Электронная библиотека » Алексей Горяйнов » » онлайн чтение - страница 2


  • Текст добавлен: 19 сентября 2022, 17:40


Автор книги: Алексей Горяйнов


Жанр: Книги о Путешествиях, Приключения


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Шрифт:
- 100% +

На каменистом плато, полукругом обрывающемся к морю, никаких деревьев обнаружить не удалось, сколько не светили фонарем. Местами среди скудной травы и камней вились кусты дикого винограда… Долго шарили по площадке с фонарями, но виденных Андреем плит нигде не было. Правда, мы очень осторожничали в темноте и близко к краю обрыва подходить не решились, потому что местами были кулуары с осыпями, и если что, то до воды лететь и лететь.

Вернулись домой поздно ночью, усталые, и, не поужинав, сразу завалились спать, потому что утром нужно было выходить рано на работу.

Арек, укладываясь, шепнул мне, косясь на кровать Яноша:

– Ага, мы сейчас вот ложимся, а Прапорщик наверняка на вилле с фонарем шарит.

– Успокойся! – хрипловато кашлянул Андрей. – Прапорщик свой человек, – помолчав, добавил, – притом он этих привидений, похоже, как огня боится.

– Как знаете.

Посередине ночи я проснулся от скрипа. Я спал в проходе на раскладушке почти у самого выхода, и Арек крался мимо меня. Я дождался, когда он пройдет через освещенный луной сад и нырнет в калитку. Я знал, куда он направляется, поэтому решил на хвосте не виснуть. Арек действительно пошел на виллу полковника. В лунном свете силуэт ее выглядел устрашающе. Пройдя длинный пустырь, Арек скрылся в тени деревьев, а я, повыглядывав из-за забора минут двадцать, отправился домой досыпать.

Арек прошел мимо меня в свою комнату только под утро. Утром я шепнул Андрею с улыбкой, что Арек, видимо, поджидал Прапорщика в окрестностях виллы. Андрей укорил меня за несерьезность и сказал, что следы поиска сокровищ всегда легко обнаружить.

На следующий день мы работали, как никогда, с энтузиазмом. Вот что значит иметь хороший стимул! Папа Карло удивлялся моей прыти и тому, что я даже не пытался присесть отдохнуть. Когда закончилась первая половина дня и на внеурочную работу остались только мы, четверо нелегалов, и Арек, мы решили как следует осмотреть плато с предполагаемыми захоронениями.

Вацлава попросили создавать видимость работы на тот случай, если появится архитектор, хозяина же и его племянника во второй половине дня мы вообще никогда не видели. При дневном свете Андрей быстро нашел проход в кустарнике, который все время цеплялся за одежду, но идти было достаточно легко, потому что тропа была ровная. Потом неожиданно разверзся распадок с осыпью камней, за которым открылась голая стена, выложенная из черного сланца. Мы обогнули распадок, цепляясь за кусты, чтобы не сорваться вниз, и стали взбираться на возвышающееся впереди плато по слоям сланца, кое-где развороченным и превращенным в глыбы.

– Вчера мы этой дорогой не шли, – сказал Прапорщик. – Вчера мы как-то легко вышли на плато.

– Хрен его знает, – проворчал Андрей. – Вчера мы впотьмах тыркались. Да и сейчас мы не совсем правильно пошли, надо было брать левее, чтобы распадок не обходить.

– Вчера мы все были поддатые, – сказал я.

Андрей успокоил:

– Сейчас выйдем.

Мы поднялись на довольно просторную ровную площадку, отчасти покрытую лесом и нагромождениями камней, свалившихся с прилегающей к ней горы, и сразу увидели еще одно плато, расположенное чуть ниже и ближе к вилле, – край его выглядывал из-за леса.

– Вот туда я вас вчера и привел, – указал рукой Андрей, и по интонации было не понять, сделал он это с умыслом или нет.

Мы остановились, не доходя нескольких метров до края обрыва. От того, что гигантская пропасть была совсем рядом, перехватывало дыхание. Андрей долго бродил по площадке, прежде чем обнаружил то, что искал. Мы тем временем искали тоже. Кругом глыбы, каменистая почва, заросшая лишайником, вьющимися растениями и низкорослым кустарником. Наконец Андрей воскликнул:


– Вот эти плиты.

