Читать книгу "Хозяин драконьей гряды"

Глава 6

Завтрак подали в спальню.

После вчерашних волнений и почти бессонной ночи я чувствовала себя очень слабой, но мое сознание обуяла жажда деятельности. Не желая терять драгоценное время, отправила Геллу за целителем. А сама обратила все внимание на девочек.

Гелла называла вчера их имена и немного рассказала о каждой, так что сейчас я была избавлена от угрозы попасть в неловкую ситуацию.

Дочери Габриэля походили друг на друга чертами лица, а вот масти и характеры у них отличались.

Старшей, Лин, недавно исполнилось пятнадцать.

Серьезная, стеснительная девочка, не знающая, куда деть неожиданно вытянувшиеся руки и ноги. Волосы каштановые, с красноватым отливом, на скулах веснушки, глаза цвета гречишного меда.

Лин постоянно краснела и смотрела на мир так, словно каждую минуту ожидала предательства. Недоверчивый, замкнутый, неуверенный в себе подросток.

Под ее взглядом мне стало неуютно, но не потому, что она мне не нравилась. А потому, что с удивлением и тревогой я узнала в ней себя.

Вторая по старшинству – Иви. Десять лет.

Егоза с острым носом и двумя жиденькими косичками, придающим ей сходство с Пеппи Длинныйчулок. Резкая, угловатая, с дерзким взглядом и языком. Комок сплошных противоречий, затевающий спор из-за любой ерунды.

Она смотрела на меня исподлобья, как дикий зверек, и сопела, готовая в любой момент броситься в бой.

Третья – Мэй. Восемь лет. С таким же остреньким носом. Сразу видно, мать у этих двоих одна. От нее им достались темные волосы, темные и блестящие как маслины глаза и смуглая кожа.

Самой младшей, Би – почти четыре.

Живая, непоседливая и непосредственная девчушка, с пепельными кудряшками и золотыми глазами. Единственная, кто захлопал в ладоши и радостно запищал, когда я предложила разделить со мной завтрак.

Ей не пришлось предлагать дважды. Горничная принесла фарфоровый чайник и тарелочки с фруктами и медовыми плюшками. Би тут же схватила самую большую плюшку и засунула в рот.

Ее сестры чинно присели за чайный столик. Спины прямые, как палки, локти прижаты к бокам. Взгляды напряженные, настороженные. Ощущение, что они здесь только потому, что восприняли мое предложение как приказ и боятся ослушаться.

Только Мэй тихонько вздыхает, поглядывая на плюшки.

Ждет, пока я разрешу?

Я мысленно пнула себя. Если продолжу глазеть на них, никакого контакта не получится.

– Угощайтесь, – кивнула, стараясь не показать, что нервничаю не меньше, чем они. – Лин, будь добра, налей сестрам чаю. И если не трудно, подай чашечку мне.

Старшая вздрогнула, оторвала взгляд от тарелки с персиками и перевела на меня. В ее глазах плескалась растерянность.

Я поспешно добавила:

– Если не хочешь – не нужно. Я сама встану.

– Простите, льера, – прошептала девочка, пристыженно розовея. – Я немного задумалась.

Двигаясь скованно и неловко, она поднялась, разлила по фарфоровым чашкам золотистую ароматную жидкость. Взяла одну из них вместе с блюдцем и подошла ко мне. Личико у нее при этом было крайне сосредоточенным, даже губу закусила.

– Спасибо, – я улыбнулась, беря чашку из ее рук.

Случайно коснулась пальцев, и Лин дернулась. Горячий напиток выплеснулся на покрывало, прикрывающее мои ноги. На светло-зеленом атласе образовалось пятно.

В глазах девочки всколыхнулся испуг.

– Простите… простите меня, – зашептала она, отступая. – Я нечаянно…

Да что такое с этим ребенком? Почему она так боится меня? То есть Аврору?

