Читать книгу "Мой случайный босс"

– Пригласите следующего посетителя.

Ого, Душнила сдался. Я планировала яростную дискуссию о судьбе туфель как минимум на полчаса. Хотя яростной она могла быть лишь с моей стороны, а со стороны босса – нудной и вялотекущей.

Разворачиваюсь и шагаю к двери, точно зная, к чему прикован его взгляд – розовой заколке.

– Уточнений по аксессуарам для волос в договоре тоже нет, – бросаю через плечо.

Мне кажется, я даже слышу, как Клейнберг яростно сопит, готовый бросить мне вслед что-нибудь потяжелее. Но вместо того, чтобы вступать с ним в новый спор, приглашаю следующего посетителя и, усевшись в кресло, продолжаю работать. Только теперь с особым воодушевлением, потому что туфли лишь первый пункт. В конце концов, я добьюсь того, чтобы чувствовать себя комфортно на рабочем месте.

Глава 5

Четверг мне нравится однозначно больше. На мне тот же костюм, но туфли другие – салатовые.

– Доброе утро, Аристарх Игоревич, – поднимаюсь, приветствуя босса.

Он молча обходит стол и смотрит на мои ноги. Долго и внимательно.

– Сколько их? – спрашивает, всё ещё гипнотизируя туфли.

– Кого?

– Их, – тычет пальцем в обувь. – Точное количество имеется?

– Больше пятидесяти, – лгу, конечно, около двадцати, но мне нравится, как босс в моменте сглатывает, представляя свой инфаркт от перенасыщения яркостью.

– Насколько я понял, Угрюмов вам немного платил. Подарки от мужчин?

Ого, а Душнила только что повысил мою оценочную стоимость на рынке отношений пунктов так на двадцать. Ровно по количеству туфель. Приятно, что он уверен в моей способности очаровать кого-то настолько, чтобы получать брендовую обувь, неприятно лишь, что в моей жизни самое продолжительное время был Влад, который даже сам себе не мог купить кроссовки.

– Не от мужчин. – Наконец, босс смотрит мне в глаза. – От себя себе любимой. Туфли не обязательно стоят половину месячной зарплаты.

– А сколько они стоят?

– Вам действительно интересно?

Удивлена, что Аристарх вообще задаёт такие вопросы. Он не бывает в магазинах? А вообще, у него невеста есть. Вот её туфли стоят как две моих зарплаты: на фото с приёма Ирэн в невероятной паре обуви.

– Я же спрашиваю, значит, интересно.

– Конкретно эти – две с половиной тысячи. Удачно попала на распродажу. И у меня размер тридцать шестой, особо не ходовой. Как правило, остаётся последним из линейки и идёт со скидкой.

Не уточняю, что иногда заглядываю на сайт, где люди продают ненужные им вещи за чисто символическую цену. Не хочу признаваться, что не вся моя обувь из магазина. Бывшие в употреблении – звучит унизительно. Особенно касательно Клейнберга.

– Теперь вы будете получать больше. Сможете купить ещё несколько пар.

– Мне достаточно тех, что есть.

– Это хорошо. Так я смогу привыкнуть к тем, что имеются в наличии.

Обходит меня и направляется в кабинет. Интересный выпад с утра. Он их считать, что ли, будет? Все запомнит или только те, что особенно его раздражают? Но внимание к туфлям мне только на руку, потому что босс не обратил внимания на заколку и брошь в тон обуви.

Рабочий день начинается активно, превращая приёмную в место паломничества. Что ж, отмечу себе, что среда является пиковой. Или нет?

Открываю рабочую почту, увидев заявку из отдела снабжения с пометкой «Распечатать, отдать на подпись, отсканировать, отправить. Сегодня». Пробежавшись взглядом по строчкам, закатываю глаза: всё, что указано обязательно с пометкой о цвете. В уже привычном и тошнотворном.

Пролистываю файл, зацепившись взглядом за строку с офисными креслами. А что, если… Кусаю щёку изнутри, смотрю на дверь Клейнберга и прикидываю, какой штраф мне грозит за своеволие. И это не просто лишняя единичка в списке, а материальная и, уверена, недешёвая.