Мы увидели две сильно выветренные гранитные плиты явно ручной огранки. Одна сильно завалилась назад, а у другой вообще только один край торчал из-под навала камней.

– Надписей я тут не нашел, – вздохнул Андрей устало. – Представляешь, сколько лет здесь ветра, дожди – все же открыто. Надписи все постирались. Да вот камней еще с горы с годами, похоже, нападало. Где здесь центральная клумба кладбища, понять будет трудно. И платана этого конечно же нет, должно быть, давным-давно вывернуло ураганом.

– Но, безусловно, клад был зарыт над самым обрывом, – предположил я, – пусть это будет северо-восточное, восточное или юго-восточное направление, безразлично, как видите, плато над пропастью выступает неровным полукругом.

– Да искать тут и искать, нужен по крайней мере металлоискатель, – опять вздохнул Андрей.

– Представляешь, какой он должен быть мощности? Везде каменная почва. А клад может быть зарыт на глубину больше метра, – сказал я.

– Значит, искать надо так, – рубанул ладонью Прапорщик. – Сначала нужно определить границы кладбища, а потом от его центра отсчитать двадцать пять шагов в направлении северо-востока, востока и юго-востока и бить в этих местах шурфы.

В словах Прапорщика был какой-то смысл. Во всяком случае, ничего лучшего в голову не приходило, за исключением того, что по-любому нужно найти хоть какой-то металлоискатель, поиском которого мы и занимались какое-то время.

Пока шел этот поиск, Прапорщик предлагал бросить работу во второй половине дня, чтобы у нас было больше времени на поиски клада. Однако Андрей сказал, что клад еще не факт что найдешь и синица в руках лучше, поэтому продолжать работать надо. К тому же каждое утро нужно показывать результаты труда архитектору. Кстати, забыл сказать, что края обнаруженного колодца мы осыпали в тот же час, как только вынули ларец, и таким образом замели следы.

Президентша

– Вот найдем клад, – часто мечтательно говорил Андрей, – сниму на острове подходящий дом под мастерскую, напишу ряд картин и сделаю персональную выставку, благо раскручивать меня не надо, ведь, когда Лучано, полицейский, организовал мне в прошлом году разрешение на работу, у меня рисовались мама Альбана Пауэр, Мишель Платини, Ивана Трамп, секс-символ Италии Сабрина Ферилли, внук короля Фахда, а у маркизы Александры я вообще работал придворным художником в ее замке.

Однако возможность открыть свой салон подвернулась Андрею неожиданно с другой стороны. А дело было так. В восемь часов вечера он собрался идти за очередной полусотней в кабак. Получив деньги, художник завернул в «Маленькую рыбку» пропустить рюмочку. Зал был полон. Андрей примостился с краю занятого посетителями стола и уже опрокинул пару рюмок коньяка, подбираясь к третьей, как вдруг откуда-то сбоку послышалась грузинская речь. Почти инстинктивно Андрей вскочил, поднимая рюмку, и воскликнул: «Гамаржоба, генацвали!» Это было почти все, что он знал, но из компании ему приветливо кивнули. Тогда он рванулся со своей рюмкой за этот стол, но тут же ему путь преградил сидящий поблизости качок в пиджаке.

Художник опешил:

– Ты чё, дай к землякам пройти!

Но мужчина, оказавшийся телохранителем, заломил ему руки. Андрей вырвался, чуть не завязалась драка. Тут подоспел еще один дюжий телохранитель, и Андрея уже собирались выбросить на улицу, но в это время высокая гламурная дама, заседавшая в центре компании, на которую были обращены все взгляды, взмахнула рукой:

– Не трогайте его! Пусть подойдет ко мне.

Андрея пропустили, но он уже был озлобленный, смотрел из-под бровей.

Женщина спросила:

– Ты грузин?

– Почти. Папа – грузин, держал сапожную мастерскую в Тбилиси, а мама – русская, врач.

– И я родом из Тбилиси, подумать только!

Пока Андрей говорил это, он видел, как быстро менялось лицо этой властной женщины. Ее суровость вдруг превратилась в нежность, одухотворенность и саму ласку.

– Милости просим к нашему столу! – сказала она, и сидящий рядом с ней мужчина мигом уступил Андрею место. – Мария, – представилась она и спросила, из какого он рода.