В голову закралась страшная мысль: что, если моя предшественница издевалась над ней? Старшая дочь нелюбимого супруга, рано потерявшая мать, пережившая двух мачех, которые тоже неизвестно как относились к ней. Да и отец, судя по тому, что я узнала, вниманием дочек не балует.

Остальные трое притихли, глядя на меня затравленно, будто мышки перед котом. Даже малышка Би, и та жевать перестала, застыла с таким видом, будто вот-вот расплачется.

– Ничего, – я выдавила улыбку. – Все в порядке. Покрывало толстое, ты меня не обожгла, а пятно отстирается.

И, показывая, что не сержусь, поднесла чашку к губам.

На самом деле, это был не тот чай, к которому я привыкла, а отвар каких-то трав. Мне удалось различить только ромашку и липу.

В полной тишине я успела сделать несколько маленьких глотков, когда раздался удивленный и несколько разочарованный голосок Мэй:

– Вы не будете наказывать Лин?

– А должна? – я перевела взгляд на нее.

– Ну… – девочка задумалась. – Да. Вы же всегда кричите, когда мы делаем что-то не так. И требуете, чтобы нас наказали.

А вот это уже интересно.

Я кивнула Лин, а сама обратилась к ее сестре:

– И как же я должна наказать твою сестру за пролитый чай? Поставить в угол? Или запереть в чулане?

– Нет, – Мэй говорила абсолютно серьезно, – в прошлый раз вы сказали, что она уже взрослая для чулана. Это нас с Би можно закрыть.

– Вот как… А в чем она провинилась?

Лин помрачнела еще больше и уткнулась глазами в чашку, а Мэй с готовностью заявила:

– Не дала убить Звездочку. Вы с папой страшно ругались, мы спрятались в беседке, но слышали крики.

Час от часу не легче. Теперь еще какая-то Звездочка на мою голову. И расспрашивать детей – это верный способ выдать себя и привлечь ненужное внимание. Нет, тут нужно действовать обходным маневром.

– Знаешь, я рада, что Звездочка осталась жива и здорова, – я ласково посмотрела на Лин.

– Спасибо, – еле слышно ответила девочка.

– Но летать она все равно никогда не будет! – встряла Иви. – У нее крылья сломаны!

И в ее тоне прозвучала мстительная прямолинейность.

Я решила, что Звездочка – это какая-то птица. Дети часто тащат в дом бездомных животных. Тех же ворон с подбитым крылом. Сама грешила таким в младших классах, и каждый раз мать с брезгливой миной на лице выбрасывала за дверь моих неприглядных питомцев. Я плакала, а она отчитывала меня:

– Будешь жить отдельно – заводи себе хоть крокодила. А в моем доме этих блохастых тварей не будет!

Я долго тешила себя надеждой, что однажды у меня будет огромный дом, в котором найдется место всем «блохастым тварям». А повзрослев и уехав в Москву, окунулась в столичную жизнь и забыла о детской мечте.

Теперь, похоже, она собиралась меня догнать.

Между тем глаза Лин предательски заблестели.

Только слез мне здесь не хватало!

– Это не страшно, – проговорила поспешно, обращаясь больше к ней, чем к Иви. – Кости срастаются, крылья тоже срастутся. Может, не сразу, но я уверена, Звездочка снова будет летать.

– Не будет, – Иви даже не глянула на меня. Она не сводила с сестры назойливых глаз. – Она калека, как папа…

Раздался звон чашек.

Лин выскочила из-за стола. Ее губы скривились от нахлынувших слез, и девочка бросилась вон из комнаты.

На пороге она едва не смела статную женщину в лиловом платье с белым воротничком. Метнулась в сторону, прикрывая лицо ладонями, и скрылась из глаз.

Над столом повисла тяжелая тишина.

Пара чашек перевернулась, и чай разлился по кружевной скатерти. Мэй застыла, сконфуженно втянув голову в плечи. Иви сжала губы в полоску, насупилась, только глаза продолжали вызывающе сверкать. А малышка Би начала медленно сползать со стула и, кажется, собиралась юркнуть под стол.