Что ж, может, быстрее уволит и не станет ждать полгода? Поэтому добавляю ещё строку и вписываю желаемое, распечатываю и вкладываю в папку с документами на подпись. Не станет же босс изучать более двух сотен наименований? Или станет? Не удивлюсь. Но была не была.

Улучив момент между посетителями, вхожу в кабинет босса.

– Аристарх Игоревич, просили подписать и отправить. Срочно.

– Кто?

– Ерцов.

Взмах рукой, и я выкладываю листы перед ним. Подписывает не глядя, а я ликую – шалость удалась. Но когда возвращаюсь в приёмную и выдыхаю, сомневаюсь в отправке. Но уже через несколько минут файл улетает на нужную почту и мне остаётся лишь ждать. Босс будет в гневе. Хотя вряд ли он способен испытывать что-то, кроме равнодушия к этому миру.

***

Пятница и оранжевые туфли.

– Доброе утро, Аристарх Игоревич.

– Доброе, Ксения.

Обходит стол, смотрит на мою обувь, вздыхает и направляется в кабинет. А вдруг где-то там, в недрах одного из ящиков, есть ежедневник, в котором отмечено «Пятница. Оранжевые. Особенно раздражают». Хихикнув, становлюсь серьёзной. Интересно, у него есть любимый цвет? Ах да… Серый. Ксюша, ты идиотка.

Сегодня день протекает размереннее, чем вчера, радуя неспешностью и отсутствием претензий со стороны босса. Несколько встреч, одна из них с представителями «Ареса», директором которой и является тот самый привлекательный Замятин. Судя по документам, которые я увидела мельком, планируется важная сделка. И подготовка к ней идёт длительное время. Для Клейнберга это сейчас приоритетно, судя по юристам, то и дело спешащим к боссу с очередной кипой документов.

Но меня этот момент не волнует, и в положенное время одеваюсь и ухожу на обед. Правила обязательны к исполнению. А я человек исполнительный. Иногда.

Вчера компании в лифте у меня не было. Точнее, была, но никого из тех, кого я могла бы знать. А сегодня…

– Здравствуйте, Вадим Викторович, – приветствую бывшего босса, сохраняя спокойствие.

– Здравствуй, Ксения.

Лифт ползёт вниз, приближая меня к обеду и возможности покинуть здание. Давящая, неприятная тишина. В моменте вспоминается разговор Угрюмова и Визова, где они, уверенные в моей несостоятельности, ждут возвращение блудной секретарши без высшего образования.

– Как работается с Клейнбергом? – Всё же нарушает молчание.

И почему всем так интересно, как с ним работается? Плохо работается. Мне. Но никому, особенно бывшему боссу, знать об этом не стоит.

– Хорошо, – отвечаю сдержанно. – Спокойно и понятно.

– Его компания находится в этом здании дольше, чем существует моя. И за это время о нём было рассказано немало.

– Например?

– Дотошный тип без чувства юмора и способности к состраданию.

– Его дотошность способствует исполнению правил и ответственности сотрудников. Чувство юмора вообще не главенствующий момент – он не цирком руководит. А сотрудники должны вызывать не сострадание, а уважение к их профессиональным навыкам, – произношу, смотря перед собой и не удостаивая Угрюмова взгляда.

Мне всё равно, как я отношусь к Аристарху. Теперь и на следующие полгода он мой босс, а значит, любые обсуждения его личности неприемлемы. По крайней мере, не с людьми в этом здании. С моими девочками мы можем обсудить даже цвет его трусов, которые уверена, тоже серые, а вот остальным это не позволено.

– Ксения, не глупи, – голос становится тише и мягче, – возвращайся на своё место.

Ух ты, а как же я и активные движения ползком в сторону прежней работы?

– Вадим Викторович, даже если бы я хотела, а это не так, моё возвращение невозможно. По трудовому договору, который я подписала добровольно, обязана отработать не менее полугода.

– Я могу поговорить с Клейнбергом.

