Читать книгу "Сказки"

КРИВАЯ УТОЧКА

Жили-были дед да баба. Они пошли за грибами в лес и нашли уточку. А та уточка была кривая. Они ее взяли и принесли домой.

Назавтра встали и опять пошли за грибами, а ей сделали утечье гнездышко из перьев.

Они ушли, а уточка обернулась девушкой, избу вымыла, воды наносила и пирогов испекла. Дед и баба пришли и спрашивают: – Кто это у нас так все прибрал? А соседи им говорят: – У вас кривенька девушка, воду носила.

Вот дед и баба и назавтра ушли, да и спрятались в чулан. Уточка обернулась девушкой и пошла за водой. А дед да баба выскочили, да ее перышки и бросили в печь. Перышки все и сгорели.

Тут пришла девушка и заплакала. Стала просить у деда да бабы золотую прялочку. Села на крылечко и прядет куделю. Тут летит стадо гусей-лебедей. Она и говорит: – Гуси мои любезные, дайте мне по перышку. А те говорят: – Другие летят, те дадут. Опять летит стадо гусей-лебедей. – Гуси мои любезные, дайте мне по перышку. – Другие летят, те дадут.

Тут летит одинокий гусь, он и бросил ей перышки. Стала она опять уточкой и улетела. Поплакали дед с бабой, да ничего не выплакали.

СЕСТРИЦА АЛЕНУШКА И БРАТЕЦ ИВАНУШКА

Жили-были старик да старуха, у них была дочка Аленушка да сынок Иванушка.

Старик со старухой умерли. Остались Аленушка да Иванушка одни-одинешеньки.

Пошла Аленушка на работу и братца с собой взяла. Идут они по дальнему пути, по широкому полю, и захотелось Иванушке пить. – Сестрица Аленушка, я пить хочу! – Подожди, братец, дойдем до колодца.

Шли-шли, – солнце высоко, колодец далеко, жар донимает, пот выступает. Стоит коровье копытце полно водицы. – Сестрица Аленушка, хлебну я из копытца! – Не пей, братец, теленочком станешь!

Братец послушался, пошли дальше. Солнце высоко, колодец далеко, жар донимает, пот выступает. Стоит лошадиное копытце полно водицы. – Сестрица Аленушка, напьюсь я из копытца! – Не пей, братец, жеребеночком станешь!

Вздохнул Иванушка, опять пошли дальше. Идут, идут, – солнце высоко, колодец далеко, жар донимает, пот выступает. Стоит козье копытце полно водицы. Иванушка говорит: – Сестрица Аленушка, мочи нет: напьюсь я из копытца! – Не пей, братец, козленочком станешь! Не послушался Иванушка и напился из козьего копытца.

Напился и стал козленочком… Зовет Аленушка братца, а вместо Иванушки бежит за ней беленький козленочек.

Залилась Аленушка слезами, села на стожок – плачет, а козленочек возле нее скачет. В ту пору ехал мимо купец: – О чем, красная девица, плачешь? Рассказала ему Аленушка про свою беду. Купец ей и говорит:

– Поди за меня замуж. Я тебя наряжу в златосеребро, и козленочек будет жить с нами. Аленушка подумала, подумала и пошла за купца замуж.

Стали они жить-поживать, и козленочек с ними живет, ест-пьет с Аленушкой из одной чашки.

Один раз купца не было дома. Откуда не возьмись приходит ведьма: стала под Аленушкино окошко и такто ласково начала звать ее купаться на реку.

Привела ведьма Аленушку на реку. Кинулась на нее, привязала Аленушке на шею камень и бросила ее в воду.

А сама оборотилась Аленушкой, нарядилась в ее платье и пришла в ее хоромы. Никто ведьму не распознал. Купец вернулся – и тот не распознал.