– Вот вы где, бесстыдницы! – женщина всплеснула руками. – А ну, марш в классную комнату!

«Эрла Леврон», – щелкнуло у меня в голове. Гувернантка и классная дама девочек.

Ее скромное лиловое платье без всяких излишеств было застегнуто до самого верха, русые волосы собраны в строгий пучок. Единственное украшение – нитка янтаря на груди, да черепаховый гребень.

Увидев меня, она поклонилась:

– Простите, светлейшая льера. Эти юные эри больше не доставят вам хлопот. Я лично их накажу.

Девочки сжались, и я почувствовала исходящий от них страх так, словно сама боялась эту строгую даму с лошадиным лицом.

– Дети не виноваты, это я их пригласила. В наказании нет никакой необходимости.

Мне показалось, или они удивленно вздохнули?

– Вы очень добры, льера, – ответила дама, не меняя выражения на лице. – Но юных эри нужно воспитывать в строгости. Они сбежали тайком и заслужили хорошую порку.

От такого заявления мои глаза полезли на лоб. Последний раз мать отлупила меня ремнем в седьмом классе за какую-то мелочь. И это было так больно и унизительно, что я запомнила на всю жизнь. И поклялась себе, что если у меня будут дети, я никогда не стану их бить.

– Его Светлость знает о ваших методах воспитания?

Она еще раз поклонилась:

– Его Светлость доверил мне вырастить добропорядочных льер из его дочерей. Методы воспитания мы с ним не обговаривали.

– А зря, – подытожила я. – Придется обговорить.

И улыбнулась девочкам:

– Ничего не бойтесь. С этого дня наказывать вас не будут.

– Извините, светлейшая льера, но пока что я отвечаю за этих эри перед лаэрдом, – заявила эрла менторским тоном. – Телесные наказания – обычная практика, они гарантируют немедленное послушание. И мне решать, наказывать своих воспитанниц или нет.

От гувернантки веяло холодным высокомерием. Будто это она здесь хозяйка, а я, то есть супруга лаэрда – так, девочка на побегушках.

Мне стоило больших усилий удержать на лице любезную улыбку. Хотя с куда большим удовольствием я бы вцепилась этой даме в прическу. Жаль, что нельзя. Вряд ли дети меня поймут. Вон, как глаза округлили, видимо, ждут скандала.

Я не рискнула встать, но спину выпрямила. Плечи расправила, подбородок вскинула и, копируя тон своей матери – очень сильной и властной женщины – произнесла:

– Вы ошибаетесь. Пора моему супругу узнать, как воспитывают его дочерей.

***

– Аврора, я пошел на уступки и позволил вам остаться с сыном. Но это не значит, что вы должны бегать по замку и совать свой нос в каждую дырку. Ваше дело заниматься ребенком. А воспитание девочек оставьте эрле Леврон.

Я закатила глаза.

Грымза в лиловом платье успела нажаловаться раньше, чем это сделала я. А Габриэль даже не стал разбираться, в чем дело. Просто указал, что я влезла не в свою парафию. Причем таким тоном, что я почувствовала себя маленькой девочкой, которую отчитывают за непослушание.

– Тебе известно, что она их наказывает?

– Всех детей наказывают, ради их же блага.

– Это она тебя убедила? Эрла Леврон?

Мне послышалось, дарг издал тихий рык.

Когда несколько минут назад я вошла к нему в кабинет, он с угрюмым видом разбирал какие-то бумаги. Но увидев меня, отложил, сцепил пальцы домиком и поднял на меня непроницаемый взгляд.

Я же, держа на руках сытого и довольного Тэя, заговорила о девочках. И о том, что случилось за чаем.

– Эрла Леврон гувернантка высшего уровня, – повторил Габриэль. – За ее плечами Императорская академия благородных девиц.

– Но это не делает ее доброй, чуткой и великодушной. А это именно то, что нужно детям, оставшимся без матери. И без отца, – закончила, выразительно глядя на него.

Габриэль сдвинул брови.

