Текст книги "Дело Хальворсена"
![](/books_files/covers/thumbs_240/delo-halvorsena-185538.jpg)
Автор книги: Алексей Лебский
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Раздел 9
Хальворсены
Ночью перед похоронами Мартин спал скверно. Отец, мучимый сменой времени, и жаждой после выпитого, ходил по всему дому, гремел стульями, пил воду и звонил по телефону в Австралию. Начало светать, юноша ворочался с боку на бок, спать уже не хотелось. Нахлынули тяжелые мысли об убийстве деда, о том, что негодяев, скорее всего не найдут. Тупые и прямолинейные действия полицейских наглядно доказывали это. Наконец, когда поднялась нестерпимая боль в голове, молодой человек принял вертикальное положение. Обычно это помогало. Мартин умылся ледяной водой и направился в кухню. На часах было еще только четыре часа утра. Он убрал пустую бутылку из-под виски, вымыл кофейные чашки. Сегодня должна прийти Магда, она уже оправилась от потрясения и обещала Мартину помочь в организации поминок. Он не знал, как дальше быть с этой женщиной, оплачивать услуги экономки и прислуги ему было не под силу. Да и кому она теперь будет служить, после всех формальностей с похоронами и завещанием ему надо возвращаться в Берген и делать диплом. Придется оставить ее без работы. Плохо. В голове завертелись какие-то детали расследования, неясно очерченные полицейским чиновником. Он только задавал вопросы, а Мартину в результате яснее не становилось. Закипел чайник, он бросил в чашку пакетик липтона и пару кусков сахара. После чая голова начала приходить в норму.
К семи утра приехала на такси Анна и сразу же включилась в работу. Она убрала в гостиной все лишнее, раздвинула обеденный стол, постелила новую скатерть.
Мартин опешил:
– Ты погоди, Магда же сейчас придет!
– Ничего, мы с ней обговорим как все устроить на поминках, чего не хватает, купим. Тут где-то рядом магазин?
– Да, супермаркет “Рема 1000”. Там есть абсолютно все, Магда справится, а ты поедешь со мной.
К одиннадцати часам они были у церкви. Народ собирался. Мартин узнал среди пришедших следователя Якобсена, Сару Митков и Кристиана Беренджера. Высокий светловолосый джентльмен лет тридцати, вероятно, был сыном Сары. Остальная публика была ему незнакома.
Магда остановилась на ступеньках при входе в портал и негромко прочла по-польски молитву.
Потом она на несколько секунд согнулась в низком поклоне.
Внутри как обычно было все строго и торжественно. Гроб стоял в глубине нефа посередине, а по бокам все пространство занимали цветы. Родственники и знакомые прибывали и зал быстро заполнялся.
Дед лежал в гробу и был узнаваем, но легкая гримаса боли присутствовала в его лице. Отец вцепился в руку Мартина, по его щеке скатилась на пол слеза. Мартин будто впал в транс, не замечая никого рядом. Бледная Анна повисла у него на плече.
Отец Густавсон приветствовал Гедеона и Мартина поклоном, они ответили ему тем же и заняли свои места в первом ряду. Сильвия тоже находилась в первом ряду, но по другую сторону прохода. Она о чем-то негромко беседовала с дамой, сидящей слева. За ними расположились Кристиан и Сара, Мартину они были почти не видны. Лишь в пятнадцать минут двенадцатого появились люди из аппарата премьера, уполномоченные проводить бывшего коллегу в последний путь. Теперь можно было начинать прощальную службу.
Пастор взошел на кафедру и в это время зазвучал орган. Его звучание медленно всплыло в сводах Ураниен, померцало переходами Букстехуде, а потом также плавно затихло. Густавсон произнес речь. В его выступлении не было ни лишнего пафоса, ни капли напыщенности. Он говорил об ушедшем человеке, славил человеческие ценности, любовь, искусство, духовность.
В рядах сидящих сзади людей кому-то стало плохо. Мартин обернулся и увидел как одну из женщин выводят из на свежий воздух. Затем слово взял генерал Беренджер. Он вспомнил славные дни сопротивления, спасение государственности, отпор фашизму и прочее. Говорить торжественные и скорбные речи Кристиан за долгие годы, видимо, научился. Потом еще много чего было сказано в коротких выступлениях мужчин и женщин, знавших Хальворсена.
