Читать книгу "Мой случайный босс"

– Вы серьёзно?.. – открываю рот и тут же закрываю.

Кто знает, может, и за высказывания здесь штрафуют.

– Да. Пункт тринадцать точка четыре.

– Понятно.

Ничего не понятно, но стоит обдумать его слова, а лучше внимательно прочесть этот грёбаный трудовой договор: всматриваться в каждое слово, а лучше просветить каждый лист в поисках скрытых надписей и водяных знаков.

– Вы можете идти, – поднимает глаза, словно я должна была предсказать свои действия.

Разворачиваюсь на каблуках, топая в приёмную, где плюхаюсь в кресло. Хочется вернуться, бросить в него планшет и громко объявить о нежелании работать, но о неустойке в случае увольнения раньше шести месяцев хорошо помню. Спасибо Саше и упоминании этого пункта. Нужно посмотреть, есть ли так какие-то исключения, в случае которых возможно увольнение. Например, переезд, беременность или смерть…

Да, окрылённость, присутствовавшая во мне утром, разбилась о жестокую реальность. А точнее, о принципиальность моего босса – Клейнберга Аристарха Игоревича.

Ну точно Аристарх… Ему идеально подходит.

Смахиваю экран планшета, увидев, что босс внёс расписание на эту неделю. Плотный график, однако… Перехожу в личную вкладку, где из обязательного стоит заказ билетов, номера в отеле, столика в ресторане, покупка билетов на мероприятие. Напрягает «доставка документов вне рабочее время». Я что, курьер? Принципиально не приму звонок после окончания рабочего дня.

Подпираю подбородок ладонью, детально осматривая пространство, а затем перевожу взгляд на свои туфли. Что ж, сегодня они и рубашка внесут немного тепла в унылость моего рабочего места, а завтра… Завтра что-нибудь придумаю.

Глава 3

– Ксения, время обеда.

Поднимаю голову, пристально смотрю на босса. А я не спрашивала о перерыве, а после объявленного штрафа решила, что покидать приёмную можно только после уточнения, имею ли на это право.

– Я продолжу работать.

– Нет. По графику с тринадцати до четырнадцати ноль-ноль – обеденный перерыв.

– Это обязательно?

– Из расчёта общего рабочего времени, именно этот промежуток наиболее благоприятен для приёма пищи.

– А если я просто не хочу?

– Почему не хотите? – Сдвинув брови, Клейнберг, ждёт ответа. – Вы должны хотеть.

– Должна да не обязана, – буркнув себе под нос, опускаю голову, показывая, что не сдвинусь с места.

– А это как?

– Что – как?

– Нелогичная фраза. Должна да не обязана… Должна же? А почему не обязана? А если должна, то необходимо выполнить?

Изучаю красивого молодого мужчину передо мной и не понимаю – он серьёзно? Вполне обычная фраза, смысл которой он не понял. Или понял, но решил прицепиться к значению? Нет, точно не понял. И его растерянный вид является тому подтверждением. Придётся объяснять…

– По вашим словам, я должна пойти на обед, так? – Он соглашается. – Но могу не идти, потому что не хочу. Причина простая – я не голодна.

– Ваш рабочий день начался в девять утра, прошло четыре часа. Вы должны испытывать голод.

Вот душнила, блин… Поднимаюсь, беру шубу и сумку, чтобы отправиться в кафе-столовую через дорогу от здания, в котором работаю. Там просто, вкусно и цены приятные.

– Уговорили, – направляюсь к двери, – пошла обедать.

– Напоминаю, что опоздание даже на минуту грозит вам штрафом.

Да чёрт возьми, за что мне это… Мысленно издаю стон-крик. Мне стоит неимоверных усилий, чтобы не обернуться и не сказать боссу парочку неприятных слов. А лучше много. Но в этом случае, уверена, тоже имеется штраф. У меня прям свербит внутри от желания поскорее оказаться дома, чтобы досконально изучить договор.

Бегу к лифту, чтобы не увязался за мной. Не знаю, где привык обедать Аристарх, но вряд ли скромная столовая – его уровень. Влетаю в удачно распахнувшиеся передо мной двери, уже внутри сталкиваясь с Визовым. День начался паршиво, и его продолжение не имеет надежд на позитив.