– Что вы хотите этим сказать?

– Ты знаешь.

Наша пикировка напоминала разговор двух глухих. Я к нему упорно обращалась на «ты», а он продолжал подчеркивать отчуждение между нами.

– Я не могу читать ваши мысли, дорогая супруга. Объяснитесь.

И вот так каждый раз.

«Дорогая супруга» из его уст звучит как оскорбление. Но тут я даже не могу на него обижаться. Аврора и впрямь обошлась слишком дорого. После визита целителя, которым оказался моложавый и привлекательный дарг с прозрачными голубыми глазами, я порылась в вещах предшественницы и нашла ее экземпляр договора. Он лежал в шкатулке для бумаг, в ящичке туалетного столика.

Аврора не мелочилась, впрочем, как и ее родные. Габриэль облагодетельствовал их всех. Кому титул и земли, кому золото и бриллианты, а кому место в лучшем образовательном центре столицы и престижную должность.

А все потому, что семейство Гарелье из Эссеора оказалось единственным, кто рискнул породниться с проклятым лаэрдом.

– Сколько времени ты проводишь с дочками? – спросила я в лоб.

Брови Габриэля удивленно приподнялись, взгляд изменился. Теперь он смотрел на меня так, словно видел диковинку.

– Это имеет значение?

– Для них – да. Они потеряли родных матерей, а ты сознательно оставил их и без отца.

Раздался хруст. Перо, которое дарг крутил в пальцах, переломилось надвое, точно щепка.

Еще секунда – и мой супруг смазанной тенью метнулся ко мне. Я только ахнула, увидев его посеревшее лицо рядом с собой.

В глазах Габриэля полыхала густая тьма. Он вскинул руку так резко, что я отшатнулась.

Я испугалась, что он ударит меня. Сжалась, прикрывая Тэя плечом. Дрожь беззащитности прокатилась по телу. Но он лишь коснулся моей щеки.

Его пальцы дрожали. Едва заметно, но я почувствовала. Мазнул по скуле кончиками пальцев в тоскливой ласке и отступил. Будто прикоснулся к чему-то хрупкому и зыбкому, способному исчезнуть в любой момент.

Его взгляд наполнился болью.

Всего на миг я увидела истинного Габриэля. Не маску, которую он носил, а настоящего Габриэля Дэверона, лаэрда Нарг-та-Рин.

– Эти женщины были моими супругами, – процедил он с внезапной злостью. – Так что я тоже кое-кого потерял. Или, думаешь, у меня нет сердца?

Это был именно тот момент, когда стоило остановиться.

Стоило. Но меня уже понесло.

Глава 7

– Хочешь сказать, что похоронил свое сердце вместе с женами? – начала я, ведомая извечным женским желанием доказать свою правоту. – Хочешь сказать, что тебе тяжелее, чем твоим детям? А от меня ты хочешь избавиться по той же причине?!

– Ты сама настояла на этом условии! – прорычал дарг, сминая пальцы в кулак.

И снова, как в прошлый раз, его лицо подернулось рябью чешуи. Только сейчас намного сильнее.

Я увидела, как поплыли черты, принимая иную форму. Потекли, словно теплый воск. Сквозь лицо Габриэля проступило что-то чужое. Нечеловеческое.

И я потеряла дар речи. Застыла, прикипев взглядом к невероятной картине, показавшейся лишь на миг.

Один мой вздох, один удар сердца – и видение исчезло, оставив меня растерянную и задыхающуюся, точно от быстрого бега.

Я даже не сразу осознала, что Габ впервые обратился ко мне на «ты». А когда осознала – едва скрыла радость. Неужели мне удалось пробить трещину в его холодной броне?

– Это было до того, как я стала матерью! До того, как родился Тэй.

– А что изменилось? – процедил он свистящим шепотом.

– Я изменилась, – мой голос дрогнул от волнения. Подчиняясь порыву, я протянула ребенка его отцу.

