Текст книги "Идет зеленый шум (сборник)"

© февраль-март 2007

Сердцевина

Часть первая. мощные духом

Шестиклассники Таня и Ваня, пионеры из новых, сидели на истоптанной скамейке, гнутые ножки которой вросли в россыпи отсыревших окурков. Ваня, откинувшись на спинку, широко расставил джинсовые ноги и откупорил «Кока-Колу». Желтая крышка отправилась в мокрую грязь, где, приземлившись среди горок собачьего дерьма, упокоилась в обществе сородичей: пробок-бескозырок, а также винтовых и пластмассовых крышечек и пробочек. На оборотной стороне крышки обещали приз: одноименную футболку, однако Ваня призом пренебрег. Он отлично знал, что всякий приз – морковка для лохов.

– Кино дурацкое, – Ванечка сплюнул. – Больше не пойду.

– Влетит, – равнодушно пожала плечами Танечка.

– Не влетит. Нашли фраеров. Подумаешь – Луна!

Юные критики жили в провинциальном городе, который традиционно относился к Красному Поясу. Коммунистический губернатор возродил в своей вотчине пионерскую организацию. Но не ему, конечно, человеку хитрому и неглупому, принадлежала идея показать соколятам древний, тридцатых годов кинофильм о путешествии на Луну. Он этого фильма не видел вообще. Это сделали подчиненные губернатору недоумки.

В электрическое небо целились ракеты, одна из которых называлась «Иосиф Сталин», а другая – «Клим Ворошилов». В опасное путешествие отправились два пионера – мальчик и девочка – в компании с белобородым академиком, впадающим в грязноватое детство и полным необузданной энергии. Дебильная молодежь с обожанием смотрела дедушке в беззубую пасть, напитываясь глупыми откровениями. Очутившись на Луне, ликующая троица дала себе волю и принялась прыгать по скалам и кратерам. Дальше, естественно, объявились враги народа, и друзья угодили в западню. Но гадина, чье время кончилось, радовалась единственно по недомыслию. Путешественники победили врага, после чего благополучно вернулись на родную планету и были представлены вождю.

– Знаешь, на кого похож академик? – спросила Танечка сквозь жвачку.

– Ну?

– На Александрова.

Ванечка одобрительно ухмыльнулся:

– Точно! Вылитый старый козел.

– Иван Валерьянович совсем не козел, – возразила Танечка строго. – И похож он только снаружи: борода там, шапочка, очки.

– Он же все время что-то изобретает. А батя рассказывал, что есть такие психи, у которых мания изобретать.

– Разве он у тебя врач? – Танечка передернула плечами. – Откуда он знает?

– Он в патентном бюро работает. К нему каждый день приходят пенсионеры с изобретениями.

– Что, Иван Валерьянович тоже приходил? – спросила Таня насмешливо.

– Вроде, нет, – ответил Ваня нехотя.

– А что же ты говоришь?

– Я ничего не говорю! Я просто сказал, что он похож на козла из фильма.

– А вот и нет! Это я сказала первая!

– Про козла? – спросил Ваня ехидно.

Таня насупилась.

– Вечно ты все переврешь, – буркнула она с раздражением.

Тот встал и наподдал щепку.

– Давай, шагай к нему, пусть он тебя потрогает.

– Конечно, пойду. Он мне обещал кое-что показать… кое-что совершенно невероятное. А ты не увидишь.

Это Таня выдумала на ходу, надеясь в дальнейшем как-нибудь выкрутиться.

Ваня захохотал:

– Знаю, что он тебе покажет!

– Спорим, другое?

– Спорим! На что?

Ванечка задумался. Вдруг его осенило: он вспомнил о порнографических фотокарточках, которые хранил в ящике секретера.

– Значит, так. Если я выиграю, то ты мне сделаешь одну штуку. Если ты выиграешь, то я тебе сделаю другую. По рукам?

– А что за штуки? – спросила Танечка подозрительно.

– Чего захотела! Это мой секрет.

Таня нахмурилась. Ладно, будь что будет.

– Согласна!

Она протянула руку, Ванечка протянул свою.

– А кто разобьет?

Ваня огляделся в поисках подходящего разбивалы, но никого не нашел.

– Давай об спинку скамейки.