– Что, Солнцева, уволили? – Гогочет, извергая противный звук. – Рассмотрел тебя Клейнберг, увидев некомпетентность и легкомысленность?

– Андрюша, а ты откуда такие слова сложные знаешь? Выучил? Или Танечка помогла?

Замолкает. Визов уверен, что никто не знает о его «симпатии» к сотруднице фирмы, которая находится на двенадцать этажей выше. И нюанс есть: Таня дочь генерального директора и отличная партия для Андрея. А состоятельный папа – великолепный бонус. Вот только не хочет Визов, чтобы о его предпочтениях стало известно, потому что особо злопамятные коллеги обязательно донесут, как Андрюша к ним сначала подкатывал, состоял в недолгих отношениях, а после за спиной поливал грязью.

– Откуда знаешь?

– Знаешь, в чём преимущество секретарши? Она всё видит, всё слышит и всё запоминает. Её же никто не берёт в расчёт. Мой тебе совет – выбирай переписку. А то голос у тебя слишком громкий.

Улыбаюсь, выдавив из себя искусственную эмоцию, которую Визов мгновенно считывает.

– Как первый рабочий день? – Сарказм испарился, оставив более или менее приятного человека.

– Отлично. Условия, как и место работы устраивают. А ещё зарплата на пятьдесят тысяч больше.

Опускаю тот факт, что она уже меньше на десять тысяч ввиду несоблюдения правил. Хочу, чтобы он не сомневался в моих профессиональных навыках, а ещё поделился впечатлениями с Угрюмовым. Не жду, что кто-то будет испытывать сожаления по причине моего ухода, но два с половиной года я сосуществовала на одной территории с этими людьми.

– Угрюмов жалеет.

– Он может делать что пожелает. Ко мне это больше не имеет отношения. Теперь я работаю на другого человека, который, кстати, не позволяет себе называть меня секретаршей.

Лифт вовремя замирает на цифре «один», и пока Визов не придумал ответ, выскакиваю в холл. Множество людей, работающих в этом здании, спешат на обед в уже привычные заведения.

Оказавшись в кафе, отмечаю, что уже сформировалась очередь, а свободных мест почти нет. Беру только второе и десерт, стою с подносом в руках, наконец, увидев пустой стул за самым дальним столом. Спиной ко мне сидит девушка с высоким, тёмным хвостом. Расстояние сокращается, а уже понимаю, кого увижу.

– Привет, можно сесть с тобой?

– О, Ксюш, привет. Конечно.

Люба из юридического отдела всегда относилась ко мне с симпатией. Надеюсь, мой уход из организации, не изменил её отношения.

– Как дела?

– Как обычно, – закатывает глаза и шумно выдыхает, – Угрюмов требует невозможного, Визов стучит на коллег, а мы бегаем со скоростью света, чтобы ублажить обоих.

– Кто вместо меня? – Нарезаю отбивную, приготовившись слушать.

– Сам всея босс, – поднимает вилку вверх. – Злится, пыхтит, ничего не может найти и срывается на нас.

– А что, Визов не захотел занять место секретарши? – Смеюсь, но тут же замечаю, как на нас косятся соседние столики, и понижаю тон. – Прекрасный момент, чтобы услужить Угрюмову.

– Вчера, когда ты уехала с Клейнбергом, они очень громко обсуждали твоё возвращение к вечеру. Но через пятнадцать минут из лифта вышел твой новый босс, быстро переговорил с Угрюмовым, и внешний вид последнего стал на сто процентов соответствовать его фамилии. И знаешь, ты молодец. Андрюша Визов перешёл все границы, а босс лишился секретаря по его вине. – Люба замолкает, устремив взгляд вдаль и активно пережёвывая пищу. – А теперь ты, – произносит неожиданно.

– Что – я?

– Какой он? – Играет бровями, оглядываясь, чтобы убедиться, что мы не будем услышаны.

– Кто?

– Аристарх Клейнберг. У нас половина офисных слюни на него пускает.

– Серьёзно? Даже не предполагала, что он кому-то настолько нравится.

– А тебе нет?

– Сталкивались пару раз в лифте, но особого впечатления он на меня не произвёл.

– Он такой загадочный, холодный, закрытый, с этим своим острым, пронзительным взглядом… Ух, – Люба вздрагивает, показывая, как её волнует мой босс.