– Взгляни на сына. Разве он не заслужил любовь обоих родителей? Твою и мою. Разве твои дочки виноваты в том, что ты не хочешь их знать? Тебе известно, в чем состоят наказания эрлы Леврон? Хоть раз задумывался над этим? Дети не виноваты в том, что случилось. Не виноваты в том, что у взрослых проблемы. Ты нужен им, Габриэль!

Габриэль стоял очень близко. Его тело нависало надо мной, заставляя чувствовать себя хрупкой и слабой. От него исходила скрытая мощь. Он мог бы одним ударом свалить меня с ног, и никто не посмел бы осудить своего господина.

Но он даже не пытался коснуться ребенка или меня. Просто смотрел, и эмоции на его лице сменяли друг друга.

Я видела эту внутреннюю борьбу. Габриэль мучительно разрывался между тем, что считал правильным, и тем, что ему хотелось. И первое, судя по всему, побеждало.

– Я дал им все, – прохрипел он, наконец, принимая решение. – Они ни в чем не нуждаются.

И отвернулся.

А мне стало обидно. И за девочек, и за него. Но главное – за себя. Мой отец обо мне думал так же: я ни в чем не нуждаюсь. И ни разу не спросил, что мне нужнее: его денежные подачки или просто любовь.

– Ты сам веришь в то, что говоришь? – усмехнулась ему в спину. – Думаешь, нянька может заменить мать, а гувернантка – родного отца? Если так, то мне жалко тебя, Габриэль Дэверон.

– Свою жалость оставьте себе, Аврора. Я в ней не нуждаюсь.

Больше не глядя в мою сторону, подошел к столу, занял кресло и уткнулся в бумаги. Лицо дарга вновь превратилось в бесстрастную маску. Только глубокая складка между бровей говорила, что его спокойствие – фарс.

А я осознала: это конец. Аудиенция закончена, мне вежливо указали на дверь.

– Жаль, что ты меня не услышал, – прошептала с горечью. – Быть хорошим отцом так легко.

Гораздо проще, чем хорошей матерью. Достаточно просто любить детей и дарить им внимание.

Все это было уже в моей жизни. И вечно занятая мать, у которой никогда не находилось времени для меня. И отец, который решил, что его присутствие в моей жизни можно ограничить ежемесячной суммой. Ненавидимые мною детский сад и младшая школа. И слезы по ночам, когда я мечтала, что проснусь утром, а рядом – мама. Но работа была для мамы дороже, чем я…

Скрывая подкатившие слезы, я вышла за дверь. Но прийти в себя мне не дали.

В коридоре на страже стоял Кайден. Он встретил меня внимательным взглядом. Таким пристальным, что мне стало не по себе.

Желая скрыться от лишних глаз и успокоиться, я молча прошла мимо. И только дойдя до своих апартаментов, поняла, что все это время нервно качала спящего Тэя.

– Госпожа, да на вас лица нет! – Гелла тут же бросилась ко мне, взяла малыша, уложила его в колыбельку. – Совсем себя не бережете! Да разве можно так нервничать? А ну как молоко пропадет?

– Вчера это тебя не заботило, – бросила я, падая в кресло.

На душе было паскудно.

Гелла тут же подала мне теплое варево, от которого шел аромат меда и душицы, и протянула:

– Так то вчера было! А сегодня-то ребеночек мамкино молочко распробовал. Грех теперь отнимать.

Я отпила немного и задумалась, забыв поставить чашку на стол. Так и сидела, грея об нее пальцы и размышляя.

Похоже, будет куда труднее, чем рассчитывала. Настоящая Аврора оставила мне в наследство одни проблемы. И неизвестно, хватит ли моих сил и желания, чтобы справиться с ними.

Ради Тэя я готова на многое. Но пять дней это слишком мало. Нужно придумать что-то, что встряхнет Габриэля и заставит его услышать меня.

Как назло, ничего подходящего на ум не приходило. Только голова разболелась от унылых мыслей.