Танечка удовлетворенно кивнула, думая про себя, что если дело выйдет боком, то спор можно будет объявить недействительным. О том же подумал и Ванечка, не разбирая толком, рад он этой погрешности или нет. Его знакомство с некоторыми щекотливыми вопросами до сих пор ограничивалось фотографиями, и он не был уверен, что сумеет полноценно воспроизвести запечатленные сцены. И не без оснований считал, что у его избранницы есть куда больший опыт в этом деле.

– Пойдем?

За руки браться не стали, потому что не было такой привычки. Пионеры быстро зашагали по утопающему в липовой зелени проспекту, направляясь к городской окраине. По пути им встретились яркие рекламные щиты и тумбы с цирковыми афишами, причем последние были заклеены портретами террористов, находившихся в розыске. Город был маленький; свернули направо, свернули налево – и вот уже каменные постройки сменились южными хатами, на крышах которых восседали в гнездах не то аисты, не то грифы. В одном из таких домиков жил Ванечка, в другом – его подружка Танечка, а в третьем, по соседству, – Иван Валерьянович Александров, заслуженный деятель науки, культуры и техники.

Чем ближе подходила Танечка к нужному дому, тем большее испытывала беспокойство. Черт их знает, какие там штуки на карточках, а Ванечка мал, да отморожен. Вот бы подать соседу знак, чтобы тот сразу понял, чего от него ждут! Ведь у него наверняка найдется в запасниках мудреное, отвергнутое бюрократами изобретение.

Однако вскоре Танечкины страхи отступили. С догадками она попала в самое яблочко.

Иван Валерьянович Александров сидел в саду под деревом с газетой в руках. Он и впрямь походил на киношного академика: седая бородка, выпученные глаза, очки с мощными линзами, черная бархатная шапочка на голом, усыпанном родинками, черепе. Правда, Александров носил шорты, которые в сочетании с его преклонным возрастом наводили на мысли о фильмах заокеанской выделки. При виде гостей он вскочил и метнулся навстречу.

– Нет, вы только поглядите! – кричал он, тыча в передовицу еженедельника скрюченным пальцем.

Разница в возрасте его не смущала. Возможно, он ее не замечал.

– Здравствуйте, Иван Валерьянович! – сказала Таня.

– Да-да, конечно, здравствуйте, – спохватился Александров, но тут же уцепил Ванечку за рукав и потащил под дерево, на лавочку. – Вот, молодой человек, полюбуйтесь! – с этими словами Иван Валерьянович сунул растерянному Ване газету.

– Вот здесь? – тот громко прочел: – «Сенсация! Секс-миссия вглубь России: по следам зоофила».

– Да нет же, рядом! – расстроился старик.

Думая о пилигриме, который присел на дорожку, со вздохом встал, перекрестился и отправился в путь по стране, Ваня послушно прочел: «МЫ СЛЫШАЛИ АД!»

– Дальше, дальше читайте! – настаивал Иван Валерьянович.

Ваня присел на лавочку, Таня пристроилась рядом. Повинуясь почетному старцу областного и персонального значения, они прочитали следующее.

«Слухи о таинственной скважине в окрестностях поселка N. полностью подтвердились. Такой вывод сделала специальная экспедиция, которую снарядила наша редакция для проверки полученных сведений. Напомним, что жители поселка неоднократно обращались к местным властям с жалобами на странные события, происходящие в окрестностях одной из заброшенных угольных шахт. По ночам из скважины, которая открылась сама собой, без видимой причины и людского участия, доносились жуткие, душераздирающие крики, а кое-кому повезло заметить клубы дыма и языки пламени, вырывавшиеся из разверзшихся недр. Некоторые также утверждали, будто видели стаи диковинных черных птиц, похожих на стервятников, которые вылетали из-под земли и тут же растворялись в ночном небе. Наша редакция сочла своим долгом лично разобраться в происходящем и направила в поселок группу сотрудников для проведения журналистского расследования. Сразу скажем, что нашим корреспондентам не удалось получить подтверждения слухам о птицах и огне. Правда, вся земля вокруг скважины была усыпана пеплом, а из самого отверстия исходил сильный запах серы. После того, как руководитель экспедиции приложил к земле ухо и расслышал далекий невнятный гул, было принято решение спустить в шахту на длинном шнуре сверхчувствительный микрофон. В результате в наших руках оказались поистине сенсационные записи скрежета, напоминающего зубовный, невразумительных страдальческих воплей, металлического лязга и монотонных далеких песнопений на неизвестном наречии. Приходится признать, что в земных глубинах скрывается неизвестная доселе реальность, знакомство с которой способно полностью перевернуть наши привычные представления о мировом устройстве…»

– Как вам это нравится? – осведомился Александров, пританцовывая от возбуждения.