Андрей сказал, что он из рода Гагачури, и стал рассказывать о своих кавказских родственниках. Она не верила своим ушам! Воскликнула: «Подумать только!» Получалось, что ее дедушка Автандил приходится троюродным дядей Давиду, дяде Андрея.

– Господа, – вдруг торжественно провозгласила Мария, хочу представить вам своего дальнего родственника Андрея Румянцева. В честь этого угощаю всех гостей шампанским!

– Ура! – раздались возгласы в копании и по сторонам и посыпались аплодисменты.

Мария дала указание, ее подручный подошел к метрдотелю, и вскоре всех посетителей таверны стали обносить подносами, на которых стояли высокие бокалы с дорогим напитком.

– Широко гуляешь, Мария, откуда такие капиталы? – поинтересовался Андрей.

– Я, Андрей, президент одного из филиалов компании «Смирнов-водка». Во время отдыха могу себе позволить… А ты как на Капри оказался?

– Я художник. Живу на Капри уже третий год нелегалом, иногда хорошо зарабатываю на портретах, но пока жду очередной пермит, предыдущее разрешение на работу давно закончилось.

– А что, за портреты здесь хорошо платят?

– Да, остров миллионеров, да и богатых туристов много. Пятьдесят евро я беру за портрет, когда рисую на центральной площади, на Пьяцо Фуникулера.

– Какие дальнейшие планы? Разбогатеть на портретах?

– Открыть салон, писать и продавать большие художественные полотна.

Андрей слышал отовсюду раздавшиеся возгласы за их здоровье и прикидывал в голове, что бокал самого рядового шампанского здесь стоит 25 евро, а посетителей в таверне человек двести и все пьют шампанское. Это сколько же у нее денег, если она вот так одним махом может швырнуть пять тысяч долларов.

– Ты точно из рода Гагачури, – сказал он, – только мы можем так гулять!

В это время со сцены полились волшебные звуки грузинской мелодии – оказывается, дети Папы умели играть не только итальянскую классику. Вокруг Андрея народ зашевелился, на него бросали льстивые взгляды, яства подавались роскошные и в большом количестве. Художник посматривал на всех горделиво, взглядом доброго грузинского князя.

– Извините, Мария, я ответную поставить не могу, в кармане не хрустит, но я хочу спеть для вас песню, мои друзья, дети Папы, мне подыграют.

Мария проводила его взглядом до сцены. Андрей о чем-то переговорил с музыкантами и запел хрипловато «Сулико». Зал стал подпевать и в конце песни зааплодировал. После этого Мария снова угощала всех в зале шампанским.

– Кстати, Андрей, – сказала она, в очередной раз сблизив со своим родственничком бокалы, – давай-ка ты, друг, завтра приходи в эту таверну часам к восьми. Поговорим о том, как тебе открыть художественный салон и мастерскую. Финансово я тебе помогу, все ж не чужой человек тебе.

– Правда, поможешь? – Андрей улыбнулся ошалело.

– Конечно!

Художник замолчал, задумался.

– А можно я прихвачу своего друга? Он писатель, из Москвы, неделю уже гостит у меня.

– Писатель? Как интересно! Конечно, бери его с собой.

* * *

Об этом своем похождении Андрей рассказывал мне, когда под утро вернулся домой. Только-только за проливом над горной Италией забрезжил рассвет, проникая через толстые ржавые прутья маленького окошка ко мне в комнату. Андрей вошел с улицы, не закрыв дверь, впуская свежий морской воздух, сел у меня в ногах на раскладушку, бодрый, веселый. Давно не стриженная его борода топорщилась. От него пахло спиртным, и весь он пропах сигаретным дымом. Настроение у художника было говорливое. А мне так хотелось спать.

– Леха, кого я сегодня встретил! – Друг тряс меня за плечо, стараясь разбудить, но я был так измучен работой, что даже под утро лежал, словно прижатый гирями.

Сквозь нарушенную сладость сна слушал я восторженный рассказ о необычной встрече в таверне у Папы, о том, что красивая женщина, президент компании «Смирнов-водка», приглашает нас обоих завтра на ужин.

– Леха, она хочет открыть для меня салон на Капри. И тебе тоже с ней надо обязательно познакомиться. Завтра вечером идем в «Маленькую рыбку».

