Текст книги "Лирика без границ. 2016"

Нурлан Кожанов

Я живу в Караганде, но родом из Алматы. Окончил КарГТУ по специальности «Приборостроение». В данное время занимаюсь развитием своего дела, в частности, выполняю работы в сфере 3D графики: анимация, видео– и фотовизуализация. Мечтаю стать мультипликатором.

Стихи я начал писать сразу после окончания школы, правда, от этого дела меня регулярно отвлекают разные околобытовые и прочие жизненные обстоятельства. Иногда такие перерывы длятся и до полугода, но я, тем не менее, вновь и вновь возвращаюсь к своему увлечению.

На самом деле у меня достаточно сложные отношения с поэзией. Признаюсь, обладать поэтическим даром мне хотелось еще с детства. Первое свое стихотворение я написал в 12 лет и тогда, как мне казалось, понял, что поэзия – это не мое. Я до сих пор помню первые строки этого произведения под названием «Весна», а еще я помню, что оно мне показалось слишком примитивным, глупым и, в общем-то, обыкновенным рифмоплетством. «Видимо, я еще не отрастил того органа, который отвечает за поэтический талант», – подумал я и на какое-то время забыл об этой теме.

Если поговорить о том, зачем я вообще начал писать стихи, то, пожалуй, надо сказать, что я был просто вынужден. Не вдаваясь в подробности, скажу, что все началось с личной трагедии под названием «неразделенная любовь». Сейчас-то, конечно, мне это кажется смешным и незначительным: после у меня бывали проблемы и покрупнее. Но видимо, этот случай стал своего рода катализатором, когда на стыке эмоционально заряженных и в то же время разнополярных чувств проявился, если не дар, но некая способность мышления выражать свои мысли по-новому. Хотя, если бы некоторые из тех, кто читал в то время мои стихотворения, включая моего школьного учителя по литературе, не выражали своего высокого мнения о моем творчестве, возможно, я бы до сих пор не подозревал о том, что пишу, должно быть, выше среднего уровня.

Есть еще второй момент, который определил мои поэтические предпочтения. Это специфика моего внутреннего мира. Дело в том, что я с глубокого детства и до 18 лет состоял на учете у невропатолога: у меня была родовая травма головы. В результате определенных нарушений в нервной системе, будучи еще ребенком, я был подвержен всевозможным фобиям, чувству тревожности, раздражительности, синдрому навязчивости (обсессивно-компульсивный синдром), а также различным формам депрессивного состояния. Это не значит, что со стороны я обязательно производил впечатление унылого гуано. Временами даже было наоборот: иногда люди искренне удивлялись, когда я сообщал им о том, что по натуре – пессимист.

Вероятнее всего, совокупность моих внутренних проблем и противоречий, некоторая степень интроверсии, то бишь замкнутости, вынужденная сдержанность и погружённость в себя стали базовой предпосылкой к поиску каких-то наиболее доступных и в тоже время выразительных способов самоактуализации. Грубо говоря, писать я начал не из-за хорошей жизни, а, скорее всего, интуитивным образом стремился разобраться в себе, сделать ускользающее – явным, плоское – объемным, ложное – верным. Ведь зачастую, когда мы что-то чувствуем, мы не всегда отдаем себе отчет, что именно мы ощущаем и как это распознать. Это настолько тонкие материи, что остается только отдаться текущим эмоциональным переживаниям, не задумываясь над тем, а как это могло бы выглядеть, если, к примеру, это нарисовать или запечатлеть в стихе, спеть. Как однажды рассуждал Экхарт Толле, для того, чтобы нечто стало явным, достаточно вынести это на свет, и в конечном итоге оно само станет светом.

Поэзия, на мой взгляд, и есть в некотором роде тот самый свет, который способен делать явными многие неочевидные вещи. Мне кажется, поэзия обращается в основном к правополушарному сознанию, так как говорит на языке метафор, парадоксов и символов, а некоторая степень торжественности, особый ритмический рисунок и рифма призваны сражать изяществом, красотой и убедительностью мысли. По этой причине поэзия всегда высоко ценилась во все времена и во всех культурах. Говорят, у лирики нет границ, и я думаю это самоочевидный факт.