Растерянные пионеры не нашлись с ответом и только пожали плечами.

– Я ждал чего-то в этом духе, – торжественно признался Иван Валерьянович. – Для начала мне приснилась радуга, а когда она мне снится, это верный знак важных изменений в самом близком будущем. Правда, она потом превратилась в полукольцо колбасы. Так или иначе, с самого утра я ждал судьбоносных перемен. И не ошибся – вот она, статья!

Александров с такой силой щелкнул по газетному листу, что пропорол на самом интересном месте рваную дыру.

– А почему это так важно? – пискнула Танечка.

Изобретатель хитро заулыбался, затряс головой, разбрызгивая капельки слюны.

– Заинтересовались? Еще бы! Пойдемте со мной, я покажу вам кое-что совершенно невероятное.

Таня, не сдержавшись, пихнула спорщика локтем. Ваня ответил ей тем же, лихорадочно решая про себя, какую в изменившихся условиях предпочесть фотографию. Иван Валерьянович тем временем спешил к сараю, то и дело оборачиваясь и приглашая ребят энергичными жестами. Те послушно двинулись вслед за ним по плешивой тропинке, что медленно, но верно зарастала травой. Обогнули дом – старый, но чистый и аккуратный, за которым обнаружился сарай, в сравнении с домом выглядевший не лучшим образом: приземистое, дряхлое сооружение. Сразу было видно, что хозяина мало заботит внешний вид его творческой лаборатории. Замшелые стены, облупленная синяя краска, больше похожая на неизвестную науке грязь, проржавевшие шляпки гвоздей, немытые, перечеркнутые толстыми трещинами оконные стекла, почерневшее трухлявое крыльцо, изъеденное жуками. Не лучше оказалось и внутри: древесные опилки, смешанные с металлической стружкой, верстаки, заваленные ветошью и слесарным инструментом, причудливые вместительные сосуды неизвестного назначения, густо покрытые копотью, повидавшая виды центрифуга и многое другое. Затесавшиеся в общество этих предметов микросхемы, мониторы, подержанные процессоры и справочники по всем возможным областям знания окончательно запутывали посетителей. Случайный гость не сумел бы ответить, в каком же именно направлении ведутся здесь круглосуточные работы. Танечка с Ванечкой даже и не пытались угадать. Осторожно, стараясь не споткнуться и не пораниться, продвигались они к дальней стене постройки, возле которой покоилось что-то очень большое, скрытое от сглаза брезентом.

Иван Валерьянович переминался с ноги на ногу, держась за тянувшийся от края брезента шнур. Как только ребята к нему приблизились, Александров дернул, и покров слетел, открывая детскому взору огромный конус, отливавший мутной сталью. Конус лежал на боку, и днище его пялилось на гостей неплотно притворенной дверцей.

– Это что – звездолет? – спросили пионеры в один голос, безотчетно находясь под воздействием недавнего фильма.

Александров замахал руками.

– Что вы, что вы! Как раз наоборот! Это аппарат для путешествия в земные глубины. Вообразите, какое знаменательное совпадение: не успел я его достроить, как моментально приснилась вещая радуга, а дальше почтальон принес газету! Стечение обстоятельств? Нет, друзья мои, – Иван Валерьянович погрозил им пальцем. – Провидение! Перст судьбы!

Ванечка сообразил:

– Неужели вы хотите спуститься в эту дырку?

– Именно! – воскликнул старец. – Тут и обсуждать нечего! Причем как можно скорее, покуда лавры не достались ловкачам и халтурщикам.

– Мы хотим поехать с вами! – вырвалось у Танечки.

– Разумеется, юные храбрецы! – кивнул Иван Валерьянович. – Аппарат, правда, рассчитан на двоих. Но это если взрослые! А для вас – в самый раз!

Ваня с жалостью взглянул на Танечку.

– Кто же нас отпустит?

– Трус! Мы и не спросим никого, убежим – и все.