Одному козленочку все было ведомо. Повесил он голову, не пьет, не ест. Утром и вечером ходит по бережку около воды и зовет: – Аленушка, сестрица моя!.. Выплынь, выплынь на бережок… стала просить мужа. Узнала об этом ведьма и зарежь да зарежь козленка…

Купцу жалко было козленочка, привык он к нему А ведьма так пристает, так упрашивает, – делать нечего, купец согласился: – Ну, зарежь его…

Велела ведьма разложить костры высокие, греть котлы чугунные, точить ножи булатные. Козленочек проведал, что ему недолго жить, и говорит названому отцу:

– Перед смертью пусти меня на речку сходить, водицы испить, кишочки прополоскать. – Ну, сходи. Побежал козленочек на речку, стал на берегу и жалобнехонько закричал: – Аленушка, сестрица моя! Выплынь, выплынь на бережок. Костры горят высокие, Котлы кипят чугунные, Ножи точат булатные, Хотят меня зарезати! Аленушка из реки ему отвечает: – Ах, братец мой Иванушка! Тяжел камень на дно тянет, Шелкова трава ноги спутала,

Желты пески на груди легли. А ведьма ищет козленочка, не может найти и посылает слугу: – Пойди найди козленка, приведи его ко мне.

Пошел слуга на реку и видит: по берегу бегает козленочек и жалобнешенько зовет: – Аленушка, сестрица моя! Выплынь, выплынь на бережок. Костры горят высокие, Котлы кипят чугунные, Ножи точат булатные, Хотят меня зарезати! А из реки ему отвечают: – Ах, братец мой Иванушка! Тяжел камень на дно тянет, Шелкова трава ноги спутала,

Желты пески на груди легли. Слуга побежал домой и рассказал купцу про то, что слышал на речке. Собрали народ, пошли на реку, закинули сети шелковые и вытащили Аленушку на берег. Сняли камень с шеи, окунули ее в ключевую воду, одели ее в нарядное платье. Аленушка ожила и стала краше, чем была.

А козленочек от радости три раза перекинулся через голову и обернулся мальчиком Иванушкой. Ведьму привязали к лошадиному хвосту, и пустили в чистое поле.

ХАВРОШЕЧКА

Есть на свете люди хорошие, есть и похуже, есть и такие, которые своего брата не стыдятся.

К таким-то и попала Крошечка-Хаврошечка. Осталась она сиротой, взяли ее эти люди, выкормили и над работой заморили: она и ткет, она и прядет, она и прибирает, она и за все отвечает.

А были у ее хозяйки три дочери. Старшая звалась Одноглазка, средняя Двуглазка, а меньшая Триглазка.

Дочери только и знали, что у ворот сидеть, на улицу глядеть, а Крошечка-Хаврошечка на них работала: их и обшивала, для них пряла и ткала – и слова доброго никогда не слыхала.

Выйдет, бывало, Крошечка-Хаврошечка в поле, обнимет свою рябую коровку, ляжет к ней на шейку и рассказывает, как ей тяжко жить-поживать.

– Коровушка-матушка! Меня бьют-журят, хлеба не дают, плакать не велят. К завтрашнему дню мне ведено пять пудов напрясть, наткать, побелить и в трубы покатать. А коровушка ей в ответ:

– Красная девица, влезь ко мне в одно ушко, а в другое вылезь – все будет сработано.

Так и сбывалось. Влезет Хаврошечка коровушке в одно ушко, вылезет из другого – все готово: и наткано и побелено, и в трубы покатано.

Отнесет она холсты к хозяйке. Та поглядит, покряхтит, спрячет в сундук, а Крошечке-Хаврошечке еще больше работы задаст.

Хаврошечка опять придет к коровушке, обнимет ее, погладит, в одно ушко влезет, в другое вылезет и готовенькое возьмет, принесет хозяйке. Вот хозяйка позвала свою дочь Одноглазку и говорит ей:

– Дочь моя хорошая, дочь моя пригожая, поди догляди, кто сироте помогает: и ткет, и прядет, и в трубы катает?

Пошла Одноглазка с Хаврошечкой в лес, пошла с нею в поле, да забыла матушкино приказание, распеклась на солнышке, разлеглась на травушке. А Хаврошечка приговаривает: – Спи, глазок, спи, глазок!

Глазок у Одноглазки и заснул. Пока Одноглазка спала, коровушка все наткала, и побелила, и в трубы скатала. Так ничего хозяйка не дозналась и послала вторую дочь – Двуглазку:

– Дочь моя хорошая, дочь моя пригожая, поди погляди, кто сироте помогает.