– Андрюха, – я усилием воли взглянул на часы, – ложись спать, до работы осталось всего два часа. А то сил совсем не будет.

– Нам, грузинам… мы можем засосать хоть цистерну вина и обойтись без сна!

Я разлепил один глаз и смотрел на его хмельное, возбужденное лицо и блестящие, какие-то очумелые глаза.

Он как-то по-детски захихикал своей шутке, затем встал и, поправляя на мне одеяло, сказал:

– Ты отдыхай, а я встречу восход на терраске, все равно теперь не засну.

На удивление, Андрей весь день работал с удвоенной энергией. После основной работы он, правда, прилег под тенистой стеной виллы, и на послеобеденную работу мы его добудиться не смогли.

Вечером Арек, Янош, Андрей и я ужинали на террасе виллы. В центре большого стола стояла кастрюля салата, а в ней порубленная капуста, красный перец и консервированный тунец, все полито оливковым маслом и перемешано. Это был наиболее бюджетный и, как нам казалось, полезный вариант питания. Красное вино у нас не переводилось. Обычно мы покупали в местном магазине пятилитровую бутыль с ручкой довольно приличного пойла всего за пять евро.

– Скоро восемь, пора идти в ресторан к президентше, Андрей, – сказал я, пользуясь моментом пока Арек и Янош отлучились.

Лицо Андрея, и без того кислое от бессонницы, еще больше скривилось.

– Знаешь, я передумал. У нас, грузинов, как-то не принято гулять за счет женщины, а мы-то ей поляну накрыть не сможем…

– А зачем накрывать, сама накроет, у нее бабла до фига!

– Я ж тебе сказал, не принято у нас так…

– Да ты что, Андрюха, это же шанс… шанс понимаешь!? Такое бывает один раз в жизни! Много у тебя таких спонсоров?

– Да я постоянно с этими миллионерами пересекаюсь.

– Андрюха, здесь другое дело, она тебе дальняя родственница, поэтому обязательно поможет. Это шанс, который сделает тебя знаменитым на весь мир художником! Не упускай его!

– Нет, ты иди, если хочешь, а я не пойду. Я человек мира! Не мое это – быть под пятой у женщины!

Он закурил и вышел в сад, где, прислонившись к старой оливе, стал пристально всматриваться в дальний, светящийся огнями берег Неаполя.

– Может, подумаешь?

– Нет, я лучше клад искать буду.

На дискотеке у Гвидо

Вечером Андрей ходил получать очередные пятьдесят евро и встретил в городе Симона по прозвищу Длиннобородый. Это был его собрат художник, бородатый грек, зарабатывающий на морских пейзажах. Андрея он знал еще по его прошлым приездам на Капри. Симон сказал, что ему дали разрешение на организацию выставки и он вот уже вторую неделю продает свои работы возле дискотеки Гвидо.

– Я закинул удочку одному знакомому греку на счет металлоискателя, – рассказывал мне Андрей, вернувшись из города, когда я уже почти засыпал на своей раскладушке.

– Ну и как?

– Обещал достать.

– Да ну! – встрепенулся я и даже привстал на локте. – С металлоискателем совсем другое дело искать клад!

– Я сказал Длиннобородому, что у меня почетный гость из Москвы, и завтра он пригласил нас на свою выставку. Пойдем?

– А ты опять не передумаешь, как с президентшей?

– Да ты чё сравниваешь? – Андрей сделал вид, что обиделся. – С бабами я вообще дела вести не люблю…

– Пойдем, конечно. А грек не поинтересовался, зачем нам металлоискатель?

– Не боись, этому греку наши сокровища не нужны. – И, увидев мой недоверчивый взгляд, добавил: – Я ему ничего не сказал о кладе.

– Ладно, главное бы, ребята держали тайну.

– Значит, говоришь, его выставка возле дискотеки Гвидо?

– Да.

– А ты что, Гвидо лично знаешь?

– Знаю. Это богатейший итальянец. Он любит позагорать на пляже рядом с моим местом, ну там, куда Миша водку приносил. Я его знаю еще с тех времен, когда жил в гроте за Марина Гранде. Он по вечерам любил приходить на Пьяцо Фуникулера посмотреть, как я портреты рисую. Между прочим, меценат и коллекционер картин, благоволит к разного рода искусствам, да и сам он виртуозно играет на гитаре. Часто выступает с программой в собственном ресторане.