– Ваш разговор закончится предъявлением договора и удивлением от суммы неустойки в случае расторжения в одностороннем порядке. Поэтому не тратьте время зря, ищите нового секретаря. Желательно с высшим образованием, – поворачиваю голову и добавляю: – Чтобы было, чем отвечать на издёвки Визова.

Покидаю лифт, не дождавшись ответа. Да он мне и не нужен. Как и жалость кого-либо. Да, мой новый босс не является мечтой любого работника, но он меня не оскорбляет, изначально понимая, что высшего образования у меня не имеется. Моя кандидатура Аристарха устраивает, не устраивает лишь разнообразие обуви в моём гардеробе. Но и к этому мой унылый босс тоже скоро привыкнет.

Сегодня обедаю в одиночестве, размеренно поглощая еду. Выдвигаюсь в офис за двадцать минут до конца перерыва с учётом непредвиденных ситуаций в виде неработающего лифта. Но сегодня мой путь проходит штатно. В приёмной тихо, дверь в кабинет Клейнберга закрыта.

И пока босс занят, достаю то, что купила вчера после работы, а именно: ярко-красную наклейку на крышку ноутбука. И пусть в процессе работы она мне не видна, закрывая, я всё же буду радоваться. Хотя бы минуту. Заканчиваю с процессом наклеивания и приступаю к своим непосредственным обязанностям.

Думаю о словах Угрюмова. Я к нему привыкла. Вадим Викторович неоднократно прощал мне опоздания и яркие образы, ругал нехотя и, в конце концов, махнув рукой, удалялся в свой кабинет, а уже к вечеру улыбался и шутил. И мне казалось, что мы на одной волне, пока Визов не стал демонстративно подшучивать надо мной, а затем и оскорблять. И если сначала я решила, что по причине моего отказа в личных отношениях, то после поняла: Андрюша выбирает цель и бьёт её до тех пор, пока его не станут умолять о пощаде. Почему Угрюмов его не остановил и сейчас не понимаю.

– Ксения, что это? – Надо мной стоит босс.

По-моему, этот вопрос становится привычным для Клейнберга. Словно для этого человека всё в новинку.

– Где?

– Это, – толкает крышку ноутбука, а я улыбаюсь цветной наклейке.

– Наклейка. Люблю красный цвет.

– Это порча имущества компании.

– Я ничего не испортила. Это специальная виниловая плёнка: легко клеится, технике не вредит, следов не оставляет.

– Её здесь быть не должно.

– Где это написано? – Вздёргиваю бровь, ожидая ответа, которого у мистера Душнилы, по-видимому, не имеется.

Да, я уже поняла, что любое действие должно быть подкреплено бумагой. Нет бумаги – нет претензий. Я умею подстраиваться и сейчас играю по правилам босса. Вот только сам босс уже не рад. Это только начало, Аристарх Игоревич…

– Ксения, я не хочу, чтобы она здесь была. Снимите её, – приказывает, но тут же добавляет: – Пожалуйста.

– Аристарх Игоревич, я очень позитивный человек. Оптимист, если так понятнее. Мне жизненно необходимы яркие элементы. Везде: в одежде, в пространстве, в других людях. Я нахожусь здесь с девяти до шести пять дней в неделю, и буду находиться ещё как минимум полгода. Я погибну в вашей серости, умру прямо на этом стуле, и мой разлагающийся труп будет доставлять всем неудобства.

Клейнбер слушает и не перебивает. Сосредоточен и напряжён. Не знаю, понял ли он меня, но надеюсь на послабление.

– Ваше тело разложиться не успеет, так как в первые сутки наступает охлаждение. Далее появляются трупные пятна на нижележащих частях, а затем окоченение. И уже после аутолиз, который приводит к разложению…

– Стоп! Высказывание было образным. Не нужно принимать слова буквально.

– Но вы же их сказали?

– Да, – подтверждаю, – вы шуток не понимаете?

И судя по молчанию, не понимает. Или не хочет понимать? Не может – мысленно произношу. Где Душнила, а где чувство юмора. Параллельные прямые, которые никогда не пересекутся.

– Понимаю, – произносит неуверенно, – но за пределами этого здания. Здесь я работаю.