Гроб погрузили в катафалк, процессия двинулась в сторону кладбища.
Анна дернула его за рукав:
– Это ты гроб заказывал?
– Я, а кто же еще? Все только вчера к вечеру начали подъезжать.
– Дорогой, наверное. Из красного дерева? Зачем, все равно сожгут. Он бы не одобрил.
– Ладно, не все ли равно. Это не красное дерево, канадский кедр. Вечно ты со своей прагматичностью! Тут люди из правительства, ты не в курсе?
– Тем более, могли бы и помочь средствами, между прочим. Она села на пассажирское сиденье “амазона” и закрыла дверь.
Отец с матерью ехали впереди на машине Сильвии. Сзади на арендованном черном мерседесе ехали генерал с приемным сыном и Сарой Митков. Пошел дождь, и когда кортеж достиг крематория торжественную часть перед входом сократили до минимума. Потом Мартину стало плохо. Бессонная ночь и волнения дали себя знать. Они еще долго ждали очереди в крематории, затем, наконец процессию пригласили в зал, где состоялось прощание с дедом. Люди из аппарата премьера на поминки с родственниками и друзьями ехать не пожелали, вручили пухлый конверт с деньгами от муниципалитета и откланялись.
На обратном пути машину вела Анна, Мартин не мог сосредоточиться ни на чем, он просто откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Дорога была не длинной, скоро показался шпиль Ураниенборг-кирке, а затем и дом деда.
– Скажи им, пусть начинают без меня, – Мартин отстегнул ремень безопасности и вышел из машины, – я прогуляюсь немного, плохо себя чувствую. Пожалуйста, не смотри на меня так. Все нормально, просто мне нужно побыть минут десять одному.
Анна пожала плечами и придерживая воротник расстегнутого плаща, пошла в дом.
Заснеженный парк встретил его капелью. Солнце, изредка пробивавшееся сквозь тучи, медленно, но верно растапливало снег. Ветви ив прогнулись почти до земли под тяжестью сосулек. Кое-где образовались ручейки. Мартин нашел сухую скамейку, сел и закрыл глаза. Кружилась голова, подташнивало. Он вспомнил утро, церковь, крематорий. Все это будто случилось не с ним. Как могло произойти такое, что деда не стало, что тело его превратилось в пепел. Мартин не представлял как будет выглядеть его жизнь в ближайшее время. На свежем воздухе ему вскоре стало лучше, надо было идти в дом, скорее всего, его ждали.
Мартин открыл дверь в гостиную и неуверенно подошел к столу. Оставшаяся в доме Магда организовала фуршет для прибывших гостей наилучшим образом, на столах было много белого и красного вина в бокалах, тарталетки с зимним салатом, сельдь из Кристиансунна, тонко нарезанный испанский хамон, маринованные корнишоны, вареный картофель, неизвестно откуда взявшаяся выпечка и морс из морошки, который так любил дед. И когда она она все это успела?!
О своем отце говорил Гедеон. Рассказывал рыбалке, о лыжных походах на северных горах. Речь его была на удивление короткой и предельно простой, будто он вспомнил о своем норвежском происхождении. Гости выпили, дальше пошел дружеский, неформальный разговор. Сильвия вспомнила об увлечениях деда живописью. Все эти истории Мартин уже когда-то слышал, и в разгар общей беседы, полный своих мыслей, отошел от стола. В глубине гостиной он увидел знакомое лицо. Якобсен сидел в кресле, думая о чем-то своем и смотрел в окно. Магда позаботилась и о нем, на подоконнике перед ним стоял бокал с красным вином и тарелка с пирожками. Он сам ничего не мог заставить себя съесть, налил себе немного белого сухого вина и отошел к окну. Ему не хотелось быть в центре компании, особенно рядом с Сильвией и отцом.
Компания Юхана, генерала Беренджера не то чтобы была ему неприятна, но казалось невероятно далекой и чужой. Двое сотрудников с университетской кафедры вели себя тихо, просто ели и пили, присутствие их казалось формальностью. Никто из них не знал деда, так как он, казалось, никто не имел право запросто говорить о нем в прошедшем времени.
– А ты что не со всеми, – услышал он голос фру Сары, нездоровится? Ты совсем ничего не ешь.