На следующий день после работы, наскоро перекусив приготовленным салатом, мы с Андреем отправились к греку. По пути встретили Арека, который сказал, что он познакомился с новой девчонкой и, скорее всего, дома ночевать не будет, а будет заниматься с ней любовью на горе, в одном ему известном месте.

– Уж не на полковничьей ли вилле он собрался девчонку матросить? – подозрительно хмыкнул Андрей, когда Арек ушел.

– Хочешь проверить? – улыбнулся я.

– Да нет.

В это время на Андрюхин мобильник позвонил Прапорщик. После короткого разговора Андрей сообщил:

– Прапорщик сказал, что примкнет к нам возле дискотеки Гвидо.

Следом раздался еще один звонок.

Прислушиваясь к голосу в трубке, Андрей вдруг расплылся в улыбке:

– О, Мартин, салюто! Правда? Интересно, интересно! Я тебя сто лет не видел! Зайдем, зайдем, мы как раз сейчас по пути идем с другом. – Андрей убрал трубку и интригующе прищурился: – Знаешь, куда мы сейчас заглянем?

– Откуда мне знать. У тебя здесь все так непредсказуемо…

– Пойдем бухать к Шумахеру!

– Как это? К тому самому знаменитому автогонщику?!

– Да! Да! Он сейчас у Мартина в ресторане гуляет.

– А кто такой Мартин?

– Мой друг, молодой паренек, югослав! – В предчувствии выпивки Андрей расправил крылья. – За столом мы с ним, конечно, сидеть не будем, потому что Шумахера я еще не рисовал, но Мартин нам нальет из шумахерской бутылки вискаря и принесет.

– Хочешь приобщиться к знаменитости?

– Нет, просто надо размяться перед дискотекой. – И Андрей радостно потер руки.

– А к греку не опоздаем? – на всякий случай поинтересовался я.

– Как пойдет. Никогда ничего не планируй. – И, посмотрев на меня, уже более мягко добавил: – Не боись, не опоздаем, и металлоискатель у нас будет, все у нас будет! – Андрея прям лихорадило, когда он узнал о пятилитровой бутылке вискаря, которая, как сказал Мартин, стоит на лафете рядом со столом знаменитости и из которой Шумахер угощает посетителей ресторана. – Не боись!

* * *

Одноэтажный ресторан с большой открытой верандой был весь увит плющами и располагался возле каскадно поднимающейся в гору пешеходной дорожки. Заглянув на веранду, Андрей вышел оттуда с худеньким молодым официантом в очках, сильно похожим на студента:

– Познакомься, Мартин, это Алекс.

Мы пожали друг другу руки.

– Я много слышал о вас от Андрея, интересная у вас жизнь, много путешествуете, пишете книги…

– Многие путешествия состоялись благодаря Андрею.

– Вы извините, долго с вами стоять не могу. Вы тут на камне посидите, – он показал на огромный валун возле цветущего белыми цветочками кустарника, – а я вам хорошего вискаря вынесу.

Мартин ушел и вскоре принес на подносе два хрустальных бокала, наполненных до краев янтарным напитком. Мы с Андреем чокнулись, занюхали дорогой напиток нежными розовыми цветочками с кустарника. Виски с тонким, едва уловимым дубовым ароматом был действительно потрясающий! Торопиться не хотелось, но Андрей осушил бокал довольно быстро.

– Извините, больше принести не смогу. И мне пора работать.

Прощаясь с нами, Мартин бросил едва уловимый взгляд по сторонам:

– Все работаешь… Для меня у тебя когда-нибудь найдется время? Просто посидеть, поговорить… Помнишь, как тогда встречали закаты на вилле Крупа?

– Конечно помню.

– Давай договоримся на конкретный день.

– Не знаю, если только через воскресенье. У меня ведь всего один выходной. А в это воскресенье надо подменить напарника.

– О’́кей!

Мы пошли по дороге вниз.

– Вот такой парень! – Андрей поднял большой палец кверху. – Всегда выручит, если надо. Его бы в долю взять по кладу. Он нам много чем может помочь в этом деле.