Ладно, допустим, выкрутился. Скомканно и немного странно. Он стесняется того, что не понял? Или того, что поняла о нём я?

– Наклейку не сниму, – открываю крышку, чтобы продолжить заполнение таблицы, но боковым зрением вижу, как он смотрит на стол, а точнее, на определённый предмет: – Это моя личная кружка. Да, она розовая. И да, я буду пить кофе только из неё. – Босс сопит, но молча принимает новые вводные. – Что-то ещё, Аристарх Игоревич?

Поднимаю голову, чтобы одарить его самой милой улыбкой из моего обширного запаса.

– Закажите мне столик в ресторане на завтра. На ваш вкус.

– Ого, – не сдержавшись, озвучиваю удивление, – на мой? Вы уверены?

– Вы же женщина?

– С утра ею была, – снова ступор и растерянный взгляд босса. Так, ладно, никаких шуток или что-то похожего на них. – Какой повод? Встреча с другом, деловой ужин, свидание?

– Ужин с женщиной. Особый повод.

– Романтический?

– Да. Наверное, романтический. Дорогое, но сдержанное место с особой атмосферой.

– Может, вы сами?

– Ксения, вы моя помощница. Если босс просит вас заказать стол в ресторане, вы обязаны выполнить просьбу.

– Дело не в просьбе, а в нашем с вами уровне, точнее, его несоответствии. Мой заработок не позволяет посещать дорогие рестораны. Именно поэтому я не в курсе, какое место подойдёт для вашего особого повода.

– Найдите в интернете сведения и закажите столик в понравившемся месте.

– Хорошо.

Уходит, оставляя меня с проблемой. Романтический ужин. С Ирэн, что ли? Или есть кто-то ещё? Мне интересно, как он с ней общается. Нет, говорить Душнила умеет, а вот поддерживать интересную беседу – вряд ли. Послушать бы, о чём он говорит вне офиса…

Стоп. Валя! Подруга работает в одном из самых дорогих ресторанов города. Набираю её номер, но звонок сбрасывается. Несколько раз, а потом она присылает сообщение, что находится на работе. Отлично, это мне и нужно. Тут же звоню в ресторан по рабочему номеру.

– Ресторан «Паскаль», хостес Валентина.

– Валь, это я, – прикрываю трубку, говорю негромко, чтобы босс не услышал.

– Ксю, я на работе. Говорить не могу.

– Я по делу. Мне нужен столик в «Паскале».

– Тебе? – Уверена, у неё сейчас даже лицо вытянулось. – Тебе зарплату в десять раз повысили?

– Да не мне. Душниле. На завтра, столик на двоих, он будет с женщиной. Сказал, что у него особый повод.

– А он тебе всё говорит?

– Он просто говорит. Прямо. Есть вариант?

– Подожди. – Минута тишины. – Да, есть свободный… Подожди, он что, с Ирэн будет?

– Скорее всего. Не уверена.

– Посмотреть бы на неё вживую. Да и на него тоже. Я завтра не работаю… А ладно, поменяюсь сменами.

– Ради Душнилы? – Слишком эмоциональный возглас. – Он того не стоит, – шепчу.

– Мне интересно. А я потом вам расскажу.

– Ладно. На какое время?

– Суббота, семь. Стол максимально близко к стойке хостес, чтобы слышать, о чём говорят.

– Принято. Спасибо, спасибо, спасибо. Пока.

А что, идея Вали не так плоха. Я хочу понять, может ли Клейнберг быть другим или чувство юмора – незнакомое для него словосочетание. Иду в кабинет босса и, просунув голову, готовлюсь оповестить о выполнении задания.

– Аристарх Игоревич, ресторан «Паскаль», суббота, девятнадцать ноль-ноль, столик на две персоны.

– «Паскаль»? – Он явно удивлён. – Ксения, вы молодец. Обычно у них нужно бронировать за две недели, а лучше за месяц.

– Мне просто повезло. Кто-то отказался.

Списать всё на везение – лучший из вариантов. Валя должна остаться нераскрытой. В этом случае Аристарх воспримет её как сотрудника без связи со мной. А после мы обсудим Душнилу и Ирэн в общем, и каждую деталь, в частности.