– Остынь, у него невеста есть, – усмехаюсь, отметив, как меняется выражение лица женщины.

– Серьёзно?

– Ирэн Хохловская. Можешь посмотреть в интернете.

– А она прям невеста? Или так, просто девушка.

– Невеста. Даже не сомневайся.

– Чёрт! – Прыскает Люба. – А мы-то думали узнать о нём больше через тебя.

– Без вариантов, девочки.

Работаю с Клейнбергом первый день, но уже могу с уверенностью заявить о его фанатичной правильности и дотошности, граничащей с маразмом. Что будет дальше, даже боюсь предположить.

– Ладно, пойду разочарую девочек, – поднимается, подхватывая поднос. – Удачи на новом месте.

Прощаюсь с бывшей коллегой и продолжаю обедать. Контролирую время, просчитывая, сколько потребуется, чтобы вернуться в здание и подняться на тридцать второй этаж. За десять минут до окончания обеда подхожу к лифту, возле которого столпились сотрудник разных офисов.

– Что случилось? – Нахожу Любу.

– Какая-то поломка, что-то с питанием. – Хочу сорваться ко второму, но она меня останавливает предупреждением: – Второй тоже стоит. Сказали, это минут на двадцать. Подождём.

– Да, подождём…

Нет, не подождём! Потому что опоздание карается штрафом. Не думаю, что в десять тысяч, но для меня даже тысяча важна. Мечусь по холлу, вспоминая, где же находится лестница, а затем спешу наверх. Через пять этажей замедляю темп, ещё через пять с трудом дышу, следующие преодолеваю практически ползком, сняв туфли, чтобы двигаться быстрее. Сожалею, что Клейнберг со своей компанией забрался так высоко, но не останавливаюсь. А когда преодолеваю препятствие в виде множества ступеней, припадаю к стене и несколько минут выравниваю дыхание. Плетусь в приёмную, а когда вхожу, вижу Аристарха.

– Опоздание не по моей вине. Поломка лифтов. Поднималась по лестнице.

Он видит, что я едва стою на ногах и не лгу.

– Четырнадцать ноль девять, Ксения. – Демонстративно смотрит на часы. – Вы должны были предусмотреть подобную ситуацию и вернуться заранее. Штраф девять тысяч. По тысяче за минуту.

– Вы серьёзно?! – Даже забываю, что пару минут назад практически умирала от недостатка кислорода, вложив в свой вопрос-крик всё негодование.

– Абсолютно. – Разворачивается, чтобы вернуться в свой кабинет. – Приступайте к работе.

Остаюсь в замешательстве посреди приёмной, до конца не принимая второй штраф в первый рабочий день и нежелание босса входить в сложившееся положение.

– Вот же, – зло цежу, – Аристарх, чтоб тебя…

Если бы только Люба и вся компания воздыхательниц знала, каков этот человек на самом деле, его загадочность просто перетекла бы в разряд «запредельной душности».

Человек-инструкция.

Плюхаюсь в кресло, наконец, приняв тот факт: моя зарплата только что уменьшилась ещё на девять тысяч. Но есть ещё сто двадцать одна – это плюс. Главное, сделать всё, чтобы не получить дополнительных штрафов. Буду читать этот чёртов договор, пока не заучу наизусть.

– Ни одной ошибки больше не будет, – шепчу, сверля взглядом дверь кабинета Клейнберга.

Вдох – выдох. Работаем.

Осматриваю приёмную: всеобъемлющая серость значительно понижает уровень позитива. Хочется всплеска яркости. Внешний вид под запретом, но об изменениях в пространстве никто не говорил. Достаю из сумки с десяток разноцветных ручек, салатовый степлер, блок стикеров для заметок и свою розовую кружку с надписью «Ходить на работу – это к деньгам». Что ж, в моём случае, деньги за эту самую работу тают на глазах.

Заталкиваю руки в стаканчик, такой же серый, как и всё здесь. Нужно купить другой. Стоит недорого, а радовать будет каждый день. Кружка отправляется в шкафчик, значительно разбавляя компанию унылой керамики.

Что ж, так намного лучше.