Мартин ничего не ответил, он почувствовал смертельную усталость и присел в кресло напротив следователя. Они приветствовали друг друга рукопожатием. Молодой человек почему-то проникся доверием к полицейскому, его расследование было сейчас для Мартина самым главным делом. Люди, доведшие до смерти его деда, не должны были уйти от наказания.
Публика, разгоряченная выпивкой стала громче шуметь. Пошли военные рассказы и байки. Сара вспоминала Уинкфилд и Лондон того времени, как они с мамой пережидали воздушную тревогу в метро, как выдавали продукты по талонам.
– Ты знаешь, – он услышал сквозь шум голос следователя, – встреча с нотариусом состоится завтра в десять утра. Встречаемся в здании окружного суда.
– Это для меня обязательно? Мартин все еще пребывал в рассеянности.
– Это оглашение завещания твоего деда, по-моему, ты и твои близкие заинтересованы в быстром окончании официальных дел?
– Да, конечно, но они не так уж близки теперь для меня. Отец, Сильвия, если бы кто-нибудь знал, как они далеки. Мне все равно, кому и что достанется по этому завещанию. Я не могу поверить в то, что его больше нет. Мартин хотел выпить, но обнаружил, что бокал уже пуст. Он в рассеянности налил себе красного вина.
Анна подошла сзади и положила ему руки на плечи. Руки у нее были мягкие и теплые. Она наклонилась к его уху:
– Хочешь, я останусь сегодня, завтра понедельник, база не работает. Но вечером мне надо быть в Бергене.
– Конечно, хочу, оставайся. Я посажу тебя завтра на утренний поезд.
Он прикоснулся губами к ее руке, от её близости стало легче. Шум голосов то усиливался, то стихал, в полутемном зале Магда приносила бутылки и закуски, все шло своим чередом.
Выждав для приличия некоторое время, Якобсен отозвал в сторонку Сильвию и задал ей несколько вопросов. Мартин видел, как они устроились в креслах около камина и беседовали о чем-то. Мать выглядела сначала взволнованной, но позже, когда разговор зашел на личные темы даже немного пококетничала с полицейским. Само присутствие господина из полиции придавало обстановке долю сдержанности в проявлении излишних эмоций. Якобсен иногда записывал в тетрадку географические названия, фамилии и даты. Мартин понял, что за последние несколько часов следователь успел переговорить с его отцом и с шотландскими гостями. Ему понравилось, то, насколько этот полицейский был дипломатичен и ненавязчив. Вот бы и мне научиться вести дела таким образом, подумал он.
Раздел 10
Завещание
Здание окружного суда занимало на Театер-гате почти целый квартал.
Проводив Анну на утренний поезд, Мартин вновь оказался в компании отца и Сильвии. Десятью минутами позже появился Адриан Якобсен. Он приехал на своей “хонде” и долго искал место для парковки. Его появление немного успокоило Мартина, которого уже трясло от волнения.
Ночью они с Анной спали как убитые, но под утро по жестяным откосам окон застучал сильный дождь, который разбудил их. Анна тихо оделась и выскользнула из спальни. Он увидел потом, как она возилась на кухне, поджаривая тосты. Позднее возникла Магда и начала суетиться, предлагать им на завтрак оставшиеся закуски. Мартин сделал две чашки кофе, они быстро позавтракали и отправились на вокзал. Разговор с экономкой насчет дальнейшего найма Мартин отложил. Это было продиктовано тем, что дед уже выдал ей зарплату на месяц вперед по ее просьбе. Что ж, это оказалось как нельзя кстати, ибо судьба дома пока была неясна.
Констебль у входа в суд поинтересовался целью их визита и проводил к лифту. Между родственниками воцарилось некоторое напряжение, пока ехали на верхний этаж, Мартин заметил как дрожат руки у Сильвии, и какое озабоченное лицо у отца.
Вот, они ждут теперь чуда: дед оставит им много денег, и они смогут остаток жизни провести в роскоши, не работая. Отец забудет протоколы проверок IBM, разные тесты материнских плат, и будет заниматься любовью со своей Мари Лу, а Сильвия вложит деньги в бизнес своего бизнесмена-муженька. Будут все они жить счастливо и сойдут в могилу в один день.
Он прогнал всякие глупые мысли, оказавшись перед дверью с надписью “нотариальная контора Зелински и партнеры”. Плохо ли, хорошо ли, но и это надо пережить как стихийное бедствие.
Выхода нет.