Но это будет в воскресенье, когда соберёмся с девочками для долгого разговора, а сегодня у меня ещё есть планы… Нужно лишь дождаться, когда босс уйдёт, оставив меня наедине с противоправным деянием. Да, он всё увидит в понедельник, но дело будет сделано.

– Ксения, рабочий день окончен.

На Клейнберге пальто, что означает – он сегодня уже не вернётся. Да и его исполнительность не позволит продолжить работу в пятницу.

– Закончу таблицу и сразу домой. Работы минут на пятнадцать, не более. Не хочу оставлять на понедельник.

– Я хочу, чтобы вы понимали: сверхурочная работа оплачивается только после распоряжения, подписанного лично мной.

– Мне не нужна оплата. Можете считать это добровольной инициативой.

– Хорошо. До свидания, хороших выходных.

– И вам.

Провожаю босса взглядом, а когда он скрывается за дверью, спешу к ней, немного приоткрываю, чтобы убедиться: он вошёл в лифт. В коридоре тишина, потому что сотрудники, наученные правилами Душнилы, уже покинули здание в предвкушении выходных.

Смело выхожу и, встав перед объектом моего внимания, несколько минут оцениваю свои возможности. Цветок в узком, но высоком керамическом горшке казался мне меньше, но сейчас, подойдя вплотную, убеждаюсь: его верхний край мне по пояс, а стебли с крупными листьями возвышаются над моей головой сантиметров на тридцать.

– Так, ладно, дружок, сегодня у тебя переезд…

Обхожу растение и толкаю вперёд. Горшок раскачивается и вот-вот норовит упасть. С трудом тяну на себя и, поставив ровно, выдыхаю. Только разбить не хватало. С меня Клейнберг ползарплаты снимет.

Ладно, попробуем по-другому: не толкать, а тянуть. Что я и делаю, едва сдвигая цветок с места. Он тяжеленный. Настолько, что напряжение отдаётся резкой болью в области живота. А, может, чёрт с ним?

Нет. Решила, значит, нужно делать до конца. Рывок и преодоление нескольких сантиметров. Ещё рывок, и я понимаю, что высокие каблуки являются помехой. Скидываю обувь, применяю усилие, но капроновые колготки скользят по плитке, и я падаю, ударившись бедром.

– Чтоб тебя, – ругаюсь и со всей силы бью ногой керамический предмет, мгновенно об этом пожалев, потому что к бедру добавляются пальцы. – Я так просто не сдамся! – Тычу пальцем в горшок.

Тяну на себя, делая короткие перерывы. Сантиметр за сантиметром перемещаю цветок в приёмную, где отвела для него идеальное место – между двумя высокими стеллажами. Для полного уюта мне не хватает чего-то живого и не серого.

– Ещё чуть-чуть, – стону, понимая, что руки немеют, а переместить горшок нужно ещё сантиметров на пятьдесят. – Немножечко…

Резких захват и желание засунуть цветок в предназначенное для него место. Но он начинает заваливаться на меня. Упираюсь руками в попытке выровнять, как уже было в коридоре, но ладонь соскальзывает, и последнее, что я осознанию – падение моего тела, на которое сверху обрушивается керамический горшок, а лицо накрывают крупные жилистые листья вперемешку с высыпавшимся грунтом. Взвизгиваю, решив, что могу умереть, а затем стону, когда ощущаю сверху всю массу предмета.

Упираюсь ладонями, чтобы сдвинуть цветок, но он лишь немного скользит сверху по мне, причиняя боль в области таза. Надеюсь, у меня ничего не сломано. А если сломано? А в договоре было что-то о больничном?

Ещё несколько попыток спастись самостоятельно заканчиваются ничем, и сейчас я сожалею, что работники покинули офис. Придерживаю листья и осматриваюсь, пытаясь вспомнить, где мой телефон. На столе. И дотянуться я не смогу. А какие ещё варианты?

– Помогите, – тихонько скулю. – Кто-нибудь есть?! – уже громче, но недостаточно, чтобы меня услышали. – Эй, люди!

