Текст книги "Лирика без границ. 2016"

«Когда остаёшься один…»

 
Когда остаёшься один,
Различаешь шаги
Сердца в своей груди.
Всё находишь другим
Средь привычных картин.
Замечаешь штрихи.
Когда остаёшься один,
К тебе приходят стихи.
 

«Желтеют листья, желтеют…»

 
Желтеют листья, желтеют,
Ты только на улицу выйди!
Какая большая потеря —
Сейчас ничего не видеть!
И солнцу хочется крикнуть: «Слезай!»,
И хочется светом делиться!
Для тех, кому сложно поднять глаза
Под ноги сыплются листья!
 
 
Осень… Тоска… – Не надо!
Маяться будем в мае.
Вот чудо – под листопадом
Деревце обнимаю!
И осень шагает себе по дням,
Мы так малы, неуклюжи!
Для тех, кому сложно глаза поднять
Небо отражено в лужах!
 
 
Какая большая потеря —
Сейчас ничего не видеть…
Желтеют листья, желтеют,
Ты просто на улицу выйди!
 

«Ни стихами, ни письмами, ни цветами —…»

 
Ни стихами, ни письмами, ни цветами —
Испытаньями. Так, проливая кровь,
Забывая лицо своё, имя, знамя,
Неуклонно и прямо идёт Любовь.
 
 
Поцелуями, вздохами – нет, но службой,
По щекам бороздами от горьких слёз.
По холодным лужам к уставшим душам
Беззащитно и кротко идёт Христос.
 
 
Через пустыри, через крики, скалы,
Через лёд неверия – через всё.
Потихоньку, капли не расплескает,
Он идёт – в ладонях весь мир несёт.
 

***

Чудаки

 
Повторяются все времена
И протоптаны все пути —
Что не освобождает нас
От того, чтобы жизнь пройти.
И по той же дороге седой,
Через те же коряги и пни
Кто-то шёл, но не видно следов,
Те следы на страницах книг,
Но сейчас, конечно, не до
Них.
 
 
Всё теперь заросло – как жаль! —
Буераки на каждом шагу,
Всюду старые грабли лежат,
Затерявшиеся во мху.
Кто-то вместе, а кто-то врозь
Всё обдумываем шаги,
Но от века так повелось —
Впереди идут чудаки.
 
 
Прочь от тёплых, удобных мест,
От уютненького чердака
Они шли через чёрный лес
С факелами в руках.
И никто из них не орал,
Не выпячивал гордо грудь,
Точно так же, как все, не знал
Куда следующий шаг шагнуть.
 
 
Каждый шёл и во тьму глазел
Средь оврагов, гнилых болот,
Точно так же не знал, как все,
Куда этот путь ведёт.
И случались порой чудеса,
Но в конце концов уцелел
Не тот, кто глядел в небеса —
Тот, кто под ноги смотрел.
 
 
Не громилы, не богатыри,
Да и ростом не велики —
Бедолаги поводыри,
Доходяги да старики.
Никого не зовут за собой
В этот мрачный дремучий лес
Пока сами тропу стопой
Не проверят. Иди на блеск
 
 
Огонька, что горит едва,
Трепыхаясь в его руке,
Впереди. Может быть их два
Или три – сам решай за кем
Ты пойдёшь. Не видать ни зги.
Пропадём в одиночку мы.
Впереди идут чудаки,
Впереди у них дёготь тьмы.
 
 
Но проглотит зов тишина,
Лёгкий ветер развеет дым —
Мы забудем их имена,
Мы упустим эти следы.
И сгустится над нами мрак,
И подступит к нам жути жар,
И тогда
Кто-то сделает новый шаг
Яркий факел в руке зажав.
 
 
Пробираясь по тем местам,
Нарезая во мгле круги,
Глянь в кромешную – там и сям
Искрометные маяки.
Страх незримый, шагай и – нет,
Позади оставляй за так.
Помни: кто впереди, тот – свет;
Кто вперёд, тот и есть чудак.
 
 
Можно, впрочем, и не идти,
Всё равно всем лежать в гробу,
Но ведь это чудо – найти
Нехоженую тропу:
Свою тропу.
 

«Не каждый художник, кто нацепил берет…»

 
Не каждый художник, кто нацепил берет.
Не каждый гений, кто пишет бред.
Но каждый, кто может любить, – уже художник.
И гений, кто любит другого больше,
Чем самого себя.
 

