Текст книги "Я её забираю"

– Достойный, – плеснув в стакан виски, кивнул Макс.

Воздух был буквально пропитан напряжённым предвкушением схватки. Разойдясь по углам, Денис и его противник скинули наброшенные на плечи халаты. У Дэна он был чёрный, с вышитым на спине драконом.

Потягивая вино, я с интересом наблюдала за происходящим, чувствуя передавшееся мне вместе с энергией зала возбуждение. Подогретое адреналином, оно бежало в крови, заставляя сердце стучать чуть сбивчивее обыкновенного. Ладонь Макса, как и там, в машине, опустилась на моё колено, и я вздрогнула. Пальцы его прошлись по внутренней стороне бедра, вызывая нервные тянущие импульсы. Это было чем-то невообразимым… Гудящий зал, запах предстоящей схватки и его пальцы.

– Не надо, – выдохнула я, накрыв его ладонь своей и, сделав большой глоток вина, отставила бокал.

– Встречайте, – прогромыхал конферансье на весь клуб. – Боец, которого мы так долго ждали, боец, уже неоднократно доказывающий, чем грозит встреча с ним в пределах этого, – он обвёл ринг рукой, – квадрата. Боец, бои без правил для которого – сама жизнь, боец, не нуждающихся в долгих представлениях – Мурат, известный вам под именем Красный бык!

Зал заулюлюкал, мужчины засвистели, захлопали, со всех сторон раздались одобрительные окрики. Рыжеволосая женщина, что подходила к нашему столику, выкрикнула имя мужчины и подняла вверх большой палец.

– Продажная сучка, – глянув в её сторону, небрежно, со смешинками во взгляде, усмехнулся Макс и затянулся.

Я заметила, как переглянулись братья, как Макс, вмиг став серьёзным, кивнул, как дёрнулся уголок губ Дэна.

– И его соперник! – вновь раздался голос конферансье, когда шум чуть поутих. – Стремительный и опасный, не оставляющий противнику шанса. Боец, не потерпевший на этом ринге ни одного поражения. Дэн! Денис – Чёрный дракон!

Зал снова зашумел. На этот раз шум был такой, что у меня едва голова не взорвалась. Склонившись к Максу, я, не слыша себя, спросила:

– Ни одного поражения? А ты?

– Мы с братом никогда не сходились на ринге, – ответил он, глядя мне в глаза. Сквозь хлопки и крики я отчётливо услышала его голос, будто бы вокруг стояла тишина. Качнула головой и отпила вино.

Конферансье, помедлив ещё немного, объявил начало боя и… Снова сплетение тел, удары, чёткие и выверенные движения. Я чувствовала напряжение Макса, чувствовала, как сгущается запах борьбы. Серия ударов… Ещё одна…

– Давай, Дэн, – процедил Макс сквозь зубы, стоило его брату пропустить удар.

Впрочем, в долгу Дэн не остался. Не прошло и нескольких секунд, как он ответил сопернику куда более сильным, резким. Оскалился, тряхнул головой и пулей отскочил прочь. Чёрный дракон… Завороженная, я следила за боем и сжимала руки в кулаки каждый раз, когда понимала, что Дэну грозит опасность. Нет, не опасность… Опасностью здесь был он сам, тогда как его противник…

– Да, Георг, – боковым зрением я заметила, как Макс поднёс трубку к уху.

Зал взорвался, стоило Дэну угодить противнику в плечо. Ещё один удар – в скулу. У Красного быка на лице выступила кровь, Дэн же, казалось, окончательно озверел от этого. Не знаю, сколько уже шёл бой. Время летело стремительно и вместе с тем тянулось. Заведённая, я то задерживала дыхание, то выдыхала, понимая, что через несколько секунд вдох снова застрянет в горле.

– От первого брака? – Голос Макса звучал напряжённо. – Ты уверен? Да… Хорошо, я жду. Да…

Дэн снова пошёл в атаку. Резкий выпад и назад… Теперь наступал Красный бык.