С другой стороны, читая многих молодых авторов, я заметил, что существует расхожее мнение о том, что поэзия – это всегда возвышенность чувств, положительный настрой, радуга, единороги и прочая сказочная атрибутика. Но если мы ознакомимся с биографиями выдающихся поэтов, почитаем их произведения, то мы увидим, что поэзия в большей степени это борьба противоречий, конфликт. Очень часто это боль, страдания, и даже отчаяние. Более того, я считаю, что до написания талантливых позитивных и жизнеутверждающих стихотворений нужно дорасти, так как это особое искусство, свидетельствующее о внутренней зрелости и мудрости.

Ведь в одном случае стихотворение можно написать от скуки, а во втором – вдохновением может стать сильное переживание или потрясение. Очевидно, что во втором случае наиболее вероятно, что произведение получится более сильным. Искренность, наверное, еще одна необходимая черта в поэзии. Иной раз читаешь стих, а автор пишет, как прекрасна жизнь. Но почему-то доверия это не вызывает. Просто человек сам этого не пережил, он транслирует чужой опыт, он не достиг той мудрости, о которой пишет, он лишь пытается ее сымитировать. Я в этом смысле предпочитаю быть честным: посредством своих стихотворений я могу вам привести незримое количество обоснований того, что жизнь – это не такое уж чудесное место, и гораздо меньше вариантов объяснения обратного. Но, если когда-то я поменяю свои жизненные взгляды на противоположные убеждения, я обязательно об этом напишу.

Я думаю, что поэзия гораздо многообразнее, чем принято считать. Она выражает человеческую потребность в свободе. Например, будучи претенциозной или провокационной. Кроме того, есть расхожая мысль о том, что поэзия – это вообще какое-то несерьезное и глупое занятие. Но, как справедливо заметил один поэт: «Поэзия должна быть глуповата».

***

Ода вдохновению (Поэма)

 
1.
Я в стихотворной форме изложить
Хочу свои душевные мотивы.
Порой, чтоб жизнь свою изобразить,
Недостает другой альтернативы.
Стремление стать музыкой в любых
Искусствах обнаружил как-то классик.
Неважно, кто в итоге это был,
Однако я с ним полностью согласен.
Вело меня мелодикой речей
Вглубь одухотворенного пространства,
И чувства становились горячей
Под ритмами субатомного танца,
Выделывая квантовые «па».
Я вам признаюсь, что в душе танцую,
Причем весьма неплохо, что скрывать,
Пишу стихи. А в сущности – рисую.
Я верю в то, что каждый человек —
Ходячий драматический театр.
Внимаю в тишине закрытых век:
«Встречайте, на арене гладиатор!»
И вот оно, рождается внутри
Наитие, как творческое нечто.
Оно живое, только посмотри!
Оно живое и, по сути, вечно!
 
 
2.
И вот оно, фантазии полет
Несет меня в мистическое русло,
Быть может, я от истины далек,
Но все же, вот оно – мое искусство!
И муза снова явит облик свой,
Всегда иной. И я взгляну ревниво —
Она лишь тихо зашуршит листвой
И одухотворит мои порывы.
И то ли явь перетекает в сон,
Но мир обрел иные перспективы,
Забилось сердце чувствам в унисон,
Порой печальным, но всегда красивым.
Я задан целью отыскать в себе
Следы мифологем, сакральных знаков,
На всё однажды будет пролит свет,
Когда во мне заговорит Оракул.
 
 
3.
Я нитью Ариадны был ведом
В пещеру снов. Позвольте мне метафор —
Не комильфо всё то, что моветон,
И в схватке вновь повержен минотавр.
И вновь титан-провидец Прометей
Понес огонь нуждающимся людям,
Послом гуманистических идей
Он оставался и навеки будет.
И даже Байрон строки посвятил
Тому, насколько был самоотвержен
Один из представителей святил,
Который бросил вызов громовержцу.
 
 
4.
Нам мифы и легенды так милы,
Нам не хватает странствий Одиссея,
И вот альтернативные миры
Вдруг оживают в подвигах Тесея.
Я слышу песнопения сирен —
Дурман, носимый океанским бризом, —
А в зареве небес цветет сирень,
И бороздит туман корабль-призрак.
Я видел, словно парень на борту
С безумным взглядом притаился в страхе.
И в тот момент застрявшее во рту
Вдруг сотряслось ревущим воплем: «Кракен!»
Предстал головоногий исполин,
Гигантским спрутом облепило судно,
Обвил собой он мачту и свалил.
Да, день на редкость оказался судным.
Гремело небо, ливнем застелив
Массивы туч и силуэты молний,
И в людях это чувство поселив,
Когда отвагой в сердце преисполнен.
Промокло все: от палуб до одежд.
Природа восстает, она же судит
От стойкой веры до пустых надежд —
Так жизнь являет пируэты судеб.
В преданиях мифических былин,
В лице богов, являющих таланты,
Мы восстаем из пепла и руин
И держим это небо, как атланты.
 