***

Потомку
Carpe diem, carpe viem

 
Я обращаюсь к тебе, потомок,
Жизнь представляется толстым томом,
Обилием радует лиц, страниц?
Что ж, слушай и следуй по строчкам вниз.
Я точно таким же, как ты, беспечным
Бывал. Вот решил обратиться с речью,
Горячей её выводил рукой —
Теперь она кость под землёй. Тоской
Я тоже был мучим и мучим жаждой
Любви, приключений, однако жатва
Не ждёт, без задержки приходит в час
Намеченный. Веришь, сейчас из глаз
Моих, из глазниц, проросла берёзка,
Корнями вцепившиеся в них. А воска
Ни капли (представил?!) моей свечи.
В груди ничего не стучит.
Я тоже лелеял мечту: «Ах, если б…»,
И слышал призыв в соловьиной песне;
Гляди на меня, с землёй полным ртом
Лежу – это и есть потом.
Теперь там, где строил дворцы – руины.
И мне представлялось, что будет длинной
Жизнь. Горизонта черта длинна —
Длинней, чем дорога к нему, она.
Червям под землёю мой череп лаком,
Я тоже совсем незаметно прахом
Стал; погляди-ка, на полках пыль —
Теперь мы синонимы с ней. Я жил
И тоже спешил, поскорей бы! Порох
Ждал огонька; вот тебе и скоро —
Глянь на меня, над могилкой чуть
Холмик просел, лёг ко мне на грудь.
Ты уши заткнёшь, сим речам не веря,
В весну нараспашку раскроешь двери,
Забудешь все строки, сожжёшь в огне,
Но, выйдя из дома, пойдёшь ко мне
Спеша, шаг за шагом, и ты всё ближе.
Я более не потревожу, тише
Безгласных сих строк ничего не найти.
Друже, вокруг гляди:
Вот, видишь меня, слышишь глас поэта?
Не видно? Не слышно? И я об этом.
Спеши, торопись, да хоть вскачь, хоть влёт,
Но помни – ко мне, вот тебе и вперёд.
Пойми меня правильно, не хочу я
Пугать, но по свету пока кочуешь
Сейчас же будь – песней, слезой, зарёй,
Пока ты не стал землёй.
 

***

Человек попадает в март

 
Человек попадает в март,
В гущу, и никуда не деться.
В человеке много ума —
Мало сердца.
 
 
С человеком полно забот,
Он отвык от сюрпризов вёсен.
И стоит, нараспашку рот
До дёсен,
 
 
Весь – улыбка! Знакомый хруст
Под стопою, и всё по новой.
В человеке так много чувств —
Мало слова.
 
 
Лишь журчанье строки ручья.
С опустевшею головою
Человека накроет явь,
Волною
 
 
Захлестнёт! И вокруг всё в миг
Зачирикает, замурлычет,
Загудит, заворкует. Прыг —
Из кавычек,
 
 
Из привычек, и прямо в март!
Средь пернатых и голосистых
Человек – это бравый марш
Диастол-систол.
 
 
Как блесна, обещая клёв
По весне, в водах неба – солнце!
Человек стоит, до краёв
Переполненный сердцем собственным.
 

***

Попытка портрета
М.

 
Ты – белое полотно,
Нетронутая холстина:
Безупречно красива, изначально чиста.
Краски мои мутны и скудна палитра,
Кисть непослушна в руках.
Тонкие штрихи прикосновений,
Поцелуев густые мазки
Нанесу на холст.
Едва заметно, медленно,
Как из тумана ранним утром кромки гор и кайма лесов,
Проступают твои черты.
Пастелью – подушками пальцев
Выведу овал лица.
Вечный полёт бровей – пара пернатых галок,
И цвета крыжовника кружки зрачков
С искристыми бликами где-то на дне.
В переплёте с прядью волос прядь лучей.
Из смеси красного с белым —
Чудо улыбки,
Над которым малая родинка —
Точка портрета.
Отойду на пару шагов,
Присмотрюсь – где же сходство?
В жизни всё прекраснее. Знать, красоту
В рамку не заточить,
Не спрятать в музее,
Не присвоить, поставив автограф в нижнем углу.
Пусть тогда этот опус будет видимым воплощеньем
Тех заветных двух звуков,
Произнося которые неравнодушные губы
Дважды целуют воздух.
 

***

По определению

 
Поэтесса – это такая женщина,
Которая в моменты стресса, когда душа болит,
Свои слезы роняет бережно
На тетрадный лист…
 
 
Поэт – это такой человек,
Который когда нет сил и уже невтерпеж —
Мандраж,
Хватается не за стакан и не за нож,
А за карандаш
 

***

Развивая И. А. «Не выходи из комнаты…»
И. Бродский

 
Останься в комнате, останься
В квартире маленькой один.
В одно мгновение состарься
До тусклых глаз и до седин,
Как будто отшумели танцы
И ничего нет впереди.
 
 
Останься в комнате. На стуле
Сиди, не подходи к окну.
Свистят минуты, словно пули,
Над ухом через тишину —
И снова дня свечу задули.
Ты вдруг почувствуешь вину
 
 
За то, что ты уже не можешь
Хоть что-то сделать, всё – провал.
За то, как каждый день ты прожил:
То пил, то с кем попало спал.
На что растратил свой запал?
Шепни тогда в сердцах: «О, Боже…»
 
 
Какая жалкая картина —
Всё было, а теперь ты клоп,
Твоё лицо затянет типа,
Лишаем порастет твой лоб.
Закрой глаза, ложись на спину
В свою постель, как будто в гроб.
 
 
Но с совестью не пререкайся
(Дыши ровнее) – загрызёт!
Не причитай, не плачь, не скалься:
Весь сор теченьем унесёт,
А честно, до конца раскайся,
До мелкой капельки – за всё.
 
 
Останься в комнате. Останься.
Открой окно в зелёный день.
С судьбой своею не бодайся
И мир не правь, не мучь людей.
И жизнь придёт сама, срывая
С петель все двери – твой удел
Тебя отыщет. И сырая —
Не скоро. В раз помолодей —
Пойди и всем ветрам отдайся.
 

Нелли Тайшикова

Меня зовут Тайшикова Нелли Аргыновна, родилась и выросла в красивейшем северном городе Казахстана – Костанае.

На данный момент я всего лишь студентка экономического факультета КГУ им. А. Байтурсынова, но в дальнейшем мои планы нацелены на творческую стезю.

Я танцор. Поэт. В моих мыслях вижу рифмы, в моем сердце слышу бит. Я не из тех, кто предпочитает спокойную жизнь и работу в офисе. До сих пор не понимаю, для чего учусь на экономиста, однако считаю, что разносторонность и образованность человеку необходимы. Потому довольно долго и принимаю участие в Клубе Веселых и Находчивых. Занимаюсь этим делом уже в течение продолжительного времени и чувствую себя очень счастливым человеком.

Мое детство было типичным для детей, родившихся в 90-х, но оно явно отличалось от поколения родившихся после 2000. Мы наслаждались жизнью. Именно это дворовое детство в окружении друзей-мальчишек сделало меня такой, какая я есть сейчас.

Очень часто я противоречу сама себе. Моя натура постоянно металась между воспитанием и окружением в те моменты, когда мама твердила, что нужно быть леди, а мои друзья принимали меня за человека, о котором говорят «свой в доску».

Пишу стихи я с раннего детства, можно сказать, это наследственное. Моя мама писала, я пишу, и, думаю, мои дети тоже будут писать. Благодаря моей матери, которая привила мне любовь к книгам, в моей голове появился особый фантазийный мир, который не дает мне покоя и побуждает меня выводить свои сокровенные мысли на бумагу. Мои переживания, мои радости, мои трагедии и мои удачи – все это я выражаю в стихах. Думаю, творить – это лучше всякой психотерапии. И душе легче, и, подобно фотоснимку, все события проявляются и создают некую историю.

Как и у многих поэтов, основное творчество держится на любовной лирике, однако этим не ограничиваются рамки моих творений. Я пишу о разном в зависимости от того, что вижу, что чувствую и чем живу.

Однажды мне предсказали, что я буду выпускать свои книги, и, знаете, я в это верю.

***

Жизнь

 
Кильватером люди бросают монеты
Бродяге, что тянет ладони, упав,
Навесив таблички, сидит у мечети,
А после спиртное вдохнет, как удав.
Нет дела – куда он потом их потратит,
Главное, совесть прохожих чиста.
Кусок от себя оторвали, и значит,
Они совершили благие дела.
Остановка. А там лежит бездыханно
Женщина в черном, как будто уснув.
Ее посчитали попросту пьяной,
Все мимо прошли, помочь не рискнув.
Траур и горе, женщина села,
За сердце схватившись, домой не дошла.
На помощь позвать никого не сумела,
И следом за мужем душа понеслась.
Кровь от крови, ногою притопнув,
«Ненавижу!» кричала, усилив свой тон.
Прочь убежала, дверьми сильно хлопнув,
Родители просто не взяли айфон.
Свисают бока, походка вальяжна.
Гамбургер, кола, французский багет.
Сирота угостить попросила отважно,
Толстуха сказала, что лишнего нет…
Богатство, успех – одна перспектива.
Зависть кругом – их жизнь Шамбала.
Но дома звучит одна инвектива,
И вместо бриллиантов повсюду зола.
Измены, скандалы, дети страдают,
Зато для других образцова семья.
У обоих супругов тепло догорает,
Быть может, им стоит не мучить себя…
Другая семья, но те же страданья,
Однако, успехом не веет ничуть.
Семейства глава, потихоньку спиваясь,
Выбрал родным покатистый путь.
Дети страдали, подношенья просили,
Супруга в побоях. Так день ото дня.
Когда им помочь друзья приходили,
Жена почему-то гнала, почем зря…
По ящику снова призывы помочь.
Дитя с осложнением, нуждается в деньгах,
Иначе погибнет кого-либо дочь.
Смотрящим вновь жаль, либо лень просто встать им.
Возмущения снова: развод и реклама.
Но можно хотя бы сдать свою кровь?
Неужели добру не учила их мама?
Добро бумерангом возвращается вновь.
По пятницам толпы стоят у мечети,
В воскресение – та же картина в церквях.
А если сказать: «индульгенции нету —
Ищите прощения только в сердцах!»
 

(08.07.2015)

***

Ты мой человек!

 
Это так странно, так быстро, нелепо.
Ослепнуть, оглохнуть, идти за ним слепо.
И верить в слова, и верить устам…
Ты меня не предашь! Я тебя не предам!
И мерзкие твари завистливо злятся,
Но только с тобою давай улыбаться.
Дни, месяца, недели и годы,
Пройдем не боясь сквозь любые невзгоды.
Сквозь моду свободы, сквозь толпы народа,
За руки держась, идти по дороге.
Не знаю, закончим ли вместе мы век,
Но одно лишь скажу – ты мой ЧЕЛОВЕК!
 

***

Кто я?

 
Что будет в новом дне…
Досада, смех, прохлада, зной, объятия?
Что будет радовать меня, гадая на вине,
Гадалка, что же скажешь, какие здесь проклятия?
Скажи, пока я руку золочу тебе…
Что видишь на руке: что было и что будет?
Что уготовили всевышние над нами судьи?
Уеду? Нет, останусь? Пройдет ли боль, что годы я ношу,
Гадалка, ты скажи, за счет чего дышу?
Работа, дом и малые услады жизни.
Я этого желала? Да едва ли.
Я карта на таро – «повешенный», повисла,
Карабкаюсь куда-то, но остаюсь в подвале…
Сама не знаю, что хочу от жизни.
Есть все, но будто ничего и нет.
Грущу, но громко воспеваю песни,
Как будто до сих пор мне очень мало лет.
Повеса я, что от веселия устав,
Стремлюсь познать того, чего еще не знаю,
Но вьются надо мною, как удав,
Мысли, что рассудок поджигают.
Я ищу себя, а по-другому не хочу.
Ты скажи, гадалка, что мне делать?
Я быть другою, не собою не могу.
Кто Я скажи, и я ничуть не пожалею…
 

(14.10.2015)

***

Будущее

 
Когда-нибудь мы сядем рядом.
И никуда ничуть не торопясь,
Поймем друг друга с полувзгляда.
Ведь мы едины, мы семья.
Когда-то буду засыпать
В обнимку, рядом, на предплечье
Рассвет с улыбкою встречать
И понимать, что счастье вечно.
Готовить завтрак, чистить зубы.
Два отражения смешных.
Встречать без слов, а сразу в губы,
Два сумасшедших, не таких.
И огонек в глазах искрится,
Он будет пламенем пылать.
И даст судьба желанью сбыться —
В руке своей твою всю жизнь держать.
 

Виктория Аршукова

Меня зовут Аршуко́ва Виктория, я родилась в 1994 году. Проживаю в городе Караганде, Республике Казахстан. Пишу стихи, изучаю иностранные языки, увлекаюсь администрированием сообществ в социальной сети «Вконтакте», рисованием и кулинарией. Студентка, учусь в университете на факультете языка и перевода.

Интерес к поэзии появился ещё в раннем детстве бессознательно: в четыре года я сочинила своё первое стихотворение, щедро сдобренное цитатами из сказок и стихов, что читали мне родители и я сама. Сколько себя помню, я никогда не бросала писать стихи, делая только перерывы в моменты творческой стагнации.

В первых произведениях явственно выделялись два направления: пейзажная лирика и шутливые стихи.

Через некоторое время по понятным причинам весь стихотворный потенциал был направлен на любовную тематику. Это был бум сочинительства, пришедшийся на 2007—2011 годы. Случалось, что в день я писала по пять стихотворений, что для меня как человека закрытого было удивительно: обычно приходилось долго ждать, чтобы я спокойно могла выразить свои чувства. И это относилось не только к людям, но и к бумажным записям. После я перешла на философскую лирику и в связи с некоторыми жизненными обстоятельствами стала писать о жизни и смерти, о том, что «за гранью»; уже несколько лет пишу именно в этом ключе.

Писать я любила всегда, примерно с 2004 или 2005 года я завела блог в интернете и там оттачивала мастерство слова, что явилось побочной целью, но, тем не менее, я достигла некоторых личных успехов.

Имею несколько публикаций в журналах, газетах и сборниках, лауреат Международного конкурса «Журнальный вариант».

Сейчас поэзия для меня уже не сублимация в широком смысле, не катарсис и далеко не развлечение. В определённый момент я стала относиться к этому гораздо, гораздо серьёзнее и поняла, что совсем не знаю, как постичь истинную поэзию. Именно поэтому за 2015 год я написала всего шесть стихотворений. Умеренность, внутренний фильтр, корректность – всё это требуется в тонком искусстве стихосложения. Разрушилось представление, что в стихотворении важную роль играют точный ритм и рифма: я читала немало гениальных вещей, в которых ни единой рифмы, а ритмический рисунок нельзя вместить в рамки стандартного силлабо-тонического стихосложения. Для меня это лирика без границ, когда борешься за Идею, когда авторское мнение и оригинальность подачи (сюда входит и ритм, и рифмовка [или её отсутствие], и стилистика) – единственно важно в тексте.

Очень хочется, чтобы о твоих работах не отзывались комментариями вроде «ни о чём». Поэтому сейчас я занимаюсь самообразованием, ведь что может дать писатель своему читателю, если он сам не знает почти ничего, не имеет жизненного опыта? Хорошие книги и советы талантливых людей сейчас мои лучшие друзья.

Любой творческий путь – это поиск. У меня это поиск дома – места, где уют и свободные мысли, – поиск себя, поиск ответов на волнующие вопросы: что там, за гранью жизни? Что важнее – опыт или талант? Поиск лучшего решения, лучшего, истинного выбора. Как бы ни были мрачны мои тексты, внимательный читатель увидит надежду на светлое будущее, безграничную веру в то, что счастье – постоянно и независимо от внешних обстоятельств.

***

Номады

 
Мы номады теперь, и мы ищем приют,
Ищем дом, где мы можем согреться;
Греет где-то сердца букв узорный этюд —
Пусть и наше стучать будет сердце!
 
 
Вот и скрипнула дверь. Заходите скорей,
Мойте руки. Вскипит быстро чайник!
Снежным пледом укрыт пожелтевший пырей,
Всё спокойно, хотя и печально,
 
 
Ведь такого родного не сыщешь уже,
Это место как память-шкатулка.
Вдруг кочевник усталый застыл на меже,
А другой – посреди переулка!
 
 
И ярило, как мяч, вдруг поймает Аллах
Кучевыми ладошками неба.
Его свет озарит путь-дорогу в горах
К дому с солью и корочкой хлеба.
 
 
И тогда мы поймём то, что дом – это то,
Где уют и свободные мысли.
Это Ноев ковчег, что укроет в потоп,
Эдельвейс распустивший на мысе.
 

(2014)

***

Мы

 
Мы
Верим в Бога,
Любовью Его
Расхристаны —
 
 
Там,
В поднебесье,
Верно, случился
Сбой:
 
 
Личное счастье
Можно лишь
Только
Выстрадать;
 
 
Лучшие строки
Пишутся
Через
Боль.
 

(2014)

«Не завидуйте ей, той, что так хороша…»

 
Не завидуйте ей, той, что так хороша:
И умна, и красива, добра и всё прочее.
 
 
Когда в лавке за счастьем пришла её очередь,
У неё, как назло, не нашлось ни гроша.
 

(2014)

***

Гуашевые слезы

 
Когда на душе
Cкребутся обиды-кошки,
Когда за окном
Глаз зелёных – печаль,
Когда болью адской
Жмут на весну сапожки,
Я не курю.
Мне лёгкие как-то жаль.
 
 
Когда мост подвесной
Обрывается над вулканом,
Когда пустота
Разрастается под ребром,
Когда нужно упасть
Со сжатым в руке стаканом,
Я в стакан наливаю сок…
А совсем не коньяк и ром.
 
 
Когда першит
В горле и в гирус ректум,
Когда нервишки
Шалят и уходят в раж,
Когда я хочу
Плакать и пить таблетки,
Я вместо слёз —
Каплями на А3 – гуашь.
 
 
Когда воет совесть
На лунный кружок белёсый,
Когда молчание
Становится лучшим другом,
Когда болит
О ком-то темноволосом,
Я просто свой пояс
Затягиваю
Очень
Туго.
 

(2013)

***

Мы не вечны

 
А во сне твоё тело как будто толкнут
В бездонный колодец – подобие чёрной дыры.
И ты вздрогнешь, как всадника выспренный кнут,
И глаза распахнутся, испугавшись за резкий порыв.
 
 
И ты повернёшься, к родной прижимаясь спине
Ладошкой, боясь не услышать дыханья…
Но мы понимаем такое только во сне!..
Мы не вечны, увы. И это, увы, не тайна.
 

(2013)

***

Помним

 
Человек испускает последний дух.
Говоря простым языком, умирает.
Неважно – папа, бабушка, лучший друг…
Мы живём и не верим, что так бывает.
 
 
И мы бьёмся о стены, будто в ворота рая,
Потому что помним. И не жалеем рук.
 

(2013)

***

Солнце в тетради

 
Плывут облаками души
На личном мольберте Бога —
На полотне, чей цвет зависит от глубины.
 
 
Жизненный ход нарушен,
Прерванный раньше срока,
Страшно, но мы для этого только и рождены!
 
 
Память в вещах – мешками —
Каким-то родным соседки;
Чёрная лента, фото, три сигареты «Кент».
 
 
Горе кричит стишками,
Слезой на рубашку в клетку —
Тщетно вдыхаю запах, которого больше нет!
 
 
Мы перед ним бессильны,
Ходим под ним, и будем
Все, как один, однажды в каком-то небесном Там.
 
 
Зачем же Тебя просили
Дарить жизни стольким людям,
Чтобы потом вернуть их в безвестное никуда?
 
 
Шутки, наверно, ради,
Грозою тот свет смеётся,
В сердце, что помнит, любит, вселив суеверный страх!
 
 
Только в моей тетради
Вдруг расцветает солнце, —
Значит, меня дождутся те, кто на небесах,
 
 
Значит, мы будем вместе,
Значит, мы будем рядом,
Значит, мы вновь увидим
 
 
счастье в родных глазах.
 

(2013)

***

Дедушке

 
Пятница. Утро. Апрель. Холодно. Серый дождик.
Вот человек. Постель. Ему уж ничто не поможет…
Парализован, стар. Худ, череда инфарктов.
Телом уже устал. Разумом не в порядке.
Не видел давно детей. Внуков не видел тоже.
Не родные ему, но тем – много родных дороже.
Родная дочь умерла. Пятнадцать ей было, вроде:
Машина из-за́ угла – вот скорбят о её уходе.
А потом алкоголь, тоска. И женщина-друг-поддержка.
А дальше станок, доска – и махом три пальца срежет.
От водки инсульт. Не раз. Рассудок стирает грани.
И в пятницу, в шесть утра дедушки уж не станет…
 
 
Чувствую только стыд: мне так некогда было вечно,
Не звонила сама… и ты, ты прости. Я поставлю свечку
За души упокой. И знай, о тебе буду помнить, деда.
И за мой эгоизм вина будет грызть. Ты семье был предан,
Ты за папой на небеса поспешил возвратиться следом…
 
 
Я душою гола, боса, грех морщиной на лбу пребледном.
 
 
О тебе буду помнить, деда.
 

(25.04.2014)