– Не знаю, смотри сам…

* * *

Выставку Симон организовал под открытым небом. Работы он разместил на временных щитовых конструкциях, установленных по обеим сторонам выложенной брусчаткой аллеи, которая вела к дискотеке Гвидо. Вечером здесь любила дефилировать богатая публика, отсюда с огороженной площадки был хороший вид на море, на огни Неаполитанского залива.

Грек своими выразительными глазами, длинной седой бородой и не менее длинными седыми волосами походил на старца. Он встретил Андрея с распростертыми объятиями. Андрей представил меня, достал из пакета предусмотрительно захваченную с собой бутылку мартини, Симон тут же организовал небольшой столик, выложил простую закуску – кусок сыра, порезав его довольно грубо раскладным ножом. Пили из пластиковых стаканчиков. Андрей говорил с греком на английским о московской жизни, о Греции. И я вставил пару слов, вспоминая, как в 1998 году куролесил с греками в Афинах:

– Молодой тогда был, в такие переплеты попадал… Греческие фашисты, проститутки, трансвеститы – в ту пору там много всего такого было. Но ты не подумай, пидарасов я не люблю, а к проституткам отношусь с состраданием. Гадко все это… Зато запомнились мне места силы в Греции. И одно из них – древний олимпийский стадион…

Симон, слушая мой короткий рассказ, опечалился, ведь он давно не был на родине.

– Ну ладно, – встрепенулся грек, – это все лирика. Теперь о деле. Насчет металлоискателя я договорился. Приходите сюда послезавтра вечером. Он будет у меня.

– Сколько за аренду? – осторожно спросил Андрей.

– Андрей, ты мой друг. Какие деньги? Попользуешься и вернешь.

Между тем появился Прапорщик.

– Слушайте, – сказал он, присаживаясь на корточки рядом с нашей скамейкой. – Я тут позвонил Мише, попросил, чтобы он нас провел на дискотеку. Он обещал. Писателю же надо показать самые интересные места.

– Я Гвидо, конечно, знаю, – оправдывался Андрей, – но мне неудобно просить за всех. Мише проще провести.

– Не переживай, Дрон, все будет о’́кей! – Прапорщик потрепал друга по плечу.

– Ну, тогда звони ему.

– О’́кей, звоню.

Прапорщик вынул мобильник.

Через минуту он сообщил:

– Все хорошо, пошли.

Перед входом на дискотеку толпился разодетый гламурный люд. Миша, начищенный до лоска, в черном костюме, при галстуке, встретил нас у административного входа, где тоже стояла охрана. Нас беспрепятственно пропустили. Мы пошли по коридору.

– А знаешь, сколько билет сюда стоит? – Прапорщик повернул ко мне свое довольное лицо.

– Откуда мне знать.

– Пятьдесят евро за человека. Считай, мы сэкономили сто пятьдесят.

– И что же здесь за дискотека такая? – удивился я.

– Посмотришь. Ничего особенного, Гвидо сегодня будет играть на гитаре, а телки от него тащатся. Его раскрутка почти всегда заканчивается тем, что гламурные чики запрыгивают на столы и заголяются.

– Как заголяются?

– Так. Иногда настолько увлекаются со стриптизом, что остаются в чем мать родила!

– Прикольно. Блин, но завтра ж на работу…

– Да, тяжеловато придется, дискотека только в одиннадцать начинается.

– Вот сюда садитесь. – Миша указал на столик за колонной, из-за которой сцена была видна плохо. – Я вам сейчас что-нибудь принесу.

– Ты нам воды хотя бы принеси, тут гулять у нас лавэ не хватит.

– Не беспокойся, я все знаю.

Я рассматривал помещение. Оно было в форме амфитеатра с низким потолком и однотонно покрашенными в бежевый цвет стенами. Из-за тусклых светильников все казалось довольно сереньким, но просторным. Множество столов стояло по окружностям от периферии к сцене ровными полукруглыми рядами.

Заиграл ансамбль из трех музыкантов – две гитары и фоно, так, какую-то итальянскую попсу, несколько человек стали танцевать у сцены. Потом ансамбль сменил Гвидо. С длинными волосами, в темных очках, чем-то напоминал Элтона Джонсона. Под Гвидо подвалило больше народа, но я не понимал, что в его музыке выдающегося, хотя играл он на электрогитаре виртуозно. Вообще ничего особенного в этой дискотеке не было, по крайней мере пока.