 
5.
И вот теперь я слышу зов корней,
Что издают мои родные степи,
И небо, распростертое над ней,
Ласкает взоры радугой соцветий.
Былых страстей ушедших череда
В душе народа поселилась крепко.
И не забыть нам больше никогда
Своих великих и могучих предков.
Аттила-тюрк – великий вождь племен,
Правитель кочевых народов, гуннов —
Сквозь пелену и занавес времен
Оставил следом «Песнь о Нибелунгах».
Хан Джанибек и брат его Керей,
Возглавив ханство правящих династий,
Остались в главах переломных дней,
Когда велись шекспировские страсти.
Веков прошло немало с той поры,
Но почему-то мне явился образ:
Внук Абылая, хан Кенесары —
Батыр степей, невозмутим и собран.
Поэт, философ, как ни называй,
Кто стал ярчайшим светочем преданий,
Был Ибрагим, по прозвищу Абай,
Нам посвятивший сорок назиданий,
Он понимал и Запад и Восток
И на своем всегда стоял упрямо.
Его манера – истинный восторг,
Напомнит нам стихи Омар Хаяма.
 
 
6.
Людей немало видел этот свет,
И среди них: герои и злодеи.
Не забывайте, с неба видно всех.
Загадка мира: кто его затеял?
Нам предстоит себя еще познать,
Мы как алмазы, столь же многогранны.
Планета нас всё будит ото сна,
Притом не раз уже, а многократно.
Дуально все, и рябью на воде
Уходят в ночь великие кумиры.
И тьму рассеет приходящий день —
В простом примере – суть дихотомии.
Я посвящаю длинный свой рассказ
Обычным людям, ищущим покоя.
Нам говорят, что истина близка,
Но кто укажет, что это такое?
 
 
7.
Расцвел рассвет, и закатилось в дом
Пушистое сияющее солнце
И, озарив меня по цвету в тон,
Все остальное окропило бронзой.
И звезды растворились в синеве,
Поднялся снова купол небосвода.
Эпоха перемен и новый свет
Всех нас дурманят запахом свободы.
Я вдохновлен красотами стихий,
Я очарован нежностью природы,
И невзначай рождаются стихи,
Как в океанах горные породы.
 

***

На запах свободы

 
Ни успехов, ни признаний, ни побед!
Я бродил на ощупь в мыслях отвлеченно.
Четверть века я планировал побег,
Что ты знаешь о свободе, заключенный?
 
 
Я бежал от страха, догоняя боль,
Прижимался к смерти, но меня отвергли!
Я исполнен дикой злобы в сотни вольт!
И в мозгу от мыслей тысяча отверстий.
 
 
Эти стены давят, низкий потолок
Продолжает опускаться, я бессилен!
Я уйду, оставив только некролог,
Мой диагноз: мозговая асфиксия.
 

***

Привычка страдать

 
Мы не ведем беседы, мы вещаем,
И нам не нужен даже пьедестал.
Мне кажется, нам проще жить с вещами,
Но верить я в людей не перестал.
 
 
Во мне блуждает тьма – знакомо многим,
Но я считаю, только доброта
Способна трансформировать убогих —
Решетки ада в райские врата.
 
 
Нам не поможет никакой мессия!
Мы по привычке все испортим вновь,
Но сделать этот мир добрей мы в силах,
Не превращайте единицу в ноль!
 

***

Грязный восторг

 
Я просто мерзопакость во плоти!
Сорву личину, а под ней скелет.
Поаплодируй, только не плоди
Мой мир, я страшен словно пистолет.
Меня прорвало, грязно, ни о чем…
Какой простор я чувствую внутри!
Восторг был на моем лице прочтен,
Я – образ мысли, цвета октарин.
Откуда муза? Я тебя не звал.
Когда мне грустно, нет тебя со мной,
Отбрось обузу, ты ее не знал!
Я вязну в связях, я теперь связной.
А колесо фортуны прочь несет,
Есть дар, но, фарт, ты нужен мне сейчас!
Добьюсь! И говорю, что к черту все!
Во мне все есть – и «винтик» и «рычаг»!
 