Довольная и с улыбкой на лице несмотря на два штрафа, встречаю посетителей, сопровождая к боссу. Приношу кофе, чай или воду, отмечая, что угрызений совести товарищ душнила не испытывает. Интересно, куда делась предыдущая помощница. Если она, конечно, вообще была. Нормальный человек долго с ним не протянет. А, может, все они были ненормальными? Или такими же дотошными, как Аристарх?

Он не выходит из кабинета несколько часов, чем несказанно меня радует – лишь даёт распоряжения и направляет меня в отделы с заданиями. Вот и отлично, не хочу смотреть в эти пустые глаза, лишённые жизни. Нет, не так – лишённые огня.

Человек-робот.

Но больше, чем он сам, меня раздражают беседы при открытой двери. Я не понимаю и малой части произносимого, да и не нужна мне эта информация. Не спорю, я примерно должна понимать, чем занимается компания, в которой работаю, но детали неважны. Я закрывала дверь за посетителем первые два раза, но босс её демонстративно открывал. Здесь так принято?

– Ксения?

Вздрагиваю и поднимаю голову. Он мастер спорта по бесшумности.

– Да, Аристарх Игоревич.

– Что это? – Кивком указывает на ручки в стакане.

– Ручки. Шариковые. – Смотрит нечитаемым взглядом. – Чтобы писать. На бумаге.

– Они цветные.

– Да. Что не так? Канцелярия не серых цветов тоже запрещена?

– Нет, но…

Так, так, так, товарищ босс растерян. Значит, пункта о ярких пятнах не в одежде не имеется. Поэтому решаю идти ва-банк.

– Насколько я помню, в договоре нет пункта о цвете канцелярских принадлежностей, не так ли?

– Всё так.

– Тогда в чём проблема? – Склонив голову набок, наблюдаю, как он выкрутится.

– В их излишней яркости.

– Можно вопрос? Интересуюсь, чтобы не нарваться на штраф.

– Задавайте, Ксения.

– Аристарх Игоревич, у вас личная непереносимость всего яркого? Мне показалось, что любой цвет, выбивающийся из сдержанной чёрно-серой палитры, вас раздражает.

– Серый – нейтральный цвет. У большинства ассоциируется с повседневностью, именно поэтому в пространстве моей компании преобладает именно он. Чёрный – универсальный: подходит всем и ко всему, практичный. То же самое можно сказать и о белом цвете. Яркие элементы, с моей точки зрения, позволены в личном жилище человека, но не в месте, где заключаются многомиллионные контракты.

– А одежда? По-моему, моя жёлтая рубашка отлично сочетается с чёрным костюмом.

– Слишком кричащие элементы в одежде отвлекают от вас. Человек сосредотачивается на ярком пятне, а должен смотреть в глаза.

– Мы с вами разговариваем пять минут, и вы ни разу не отвели взгляд от моего лица.

А он и правда, словно в душу смотрит своими пустыми глазищами. Интересно, он хотя бы раз в жизни улыбался?

– Я умею сосредотачиваться на собеседнике.

– Так, ладно… А ваши посетители? Да, есть правила в компании, но вы же не можете заставить всех придерживаться их.

– Да, не могу. Но стараюсь.

– Ясно, – выдыхаю, потому что любые аргументы бессмысленны. – Спасибо, что ответили на мои вопросы.

– Пожалуйста, Ксения. Вы всегда можете обратиться ко мне, если вам необходима информация или совет опытного человека.

Это он, что ли, опытный? Едва не прыскаю, опустив голову и скрыв от босса ненужную сейчас эмоцию.

Мой рабочий день подходит к концу, что несказанно радует. Начинаю собираться ровно в шесть вечера – ни минутой раньше. Если уж обед по строгому расписанию, то завершение трудового времени уж точно. Не спрашиваю, нужно ли ему что-то: переобуваюсь, затолкав туфли в сумку, беру пальто и тороплюсь к лифту. Очень надеюсь не столкнуться с Визовым.

Но лифт пуст. Облокотившись о холодную стену, прикрываю глаза. Наконец-то! Но моя радость оказывается недолгой, потому что кабина останавливается, впуская бывших коллег.

– Ксюш, привет! – Девчонки из маркетингового галдят наперебой.

– Привет, девочки.

– Ну, – Катя прилипает ко мне, видимо, решив посплетничать, – как новое место?