Тихо и страшно. Страшно, что я буду лежать здесь до понедельника. Какой ужас… Снова хочу сдвинуть горшок, но он не поддаётся, а я опасаюсь реальных физических повреждений. А если у меня травма позвоночника? Сглатываю и шевелю нижними конечностями, которые, к счастью, чувствую. Горшок находится между моих ног, юбка задралась неприлично высоко и, скорее всего, разошлась по шву. Почти эротическая поза, только вместо мужчины – керамический гигант. Даже боюсь представить, как это выглядит со стороны…

– Ксения, что это?!

Только не он. Ну, пожалуйста, только не Душнила – мысленно хнычу.

– Этот вопрос входит у вас в привычку, Аристарх Игоревич, – пытаюсь быть серьёзной.

– Потому что вы каждый день делаете что-то из ряда вон выходящее, – его голос звучит над моей головой и, отодвинув листья, наблюдаю склонившегося босса.

– Вы поможете или так и будете равнодушно смотреть на мои страдания?!

Клейнберг тут же обхватывает горшок и тянет вверх. От его рывков грунт сыплется более интенсивно, попадая в нос, рот и глаза. Пытаюсь отряхнуться, но новая порция тут же заменяет предыдущую. Не сразу понимаю, что сверху больше ничего не давит, а когда открываю глаза, между моих ног, заменив горшок, стоит босс, испепеляя меня недовольным взглядом. А вот и живые эмоции неживого босса…

– Поднимайтесь, – протягивает мне руку.

– Не могу. Мне кажется, я что-то сломала…

Присаживается на корточки и начинает меня ощупывать: лицо, грудь, живот, ноги. Его ладонь ложится на внутреннюю сторону бедра, и я резко сдвигаю ноги.

– Не лапайте меня!

– Я не лапаю, проверяю на наличие травм.

– А вы, что, врач?

– Нет, но навыки оказания первой медицинской помощи имею. На мой взгляд, имеются ушибы. Переломов не вижу. Можете вставать.

Что я и делаю, когда босс рывком ставит меня на ноги, а затем внимательно наблюдает, как с меня сыплется земля, попадая на его идеально вычищенное пальто.

– Я хочу знать, что вы собирались сделать.

– Переставить цветок из коридора в приёмную.

– Зачем?

– Чтобы он стоял здесь.

– Зачем?

– Чтобы здесь стало уютнее.

– Ксения, это офис. Деловое пространство. Здесь не должно быть уютно, здесь должно быть чисто и лаконично.

– Цветок лаконично вписывался в пространство приёмной, – стараюсь улыбаться, но босса это не впечатляет.

– Вы не имеете права переставлять его.

– Так, стоп, – выставляю руку перед собой. – Цветок стоит в коридоре, значит, он вами одобрен, правильно?

– Да.

– Так, какая разница, где он будет стоять – там, – указываю в сторону коридора, – или здесь, – обрисовываю пространство между шкафами.

– Их два, и расположены они правильно, исходя из общего пространства. Чётко друг напротив друга, чтобы создать правильные линии и разграничение.

– Значит, купите ещё один. Мне.

– Нет.

– Почему?

– В договоре нет пункта о покупке цветов.

– Снова этот договор, – закрываю лицо руками, прохаживаясь перед Клейнбергом.

Неожиданно понимаю, что ничего не стесняет моих движений, а когда ощупываю юбку… Шов сзади разошёлся до самой задницы. Свожу ноги вплотную и стягиваю ткань рукой, встав перед мужчиной передом.

– Вы его подписали, значит, согласились с условиями. И я хочу, чтобы вы их соблюдали.

– Я соблюдаю.

– Я вижу.

Обводит взглядом пространство, указывая на то самое соблюдение: цветок уже здесь, а под ногами грунт, которые я разнесла по полу.

– Я всё уберу, – виновато шепчу.

– Уберёт технический персонал, а вы прямо сейчас идёте домой.

Пячусь назад, пока не нащупываю на вешалке пальто. Надеваю, скрыв аварию, хватаю сумку и спешу к двери.

– Вы забыли обувь.