***

Хандра

 
За окном ноябрь, в душе январь,
Заводное сердце стучит со скрипом,
Заодно останусь, вдыхая гарь,
Ты меня узнаешь по нервным всхлипам…
 
 
Мне осталось жить, смерть уже была,
Малость навестив, провалилась в бездну,
Старость лишь одна здесь меня ждала.
Ты меня поймешь, если я исчезну…
 
 
Забирает боль все, что есть во мне,
За мирами – мир, пустоту не терпим,
Замираю: жить хочется вдвойне!
Ты меня найдешь там, где тернии, тернии…
 

***

Вагабунд

 
Как мимолетно все! Найти слова,
Чтоб описать всю горечь, я не в силах.
Нас так волнуют личные права,
В то время как враги висят на вилах.
Я мог бы извиваться и язвить,
И спрятать все под маской из метафор.
Измерить можно, но не изменить,
Ведь мастер жизни – жалкий имитатор.
Клянусь, умру когда-нибудь! Сейчас
Меня оставит смерть, пусть ненароком
Вернусь как Вагабунд! Я телом чах,
А ум свой усыплял в беседах с богом.
 

***

Сакрум

 
Мы рябь в пространстве! – как-то не звучит.
Ныряй и странствуй! Что еще осталось?!
Реальность эту кто-то нам всучил,
Мир, бесконечно тонущий в астрале.
 
 
Зачем мозги, когда понять нельзя?
Ты червь, москит, тебя никто не видит!
Ты просто пешка, вечный раб ферзя!
Не мешкай, лучше, а вообще… изыди!
 
 
Осталось мало, жизнь несется в бой.
Отсталых валом, что лежат в округе.
Отстань от старых! Смерть издала вой…
И с головой ушел я в эти звуки.
 
 
Я верю в вечность! Я не Магомет,
Моя беспечность лишь продукт природы,
Но, я уверен, если Бога нет,
То этот мир скончался бы при родах.
 

***

Настоящая боль

 
Приходит боль, не заставляя ждать,
И я опять несу свой крест к распятью.
Устал я понапрасну враждовать,
И в день сурка опять умру раз пять я.
Я чувствую, глубокий дикий страх
Во мне проснулся, некогда животный,
Во чреве снова шевельнулся враг:
Там мотыльки вскрывают вновь живот мой.
Запутался, загнался, просто жив.
Ни импульса, ни силы, обездвижен.
Передо мной мелькают этажи…
Застрял, как в глотке слово: «Ненавижу!»
 

***

Так просто умереть

 
Погибнуть так легко, и это рушит
Все принципы и логику основ.
Мы проживаем жизнь одну и ту же.
То бросит в жар, то в ледяной озноб.
 
 
Все мимолетно, все уже свершилось,
И ужин там, где был вчера обед.
Мы призраки, но манят нас вершины
И ржавый тлен бессмысленных побед.
 
 
Мне не дает пропасть глухая пропасть —
Зияющая пустошь бытия!
И не нова давно любая новость.
Мы, идиоты, верим в идеал.
 
 
Все смыслы тщетны и живут не долго.
Все нормы – догмы тоже ни к чему!
И я бегу во тьму от чувства долга!
Я жив пока. Не знаю, почему.
 

***

Засуха души

 
Я падаю ниц, я падаль для птиц.
Пустыня! Пусть стынет безбрежное тело.
И грифы кружат, игриво визжат,
Но им не узнать, из чего же я сделан.
 
 
Мой вид непотребный, и с чувством отребья
Пытаюсь подняться, взойти над песком.
Вся эта живучесть – завидная участь?
Без компаса, карты скитаться пешком?
 
 
Небесные дали, меня вы отдали
Песчаным барханам проверить мой нрав?
Колючий, как кактус! Понять теперь, как тут,
Зачем жизнь дается, во имя утрат?
 
 
И тьма перламутра сражается с утром
Так мутно, но в небе сверкнула звезда!
Она путеводна? Боюсь, будет поздно —
Подумал и тут же вернулся назад…
 

***

Странник

 
Во мне таланты не остыли,
Хоть я пока не вижу толк,
Я смолк бы, только в этом мире
Я многих ждал и долго шел.
Силен, кто сохраняет облик,
Куда б ни завела судьба,
Кто издает в беде не вопли,
А твердое рычанье льва,
Но обо мне ли эта притча?
Скорее все наоборот:
Пусть я терял, но я сберег
Первоначальное обличье.
 

