуация и нужно будет срочно позвонить.

– Понял, Леонид Ильич. До связи.

Я положил трубку и тут же набрал домашний номер Аркадия Горского.

– Совсем охренели? – послышался в трубке знакомый недовольный голос. – Третий час ночи.

– Просыпайся, Аркадий, – сказал я. – Это Ермолов. Срочное дело.

– Серёга? Что случилось?

– На этот раз всё хорошо. Только что я говорил с Леонидом Ильичом Брежневым, и он лично разрешил позвонить тебе и сообщить сенсационную новость.

– Даже так?

– Ага. Записывай.

– Хрен там. У меня теперь диктофон есть, к телефону подключённый, – гордо заявил Горский. – Не хухры-мухры.

– Тогда включай диктофон.

– Включаю.

– Вчера, десятого августа, астрономическая обсерватория США, расположенная в Аресибо, Пуэрто-Рико, поймала радиосообщение, посланное иной цивилизацией, – продиктовал я. – Сообщение пришло из окрестностей Юпитера, со спутника этой планеты – Каллисто и шло до Земли около сорока минут. В радиосообщении говорилось, что межзвёздный корабль «Горное эхо» с планеты Гарад прибыл в Солнечную систему с миссией дружбы и сотрудничества. Планета Гарад расположена в нашей галактике на удалении двухсот тридцати девяти световых лет от Солнца и вращается вокруг двойной звезды Крайто-Гройто. Населяют планету силгурды, которые ни внешне, ни генетически ничем не отличаются от нас, людей. По некоторым данным, около двух с половиной миллионов лет назад двойная звёздная система Крайто-Гройто прошла сравнительно недалеко от Солнечной системы, «зацепив» её в районе орбиты Плутона. Каким-то образом одно или больше племён наших далёких предков были перенесены с Земли на Гарад. Так возникли силгурды, с которыми у нас одна общая родина – Земля. Добавим к этому, что гарадцы намного опережают землян не только в научно-техническом развитии, но и развитии общества и личности. На Гараде нет войн, нищеты и социальной несправедливости, а средний гарадец живёт около ста восьмидесяти лет, не зная болезней и немощной старости. Всеми этими достижениями гарадцы готовы поделиться с нами, и нам, землянам, тоже есть что им предложить. Свершилось то, о чём тысячелетиями мечтало человечество, глядя в звёздное небо – мы нашли братьев по разуму, и они оказались не просто на нас похожими, а такими же людьми, как и мы. Конец новостной заметки. Заголовок придумай сам, отредактируй, подписать можешь своим именем.

Надо заметить, соображал Горский быстро.

– Говоришь, сам Брежнев дал добро? – деловито осведомился он. – И всё это – чистая правда, не розыгрыш?

– Сам. Не розыгрыш. Когда я тебя разыгрывал?

– Верно, не было такого. Третий час ночи… Ладно, в крайнем случае сделаем спецвыпуск, но утром он будет в киосках «Союзпечати», кровь из носа. Спасибо, Серёга, я твой должник.

– Не за что, – сказал я. – Действуй, и родина тебя на забудет.

Положил трубку, вышел из гравилёта. Над головой уже мигали крупные южные звёзды. В быстро сгущающейся темноте угадывались фигуры Бориса и Антона.

– Поужинайте, ребята, – сказал я. – Сначала один, потом другой. Ночь будет трудной, но завтра подмога должна прилететь. И вот ещё что. Дежурьте у телефона посменно. Может быть срочный звонок.

– Всё сделаем, Сергей Петрович, не волнуйтесь, – ответил Борис.