Двуглазка пошла с Хаврошечкой, забыла матушкино приказание, на солнышке распеклась, на травушке разлеглась. А Хаврошенька баюкает: – Спи, глазок, спи, другой!

Двуглазка глаза и смежила. Коровушка наткала, побелила, в трубы накатала, а Двуглазка все спала.

Старуха рассердилась и на третий день послала третью дочь – Триглазку, а сироте еще больше работы задала.

Триглазка попрыгала, попрыгала, на солнышке разморилась и на травушку упала. Хаврошечка поет: – Спи, глазок, спи, другой!

А о третьем глазке и забыла. Два глаза у Триглазки заснули, а третий глядит и все видит: как Хаврошечка корове в одно ушко влезла, в другое вылезла и готовые холсты подобрала.

Триглазка вернулась домой и матери все рассказала. Старуха обрадовалась, на другой же день пришла к мужу. – Режь рябую корову! Старик и так и сяк: – Что ты, старуха, в уме ли? Корова молодая, хорошая! – Режь, да и только!

Делать нечего. Стал точить старик ножик. Хаврошечка про то опознала, в поле побежала, обняла рябую коровушку и говорит: – Коровушка-матушка! Тебя резать хотят. А коровушка ей отвечает:

– А ты, красная девица, моего мяса не ешь, а косточки мои собери, в платочек завяжи, в саду их схорони и никогда меня не забывай: каждое утро косточки водою поливай.

Старик зарезал коровушку. Хаврошечка все сделала, что коровушка ей завещала: голодом голодала, мяса ее в рот не брала, косточки ее зарыла и каждый день в саду поливала.

И выросла из них яблонька, да какая! – яблочки на ней висят наливные, листья шумят золотые, веточки гнутся серебряные. Кто ни едет мимо – останавливается, кто проходит близко – заглядывается.

Много ли времени прошло, мало ли, – Одноглазка, Двуглазка и Триглазка гуляли раз по саду. На ту пору ехал мимо сильный человек – богатый, кудреватый, молодой. Увидел в саду наливные яблочки, стал затрагивать девушек:

– Девицы-красавицы, которая из вас мне яблочко поднесет, та за меня замуж пойдет.

Три сестры и бросились одна перед другой к яблоне. А яблочки-то висели низко, под руками были, а тут поднялись высоко, далеко над головами.

Сестры хотели их сбить – листья глаза засыпают, хотели сорвать – сучки косы расплетают. Как ни бились, ни метались – руки изодрали, а достать не могли.

Подошла Хаврошечка – веточки к ней приклонились, и яблочки к ней опустились. Угостила она того сильного человека, и он на ней женился. И стала она в добре поживать, лиха не знать.

КУЗЬМА СКОРОБОГАТЫЙ

Жил-проживал Кузьма один-одинешенек в темном лесу. Ни скинуть, ни надеть у него ничего не было, а постлать – и не заводил. Вот поставил он капкан. Утром пошел посмотреть – попала лисица. – Ну, лисицу теперь продам, деньги возьму, на то и жениться буду. Лисица ему говорит:

– Кузьма, отпусти меня, я тебе великое добро доспею, сделаю тебя Кузьмой Скоробогатым, только ты изжарь мне одну курочку с масличком – пожирнее.

Кузьма согласился. Изжарил курочку. Лиса наелась мясца, побежала в царские заповедные луга и стала на тех заповедных лугах кататься.

– У-у-у! У царя была в гостях, чего хотела – пила и ела, завтра звали, опять пойду. Бежит волк и спрашивает: – Чего, кума, катаешься, лаешь?

– Как мне не кататься, не лаять! У царя была " гостях, чего хотела – пила и ела, завтра звали, опять пойду. Волк и просит: – Лисанька, не сведешь ли меня к царю на обед?

– Станет царь из-за одного тебя беспокоиться! Собирайтесь вы – сорок волков, тогда поведу вас в гости к царю.

Волк стал по лесу бегать, волков собирать. Собрал сорок волков, привел их к лисице, и лиса повела их к царю. Пришли к царю, лиса забежала вперед и говорит:

– Царь, добрый человек Кузьма Скоробогатый кланяется тебе сорока волками.

Царь обрадовался, приказал всех волков загнать в ограду, запереть накрепко и сам думает: «Богатый человек Кузьма!»