***

Мрачная безмятежность

 
Засохла мысль, завяли будни,
А жизнь несет на карнавал.
Казалось, ничего не будет —
Свою печаль короновал.
Теперь ей повод веселиться,
Глумиться в темной тишине.
Клубится мысль, в ней углубиться
Осталось и тонуть в вине…
И вот я вязну, впечатленья —
Мои зыбучие пески!
Лицо погрязло в умиленье,
Мгновенье – скрин, движение – скрип…
Ты больше не услышишь стона,
Семь пятниц у меня в руке,
Поверь, их хватит Робинзону.
Ты в драке, я на дураке
Устал от странной мыслеформы,
Держу пари, и ты устал.
Среди людей мы были нормой,
Но мифология пуста!
 

***

Хард

 
Я пристрастился к боли (мой наркотик),
Жизнь орошая россыпью страданий,
И это чувство больше не проходит.
Пал смертью слабых я на поле брани.
 
 
Напрасно все, во что я только верил.
И все мои усилия напрасны.
Я звал людей, а отозвались звери.
Стремился к чистоте, но стало грязно.
 
 
Желаю раствориться в одночасье,
Шагая в бездну, осознать нирвану.
Скажи, так легче прикоснуться к счастью,
Чем просто оторвать свой зад с дивана?
 
 
Нет, не о том я, ты меня не понял.
Мне, в самом деле, плохо – рвутся жилы.
Ты врешь себе: я счастлив! Похоронен.
В душе мертвы, но с виду будто живы.
 

***

Мысли вслух

 
Вся грудь в рубцах, а сердце еле слышно
Тук-тукает и что-то говорит.
Хоть фрагментарно уловить мне лишь бы,
Чернилами тетрадь благословить.
 
 
Я некто, я никто, живу безлично.
Мне все равно, как отнестись к себе.
Я молодец? Я хуже всех? Отлично!
Ведь не затем спустились мы с небес.
 
 
Мы строим отношения, но живо
Их разрушает эго изнутри.
Ведь эти все модели в корне лживы,
Но мы блуждаем средь пустых витрин.
 
 
Я был последней спицей в колеснице,
Пытаясь с силой удержать баланс,
С великой достоверностью нам снится
Реальность, маскирующая транс.
 
 
Дуально все, представленное взору.
Вуалью слов себя зашифровал.
Конец придет, причем довольно скоро,
И отберет последние права.
 
 
Я в этом больше не ищу проблемы,
Все будет, так как будет. Я решил
В последний раз довериться вселенной
И попытаться жить, как я не жил.
 

***

Непреодолимость

 
Иду вперед – стена,
Толчки, рывки – усталость.
Осталось проклинать
Природную отсталость.
 
 
Кричит мысля: Вперед!
И сломанные кости
Аж в горле поперек
Срослись внезапно горстью.
 
 
Разбил себе лицо,
Туда же руки, ноги,
И, будучи птенцом,
Я был слабее многих.
 
 
Где мощь, где сила, дух?
Откуда что берется?
Как жаль, что я потух
Быстрей, чем наше солнце.
 
 
Замедлившись в сто крат,
Я двигаюсь под прессом,
Ведь мной руководят
Животные процессы.
 
 
Мне выжить как-нибудь
И уступить программе.
Такой невзрачный путь
В двумерной панораме.
 
 
Один процент из ста
Успехом отзовется.
Я будто бы звезда,
Которая взорвется.
 

***

Муза

 
Муза капризна, как призрак. Как признак
Высших материй и вечной любви
Смотрит сквозь призмы и кажется призом.
Муза способна одно лишь – любить!
 
 
Ритмы и рифмы, как скалы и рифы,
Бьются о волны, и где-то на дне
Отзвуки мифов – сирены и нимфы!
Тайна – фатальна, и вечность над ней!
 
 
Муза из воздуха черпает строки,
Пальцы на клавишах, шелест в ушах.
Муза капризна, но я не из строгих.
Кто ты, скажи? Неужели душа?
 

***

Мои стихи

 
Мои стихи, как черная смола,
Скопились где-то в области гортани,
А Муза словно черта позвала,
И он над ухом мерзости картавит.
 