Подошел Миша, принес бутылку минеральной и, налив немного по фужерам, улыбнулся:

– Это водка. Гуляйте. Я на службу.

– Э-э, Миша, а воды?

Но Миши и след простыл.

– Придется без воды и без закуся, – вздохнул Андрей и выпил одним махом.

После водки стало еще грустнее, и пить захотелось сильнее, но мы упорно продолжали пялиться на сцену и на публику, которая потягивала дорогое шампанское, обжиралась устрицами и лобстерами.

– Не, ребята, я не буду ждать полночного раздевания голливудских телок, – сказал я спустя какое-то время, – меня уже в сон клонит.

– Ладно, – махнул рукой Андрей, – пойдем.

Мы все трое поднялись и вышли.

В тайну клада посвящается Симон

Следующий день мы работали в обычном порядке: двадцатипятикилограммовые мешки и не менее весомые камни перемещали по склону так же стоически, как и всегда. Во второй половине дня, оставив на стройке Яноша, чтобы он в случае чего мог бы предупредить нас звонком с мобильного о приходе непрошеных гостей, мы снова отправились исследовать площадку над обрывом. На этот раз, вырывая руками и кромсая лопатой стелющуюся траву и низкорослый кустарник, нам удалось немного расчистить проходы между камней, напоминающих остатки древних плит, и вычислить, как проходила северо-восточная кладбищенская аллея. Расчисткой этой аллеи мы занимались два дня, соблюдая полную конспирацию. Еще неделя ушла на вычисления пути прохождения остальных двух аллей. И, несмотря на этот титанический труд, нам пока не удавалось понять, где находится клад. Я видел, что ребята уже устали, изрядно нервничают и вот-вот могут сорваться и запить горькую. Но выхода не было, оставалось только ждать доставки металлоискателя.

И вот однажды Андрей сказал, что грек назначил встречу в десять вечера возле Дома-музея Максима Горького. Чтобы не расслаблять выпивкой своих компаньонов, мы решили с Андреем провести пару часов перед встречей возле обрыва. Там, сверху, открывался красивый вид на море, на Сорренто и остров Нуриева. И притом место притягивало своей историей: здесь любил созерцать дали вождь российского пролетариата Владимир Ленин.

Мы расположились на скамейке под соснами неподалеку от белой стелы, которая имела треугольное сечение и в средней части кусок ее был повернут слегка по оси. Таким образом, белые вытянутые пирамидки как бы взгромоздились друг над другом, и на средней из них был высечено лицо вождя с надписью ниже «A LENIN CAPRI». Почему А, а не В, нам было непонятно. Но мы это недопонимание быстро стерли стаканчиком-другим прихваченного с собой мартини.

Накануне этого дня мы, по обыкновению, курили на терраске виллы. Узнав, что встреча с греком будет возле музея Горького, я спросил у Андрея, знает ли он что-нибудь о жизни пролетарского писателя на Капри. И он мне стал что-то в общих чертах рассказывать, но поскольку сам он не очень интересовался литературой и историей, то быстро как-то утих. В конце концов устав от моих расспросов, он ушел в комнату и вернулся с книгой в руках.

– Вот полистай, я тут достал по случаю.

Книга, написана на итальянском, была хорошо проиллюстрирована черно-белыми фотоснимками. Называлась она «Горький на Капри». По тем временам, когда в России народ бедствовал от голода и вскоре должна была начаться Великая Октябрьская революция, Горький буквально купался в итальянской роскоши. По крайней мере, так показалось мне: роскошная вилла, на террасах которой он фотографировался с гостями, прогулки по экзотической средиземноморской природе, купание в море; думаю, и не дурные обеды он давал своим гостям! Что ж, у писателя тогда были огромные гонорары, печатались его произведения по всему миру. И на Капри было написано глобальное произведение о бедах и чаяниях трудового народа «Мать». Впрочем, наверное, в других условиях, в условиях суеты и разрухи, писать великие произведения бывает почти невозможно.