Опускаю голову и смотрю на босые ступни. Быстро натягиваю сапоги, едва справляясь с молнией под удушающим взглядом босса, а в коридоре подхватываю туфли и заталкиваю в сумку. Уверенно направляюсь к лифту, краем глаза отметив, что Клейнерб стоит рядом.

– А зачем вы вернулись в офис?

В свой кабинет он не входил, да и никаких предметов в руках не было.

Двери лифта открываются, и босс ждёт, когда я войду, чтобы последовать за мной. Нажимает кнопку на панели, а затем вручает мне свой телефон. А там видео, на котором я тащу цветок по коридору. Я даже не вспомнила о камерах, а вот они запечатлели пыхтящую меня и падение, и «драку» с горшком.

– Охрана оповестила о противоправных действиях с моим имуществом.

– Ничего противоправного не было… – бурчу едва слышно, а когда провожу по лицу, на ладони остаются частички грунта. – Я просто хотела цветок, – отдаю телефон, заметив высветившееся оповещение от контакта «Ирэн». Она подтверждает завтрашнюю встречу, что означает – романтический ужин пройдёт с ней.

– Вы могли спросить разрешения.

– Не могла. Вы отказали бы.

– Если бы вы обосновали острую необходимость перемещения цветка в приёмную, я, вероятнее всего, согласился бы.

– Правда?

– Вероятно, но не точно.

– Вот видите. Поэтому я провела перемещение самостоятельно.

– В понедельник я увидел бы результат ваших действий, и цветок вернулся на своё место.

И что ему сказать? Что я таскала бы его каждый день, пока кому-то из нас не надоело? Вряд ли. Мне и сегодняшних повреждений хватит.

– Вы идёте?

Пропускаю момент остановки лифта, но не понимаю, где мы оказались.

– А что это?

– Парковка. Я отвезу вас домой.

– Я лучше на метро.

– Нет, Ксения. – Хватает меня за руку и тащит к машине. – Я хочу быть уверен, что вы не вернётесь для завершения перестановки.

– Не вернусь. Обещаю.

– Садитесь, – открывает передо мной дверь, приглашая оказаться в салоне. – Это не обсуждается.

Подчиняюсь приказу руководителя и радуюсь, что пальто до колен, иначе сейчас я бы сверкала задницей. Дорогой автомобиль удивляет чистотой, хотя в случае Клейнберга это привычно и даже правильно.

Выезжает с парковки, встраивается в плотный поток машин, спешащих в пятницу вечером домой, а я прикидываю, что могу довольно много времени провести в компании босса. Неделя и так была непростой, а он только что сделал её изматывающей. Но если бы он не вернулся в офис, неизвестно, когда бы меня нашли и избавили от цветка.

Молчу, но Клейнберг едет в нужный район. Он тоже там живёт?

– Я живу…

– Я знаю, где вы живёте, Ксения. Данные имеются в личном деле.

– А вы помните адреса всех подчинённых?

– Нет. Только ваш. Выписал на случай, если вы решите не выйти на работу, нарушив договор.

– То есть, по вашему мнению, я могу так сделать? Просто не выйти на работу? – Становится обидно, что босс обо мне невысокого мнения.

– Как сотрудника, я знаю вас четыре дня. А как человека вообще не знаю.

– А зачем вам знать? У нас с вами отношения босс – подчинённая, и они не предполагают тесный личный контакт.

– Я тоже так считал, но до определённого момента. Пришёл к выводу, что основную информацию о секретаре знать должен.

– Какую, например? – Немного разворачиваюсь, чтобы видеть его лицо и считывать эмоции. Если они, конечно, будут.

– Место жительства, семейное положение, наличие детей, проблемы, если они имеются и заслуживают моего внимания.

– Где я живу, вы знаете, отношениями не связана, детей нет, серьёзных проблем тоже. Всё?

– Достаточно, чтобы я понимал, чего от вас ожидать. После штрафа во вторник был уверен, что в среду вы в офисе не появитесь, но ошибся. Вы продолжили работать, а судя по тому, что начали с особым рвением «обустраивать» своё рабочее место, теперь я знаю – условия вы выполните.