– Отлично, – моё лицо излучает позитив. – Хороший босс, достойная оплата.

– Значит, Угрюмов точно в пролёте.

– В смысле? – Непонимающе смотрю на девчонок.

– Сегодня пришла к нему документы подписывать: в приёмной никого, дверь в кабинет приоткрыта, он в компании Визова обсуждал тебя. По мнению Угрюмова, твой молодой босс невыносим, и никто дольше месяца с ним не работал. А зная тебя, ты пошлёшь его куда-подальше через неделю и, – хватает меня за руку, – цитирую: «Приползёт и будет умолять, чтобы я взял её обратно». А ещё зарплату тебе уменьшит, потому что ты и за копейки согласишься работать.

Вот так, значит, Вадим Викторович… Приползу обратно… Не дождётесь! Ни вы, ни Визов.

– К большому разочарованию Угрюмова, мне всё нравится. Так что, нет, возвращаться не планирую.

– И правильно. Пусть знает, что работников нужно ценить.

Разговор переходит на будничные дела, а я даю самой себе обещание, что ни в коем случае не попрошусь обратно. Лучше душный Клейнберг, чем грязные намёки и откровенные оскорбления Визова.

Но для начала необходимо изучить трудовой договор. А после обсудить с девочками. Поэтому, прикинув, во сколько окажусь дома, пишу сообщение в наш чат.

Я: В 8 у меня. Отказ не принимается. Ситуация критическая!

Глава 4

– М-да, – заключает Саша, – получить два штрафа в первый рабочий день – это сильно. А я говорила – читай договор!

– Да знаю я, – отмахнувшись, вздыхаю и принимаю тот факт, что виновата сама.

А договор этот оказался объёмным и очень содержательным. Особенно блок, где перечисляются возможные нарушения и штрафные санкции. Если не соблюдать правила, без зарплаты можно остаться за неделю. И там действительно нет уточнений о предметах в рабочем пространстве, что уже навело меня на кое-какие мысли. А ещё…

– Вот скажите, девочки, как вы понимаете фразу «внешний вид исключает яркие акценты, преобладающие цвета: чёрный, серый, белый»?

– То есть одежда должна быть только этих цветов, – мгновенно отвечает Валя, по привычке заправляя чёрную короткую прядь за ухо.

Высокой и худощавой подруге однозначно идёт сделанное совсем недавно острое каре. Вот только она пока не привыкла к новому образу, постоянно заправляя волосы за ухо.

– А обувь? Она относится сюда?

– Так, стоп, – Саша сосредотачивается, – внешний вид – это совокупность внешних свойств и атрибутов человека. То есть, включает всё: черты лица, фигура, причёска, одежда. А последнее подразумевает и обувь.

– Но отдельно о ней не упомянуто. И вообще, я считаю, что формулировка сама по себе размытая.

– Так, Ксю, что ты задумала? – Валя переглядывается с Сашей, мгновенно понимая, что план в моей рыжей голове уже созрел.

– Я принимаю правила, а именно, белый или серый верх, чёрный низ, но, – поднимаю палец вверх, – могу пободаться за обувь.

– Ты рискуешь нарваться на ещё один штраф.

Саша, менеджер в автосалоне, практичная и собранная, всегда выстраивает верные предположения о последствиях. Как человек, много работающий с документацией, она дотошно подходит к таким вещам как, договор.

– Ну не могу я так! – всплёскиваю руками, воскликнув слишком громко, отчего Марыся подскакивает, окидывает меня осуждающим взглядом и уходит в другую комнату. – Там всё серое, унылое, скучное. Всё, включая самого мистера Душнилу! – Именно так прозвали девочки Клейнберга после моего подробного рассказа о первом рабочем дне. – Мне нужно смотреть на что-то позитивное и красочное, чтобы в один из дней не загнуться в приёмной.

– А уволиться нельзя?

– Нет, – отвечаем в унисон с Сашей. – Там неустойка.

И сумма такая, что выплатить невозможно. Мне нужно ещё где-то работать параллельно, желательно без сна и отдыха, чтобы вырваться от Душнилы. И если сделать вывод из сегодняшнего рассказа Кати, наличие такого пункта понятно: он гарантирует, что человек задержится минимум на полгода. А там гляди привыкнет жить по чёткому расписанию и превратится в серую массу.

– Ксю, ты попала, – констатирует Валя, смотря на меня с жалостью. – Придётся терпеть Душнилу.

– Придётся… – вздыхаю, и кухня погружается в тишину. – Но я готова. Мысль, что Угрюмов и Визов ждут, когда я приползу обратно, меня разрывает. Клейнберг хотя бы честен в своём отношении ко всем.

– А какой он? Кроме того, что душный.

– Какой? Да не знаю, – пожимаю плечами. – Если делать выводы после одного дня тесного общения с ним, то занудный педант. Ещё перфекционист, – щёлкаю пальцами, – у него даже ручки на столе разложены на определённом расстоянии друг от друга. Даже боюсь представить его квартиру, – передёргиваю плечами, – наверное, всё стоит по линеечке и вещи рассортированы по цветам. Хотя каким цветам? – Закатываю глаза. – В общем, если его жильё хоть немного походит на офис, там легко можно впасть в депрессию. Поэтому он, наверное, и не улыбается. Интересно, он счастлив-то бывает…

– Наверное, бывает. Рядом с Ирэн.

– Точно! У него же невеста есть. А она, интересно, тоже подчиняется законам серости? – Перевожу взгляд между подругами, удивляясь, как я раньше не задумалась об этом.

– А давай посмотрим, – шепчет Сашка, хихикая.

Находим страницу Ирэн, у которой, кстати, больше трёхсот тысяч подписчиков в популярной сети.

– Ого, а чем она занимается?

– Она владелица PR-агентства. Даже со знаменитостями работает.

Рассматриваем страничку Ирэн, где она засветилась с известными медийными личностями. И о знакомстве с некоторыми простой смертный может только мечтать. Но что характерно, тёмные цвета в её образах присутствуют по минимуму. Стильно? Да. Но каждый образ продуман и идеально собран, что привлекает внимание.

– Что-то я не вижу особой любви к серому, – констатирует Саша, открывая фотографию за фотографией.

– Я тоже, – ухмыляюсь, вспомнив Душнилу. – И как же её жених с этим мирится?

– Слушай, может, он только в офисе топит за безликость, а вне его слушает рок, гоняет на байке и пьёт пиво?

Валя выдаёт предположение, а я на секунду представляю босса, облачённого в кожу, рассекающего улицы на каком-нибудь Харлей Дэвидсон.

– Нет, – машу головой. – Если бы ты пообщалась с ним лично, поверь, ни на секунду о таком не подумала бы.

– Тогда я не понимаю, почему эти двое вместе, – Саша разводит руками. – Кстати, на странице Ирэн нет ни одной фотографии с женихом.

– Может, это рабочая? Так сказать, наглядно показывает успехи своей деятельности, привлекая возможных клиентов.

Саша ищет личную страничку невесты Душнилы, но безрезультатно. Переходит в другую соцсеть, но там также «рабочий» профиль и те же самые фотографии.

– Или её нет совсем, или зарегистрирована под другим ником.

– Странно, конечно… – пожимаю плечами.

– Вообще не странно. Может, они не хотят выносить личное на всеобщее обозрение. Кстати, совместные фото есть. Мы в прошлый раз смотрели. С мероприятия. И вот ещё, – показывает нам. – В прошлом месяце. Так что отношения они не скрывают. И вообще, мы не знаем, какой он в личном плане. Заинтересовал же такую женщину, значит, есть чем.

– Деньгами? – Вариант Вали вполне жизнеспособен.

– У неё успешное агентство, к тому же, судя по данным, она из состоятельной семьи. Нет, здесь что-то другое.

– Может, он бог в постели? – Валя играет бровями, а мы с Сашкой закатываем глаза. – Ну а что, девочки, отсутствие живости в повседневной жизни компенсируется активностью в сексуальном плане.

– Всё возможно, – соглашаюсь с подругой. – И вообще, хватит уже о нём. Прошёл день, а у меня складывается впечатление, что я работаю с ним минимум месяц.

– Я где-то читала, что привычка вырабатывается за двадцать один день. Так что, Ксю, через двадцать дней твой босс будет восприниматься как само собой разумеющийся факт.

– Двадцать дней, – стону, откинувшись на спинку дивана. – Двадцать серых тоскливых дней по чёткому расписанию Аристарха Игоревича.

И как только говорю это вслух, готова разрыдаться. А если вспомнить, что двадцать дней лишь начало, а за ними следуют пять месяцев, хочется биться головой о стену.

– Ксю, – Саша гладит меня по плечу, – думай о чём-то хорошем.

– Например?

– О зарплате.

– Которая за день уменьшилась на девятнадцать тысяч, а до конца месяца может вообще испариться?

– Не лучший пример, – соглашается. – Тогда думай о Визове, а точнее, о их с Угрюмовым уверенности, что ты приползёшь проситься назад. Хотя бы ради этого стоит потерпеть Душнилу?

– Ради этого стоит, – вздыхаю и соглашаюсь.

Если я сбегу от Аристарха, значит, Андрей окажется прав, а я подобного позволить не могу. Как-нибудь продержусь в изматывающей меня серости, к тому же детальное изучение трудового договора открывает некоторые возможности.

– О чём задумалась? – Валя касается моей руки, возвращая в реальность.

– О том, что хочу, а главное, могу разбавить интерьер приёмной и себя яркими акцентами, – хихикаю.

– Осторожно с разбавлениями, – предостерегает Саша, – а то лишишься всей зарплаты.

– Не переживай, изменения будут вноситься медленно и осторожно. Кто знает, вдруг через полгода Душнила превратится в позитивного человека.

– Или ты в унылое нечто, – Валя сглатывает, а я на миг представляю себя на месте босса.

– Нет, – передёргиваю плечами и мотаю головой, чтобы девчонки поняли – я сделаю всё, чтобы такого не случилось. – Подскакиваю, прохаживаясь перед девчонками. – Даю слово, что через месяц вы не узнаете Душнилу…

***

Воплощение своего плана начинаю на следующий же день. Чёрный костюм, белая рубашка, но в сумочке лежат туфли цвета фуксии. И пусть это будет мне стоить десяти тысяч, но попробовать я обязана, а точнее, проверить фанатизм Клейнберга относительно отсутствия яркости.

Появляюсь в приёмной раньше босса, надеваю свои умопомрачительные лодочки и жду. А вот приговора или одобрения – большой вопрос. В моменте грызу себя за принципиальность и почти решаюсь засунуть туфли подальше – от себя и не признающего существования радуги босса, – но дверь отворяется, являя того, о ком я думала со вчерашнего дня.

– Доброе утро, Аристарх Игоревич, – встаю, предъявляя «удовлетворяющий» внешний вид.

– Доброе, Ксения.

Зависает на минуту, оценив выполнение требований, и, как мне кажется, слегка улыбается. Чему: что я по уровню блёклости слилась с обстановкой или же молчаливому повиновению? Но босс не видит мои туфли, скрытые столом и расстоянием. Так что кого-то ждёт сюрприз…

– Через полчаса встреча с Замятиным. Проводите сразу в кабинет без предварительного оповещения.

– Будет сделано.

А кто у нас Замятин, интересно? Кто-то очень важный, потому что, исходя из выводов вчерашнего дня, Аристарх требует обязательного информирования. Погружаюсь в работу, забывая о времени, но когда в приёмную входит группа людей в строгих костюмах, даже встаю.

– Замятин Егор Леонидович, – меня приветствует высокий брюнет за тридцать с невероятными голубыми глазами, в которых вспыхивают завораживающие смешинки.

– Добрый день, – неосознанно расплываюсь в улыбке, потому что ему хочется явить все свои тридцать два. – Аристарх Игоревич вас ждёт.

Даже дверь перед ними открываю и, кажется, кланяюсь, а Замятин, в свою очередь, прилипает взглядом к моим туфлям. Вот для этого и нужны яркие акценты. К сожалению, босс этого не понимает.

По привычке закрываю дверь, но она не открывается, как вчера. Значит, посетитель важен, или же до определённого момента никто не должен знать подробности. Мне они вообще не нужны.

Спустя пятнадцать минут меня отвлекает селектор и приказ Клейнберга принести четыре кофе и чай. Последний ему. С жасмином. Даже глаза закатываю, радуясь, что меня никто не видит. Кофемашина издаёт привычные звуки, а я смотрю на кружки. Серые. Хоть бы посуду приобрёл в позитивных цветах. Моя розовая кружка смотрится, как роза среди сухостоев.

Сделав необходимое, запускаю программу на капучино и, водрузив всё на поднос, направляюсь в кабинет босса. Предварительно оповестив о своём появлении негромким стуком, вплываю и выставляю кружку перед Замятиным. Красивый мужчина. Привлекающий. Последним напиток получает босс. Но не он его волнует, потому что он изучает мои туфли.

Не так я хотела появиться перед ним и обменяться комментариями. Ладно, подождём, пока посетители уйдут. А после меня ждут разбирательства.

Замятин и компания проводят у босса почти два часа, подвинув в ожидании следующих за ними. Приёмная наполняется людьми, с которыми я поддерживаю разговор, успокаивая и обещая, что Клейнберг всех примет.

Дверь отворяется неожиданно. Первым выходит Замятин, но останавливается около меня.

– Ксения, кофе был замечательным, – касается губами тыльной стороны моей ладони. – До встречи.

– До встречи… – мямлю нечто невнятное, обворожённая необычным жестом.

Тот самый случай, когда мужчина может очаровать несколькими словами и правильным действием. Но морок спадает в тот момент, когда из того же кабинета появляется босс.

– Ксения, зайдите ко мне. Господа, пять минут, – обозначив время ожидания, пропускает меня и закрывает дверь. А вот и момент истины… – Насколько я помню, вчера мы выяснили, в каком виде вы должны появляться в офисе.

– Всё верно. Что-то не так? – Видимо, моё удивление искреннее, потому что босс на секунду теряется.

– Да. Не так. Ваши туфли не такие, – и тут же тычет пальцем в эти самые туфли.

– Аристарх Игоревич, я подробно изучила трудовой договор. Там нет ни слова о туфлях.

– Там есть информация по внешнему виду сотрудников.

– И звучит она так «внешний вид исключает яркие акценты, преобладающие цвета: чёрный, серый, белый». Ни слова об обуви, – развожу руками.

– Внешний вид – это совокупность внешних свойств. В том числе обувь.

– Слова «обувь» в договоре нет.

Стою на своём, ещё вчера тщательно продумав стратегию диалога. В моей голове он выглядел идеально, а на деле я могу вновь нарваться на штраф.

– Секунду, – босс спешит к ноутбуку, быстро бегает пальцами по клавиатуре и подзывает меня. – Читайте.

И я читаю то же, что вчера мне сказала Саша. Но это не отменяет моего желания добиться оправдательного приговора моим туфлям.

– Я вижу, – выравниваюсь, оказавшись к нему слишком близко. Настолько, что могу почувствовать аромат парфюма. Приятный, но сдержанный, я бы даже сказала, не запоминающийся. – Но в договоре нет уточнений по обуви. И это странно, Аристарх Игоревич. Неужели вы упустили такой важный момент?

– Я ничего не упустил. – А вот и жизнь в этом пустом взгляде, точнее, злость. – Я считал, что люди знают о расшифровке понятия «внешний вид».

– Люди, может, и знают, а я нет. – И сейчас я добровольно признаюсь в собственной глупости. Да и плевать. А вообще, с глупых спрос меньше.

– Позавчера вы мне казались умной.

– А вы мне прекрасным руководителем. Увы, Аристарх Игоревич, ожидание и реальность редко совпадают, – изображаю жалостливую гримасу, но Клейнберг понимает, что я придираюсь к словам и хочу отстоять туфли.

– Ксения, – его голос становится мягче, – вы нарываетесь на штраф.

– Аристарх Игоревич, пока в трудовом договоре не будет уточнения о туфлях цвета фуксии и любых других, о штрафе можете забыть.

– Отдам распоряжение юристам. Будут вам туфли.

– Не мне, – размахиваю перед его лицом пальчиком, – потому что и я, и вы договор уже подписали. Без туфель.

Минутное молчание и непонимание, к чему оно приведёт босса. И пока он, сжав губы в тонкую линию, обдумывает, как снять с меня туфли, я его рассматриваю. Он симпатичный, и привлекательный, и даже завораживающий, но… До того момента, пока не выльет на тебя свою дотошность и непринятие красок окружающего мира.