А лисица побежала к Кузьме. Велела изжарить еще одну курочку с масличком – пожирнее, пообедала сытно и пустилась на царские заповедные луга.

Катается, валяется по заповедным лугам. Бежит медведь мимо, увидал лису и говорит: – Эк ведь, проклятая хвостомеля, как обтрескалась! А лиса ему:

– У-У-у! У царя была в гостях, чего хотела – пила и ела, завтра звали, опять пойду… Медведь стал просить: – Лиса, не сведешь ли меня к царю на обед? – Для одного тебя царь и беспокоится не захочет. Собери сорок черных медведей – поведу вас в гости к царю.

Медведь побежал в дуброву, собрал сорок черных медведей, привел их к лисе, и лисица повела их к царю. Сайа забежала вперед и говорит:

– Царь, добрый человек Кузьма Скоробогатый кланяется тебе сорока медведями.

Царь весьма тому обрадовался, приказал загнать медведей и запереть накрепко. Сам думает: «Вот какой богатый человек Кузьма!»

А лисица опять прибежала к Кузьме. И велела зажарить курочку с петушком, с масличком – пожирнее. Скушала на здоровье – и давай кататься в царских заповедных лесах. Бежит мимо соболь с куницею: – Эк, лукавая лиса, где так жирно накушалась?

– У-у-у! У царя была в гостях, чего хотела – пила и ела, завтра звали, опять пойду… Соболь и куница стали упрашивать лису: – Кумушка, своди нас к царю. Мы хоть посмотрим, как пируют. Лиса им говорит: – Соберите сорок сороков соболей да куниц – поведу вас к царю. Согнали соболь и куница сорок сороков соболей и куниц. Лиса привела их к царю, сама забежала вперед:

– Царь, добрый человек Кузьма Скоробогатый кланяется тебе сорока сороками соболей да куниц.

Царь не может надивиться богатству Кузьмы Скоробогатого. Велел и этих зверей загнать, запереть накрепко. «Вот, думает, беда, какой богач Кузьма!» На другой день лисица опять прибегает к царю:

– Царь, добрый человек Кузьма Скоробогатый приказал тебе кланяться и просит ведро с обручами – мерять серебряные деньги. Свои-то ведра у него золотом заняты.

Царь без отказу дал лисе ведро с обручами. Лиса прибежала к Кузьме и велела мерять ведрами песок, чтобы высветлить у ведра бочок.

Как высветлило у ведра бочок, лиса заткнула за обруча сколько-то мелких денежек и понесла назад царю. Принесла и стала сватать у него прекрасную царевну за Кузьму Скоробогатого.

Царь видит – денег много у Кузьмы: за обруча западали, он и не заметил. Царь не отказывает, велит Кузьме изготовиться и приезжать.

Поехал Кузьма к царю. А лисица вперед забежала и подговорила работников подпилить мостик.

Кузьма только что въехал на мостик – он вместе с ним и рушился в воду. Лисица стала кричать: – Ахти! Пропал Кузьма Скоробогатый!

Царь услыхал и тотчас послал людей перехватить Кузьму. Вот они перехватили его, а лиса кричит: – Ахти! Надо Кузьме одежу дать – какую получше.

Царь дал Кузьме свою одежу праздничную. Приехал Кузьма к царю. А у царя ни пива варить, ни вина курить – все готово.

…Обвенчался Кузьма с царевной и живет у царя неделю, живет другую. – Ну, – говорит царь, – поедем теперь, любезный зять, к тебе в гости.

Кузьме делать нечего, надо собираться. Запрягли лошадей и поехали. А лисица отправилась вперед. Видит – пастухи стерегут стадо овец, – она их спрашивает: – Пастухи, пастухи! Чье стадо пасете? – Змея Горыныча.

– Сказывайте, что это стадо Кузьмы Скоробогатого, а то едут царь Огонь и царица Молоньйца: коли не скажете им, что это стадо Кузьмы Скоробогатого, они вас всех и с овцами-то сожгут и спалят!

Пастухи видят, что дело неминучее, и обещали сказывать про Кузьму Скоробогатого, как лиса научила. А лиса пустилась вперед. Видит – другие пастухи стерегут коров. – Пастухи, пастухи! Чье стадо пасете? – Змея Горыныча.

– Сказывайте, что стадо это Кузьмы Скоробогатого, а то едут царь Огонь и царица Молоньйца: они вас всех с коровами сожгут и спалят, коли станете поминать Змея Горыныча!

Пастухи согласились. Лиса опять побежала вперед. Добегает до конского табуна Змея Горыныча, велит пастухам сказывать, что это табун Кузьмы Скоробогатого.

– А то едут царь Огонь да царица Молоньйца: они вас всех с конями сожгут и спалят!

И эти пастухи согласились. Лиса бежит вперед. Прибегает к Змею Горынычу прямо в белокаменные палаты: – Здравствуй, Змей Горыныч! – Что скажешь, лисанька?

– Ну, Змей Горыныч, теперь тебе надо скоронаскоро прятаться. Едет грозный царь Огонь да царица Молоница, все жгут и палят. Стада твои с пастухами прижгли и спалили. Я не стала мешкать – пустилась к тебе сказать, что сама чуть от дыма не задохлась. Змей Горыныч закручинился: – Ах, лисанька, куда же я подеваюсь?

– Есть в твоем саду старый заповедный дуб, середина вся повыгнила; беги, схоронись в дупле, пока царь Огонь с царицей Молоньицей мимо не проедут. Змей Горыныч со страху спрятался в это дупло, как лиса научила. Кузьма Скоробогатый едет себе да едет с царем да с женой-царевной. Доезжают они до овечьего стада. Царевна спрашивает: – Пастушки, чье стадо пасете? – Кузьмы Скоробогатого. Царь тому и рад: – Ну, любезный зять, много же у тебя овец! Едут дальше, доезжают до коровьего стада. – Пастушки, чье стадо пасете? – Кузьмы Скоробогатого. – Ну, любезный зять, много же у тебя коров! Едут они дальше; пастухи лошадей пасут. – Чей табун? – Кузьмы Скоробогатого. – Ну, любезный зятюшка, много же у тебя коней!

Вот приехали ко дворцу Змея Горыныча. Лиса встречает гостей, низко кланяется, вводит их в палаты белокаменные, сажает их за столы дубовые, за скатерти браные…

Стали они пировать, пить-есть и веселиться. Пируют день, пируют другой, пируют они неделю. Лиса и говорит Кузьме:

– Ну, Кузьма! Перестань гулять – надо дело исправлять, Ступай с царем в зеленый сад; в том саду стоит старый дуб, а в том дубе сидит Змей Горыныч, он от вас спрятался. Расстреляй дуб на мелкие части.

Кузьма пошел с царем в зеленый сад. Увидели они старый заповедный дуб, и стали они в тот дуб стрелять. Тут Змею Горынычу и смерть пришла.

Кузьма Скоробогатый стал жить-поживать с женойцаревной в палатах белокаменных и лисаньку всякий день угощать курочкой.

ВОЙНА ГРИБОВ

В старые-стародавние времена царь Горох воевал с грибами. Гриб-боровик, над грибами полковник, – под дубочком сидючи, на все грибы глядючи, стал приказывать: – Приходите вы, белянки, ко мне на войну! Отказалися белянки: – Мы – столбовые дворянки! Не пойдем на войну! – Приходите вы, рыжики, ко мне на войну! Отказались рыжики: – Мы – богаты мужики! Не пойдем на войну! – Приходите вы, волнушки, ко мне на войну! Отказалися волнушки: – Мы, волнушки, – старушки! Не пойдем на войну! – Приходите вы, опенки, ко мне на войну! Отказалися опенки: – У нас ноги очень тонки! Не пойдем на войну. – Приходите, грузди, ко мне на войну! – Мы, грузди, – ребятушки дружны! Пойдем на войну!

ГУСИ-ЛЕБЕДИ

Жили мужик да баба. У них была дочка да сынок маленький.

– Доченька. – говорила мать, – мы пойдем на работу, береги братца! Не ходи со двора, будь умницей – мы купим тебе платочек.

Отец с матерью ушли, а дочка позабыла, что ей приказывали: посадила братца на травку под окошко, сама побежала на улицу, заигралась, загулялась. Налетели гуси-лебеди, подхватили мальчика, унесли на крыльях. Вернулась девочка, глядь – братца нету! Ахнула, кинулась туда-сюда – нету!

Она его кликала, слезами заливалась, причитывала, что худо будет от отца с матерью, – братец не откликнулся.

Выбежала она в чистое поле и только видела: метнулись вдалеке гуси-лебеди и пропали за темным лесом. Тут она догадалась, что они унесли ее братца: про гусей-лебедей давно шла дурная слава – что они пошаливали, маленьких детей уносили. Бросилась девочка догонять их. Бежала, бежала, увидела – стоит печь. – Печка, печка, скажи, куда гуси-лебеди полетели? Печка ей отвечает: – Съешь моего ржаного пирожка – скажу. – Стану я ржаной пирог есть! У моего батюшки и пшеничные не едятся… Печка ей не сказала. Побежала девочка дальше – стоит яблоня. – Яблоня, яблоня, скажи, куда гуси-лебеди полетели? – Поешь моего лесного яблочка – скажу. – У моего батюшки и садовые не едятся…

Яблоня ей не сказала. Побежала девочка дальше. Течет молочная река в кисельных берегах. – Молочная река, кисельные берега, куда гусилебеди полетели? – Поешь моего простого киселька с молочком – скажу. – У моего батюшки и сливочки не едятся…

Долго она бегала по полям, по лесам. День клонится к вечеру, делать нечего – надо идти домой. Вдруг видит – стоит избушка на курьей ножке, об одном окошке, кругом себя поворачивается.

В избушке старая баба-яга прядет кудель. А на лавочке сидит братец, играет серебряными яблочками. Девочка вошла в избушку: – Здравствуй, бабушка! – Здравствуй, девица! Зачем на глаза явилась? – Я по мхам, по болотам ходила, платье измочила, пришла погреться. – Садись покуда кудель прясть.

Баба-яга дала ей веретено, а сама ушла. Девочка прядет – вдруг из-под печки выбегает мышка и говорит ей: – Девица, девица, дай мне кашки, я тебе добренькое скажу. Девочка дала ей кашки, мышка ей сказала:

– Баба-яга пошла баню топить. Она тебя вымоетвыпарит, в печь посадит, зажарит и съест, сама на твоих костях покатается. Девочка сидит ни жива ни мертва, плачет, а мышка ей опять: – Не дожидайся, бери братца, беги, а я за тебя кудель попряду.

Девочка взяла братца и побежала. А баба-яга подойдет к окошку и спрашивает: – Девица, прядешь ли? Мышка ей отвечает: – Пряду, бабушка…

Баба-яга баню вытопила и пошла за девочкой. А в избушке нет никого. Баба-яга закричала: – Гуси-лебеди! Летите в погоню! Сестра братца унесла!..

Сестра с братцем добежала до молочной реки. Видит – летят гуси-лебеди. – Речка, матушка, спрячь меня. – Поешь моего простого киселька.

Девочка поела и спасибо сказала. Река укрыла ее под кисельным бережком.

Гуси-лебеди не увидали, пролетели мимо. Девочка с братцем опять побежала. А гуси-лебеди воротились, летят навстречу, вот-вот увидят. Что делать? Беда! Стоит яблоня… – Яблоня, матушка, спрячь меня! – Поешь моего лесного яблочка.

Девочка поскорее съела и спасибо сказала. Яблоня ее заслонила ветвями, прикрыла листами.

Гуси-лебеди не увидали, пролетели мимо. Девочка опять побежала. Бежит, бежит, уж недалеко осталось. Тут гуси-лебеди увидели ее, загоготали – налетают, крыльями бьют, того гляди братца из рук вырвут. Добежала девочка до печки: – Печка, матушка, спрячь меня! – Поешь моего ржаного пирожка.

Девочка скорее – пирожок в рот, а сама с братцем – в печь, села в устьице.[20]20
  Устьице – устье, наружное отверстие в русской печи.


[Закрыть]

Гуси-лебеди полетали-полетали, покричали-покричали и ни с чем улетели к бабе-яге. Девочка сказала печи спасибо и вместе с братцем прибежала домой. А тут и отец с матерью пришли.