– О, Боже, – выдохнула я, когда тот, изловчившись, ударил Дэна под рёбра. Тот сжал зубы, оскал на его лице стал звериным.

– Всё в порядке? – обернулась я к Максу. Взгляд того был мрачным, тяжёлым.

– У тебя есть брат? – неожиданно спросил он, заставив моё сердце бухнуться в пятки.

По спине прокатился холодок, слова застряли в горле. В зале было тепло, даже немного душно, но я вдруг ощутила озноб. Макс неотрывно смотрел на меня, и с каждой секундой моего молчания взгляд его становился лишь тяжелее.

– Так у тебя есть брат? – повторил Макс, тогда как глаза его стали по-дьявольски чёрными.

Возле нашего стола кто-то остановился. Я скорее почувствовала, чем заметила это.

– Есть, – пустующий до этого стул скрипнул. Голос был знакомым… знакомым до такой степени, что… Медленно повернувшись, я увидела… На меня смотрел мой собственный брат. Смотрел, пронзая льдинками взгляда до самого нутра, а после посмотрел на Макса и холодно выговорил, обращаясь уже к нему.

– Есть, сукин ты сын. Ещё как есть.

21
Марика

Все звуки, окружающие нас, стихли, словно столик внезапно накрыло прозрачным куполом. Макс перевёл взгляд с Вандора на меня, и мне стало ясно, что внутри у него сейчас… нет, даже не буря. Нечто страшное, разрушительное, такое чёрное и яростное, что говорить что-либо бессмысленно. Да я и не могла. Говорить надо было раньше, а теперь…

– Твоя мать который день места себе не находит, – брат снова посмотрел на меня. Теперь лёд в его глазах стал ещё острее. Колючий, он впивался мне под кожу, вот только чувствовала я вовсе не эти льдинки. Я чувствовала ярость демонического пламени, видела лишь потемневшее лицо Макса и презрение. То самое презрение, с которым он смотрел на меня в нашу первую встречу.

– Я звонила ей, – выдавила, понимая, как глухо звучит мой голос. Хотелось сделать глоток вина, но пальцы не слушались.

Заметив проходящую неподалёку от нас официантку, Вандор подозвал её, и когда та приблизилась, приказал:

– Принеси ещё один стакан. И побыстрее.

Глянул на неё так, что девушка на мгновение оцепенела, а после, что-то шепнув, быстро пошла к бару. Меня всегда раздражала эта его манера разговаривать с людьми так, будто они были пустым местом. Грязью у него под ногами. Самолюбивый хозяин жизни, привыкший считать себя вольным распоряжаться чужими судьбами. Понятия не имею, как терпит его жена!

– Ты считаешь, этого достаточно, Марика? – всё так же спокойно, холодно, свысока, обратился он ко мне.

– Я считаю, что это не твоё дело! – огрызнулась я зло и невольно глянула на Макса.

Тот по-прежнему молчал. Я поняла, что снова слышу гул людских голосов, выкрики и прочий окружающий нас шум. Теперь он казался слишком громким, царапающим, бьющим по сознанию. Хотелось сжать голову руками, замотать ею, чтобы вся эта несуразица закончилась. Как объяснить Максу, чтобы он понял?! И Вандор…

– Пожалуйста, – официантка поставила на стол низкий стакан для виски. – Что-нибудь ещё?

– Свободна, – только и бросил он, взяв бутылку. Плеснул себе пару глотков и, неспешно отпив, посмотрел в сторону ринга.

– Достойное развлечение для тебя и тебе подобных, – с циничной усмешкой бросил Вандор, не скрывая сквозящего в голосе презрения.

Я видела, как по скулам Макса заходили желваки, как надулась вена на его шее. Чернота в глазах… Нет, до сего момента я не представляла, какими чёрными могут быть его глаза. Мне вдруг стало страшно. Гул вокруг превратился в шквал, и я против воли посмотрела в сторону ринга. Противник Дениса лежал на полу, тогда как сам он, тяжело дыша, стоял в самом центре. Прядь тёмных волос прилипла ко лбу, тело блестело от пота, скула была рассечена.  Оскалившись, он стёр предплечьем кровь со лба и отошёл на шаг. Глянул в зал, и я вдруг почувствовала нечто похожее на удовлетворение, на гордость. Брат Макса…

– …и ты и твой брат, – сквозь шум донёсся до меня голос Вандора.