Они прошли мимо суровой секретарши в узкий кабинет лысого господина с поросячьими глазками. Зелински сразу не понравился Мартину. Как дед мог доверить завещание такому нотариусу?! Одна только восточно-европейская фамилия чего стоила! Нет, он, Мартин, никогда…
– Господа, начал Зелински, – позвольте мне выразить вам искреннее соболезнование по поводу ухода из жизни Оскара Хальворсена, достойного гражданина нашего города, в буквальном смысле государственного человека, вашего отца, свёкра и деда. Сегодня я должен ознакомить присутствующих с его завещанием, которое было составлено в этой конторе десяти лет и пять месяцев назад и не подвергалось каким либо изменениям.
Он и дальше произнес много ненужных слов, а потом открыл сейф и достал папку с надписью “Хальворсены”
– Итак, – продолжил Зелински, держа в маленькой ручке лист с гербовой печатью, – настоящим подтверждаю, что я, Оскар Хальворсен в полном уме и здравии составил данное завещание… далее следовала обычная преамбула, такого-то числа, такого-то месяца и года.
Гедеону Хальворсену, моему единственному сыну, завещаю строение номер N по Хольте-гата, все движимое имущество усадьбы, за исключением картин моей кисти, а также один миллион восемьсот тысяч крон и все принадлежащие мне акции компании”Aker”.
Сильвии Хальворсен, бывшей жене моего сына, матери моего внука причитается один миллион крон и написанная мною картина “В беседке”.
Моему внуку, Мартину Хальворсену завещаю два миллиона двести тысяч крон, квартиру в Бергене на Конг Оскар гатен, яхту Камменга 61 “Ребекка” в бухте Марина Берген и комплект ключей к ней в конверте (вручить лично), картины, хранящиеся в доме на Хольте гата в городе Осло. Это дополнение к завещанию было датировано мартом этого года. Нотариус произнес еще какие-то дежурные слова про установленные сроки перевода средств на соответствующие счета, вручил Мартину конверт с ключами и объявил собрание по поводу оглашения завещания закрытым.
Якобсен сидел рядом с Гедеоном и внимательно все слушал и чего-то записывал в блокнот. Лица родственников никаких чувств за все время встречи не проявили, будто речь шла не о миллионах, а о гараже с потрепанным “амазоном”. Адриан не заметил ни малейшего признака восторга или разочарования у кого бы то ни было. Сильвия встала раньше всех со своего кресла и направилась к выходу. За ней покинули помещение отец и сын Хальворсены, не задав нотариусу никаких вопросов. Зелински вытер пот со лба носовым платком, в комнате будто не хватало кислорода. Он протянул руку следователю для прощания, но тот не ответил рукопожатием и повернулся к нотариусу спиной. Сама физиономия этого Зелински не нравилась ему, не внушала доверия. Он получил копии необходимых документов у секретарши и вышел в коридор к лифту.
Компания стояла у дверей.
– А зачем ключи в конверте? Они же у тебя в Бергене всегда хранились в шкафу с удочками. Это что, еще один комплект?
Мартин потянулся за конвертом, но Якобсен вмешался:
– Ну, зачем же открывать здесь, на лестнице. Пакет запечатан, я настаиваю на просмотре содержимого в домашней обстановке или в участке полиции, как вам угодно. Можно выронить что-то, потерять.
– Вот еще, начальство выискалось, – фыркнула Сильвия. Ты же полицейский следователь, вот и расследуй, а в наши семейные дела лезть необязательно!
– Да, – вставил отец Мартина, – на каком это основании? Мы сегодня хотели побыть в семейном кругу.
– На основании дела о тяжком преступлении, совершенном в доме на Хольте гата. Если кому-то это неясно, вступление в силу завещания может быть приостановлено по решению суда.
Расследование проводится под пристальным вниманием премьера и генеральной прокуратуры, так что уж позвольте мне ознакомиться со всем наследуемым движимым имуществом, я готов предъявить ордер на это.
У Якобсена не было никакого ордера, но фраза, произнесенная им возымела действие. Для пущей важности он демонстративно изъял у Мартина запечатанный конверт из плотной бумаги и отправил его в свой кожаный портфель.
– Расписочка, как положено, будет предоставлена по каждому изъятию. В данном случае, речь идет о копии ключей, только и всего.
Сильвия посмотрела на Якобсена как мамба на кролика, но возразить не посмела. Куда девалась ее вчерашняя любезность?