– Я, вообще-то, трудовой договор подписала.

Странно, была уверена, что для Клейнберга, заверенное документально, обсуждению больше не подлежит.

– Это не гарантия его исполнения.

– То есть, кто-то не исполнил?

Интересно, а не связано ли это с вакантным местом секретаря и моим стремительным трудоустройством?

– Четыре года у меня был секретарь. Идеальный работник, беспрекословно исполняющий мои требования. Елена вышла замуж и сменила место жительства. После неё надолго никто не задерживался. Именно поэтому был внесён пункт о минимальном полугодовом сроке.

– И сколько их было? Тех, кто не задержался надолго?

– Двадцать шесть. Вы двадцать седьмая.

– Ничего себе… – ошарашенно произношу, не понимая причину столь стремительных изменений. – А почему?

– Часть из кандидатов отказывалась от вакансии после прочтения договора. – Что ж, если бы я его прочитала в первый день, во второй меня в компании Клейнберга не было бы. – Остальные уходили спустя месяц или два. Некоторые просто исчезали без оповещения. Я так и не понял, что их не устроило.

Серьёзно?! Хочется спросить вслух, но я возмущаюсь мысленно. Да потому что ты Душнила – так же мысленно и отвечаю. Он не понимает? Он не понимает, судя по задумчивому выражению лица.

– Наверное, нашли место лучше.

– Да, я тоже пришёл к такому выводу.

Пришёл он… Не туда шёл и забрёл в тёмный лес Кемеровской области. Наступив двадцать шесть раз на одни и те же грабли, и дурак бы уже понял, в чём ошибся, но не Душнила. А может, объяснить ему? Собираюсь открыть рот, но вспоминаю, что работать мне с ним ещё полгода. Он не поймёт, а я лишь создам себе дополнительные проблемы. Неделя позади, осталось каких-то двадцать три.

– Мы приехали. У вас третий подъезд?

– Да, всё верно.

– Ксения, я с вами прощаюсь. Мне больше часа добираться домой.

– Кстати, а почему вы сами за рулём? Люди с вашим статусом передвигаются с водителем.

– Водитель у меня был. К сожалению, я отметил множественные нарушения правил дорожного движения и решил, что лучше справлюсь с управлением автомобиля.

Да кто бы сомневался, что Аристарх Игоревич и здесь требовал идеальности. Интересно, как его Ирэн терпит?

– Доброй ночи, Аристарх Игоревич.

– И вам, Ксения.

Выхожу из машины и тороплюсь к подъезду, переваривая наш первый с Клейнбергом почти откровенный разговор. Почему почти? Потому что я откровенной не была. А если бы решилась, он узнал бы о себе много нового.

Но теперь я точно знаю – он меня не уволит. Оштрафует – да, уволит – нет. И пусть он действительно не понимает, почему долгое время в его приёмной существовал конвейер из секретарей, думаю, его это измотало. Неприятно, когда лица сменяются быстрее, чем ты успеваешь к этому лицу привыкнуть. Ещё неприятнее, когда о смене тебя даже не предупреждают.

– Привет, моя девочка.

Пока расстёгиваю молнию на сапогах, Марыся усиленно об меня трётся и возмущается на своём кошачьем языке. Тискаю рыжую любимицу и несу на кухню, чтобы покормить недовольную даму. Она привыкла проводить день в одиночестве, а вот вечером ей обязательно требуется внимание.

Поужинав, укладываюсь на диван и, поглаживая Марысю, ещё раз просматриваю в интернете информацию о компании Клейнберга и о нём самом. Есть данные мамы, которая является владелицей нескольких ресторанов. Открываю фото… Ого, а Ирэн практически её копия, только на двадцать пять лет моложе. А папа у нас бизнесмен с приличным состоянием, если верить сведениям. Родители Аристарха давно разведены, но, видимо, с отцом он общается, потому что совместные фото имеются. Значит, он один ребёнок в семье.

Что ж, этого вполне достаточно, чтобы составить общую характеристику. А дополнит её Валя, когда расскажет, как прошла встреча босса с невестой.