В следующий миг Макс, отшвырнув стул, вскочил со своего места. Не успела я ахнуть, Вандор тоже оказался на ногах.

– Ублюдок! – процедил Макс, стиснув в кулаке ворот его рубашки. Второй кулак с размаху впечатался в подбородок. – Я тебя…

Вандор покачнулся, ухватился за спинку стула и зло выдавил:

– Что «ты»? – сплюнул под ноги. Руки его сжались в кулаки, глаза недобро блеснули. – Ты такой же недомерок, как и твой отец. Тот только и мог, что кулаками махать. Думаешь, я позволю, чтобы моя сестра…

Верхняя губа Макса дрогнула. Каждая его мышца, каждый мускул, каждое сухожилие были натянуты. Вандор провоцировал Макса, бил по неведомым мне болевым точкам. Ничего не зная о прошлом Макса, я понимала, что эта игра ведётся не по правилам.

– Заткнись, – прорычал он.

Вандор сделал шаг к нему, и мне стало ясно, что так просто это не закончится. Воздух казался наэлектризованным, напряжение, что чувствовалось перед боем, было ничем по сравнению с тем, что творилось сейчас.

– Прекратите! – вскрикнула я, когда они, зарычав, словно два дворовых кота перед схваткой, бросились друг на друга. Столик покачнулся, бутылка с вином, упав на бок, покатилась в сторону, багряное вино потекло на пол тонкими струйками.

– Да прекратите вы! – закричала я громче, цепляясь за рубашку брата. – Прекрати, Вандор! Макс ранен! Хватит! – Локоть его угодил мня в рёбра, и я не удержалась от вскрика. Господи, сколько же в них обоих было силы… – Вандор! – несмотря на боль, впилась в его плечо крепче, потянула назад. Вокруг нас уже собрались люди, кто-то оттащил назад Макса, тогда как я всеми силами пыталась удержать брата.

– Пусти, – стряхнул Макс руку кого-то из посетителей со своего плеча. Тяжело дыша, он стиснул зубы и болезненно поморщился. Приложил ладонь к боку.

– Ты что, не видишь, что он ранен?! – истерично воскликнула я, чувствуя, что от всего этого меня выкручивает. – Всё из-за тебя, – рванула Вандора. Тот посмотрел на меня. – Всё из-за тебя! – всхлипнула, толкнув снова. – Ты мне никто, ясно?! Какого дьявола ты лезешь в мою жизнь?! Если бы не Макс…

– Заткнись, Марика! – грозно рыкнул Макс, заставив меня замолчать.

Я чувствовала, как дрожат мои руки, как всю меня колотит. Выдохнула и умолкла.

– Не смей с ней так разговаривать, – Вандор было снова двинулся на него, но я тут же с новой силой схватила его за руку.

– Нет, Вандор! – всхлипнула, и когда он вновь глянул на меня, повторила: – Нет.

Макс презрительно усмехнулся и сплюнул под ноги.  Отвернулся к оказавшемуся возле нас Дэну. Тот, витиевато и грязно выругавшись, посмотрел вначале на Вандора, потом на меня. Разгорячённый схваткой, он, казалось, едва сдерживает себя. И это было действительно так: я понимала, всего одно слово, и он бросится, словно дикий, жаждущий крови зверь.

– Забирай её и проваливай, – выдавил Макс. – На миг взгляды наши встретились, и я не увидела в его глазах ничего, кроме темноты. Не той бархатной, тёплой, что была ещё вчера, а пустой, непроглядной темноты.

– Макс… – Я было сделала к нему шаг, но Вандор крепко взял меня за локоть. – Оставь меня в покое, – попыталась высвободиться, однако хватка его была мёртвой.

– Ты поедешь со мной, – сухо проговорил он не терпящим возражения тоном.

– Нет, – снова попыталась высвободиться, вцепилась в его кисть ногтями и тут же почувствовала, как хватка его стала ещё твёрже. Казалось, кости мои вот-вот хрустнут, запястье переломится.

К глазам подступали слёзы, но я не позволила себе ни всхлипа, ни стона. В попытке хоть что-то спасти, снова глянула на Дениса, но тот только качнул головой.

Вандор потянул меня к выходу. Я чувствовала себя беспомощной, брошенной, беззащитной. Сердце стучало у горла, ноги не слушались, внутри всё сворачивалось от несправедливости и ощущения безвозвратной потери.

– Макс! – вскрикнула я, всё ещё надеясь хоть что-то исправить. – Макс, пожалуйста! – обернулась, цепляясь за спинку первого попавшегося под руку стула.

Стоя возле столика, он молча смотрел нам вслед. Смотрел и молчал. Встретившись с ним взглядом, я в последний раз шепнула одними губами:

– Пожалуйста… пожалуйста, Макс…

– Вандор, – внезапно прозвучал его голос среди воцарившейся тишины, и сердце моё забилось чаще в робкой надежде, что это не всё. Что он не отдаст меня вот так, без возможности хоть что-то объяснить, исправить. – Не знаю, что вы не поделили с сынком Кондратьева, но советую тебе быть осторожным, – взяв со стола бутылку с виски, Макс сделал глоток прямо из горла. Приподнял её и усмехнулся. – Твоё здоровье.

Невидящим взглядом я смотрела в боковое окно, не в силах ни вздохнуть, ни заплакать. Казалось, я всё ещё чувствую на себе взгляд Макса – тяжёлый, наполненный презрением. Будто в тот самый миг, когда он понял, что я сестра Вандора, всё прошлое потеряло значимость, и нас разделила невидимая, но непреодолимая стена. Словно сами наши миры разлетелись по разные стороны этой стены.

– Что этот ублюдок имел в виду, когда говорил про Кондратьева? – нарушил вязкую, похожую на болотную трясину тишину брат.

Мы ехали уже минут двадцать, и за это время никто из нас не сказал ни слова. Впрочем, разговаривать с ним я не собиралась и теперь. Посмотрела на него, уверенно ведущего машину, поймала на себе его взгляд. Холодный, призванный подчинять всех и вся. Вот только я подчиняться ему не собиралась.

– А сам-то ты кто? – бросила в ответ прежде, чем снова отвернуться к стеклу.

– Ты у меня сейчас договоришься, – в голосе послышалась сталь.

Мне было всё равно. Горькое чувство разочарования, потери, сковало всё нутро, невыплаканные слёзы застряли в самом сердце и теперь солью разбавляли кровь. Я чувствовала себя пешкой, марионеткой в мире сильных мужчин, и чувство это было отвратительным.

– Да пошёл ты, – процедила я, даже не посмотрев на него.

Мы ехали вперёд, а картинка за окном, казалось, не менялась. Всё та же темень – однообразная, монотонная, напоминающая черноту глаз. Моё собственное отражение в стекле, размытое и нечёткое, искажаемое светом фар проезжающих мимо встречных машин.

– Я тебя ещё раз спрашиваю. – Я ощутила, как пальцы брата сжались на моём локте. Попыталась высвободить руку, но он с силой дёрнул меня, заставив развернуться. По скулам его ходили желваки, взгляд стал ещё тяжелее. – Что с Кондратьевым?

– А я тебе ещё раз отвечаю, – процедила сквозь зубы, чувствуя, как меня трясёт от одного его присутствия. – Иди к чёрту. Ты мне никто! Никто!

– Вот тут ты ошибаешься, – прочеканил Вандор, пальцы его сжались крепче. – Я твой брат.

– Ты мне никто, – повторила я ему в тон. – И будь проклят день, когда ты вообще появился на пороге нашего дома! Ненавижу тебя! Самоуверенная сволочь! У тебя нет никакого права лезть в мою жизнь, ясно тебе?! Никакого! – снова рванулась, и на этот раз он отпустил меня.

Лобовое стекло осветили фары движущейся по встречной полосе машины, и это заставило его обратить всё внимание на дорогу. В салоне внедорожника вновь воцарилась гнетущая тишина.

– Идиотка, – шикнул напоследок Вандор. – Что же вас, баб, вечно тянет на таких ублюдков…

Слёзы, что бежали в крови, подкатили к горлу, сдавили его. Уголки глаз защипало. Идиотка… В этом он прав – действительно идиотка. Трусливая, малодушная идиотка. Если бы я нашла в себе смелость, если бы не тянула, если бы…

– Открой, – дёрнула я ручку дверцы, едва машина въехала на территорию особняка. Дом Вандора походил на замок, выполненный в готическом стиле. Увидев его в первый раз, я была удивлена его изящным и мрачноватым величием, сейчас же не почувствовала ничего.

Внедорожник, мягко шурша колёсами, покатился дальше. Заведомо понимая, что это бессмысленно, я снова дёрнула ручку и зло глянула на брата.

– Открой, я сказала.

– С отцом так будешь разговаривать, если он позволяет, – бесстрастно, будто ему было наплевать, ответил Вандор. – Здесь тебе никто этого не позволит.

– Позволять своей жене будешь, – процедила я. Бросила взгляд на панель управления. Отыскала нужную кнопку и, нажав, толкнула дверцу.

– Стоять! – рявкнул Вандор мне в спину и тут же схватил за руку. Внедорожник, покачнувшись, остановился.

– Не трогай меня! – вскрикнула я, резанув брата взглядом. – Не прикасайся ко мне, понял?!

Лицо Вандора потемнело, глаза блеснули холодом, вена на шее вздулась.

– Non toccarmi, non toccarmi e non parlarmi. Non sei nessuno per me. Nessuno, Vandor (Не трогай меня, не прикасайся ко мне и не разговаривай со мной. Ты мне никто. Никто, Вандор, – пер. с итал.), – выговорила я. Каждое слово – глядя ему в глаза.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Должно быть, он ждал, что я отступлю, отведу взгляд, но делать этого я не собиралась. За последние дни в моей жизни случилось так много всего, что лёд, что я видела в его глазах, не мог ни ранить, ни напугать меня.

Наконец пальцы его разжались, и я, больше не обернувшись, вышла из машины. До слуха донеслось шуршание листьев, ветер лизнул лицо. Чувствуя направленный мне в спину холодный взгляд, я медленно пошла по дорожке к дому.

Макс ведь даже не попытался… Не попытался сделать что-то, чтобы остановить Вандора. Что, если это действительно конец? Борясь с накатившими на меня горькими чувствами, я сделала судорожный вдох и ускорила шаг. Я должна поговорить с ним. Должна объяснить! Может быть, уже слишком поздно, но я должна хотя бы попытаться.

Сидя на постели в комнате, куда проводила меня горничная, стоило зайти в дом, я снова и снова вспоминала отвратительную сцену в клубе. Что я знала о Максе? Не так уж много. Разве что он владеет несколькими казино в городе, просыпающемся тогда, когда обычные люди готовятся ко сну, бойцовским клубом и квартирой, стоя у витражного окна которой можно почувствовать себя парящей в невесомости. Что он не боится ездить без охраны и что у него есть брат. Олимпийский чемпион по боксу. Последнее интересовало меня мало. Всё остальное, в общем-то, тоже. Что не так с его семьёй? О чём говорил Вандор? Кажется, что-то про его отца. Что-то больное, бьющее в самую цель.

Выдохнув, я упёрлась локтями в колени и накрыла лицо ладонями. Остро захотелось, чтобы Макс оказался рядом, без лишних слов сгрёб меня и прижал к себе. Всё. Нет… Ещё мне хотелось ударить его. Сильно, наотмашь, за то, что отпустил. За то, что вот так просто позволил увести меня. Ударить, а потом прижаться и почувствовать вкус его губ.