Но Таня сказала это не так уверенно, как ей хотелось. Она понимала, что при современных возможностях сыска им вряд ли удастся убежать далеко. Она приуныла, однако Александров, видя ее огорчение, лукаво подмигнул.

– Проблемы? – спросил он участливо. – Не бойтесь трудностей, друзья! Трудности нужно преодолевать! Для этого и рожден человек! Мне кажется, я уже придумал, как помочь делу.

С первых же шагов Иван Валерьянович Александров столкнулся именно с трудностями, преодолеть которые было нелегко. Добиться аудиенции у губернатора оказалось делом ужасно сложным. Его отсылали и посылали, крутили ему пальцем у виска, предлагали отправиться на три буквы и заглянуть еще к шести, вежливо отказывали, заставляли писать длинные заявления и ходатайства, проверяли на благонадежность, приходили к нему на дом и вынюхивали. Иван Валерьянович оставался бодрым и целеустремленным. Он обвешался медалями и знаками почета, написал в газеты, после чего власть раздраженно капитулировала: ему назначили день и час.

Изобретатель приоделся, расчесал бороду, взял под мышку футляр с чертежами и засеменил в начальственный особняк. Каменное трехэтажное здание, украшенное снопами и звездами, было построено в середине тридцатых годов, и размещался в нем обком партии. Теперь же особняк был занят губернатором, что ничуть не отразилось на доме ни снаружи, ни изнутри. И назначение особняка сохранилось прежним.

У входа Александрова проверили металлодетектором, изучили внутренности футляра, похлопали по карманам.

Он долго сидел в приемной, глядя прямо перед собой и тихо напевая под нос песенку испарившейся молодости – про веселый ветер. Наконец, отворилась тяжелая дверь; на пороге обозначился высокий, грузный мужчина лет пятидесяти, стоявший к просителю вполоборота и державшийся за кованую дверную ручку: губернатор.

– Заходите, Иван Валерьянович, – пригласил феодал, повернулся и потопал к столу, подавлявшему своими размерами. Усевшись в кресло, он указал на ближайший стул, обитый красным бархатом, и Александров скромно присел на краешек. Губернатор скользнул глазами по орденам и медалям, распорядился доставить чай. Иван Валерьянович осторожно осматривался. За спиной хозяина был развернут флаг с городской символикой, а на стене висел портрет. С портрета за ними внимательно следили пустые, но внимательные глаза молодого голема, похожего на хорька. За плечами зоркого кумира маячил второй портрет. На нем угадывались сапоги императора Николая Второго. Или Первого.

Губернатор изобразил предупредительное внимание:

– Я слушаю вас, товарищ Александров.

Иван Валерьянович полез во внутренний карман довоенного пиджака, вынул затертый дайджест, сложенный вчетверо. Развернул, разгладил, маскируя дырку.

– Прошу вас обратить внимание на эту публикацию, – старик придвинул газету к губернатору. Тот нацепил очки, погрузился в чтение. Когда дочитал, то снял очки снова, что говорило о полном нежелании видеть и слышать собеседника.

– Я прочитал, – сказал губернатор вежливо. – И что же от меня требуется?

В ответ на это Александров раскупорил футляр, достал бумажную трубу и раскатал на столе. Хозяин кабинета с поджатыми губами наблюдал за его манипуляциями. При виде сложного чертежа он вздохнул и бросил взгляд на часы. Однако, к большому удовольствию губернатора, посетитель не стал обременять его техническими разъяснениями. Иван Валерьянович в речах был краток и сразу перешел к изложению сути. По мере того, как он делился своими отчаянными планами, с лица губернатора окончательно сползло удовольствие, и губы исчезли, обернувшись тонкой неровной линией.

– Уважаемый Иван Валерьянович, – молвил народный избранник, едва Александров замолчал. – Вы понимаете, о чем просите? Захерачить под землю двух несовершеннолетних… посадить их в сомнительный, не прошедший испытаний аппарат… к тому же, ваш почтенный возраст… нет, увольте, я не могу пойти на эту авантюру.

Изобретатель не расстроился.

– Аппарат совершенно безопасен, можете поверить мне на слово, – изрек он уверенно. – Собственно говоря, речь идет не только о неизбежных сенсациях и открытиях. Обращаясь к вам с подобным предложением, я ни на секунду не выпускал из внимания вашу личную выгоду.

– И в чем же она, выгода? – изумился губернатор.