 
Меня знобит, качает и штормит.
Похоже на симптом морской болезни.
Вгрызаюсь в древо жизни, как термит,
И позже понимаю – бесполезно…
 
 
Бессилие – мое второе Я.
Не морщись, на тебе одни морщины.
Я ухожу и пью в дороге яд.
Захочешь попрощаться, помаши мне…
 
 
И я спешу, и я пишу опять,
Роняя в строках мысли пессимиста.
Не удалось мне черта обаять.
А что на это ты ответишь, мистер?
 
 
Но умоляю, гадко поражен
Я буду, если ты меня оценишь
Угрюмой фразой – «Как бы хорошо»,
Ведь я так уязвим на этой сцене.
 

Виктория Биль

Здравствуй, мой читатель! Давай знакомиться! Меня зовут Виктория Биль, и я живу в городе самых доброжелательных людей – Костанае. Вот уже много лет я сочетаю в себе несколько ролей, сторон, или, говоря нашим с тобой языком, образов: на работе я – психолог, в кругу родных и близких – дочь, сестра, подруга, наедине с собой – поэт…. А значит, каждый день – новый герой взявшегося из воздуха сюжета…

Что такое стихи для поэта? Хобби? Поверхностно. Рок? Пафосно и мрачно. Форма самовыражения? Легкомысленно и эгоистично. Впрочем, я не привыкла говорить «за всю Одессу». Что такое стихи для меня? Для меня это образ жизни. Ни больше и ни меньше. Почему? Попробую объяснить.

Итак, все началось с того, что однажды, в 1990 году, в маленьком совхозе Жекеколь родилась я, а как известно, «поэты не рождаются случайно».

Видимо, моя литературная Судьба была предрешена. Моя мама филолог, и они с папой в то время были большими поклонниками творчества Игоря Талькова. Именно его песни слушала двухлетняя Вика, еще не подозревая, что спустя пятнадцать лет она напишет свое первое серьезное произведение, которое будет посвящено именно Игорю Владимировичу. Вот она, поэзия без границ, и в первую очередь границ возрастных… Да и вообще какие могут быть границы в творчестве, если только одно это слово зовет в новые неизведанные миры, населенные самыми разнообразными Музами.

«Почему разнообразными? – спросишь ты. – Ведь Муза – это воздушная, прекрасная фея в полупрозрачной тоге». Как бы не так! Разве может такое нежное существо нашептывать стихи вроде лихой «Курочки Рябы» или злободневного «Искусственного интеллекта»? О, нет! Это наверняка непокорная смешливая девчонка в рваных джинсах, с фиолетовой гривой непослушных волос… А вот и вестница «Свечи», «Актрисы» и другой лирики в духе сплин: бледная, даже заплаканная печальная дама – подруга одиноких сердец и грустных вечеров. А вон та, легкомысленная, вертлявая красотка с золотыми кудряшками – верная спутница стихов о счастливой любви. Впрочем, о ней много говорить не стану: мы с ней знакомы шапочно (слишком уж редкая она гостья в моем творчестве). Две же другие мне очень хорошо известны, их характеры, привычки…. Впрочем, капризны они точно так же, как и их довольная жизнью подружка. Никогда не предугадаешь, в какой момент и где они появятся: в автобусе, в ванной или опять в постели, нахально прогоняя всякую надежду на сон? Впрочем, знаю! Знаю, перед чем они не могут устоять: мытье посуды неизменно приманивает хотя бы одну, а иногда и целую компанию. Только это большой секрет….

Почему же они такие разные? Такие непохожие друг на друга, как и стихи, которые рождаются с их легкой руки? Да потому что они это я. Веселая, грустная, смелая, тревожная, добрая, вредная, терпеливая, капризная. Никаких рамок, никаких границ! Такая разная в своем настроении и такая постоянная в своей любви к близким и друзьям, в своем желании сделать жизнь окружающих хоть чуть-чуть лучше, ярче и позитивнее, в том числе и благодаря поэзии. Именно это привело меня когда-то в литературно-познавательный журнал «Пилот», где я стала ведущей литературной рубрики. Работая в журнале, находила молодых творческих ребят, помогала им в нем опубликоваться. Если хоть кто-то благодаря мне улыбнулся или понял, что его печаль не так уж беспросветна, раз на свете есть те, кто через это уже прошел, значит, видит Бог, поэт во мне родился не случайно…