Не знаю, сколько я просидела в одиночестве. Должно быть, не меньше часа. Темень за окном давно сгустилась до такой степени, что превратилась в черноту, поздний вечер сменился ночью. Неожиданно раздавшийся стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

– Можно? – в комнату, держа в руках чашку, вошла жена брата.

В лёгком домашнем платье, с собранными в хвост волнистыми чёрными волосами, она казалась совсем девчонкой. В сущности, она и была не на много меня старше – года на два-три, не больше.

– Зачем? – видеть мне её не хотелось, но я понимала, что мои желания здесь никого не заботят. – Вандор прислал?

Не ответив, Милана подошла к постели и поставила чашку на тумбочку, вытащила из кармана платья горсть шоколадных конфет и положила рядом. Я молча следила за ней, чувствуя, как с каждой секундой, с каждым её движением, меня всё сильнее охватывает раздражение.

– Он только с виду такой, – заговорила она. – Ты просто плохо его знаешь. Да, он бывает жёстким…

– У меня нет никакого желания его вообще как-либо знать, – оборвала я её. – Ни плохо, ни хорошо.

Тихонько вздохнув, она посмотрела на меня. Помедлила с секунду и присела на постель рядом. Разговаривать я была не настроена, однако уходить она, очевидно не собиралась.

– Что тебе нужно? – спросила я резко.

– Расскажи мне про Матвея, – прямо ответила она.

Вот этого я точно не ожидала и даже немного удивилась. Удивилась и разозлилась до такой степени, что кровь так и закипела.

– Так ты за этим пришла? – резко встав, бросила я. – Если так, передай своему мужу, что Иван… или как там его… Матвей – его проблема. Пусть сам с ней и разбирается! С меня достаточно! Я не имею к твоему брату никакого отношения! И…

– Думаешь, я кричать не умею?! – Милана тоже подскочила. С раздражением шагнула ко мне и выпалила: – Ты вообще знаешь, что за человек Кондратьев?! Он…

– Знаю, – перебила я её. – Может быть, не всё, но достаточно, чтобы понимать, что они с моим братом – одного поля ягоды.

– Да ничего ты не знаешь! – кажется, теперь она по-настоящему разозлилась. – Если бы знала…

– Я замужем за ним была! – рыкнула я сквозь зубы. – Вернее, за неким Иваном, коим он мне представился! Так что не говори мне, что я знаю, а что нет!

– Замужем? – глаза её распахнулись, пухлые губы приоткрылись. – То есть…

Запал мой тоже кончился, и я, застонав, вновь присела на постель. Голова начала ныть, в висках пульсировала. Потерев их пальцами, я негромко усмехнулась:

– Это продлилось всего несколько часов. – Убрала руки и вымученно вздохнула, понимая, что вспышка отобрала последние силы. Словно почувствовав это, Мила протянула мне чашку и две круглые конфеты.

– Спасибо, – помешкав пару секунд, я сдалась. Сделала глоток и развернула красную обёртку. – Он несколько месяцев ухаживал за мной. Предложил сбежать в Россию… – развернула обёртку и, бросив на постель, посмотрела на лежащую на ладони конфету. – Теперь-то я понимаю, что это было с определённой целью.

Милана тоже присела. Помолчала, взяла фантик и задумчиво скрутила его.

– До того, как выйти замуж за твоего брата, я некоторое время встречалась с Матвеем.

Её слова снова удивили меня. Сделав глоток чая, я глянула на неё, но она лишь покачала головой.

– Пожалуйста, Марика, расскажи Вандору, что случилось.

– Да не знаю я, что случилось! – вновь начиная злиться, выговорила я, и это по большому счёту было правдой. Ибо я и в самом деле не знала. – Он просто… просто выстрелил в меня, когда мы с Максом были на заправке. И если бы не Макс… – не договорив, я снова отпила чай.

Если бы не Макс, меня бы, возможно, уже не было, но говорить этого я не собиралась. Но это было и не нужно, ибо молчание моё было красноречивее всяких слов.