Кстати, несколько фотографий было прелюбопытнейших. Так, на одной из них Горький сидел на веранде виллы в окружении знаменитостей. Здесь были Куприн, Бунин, Луначарский и Ленин, которому Луначарский состроил над головой двумя пальцами рожки. Оказывается, и великим не чужды были забавы… Впрочем, рожки уже и на какую-то другую мысль наводят…

Мартини в бутылке заканчивалось, не хотелось никуда идти. Вот так бы сидеть и смотреть, смотреть вдаль. Но подходило время встречи с греком.

На площадь перед музеем Симон подкатил на своем стареньком «форде», в который он непонятно как помещался своей огромной, упитанной фигурой. Пожав нам руки, он достал из багажника сложенный металлоискатель, сослался на большое количество дел и уехал.

Однако на следующий день он позвонил и сказал, чтобы мы с Андреем приходили вечером на Пьяцца Фуникулера.

Встречу назначил в кафе. И вот в тот день, когда мы втроем потягивали из изящных чашек кофе, поглядывая на снующих по старинной брусчатке прохожих и на не менее старинные дома, Симон, нагнувшись к Андрею, сказал:

– Я тут у одного местного долгожителя выяснил, что на северо-восточной окраине кладбища действительно над обрывом рос когда-то платан. Старик помнил его еще по детству, они с ребятишками любили играть в прятки на этом кладбище. Но потом, как он утверждает, случился обвал и платан упал в море.

– Значит, сокровища нужно искать под обрывом в море, – округлил глаза Андрей.

А я нахмурил брови и толкнул Андрея под столом ногой: мол, на фига всему острову про клад рассказываешь, сами бы разобрались.

Андрей, словно прочитав мои мысли, повернулся ко мне:

– Не боись, Симон свой чел, никому не скажет.

Симон что-то залепетал синими губами, сложил руки лодочкой, как при молитве, но я так и не понял, что он мне сказал. Во всяком случае, глаза его казались честными.

Поиски сокровищ с катера

Итак, знающих о кладе стало на одного человека больше. Вечером мы с поляками, как обычно, совместно отужинали и потом сидели за бокалами красного вина на веранде виллы, покуривая и обсуждая, как вести поиски клада дальше. Чуть позже подтянулся Прапорщик, наиболее активный член нашей поисковой команды. Он принес в свертке тонко нарезанный хамон, который ему для Андрея передал Мартин. Мы угощались изысканным угощением, а Прапорщик больше налегал на вино и все нахваливал вид, который открывался с нашей виллы на далекий туманный Везувий. Потом он стал толкать идею, что нужно будет скидываться с первой строительной зарплаты на покупку или аренду аквалангов для исследования дна под скалами. Все вроде бы согласились, но выходила одна загвоздочка: нужно было иметь разрешение на поиск сокровищ, а его нам навряд ли кто бы дал.

– Разрешение-то выправить, может быть, и можно, – нарушил наступившую тишину Андрей, – но как это сделать, чтобы никто не знал? Появятся конкуренты, искать сокровища спокойно не дадут. Еще нужно учесть, что наверняка руки итальянской мафии тянутся и на Капри. Недаром Папа в столе держит два револьвера…

– Да, – вздохнул Прапорщик, – мафия узнает, нас к поискам сокровищ не подпустят.

– Ладно, руки раньше времени опускать, – сказал Арек. – Мы пока без аквалангов обследуем дно под скалами.

– Во, Арек, ты же можешь взять катер? – встрепенулся Прапорщик.

– Ну, могу.

Все знали, что поляк по субботам и воскресеньям, когда идет наплыв туристов, подрабатывает у одного владельца катеров рулевым, он набирает желающих и возит их на экскурсию в гротта Адзурра (переводится как Голубой грот), находящийся на северной стороне острова. Как рассказывал Арек, в гроте действительно есть на что посмотреть. Его длина пятьдесят шесть метров, ширина – тридцать, высота свода над уровнем воды – пятнадцать метров, высота входа – метр тридцать. Попасть в грот можно только со стороны моря через этот единственный вход. Дно грота затоплено морем, из-за чего проникающие сверху лучи придают воде неповторимый лазоревый цвет. Красота этого природного памятника была описана еще немецким поэтом и живописцем Августом Копишем. С его подачи грот стал одной из самых популярных достопримечательностей Капри. Однако данная водяная пещера была известна еще римлянам, здесь когда-то обнаружили римские статуи.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации