Читать книгу "Наука жить"

Глава 2. Комплекс неполноценности

Использовать термины «сознательное» и «бессознательное» для обозначения различающихся факторов в практике индивидуальной психологии не совсем корректно. Сознательное и бессознательное движутся вместе в одном направлении и не противоречат друг другу, как часто ошибочно думают. Более того, между ними нет четкой разграничительной линии. Вопрос заключается скорее в том, чтобы раскрыть цель их совместного движения. Невозможно решить, что является сознанием, а что – нет, до тех пор, пока не известен весь контекст. Этот контекст обнаруживается в прототипе, то есть в том жизненном шаблоне, который мы анализировали в предыдущей главе.

В качестве иллюстрации тесной связи между сознательной и бессознательной жизнью приведем конкретный случай. Сорокалетний женатый мужчина страдал от навязчивого желания выпрыгнуть из окна и постоянно боролся с этим желанием. В остальном же в его жизни все было хорошо: у него были друзья, хорошая должность и он счастливо жил с женой. Чтобы объяснить его случай, невозможно обойтись без термина «сотрудничество» сознательного и бессознательного. Сознательно он испытывал чувство, что должен выпрыгнуть из окна. Тем не менее на самом деле он никогда даже не пытался это сделать и продолжал вести обычную жизнь. Причиной этому была другая сторона его жизни, где борьба с желанием совершить самоубийство играла важную роль. В результате сотрудничества этой бессознательной стороны его натуры и его сознания он оказывался победителем. В действительности в рамках своего «образа жизни» (здесь мы используем термин, о котором поговорим подробнее в следующей главе) он был победителем, достигшим требуемой цели – превосходства. У читателя может возникнуть вопрос: как мог этот мужчина чувствовать превосходство, если его постоянно мучила сознательная склонность к самоубийству? Ответ заключается в том, что в его существе было нечто, успешно противостоявшее его суицидальным тенденциям. Именно его успех в этой битве сделал его победителем и высшим существом. Объективно же его борьба за превосходство была обусловлена его собственной слабостью, как это часто бывает с людьми, которые чувствуют себя неполноценными в каком-либо отношении. Тем не менее важно то, что в его личном сражении стремление к превосходству, жажда жить и побеждать выиграли у его ощущения неполноценности и желания умереть, несмотря на то что последнее было проявлено в сознательной части его натуры, а первое – в бессознательной.

Теперь необходимо проследить, подтверждает ли нашу теорию развитие прототипа данного человека. Для этого мы проанализировали его детские воспоминания. Из них мы узнали, что в раннем возрасте у него были трудности в школе. Отношения с другими мальчиками у него не сложились, и ему хотелось убежать от них. Однако он собрал все свои силы, чтобы встретиться с ними лицом к лицу. Таким образом, здесь уже заметно его старание преодолеть собственную слабость. Он не обратился в бегство от своей проблемы – и одержал над ней верх.

Проанализировав характер этого пациента, мы поймем, что победа над страхом и тревогой являлась главной целью в его жизни. В стремлении к этой цели его сознательные идеи взаимодействовали с бессознательными, сформировав в итоге единство. Напротив, если же мы не будем воспринимать любое человеческое существо как совокупность подобных противоречий, то нам придется заключить, что данный пациент не достиг превосходства и не добился никакого успеха, а был всего лишь амбициозной личностью, желая бороться, но в глубине души оставаясь трусом. Однако такое мнение было бы ошибочным, так как оно не принимало бы во внимание все подробности этого случая и не интерпретировало бы их с учетом единства человеческой жизни. Вся наша психология, все наше понимание или стремление понять индивидуумов было бы тщетным и бесполезным, если бы мы не были уверены в том, что человеческое существо представляет собой единство. Если мы вдруг допустим возможность существования двух сторон, не связанных друг с другом, будет невозможно рассматривать жизнь как единое целое.

В дополнение к тому, чтобы рассматривать жизнь индивидуума как единство, мы также должны учитывать контекст социальных связей. Новорожденные дети слабы, и их слабостью обусловлена необходимость того, чтобы окружающие заботились о них. Образ, или модель, жизни ребенка невозможно понять, не учитывая, кто о нем заботился и восполнял его неполноценность. Ребенок находится в тесных отношениях с матерью и семьей, и отношения эти невозможно было бы понять, если бы мы в нашем анализе ограничивались только периферией физического существования ребенка в пространстве. Индивидуальность ребенка выходит за рамки его физической индивидуальности, она включает в себя весь контекст его социальных связей.

Все, что относится к ребенку, в определенной степени применимо также к людям в целом. Слабость, которая и диктует необходимость существования ребенка в семейной группе, можно сравнить со слабостью, побуждающей всех нас жить в обществе. Каждый человек чувствует себя неполноценным в определенных ситуациях. Он ощущает себя перегруженным жизненными трудностями и зачастую не способен противостоять им в одиночку. Следовательно, одной из самых сильных тенденций в человеке является тенденция присоединяться к группе людей для того, чтобы жить как член общества, а не изолированный индивидуум. Без сомнения, жизнь в обществе оказывает ему существенную помощь в преодолении чувства несостоятельности и неполноценности.

Известно, что подобная закономерность действует в мире животных, среди которых более слабые виды всегда живут группами, поскольку объединение сил помогает каждому из них удовлетворять свои индивидуальные потребности. Так, например, стадо буйволов может защитить себя от волков. Один буйвол не справился бы с этим, но в группе они становятся голова к голове и отбиваются копытами до тех пор, пока противник не ретируется. С другой стороны, гориллы, львы и тигры могут жить отдельно друг от друга, потому что природа дала им надежные средства для самозащиты. Что же касается человеческих существ, то у них не имеется внушительной силы, мощных когтей и острых зубов, поэтому они не могут жить изолированно. Таким образом, главной причиной социальной жизни является слабость индивидуума.

Принимая во внимание данную слабость, мы не можем ожидать, что у всех человеческих существ в обществе будут равные способности и умения. Однако правильно устроенное общество, как правило, вовремя оказывает нужную поддержку своим членам. Данное обстоятельство не следует упускать из виду, так как иначе нам придется предположить, что об индивидуумах нужно судить исключительно исходя из их врожденных способностей. В действительности же индивидуум, которому могло бы недоставать определенных умений при изолированной жизни, без особых проблем компенсирует свои недостатки в правильно организованном обществе.

Предположим, что недостатки, которыми обладает каждый из нас, являются врожденными. В таком случае цель психологической науки состоит в том, чтобы приучать людей жить в согласии с окружающими, сглаживая тем самым воздействие их возможностей, ограниченных от природы. История социального прогресса предоставляет массу примеров человеческого сотрудничества на пути к преодолению подобных дефектов и недостатков.

Всем известно, что язык является социальным изобретением, но только немногие осознают, что «матерью» этого изобретения стали индивидуальные дефекты. В любом случае поведение детей в раннем возрасте наглядно демонстрирует справедливость данного тезиса. Когда желания детей не удовлетворяются вовремя, они стараются привлечь внимание окружающих – и применяют для этого своеобразный язык. Если бы ребенку не нужно было привлекать к себе внимание, он вообще не стал бы пытаться разговаривать. Так обстоит дело в первые месяцы его жизни, когда мать ребенка обеспечивает все, чего желает ребенок, до того, как он начинает говорить как следует. Известны случаи, когда дети не разговаривали вплоть до шести лет, потому что им никогда это не требовалось. Эту тенденцию хорошо иллюстрирует случай ребенка, родители которого были глухонемыми. Когда он падал и ушибался, он плакал, но плакал беззвучно. Он понимал, что любой звук бесполезен, ведь родители все равно не услышат его. Поэтому он всем своим видом показывал, что плачет, чтобы привлечь внимание родителей, но никаких звуков не издавал.

Таким образом, мы делаем вывод, что в каждом случае нужно рассматривать весь социальный контекст фактов, доступных для изучения. Внимание к социальному окружению поможет понять ту особую «цель превосходства», которую выбирает индивидуум. Кроме того, анализируя социальную ситуацию, мы можем выяснить, что именно вызывает затруднения. Многие люди оказываются плохо адаптированы в обществе, потому что не способны установить нормальный контакт с другими посредством языка. Ярким примером подобного является заикание. Если исследовать человека с заиканием, обнаружится, что с самого начала своей жизни он никогда не обладал надлежащей социальной адаптацией. Он не стремился участвовать в какой-либо деятельности и не желал иметь друзей или товарищей. Для развития речи ему требовалось общение с другими, но он не хотел общаться – поэтому его заикание никуда не делось. В целом заикам свойственны две противоположные тенденции: к общению с другими людьми и к изоляции от них.

Позднее, уже во взрослом возрасте, люди, избегающие социальной жизни, оказываются неспособными выступать на публике, испытывая боязнь сцены. Причина в том, что они считают членов аудитории своими врагами. У них возникает чувство неполноценности, когда они сталкиваются с внешне враждебной и подавляющей аудиторией. Дело в том, что человек может хорошо говорить, только если уверен в себе и в своих слушателях, и лишь в этом случае он не будет страшиться публичного выступления.

Итак, чувство неполноценности и проблема социального воспитания тесно связаны друг с другом. Поскольку чувство неполноценности возникает на почве социальной дезадаптации, именно социальное воспитание становится тем базовым методом, с помощью которого каждый из нас может преодолеть свое чувство неполноценности.

Между социальным обучением и здравым смыслом существует прямая связь. Утверждая, что люди решают свои проблемы с помощью здравого смысла, мы имеем в виду объединенный разум социальной группы. С другой стороны, как мы уже отмечали, люди, изъясняющиеся личным языком и опирающиеся на личное восприятие, демонстрируют таким образом свою ненормальность. К этому типу относятся душевнобольные, невротики и преступники. Не секрет, что они не проявляют интереса ко многому: к окружающим людям, общественным институтам, социальным нормам, хотя именно через это и пролегает дорога к их спасению.

При работе с такими личностями наша главная задача заключается в том, чтобы пробудить в них интерес к социальным фактам. Невротические личности всегда чувствуют себя оправданными, если проявляют добрые намерения. Однако здесь необходимо нечто большее, чем просто добрые намерения. От нас требуется помочь им понять, что для общества имеет значение то, чего они на самом деле достигают, что отдают ему.

Хотя чувство неполноценности и стремление к превосходству представляют собой универсальные тенденции, было бы ошибкой считать это доказательством того, что все люди равны между собой. Неполноценность и превосходство являются общими условиями, которые руководят поведением всех людей, но, кроме этих условий, существуют также различия в физической силе, здоровье и окружающей обстановке. По этой причине в одних и тех же условиях индивидуумы совершают разные ошибки. К примеру, исследуя поведение детей, мы увидим, что у них не имеется единой, неизменной и правильной манеры реагирования. Каждый ребенок реагирует по-особому, собственным способом. Все они стремятся к лучшим условиям жизни, но каждый достигает успеха по-своему, совершая свои собственные ошибки.

Давайте проанализируем несколько разновидностей индивидуумов и отличительных черт, свойственных им. Возьмем, например, ребенка-левшу. Среди левшей есть и такие, которые никогда не знали, что на самом деле они левши, потому что их упорно приучали писать правой рукой. Вначале это выходило у них неуклюже и неловко, поэтому их ругали, критиковали и высмеивали. Однако вместо того чтобы высмеивать таких детей, нужно озаботиться тренировкой обеих рук. Ребенка-левшу можно распознать еще в колыбели, потому что он больше двигает левой рукой, чем правой. В более старшем возрасте он может ощущать несовершенство своей правой руки как обузу. С другой стороны, у него вполне может проявиться большая заинтересованность в использовании именно правой руки, что выразится, допустим, в рисовании, письме и т. д. Поэтому неудивительно, что такой ребенок в итоге оказывается лучше обученным, чем обычные дети. Благодаря своему повышенному интересу он, если можно так сказать, становится «более ранней пташкой», и поэтому изначальное несовершенство приводит к более качественному результату обучения. Часто это дает преимущество в развитии артистического таланта и способностей. Ребенок в такой ситуации обычно бывает амбициозным и прилагает массу усилий к тому, чтобы преодолеть собственные ограничения. Однако иногда, если подобные усилия обходятся ему слишком дорого, он может стать ревнивым или завистливым по отношению к другим, что, в свою очередь, приведет к формированию еще более сильного чувства неполноценности, преодолеть которое будет труднее, чем в обычных случаях. Из-за постоянной борьбы с трудностями ребенок может стать драчуном (и остаться таковым во взрослой жизни), постоянно сражаясь с навязчивой идеей, что он не должен быть столь неловким и неполноценным. Такой индивидуум обычно больше других тяготится собственными убеждениями.

Дети стремятся к каким-либо целям, делают ошибки и развиваются по-разному в соответствии с прототипами, которые сформировались у них в течение первых четырех-пяти лет жизни. Каждый ребенок обладает собственными целями. Один, скажем, мечтает стать художником, а другой – не иметь ничего общего с миром, в котором он ощущает себя изгоем. Вероятно, мы могли бы помочь ему справиться со своим недостатком, но он сам толком не догадывается о нем; к тому же, слишком часто он получает от окружающих неправильное толкование фактов.

У многих детей есть проблемы со зрением, слухом, легкими или желудком, и мы отмечаем, что их интерес развивается в направлении имеющегося недостатка. Любопытным примером подобного развития ситуации является случай мужчины, который страдал от приступов астмы, только когда возвращался вечером домой с работы. Ему было сорок пять лет, он был женат и занимал хорошую должность. Когда его спросили, почему приступы всегда случаются у него после прихода домой с работы, он объяснил: «Видите ли, моя жена большая материалистка, а я идеалист, поэтому между нами часто нет согласия. Когда я возвращаюсь домой, мне хочется покоя, домашнего уюта, а моя жена мечтает выйти в общество и жалуется на то, что мы остаемся дома. В результате я выхожу из себя и начинаю задыхаться».

Почему этот мужчина задыхался, а не испытывал, допустим, приступы тошноты? Дело в том, что он был верен своему прототипу. В детстве по причине некоего недуга ему пришлось в течение продолжительного времени оставаться в бинтах, и тесная повязка мешала ему дышать, причиняя большой дискомфорт. Однако в доме жила горничная, которая больше других жалела мальчика, часами сидела с ним рядом и утешала его. Она практически жила его интересами, а не собственными: вот так у него сложилось впечатление, что его всегда будут развлекать и утешать. Когда мальчику исполнилось четыре, его нянька вышла замуж и уехала. Он провожал ее, горько плача, а после этого заявил матери: «Теперь, когда няня уехала, мир мне больше не интересен».

Поэтому мы наблюдаем его во взрослом возрасте таким же, как в годы формирования прототипа: в поисках идеального человека, который всегда будет развлекать, утешать его и интересоваться только им. Проблема была не в том, что ему физически не хватало воздуха, а в том, что его не развлекали и не утешали беспрерывно. Действительно, нелегко найти человека, который согласится на подобную роль. Этот мужчина хотел всегда контролировать ситуацию до конца, и до определенной степени сей странный недуг помогал ему добиться успеха. Когда он начинал задыхаться, у жены пропадало желание выходить в театр или в общество. Так он достигал своей «цели превосходства».

Сознательно этот мужчина всегда был «правильным» и добропорядочным, но в душе желал быть победителем. Он хотел заставить жену стать, как он это называл, идеалисткой, а не материалисткой. Нам же следует заподозрить у такого мужчины наличие мотивов, отличных от тех, что заметны на первый взгляд.

У детей с дефектами зрения часто можно наблюдать повышенный интерес к визуальной стороне жизни. Таким способом они развивают дополнительные способности в этой сфере. Густав Фрейтаг, великий писатель, который страдал астигматизмом, добился очень многого. У поэтов и художников часто встречаются проблемы со зрением – и во многих случаях именно они создают у творческих людей повышенный интерес. Фрейтаг как-то сказал о себе: «Мои глаза были не такие, как у других людей, и, вероятно, поэтому я был обречен на то, чтобы использовать и тренировать фантазию. Я не знаю, помогло ли это мне стать хорошим писателем, но в любом случае из-за моего зрения получилось так, что я могу лучше видеть фантазию, чем другие – реальность».

Изучая биографии гениальных личностей, нередко можно обнаружить, что у них было слабое зрение или какие-либо иные недостатки. В мировой истории даже боги имели различные дефекты – такие, как слепота на один или оба глаза. Тот факт, что существуют гении, способные, несмотря на почти полную слепоту, лучше других воспринимать различия в линиях, тени и цвете, подтверждает, что можно помочь больным детям, если правильно понять их проблемы.

Некоторые люди больше интересуются пищей, чем другие. Из-за этого они все время обсуждают, что им можно есть, а что – нельзя. Обычно у таких людей в начале жизни имелись трудности с питанием, что привело к развитию повышенного интереса к этой теме. Возможно, заботливая мать постоянно напоминала им о том, какая еда для них предпочтительна, а какой лучше избегать. Такие люди вынуждены уделять много внимания проблемами своего желудка, становясь жизненно заинтересованными в том, что у них будет на обед, ужин или завтрак. В результате постоянных мыслей о еде у них иногда развивается поварской талант либо они становятся экспертами в вопросах диеты.

Однако в некоторых случаях слабость желудка или кишечника побуждает людей искать замену еде как главному интересу в жизни. Иногда достойной заменой становятся деньги, и такие люди становятся скупыми либо же крупными и успешными банкирами. Они часто усиленно стремятся к накоплению денег, упражняясь в этом занятии день и ночь и никогда не прекращая думать о делах (что обычно дает им большое преимущество перед другими людьми на том же поприще). Интересно отметить, что героями различных новостей нередко становятся богатые люди, страдающие от проблем с желудком.

Теперь логично вспомнить о связи, которая, как правило, устанавливается между телом и душой. Тот или иной дефект далеко не во всех случаях приводит к одному и тому же результату. Не обязательно существует причинно-следственная связь между физическим недостатком и плохим образом жизни. Физический недостаток зачастую успешно лечится (с помощью, к примеру, правильного питания), и этим удается частично устранить проблему. Однако не физический дефект приводит к нежелательным последствиям, а то, как к нему относится пациент.

Поэтому для специалиста по индивидуальной психологии не существует отдельно взятого физического дефекта или исключительно физической обусловленности проблемы; его интересует скорее ошибочная установка пациента. По этой же причине специалист по индивидуальной психологии вносит посильный вклад в борьбу с чувством неполноценности во время развития прототипа.

Некоторые люди испытывают нетерпение, не умея дождаться, когда же трудности будут преодолены. Всякий раз, наблюдая человека, который неустанно хлопочет, волнуется и выражает бурные страсти, мы можем сделать следующий вывод: у него огромное чувство неполноценности. Человек, знающий, что он в состоянии справиться со своими затруднениями, не будет нетерпеливым, несмотря на то что ему не всегда удается достигать желаемого. Если ребенок ведет себя заносчиво, нагло, агрессивно, тем самым он также демонстрирует сильное чувство неполноценности. В таком случае наша главная задача будет заключаться в поиске причин его трудностей, с тем чтобы назначить лечение. Категорически нельзя критиковать или наказывать за ошибки в образе жизни прототипа.

Выявить ошибки в прототипе у детей мы можем с помощью их различных проявлений – необычных интересов, хитрости, желания любой ценой превзойти других и стремления к превосходству. Существует определенный тип детей, не верящих в себя и не решающихся громко заявлять о себе. Они предпочитают избегать столкновения с новыми, неизвестными ситуациями, оставаясь в небольшом, но привычном жизненном кругу, где чувствуют себя уверенно. В школе, в общественных отношениях, в браке – во всех сферах жизни они проявляют себя одинаково. Они возлагают большие надежды на свой скромный «уголок», так как в нем им гораздо легче достичь превосходства. Эту черту можно обнаружить у многих индивидуумов. Они упускают из виду, что именно готовность к любым ситуациям является залогом достижения требуемых результатов. Нужно уметь противостоять любым затруднениям. Если полностью устранить из своей жизни определенные ситуации и избегать определенных людей, то при оправдании себя придется полагаться только на свою частную логику. Однако ее недостаточно: требуется обновляющее веяние социального контакта и здравого смысла.

Если философ хочет должным образом закончить свою работу, то далеко не всегда он может позволить себе отправиться на обед или ужин с другими людьми, так как ему необходимы продолжительные периоды одиночества для того, чтобы собрать свои идеи воедино и выработать правильный ход рассуждений. Однако впоследствии ему придется поддерживать определенные контакты с обществом, без которых вряд ли будет возможно его полноценное развитие. Следовательно, имея дело с таким человеком, нам нужно помнить об этих двух его потребностях. Нам следует также иметь в виду, какую пользу он может (или не может) принести обществу, поэтому нужно очень внимательно определять разницу между его полезным и бесполезным поведением.

Ключ ко всему социальному прогрессу заключен в том факте, что люди всегда стремятся отыскать ситуацию, в которой они смогут отличиться от окружающих. Например, дети с заметным чувством неполноценности специально исключают из своего круга более сильных детей и предпочитают общаться с более слабыми, которыми они могут управлять и командовать. Это ненормальное и патологическое проявление чувства неполноценности, и весьма важно отдавать себе отчет в том, что не само чувство неполноценности имеет здесь значение, а его степень и характер.

Ненормальное чувство неполноценности получило название «комплекс неполноценности». Но «комплекс» – это не совсем правильное слово для обозначения того чувства неполноценности, которое пронизывает всю личность. Оно больше, чем комплекс, – практически болезнь, разрушительное воздействие которой проявляет себя по-разному в разных обстоятельствах. Иногда чувство неполноценности бывает совсем незаметно – например, когда человек на работе, ведь тогда он уверен в том, что делает. А вот в компании или в отношениях с противоположным полом он может чувствовать себя неуверенно, и подобные ситуации помогут нам выявить его подлинный психологический портрет.

Легче всего заметить ошибки в напряженных, затруднительных или непривычных ситуациях. Именно в подобных обстоятельствах прототип проявляется максимально полно, и в действительности новая ситуация почти всегда является затруднительной. Поэтому, как мы уже отмечали, в новой социальной ситуации особенное значение приобретает степень социального интереса.

Когда ребенок начинает посещать школу, мы получаем возможность наблюдать, как проявляется его социальный интерес не только в социальной жизни в целом, но и в школьных условиях в частности. Мы сможем увидеть, общается ли он с товарищами или избегает их. Если перед нами предстают гиперактивные, хитрые и ловкие дети, то в поисках причин такого поведения нам следует постараться заглянуть в их умы. Если же мы видим, что какой-либо ребенок проявляет нерешительность в большинстве ситуаций, раскрываясь лишь в строго определенных условиях, мы можем ожидать, что эти же самые характеристики позже будут влиять на его поведение в общественной и семейной жизни.

Каждому из нас встречались люди, утверждавшие: «Я бы сделал это вот так… Я бы выполнил эту работу… Я бы победил этого человека… но!..» Любое подобное заявление является признаком ярко выраженного чувства неполноценности, и если мы научимся воспринимать их надлежащим образом, то сможем увидеть некоторые эмоции (такие, как сомнение) в новом свете. Мы обнаружим, что сомневающийся человек обычно остается в нерешительности и ничего не достигает. Однако если он уверенно заявляет: «Я этого не сделаю», то высока вероятность, что он будет действовать соответственно своим словам.

При внимательном подходе к пациенту психолог нередко замечает в нем существенные противоречия. Эти противоречия также можно считать признаком чувства неполноценности. В процессе решения конкретной проблемы отдельного человека для нас важна любая информация о его проявлениях. Его привычные движения и способ общения с окружающими могут быть совершенно неудачными, и следует понаблюдать, насколько неуверенным чувствует себя этот человек и как это выражается в его языке тела. Данная неуверенность будет часто проявляться и в других жизненных ситуациях. Так много людей вокруг нас, делая один шаг вперед, тут же отступают назад: это яркое свидетельство чувства неполноценности.

Наша задача будет целиком заключаться в том, чтобы избавить таких людей от их нерешительности. Самым эффективным лечением для них станет поощрение, а ни в коем случае не критика. Мы должны помочь им понять, что они в состоянии встретить собственные трудности лицом к лицу и самостоятельно решать жизненные проблемы. Это единственный способ привить любому человеку уверенность в себе и также единственный способ, которым нужно лечить чувство неполноценности.