Наверное, нужно было сказать ему прямым текстом, что гувернантка бьет детей…

А если для них это норма? Ведь даже у нас в свое время телесные наказания были узаконены. В тех же школах! Вспомнить хотя бы «Черную курицу» и бедного мальчика Алешу!

Начни мама Алеши возмущаться и ругаться с учителем, ее бы не поняли.

И самое странное: неужели дети ни разу не жаловались?

Нет, я должна сама во всем разобраться.

Отставив чашку, я поднялась. Накинула шаль на плечи.

– Присмотри за ребенком, – произнесла, направляясь к двери.

Гелла что-то сказала мне вслед, но я не услышала.

В коридоре наткнулась на охранников-даргов. Они тут же вытянулись, подобрались, перехватывая поудобнее рукоятки мечей.

Видно, хозяин сделал внушение после моего триумфального появления на его половине.

Я выбрала взглядом того, что помоложе да подобрее на вид. Кивнула ему:

– Проводи меня в Западное крыло. Я хочу посетить своих падчериц.

И, не оглядываясь, пошла в сторону лестницы.

Галерея, соединявшая наши с Габриэлем покои, с двух сторон заканчивалась широкой мраморной лестницей, уходящей на нижние этажи. У меня было время выглянуть в окно, так что я знала, что мои комнаты находятся на третьем этаже, а внизу располагается уютный мощеный дворик, засаженный цветущим кустарником. Что за помещения подо мной на втором этаже – неизвестно, но я собиралась это выяснить в ближайшее время.

Никто из даргов не посмел меня остановить. Хотя, признаться, я ждала и боялась вопросов. Краем глаза заметила, как тот, молодой, посмотрел на товарищей. Один из них кивнул, и они вдвоем направились вслед за мной.

Четверо даргов осталось у двери.

Спустившись по лестнице в огромный холл, я сделала вид, что замешкалась. Во-первых, не знала, куда идти. Во-вторых, меня поразил интерьер, резко отличающийся от того, что я здесь уже видела.

Нас встретило огромное помещение с высоким потолком, терявшимся в темноте. Высоченные узкие окна закрыты плотными ставнями, стены выложены из каменных блоков. Какие-то грубые деревянные лавки, гигантский камин, в котором можно целиком зажарить быка…

Любой звук раздавался здесь тысячекратным эхом. По помещению гулял ощутимый сквозняк, так что пришлось плотнее закутаться в шаль.

Мое внимание приковали трофейные головы над камином. Там царил полумрак, не давая рассмотреть детали. Но увиденного хватило, чтобы я с трудом заглушила крик.

И следом пришло понимание: это существа из Разлома.

Взгляд скользил по оскаленным мордам, застывшим в агонии смерти. А в памяти вспыхивали их названия: гарпия, мантикора, горгулья…

В центре василиск – монстр с головой петуха. Кто-то вставил ему вместо глаз желтый сердолик, и теперь камни злобно поблескивали, точно живые.

– Светлейшая льера, нам туда, – пробасил один из охранников.

Я вздрогнула, возвращаясь в реальность. Обернулась на голос.

Дарг указал на мощную дверь, обшитую железом.

Молча кивнула и пошла за ним.

От увиденного меня начала колотить холодная дрожь. До этого момента я даже не задумывалась о мире, в который меня занесло. О чудовищах, что в нем живут. О людях, вернее даргах, что сражаются с ними.

Но эти головы над камином…

Эти невероятные чудища даже после смерти источали осязаемое зло. Я почувствовала его едва ли не каждой клеточкой тела. Понимала, что это чучела, но все время, пока шла к дверям, меня не покидало ощущение, что они смотрят мне в спину.

Только на улице, почувствовав свежий воздух, смогла облегченно вздохнуть.

Дальнейший путь пролегал через сад. Тенистая аллейка вывела в соседний дворик, такой же маленький и уютный, как тот, что раскинулся под окнами моей спальни. Здесь даже были качели, увитые зеленым плющом. За качелями и ажурной беседкой возвышался фасад с колоннами. Из распахнутых окон на втором этаже лилась грустная музыка.