– Она лежит на поверхности, – Иван Валерьянович дерзко оскалился в ответ. – Надвигаются выборы.

– А какое отношение имеют выборы к вашей безрассудной затее?

– Скорее, наоборот: затея к выборам. Пропаганда и еще раз пропаганда!

Губернатор повел плечами, думая про себя, что ошибся, отведя старикашке меньшую долю безумия, чем тот заслуживал. Он уже разинул рот, чтобы вспылить – по возможности деликатно, но Александров его опередил.

– Не с вашей ли подачи пионерам показали старый кинофильм о первой лунной экспедиции?

– Не с моей, – отозвался помрачневший губернатор. – Фильм действительно старый, и в придачу – весьма невысокой пробы.

– Так-то оно так, – кивнул Иван Валерьянович, почесывая ордена и медали. – Город у нас небольшой, и только ленивый не высказался по поводу этой акции. Причем – критически, а то и откровенно хамски. А вам известно, что и на какие темы пишут в сочинениях наши школьники? Вот, к примеру, мой юный сосед написал работу по «Судьбе человека». Кульминация, по его мнению – выпивание главным героем трех стаканов водки. Дескать, в этом и заключается человеческая судьба в России. В общем, возрождение пионерской организации, помноженное на примитивную идеологию, не добавит вам очков. Другое дело, если вы, замышляя киносеанс, глядели в будущее, готовили, так сказать, эстафету поколений…

Губернатор, играя очками, молча слушал.

– Параллель налицо, – поучал Александров. – Ваши политические противники умоются, когда отважная тройка доставит городской флаг в самое сердце преисподней. А о том, что это получит самую широкую огласку в центральной прессе, и говорить не приходится.

Властелин иронически фыркнул:

– Какая, к лешему, преисподняя? Пощадите мои уши! Вы что, серьезно верите в эту галиматью?

Он с презрением оттолкнул от себя газету.

Иван Валерьянович перегнулся к нему через стол.

– Вам-то какая разница, преисподняя или нет? Подумайте о рекламе! Кроме того, вы сможете выиграть в глазах недоверчивой интеллигенции – она, во всяком случае, воспримет вас как человека с чувством юмора, и этот ваш… как там у вас выражаются… рейтинг обязательно вырастет. А если под землей что-то, вопреки вашим ожиданиям, обнаружится… пусть не преисподняя, пусть некий необычный феномен – тогда тем более!

Губернатор, ни слова не говоря, взял себя за мочку уха и принялся теребить. Александров, видя, что собеседник на распутье, приналег:

– Созовите городской пионерский слет… или сбор, не знаю, вам виднее. С горнами, песнями, флагами. Выберите достойнейших… Поручите экспедиции доставить по назначению запаянную капсулу с приветом подземным пионерам от пионеров наземных…

– А если вы не вернетесь? Что тогда? Если вас там завалит? Или взорвется метан? Как вы думаете, что со мной сделают?

Изобретатель отмахнулся.

– Моя машина выдержит любой взрыв, даже ядерный. Кроме того, она чрезвычайно маневренна, способна в случае нужды перевернуться и начать бурение в обратную сторону. Да вы напрасно беспокоитесь! Мы спустимся не очень глубоко. Прочтите еще разок: журналисты свесили в шахту микрофон. Ми-кро-фон! Всего-навсего! И – такие результаты. Если нам удастся подобраться чуть-чуть ближе и улучшить эти результаты, я буду считать свою задачу выполненной.

Губернатор колебался. Иван Валерьянович с видимой неохотой уступил:

– Хорошо. Я согласен на трос. Вы можете поставить возле скважины барабан с тросом и обеспечивать страховку. Хотя, если честно, я не вижу в этом большого смысла.

Почему-то упоминание барабана с тросом сломило сопротивление губернатора.

– Ладно, добро, – произнес он медленно, качая головой. – Учтите: это предварительное согласие! Я должен лично осмотреть ваш аппарат, привлечь специалистов, спасателей… Между прочим, как вы его именуете?

– Именую – кого? – не понял Александров.

– Ну, его. Батискаф ваш.

Иван Валерьянович думал недолго.

– Ах, батискаф! Ну, конечно же, он будет назван вашим именем.

– Да? – Губернатор с сомнением пожевал губами.

Фамилия губернатора была Сивочуб.