Из офиса Зелински вышла секретарша, цокая тонкими каблучками по мраморной плитке.
– Подождите меня, мне нужно спуститься на второй этаж.
– Я сегодня уезжаю, дорогой, – бросила Сильвия отцу, который отвлекся на стройную фигурку молодой секретарши в облегающем коротком платье.
Мать невозмутимо продолжила:
– Гедеон, как все это закончится, запакуй мне картину, пожалуйста, я буду в Осло в середине мая.
– У меня самолет завтра в восемь вечера. Мартин все сделает, он аккуратный и ответственный.
Мартина покоробила эта похвала. Ни аккуратность, ни ответственность не были ему присущи. И тут ему пришла в голову мысль. Он как-то совсем перестал думать об этом, а тут вдруг вспомнил:
– Пап, а вы с дедом где свои пленки проявляли? Вы с них потом печатали фотографии, я помню у нас были ванночки, красный фонарь, увеличитель.
– Так все же это в Бергене осталось, в твоей квартире или в гараже.
– А сами негативы остались? Приехал лифт, и разговор продолжился по дороге на нулевой этаж.
– Не помню, где они. Но отец не хранил их в скрученном виде, он аккуратно резал пленки на части и закладывал в толстые книги – энциклопедии, словари. Он и меня научил так делать, а ты что, фотографией решил заняться? Помню, разводили метол-гидрохинон в воде, фиксаж. В темноте сидели с одним красным фонарем. Сейчас все в фотолабораториях сделают, и проявят, и напечатают. Хоть черно-белую. хоть цветную. Вот, я чего тебе скажу, я вспомнил: мои пленки у отца в книгах хранились на этажерке, а его пленки сразу после войны в Бергене проявляли, и там же они, скорее всего остались. Погляди в книгах на антресолях.
Молодец, Мартин, – подумал Якобсен, почему я не подумал о негативах? Пропавшие фото можно восстановить. Эту зацепку с фотографиями надо проверить до конца. Для этого надо сгонять в Берген. И тут его какая-то неясная тревога стала беспокоить, а вот почему, он и сам понять не мог.
Раздел 11
Мартин
В Берген они выехали на хонде Якобсена. Это могло несколько ускорить дело, так как поезда пришлось бы ждать еще несколько часов. Следователь позвонил из таксофона домой, и сообщил, что выезжает в Берген по служебной надобности и скорее всего, вернется только завтра утром.
– Шустрая малышка, – похвалил Адриан свою япошку, – часов шесть, если пробок не будет, и мы на месте.
Анна, наверное, на работе, дома еды никакой, – подумал Мартин, – и сообщить даже некому о своих передвижениях. Один, один, как перст.
С Конгенс гата они свернули на Е18 и вдоль побережья двинулись в сторону Саннвики. Пробок не было, но в черте города пришлось соблюдать скоростной режим.
– Теперь, когда мы одни, расскажи о том. о чем мы с тобой не успели поговорить. О яхте, о северных друзьях Оскара Хальворсена, ведь, они были такие?
– Яхта. Её он приобрел в 1976 году, в год, когда не стало бабушки. Он давно мечтал о ней, но не хватало средств, так что бабушкины накопления пошли в дело. Он тогда еще не получил место на кафедре. Восемнадцатиметровая посудина, с хорошей внутренней отделкой. Конечно, она не так шикарно выглядит, но в ней есть все необходимое для рыбной ловли и длительных прогулок. Яхта стоит в Бергене на марине, на своем обычном месте. Дед ходил на ней в последний раз в прошлом году осенью. Тогда он меня с собой не брал, но после я эту яхту видел, она в порядке.
Насчет северных друзей деда. Мало кого я знаю, да и те вряд ли живы. Возможно, дома сохранились письма, адресованные ему. Он почему-то не забрал их при окончательном переезде в Осло.
– Отец сказал, что у тебя был свой комплект ключей от яхты, – вспомнил следователь.
– Да, ключи, действительно есть, я их видел недавно в гараже.
– А зачем дед передал тебе свой комплект?
– Понятия не имею, ты мне даже конверт не дал вскрыть.
– В Саннвике сделаем остановку, перекусим и посмотрим, что там в конверте, не возражаешь?
– А у меня есть выбор?
Якобсен загадочно улыбнулся. При выезде из города он вдавил педаль газа в пол. Время приближалось к обеду, Е18 была не слишком загружена, изредка попадались пригородные автобусы, фуры с продуктами. Скоро они въехали в пригород и припарковались около китайского ресторана с традиционным названием – Chinatown. Адриан частенько останавливался перекусить именно в этом заведении Саннвики. Тут было чисто, вкусно и недорого, чего нельзя было сказать о многих соседних заведениях общественного питания. Зал выглядел скромно, и в то же время по-домашнему уютно, скатерти на столах идеальные, стулья основательные, из настоящего дерева. Мартин заказал на обед лапшу с морепродуктами и большую лепешку со свининой в соусе и зеленью. Официант дважды переспросил “Больсую?”, и юноша подтвердил. Якобсену принесли суп с говядиной и маленькую лепешку, которая показалась Мартину очень “больсой”.
– Здесь хорошо, – признался молодой человек, – а цены, так просто радуют. В Осло кафешки совсем потеряли совесть в этом отношении.
Покончив с лепешками, надо сказать, что Мартин еле справился со своей, они заказали зеленый чай. К чаю официант принес несколько конфет и два печенья с записками в качестве традиционного подарка от заведения. Конфеты имели довольно странный вкус.
– Мед и мясо буйвола, – подсказал Адриан. В печенье ему попалась записка со словами “Любовь”, а Мартину – “Хлопоты”. Расплатившись, Якобсен достал из портфеля конверт из плотной бумаги и протянул Мартину. Тот вскрыл его столовым ножом и на скатерть выпала связка ключей и конверт поменьше из синей бумаги с сургучной печатью нотариальной конторы. Среди ключей Мартин обнаружил лишний, не относящийся к яхте. Это сразу бросалось в глаза, на ключе присутствовали буквы ОБ, что могло означать “Осло банк”.
Мартин сломал печать и вскрыл конверт номер два. Из него был извлечен сложенный вчетверо листок бумаги, аккуратно исписанный убористым почерком Оскара Хальворсена. Сердце забилось, это послание с того света не могло не вызвать волнения.
“Дорогой Мартин! Если ты читаешь эти строки, значит, меня уже нет. Посылаю тебе ключи, которые тебе хорошо знакомы. Береги яхту, вовремя меняй масло. Вспомни, как тебя учил работать с найтовыми Руди. Вовремя вноси плату за стоянку. Не перегружай яхту, однажды я сделал это, а потом долго корил себя. В таких случаях можно пойти ко дну. Но, знаю, с тобой этого не случится, потому что ты парень с головой. Люби и береги Анну, она умная и красивая, что не часто встречается. Я сразу разглядел, что она настоящая северянка, какие водятся в Тромсё (она, ведь оттуда родом). Это замечательный город, очень красивый, обязательно посетите его вместе.
Когда-то, зайдя на несколько минут в тамошний художественный музей, я встретил там свою любовь – Ребекку, твою бабушку.
Ты должен выучиться и стать настоящим специалистом своего дела. Беспощадно борись с жуликами и коррупционерами, как это делал твой прадед Харри. Сейчас этих негодяев стало больше, они пролезли во все сферы управления, норовя растащить богатства страны по своим карманам.
Не торопись совершить подвиг, подумай, нужен ли он. Но и не сдавайся, доводи любое дело до конца. Помни меня и не осуждай, твой дед Оскар. 18 марта 1990.”
Он закончил чтение, сложил листок, и убрал в конверт. Осталось какое-то горькое чувство оттого, что дед все так тонко чувствовал, что текст этот, несмотря на некоторые неточности, последний, что больше нет Оскара Хальворсена, возвращающегося утром из булочной с длинным батоном, выглядывающим из сумки, моряка в фуражке с якорем за рулем яхты, или с найтовыми на причале. Да, возможно, был какой-то Руди, который в пять или шесть лет учил его вязать морские узлы, какая разница, теперь уже ничего не поправить. И почему он должен его осуждать?
Мартину очень захотелось быстрей попасть к себе домой, заняться вплотную дипломом, встретить после работы Анну и рассказать ей все.
– Могу я, наконец, все это переложить в свой рюкзак, – обратился он к Адриану.
– Хотелось бы взглянуть на письмо.
– Конечно, оно глубоко личное, но если этого требует дело, конечно можно. Он положил перед полицейским следователем оба конверта.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?