Текст книги "Я её забираю"

22
Макс

Обойдя участок, я вернулся к дому. Забор в некоторых местах немного просел, нужно было нанять человека, чтобы исправить это, в остальном же всё было в порядке. Мать справлялась и с домом, и с прилегающей к нему внушительной территорией. Справлялась, как всегда справлялась со всеми выпадавшими ей трудностями.

– Вот ты где, – не успел я подумать об этом, увидел её, идущую мне навстречу по узкой, огибающей дом дорожке.

– Надо заняться забором, – сказал я, когда меж нами оставалось несколько шагов. – Осень скоро. Ни к чему оставлять так.

Она бесшумно выдохнула и покачала головой. Посмотрела на меня с неким осуждением.

– Ты бы лучше не о заборе думал, Максим, а о собственной жизни.

– Ты опять начинаешь? – огрызнулся я сквозь зубы и, обойдя её, пошёл к крыльцу.

Почти всю неделю, что я пробыл у матери, она держалась. Не лезла в душу с ненужными расспросами, не пыталась выведать что-либо намёками. Только в первые дни несколько раз напрямую спросила, что со мной происходит и какого лешего я отсиживаюсь тут, когда обычно меня дольше, чем на день, калачом не заманишь. Ответа она, впрочем, так и не получила, а теперь вот снова…

– Ты можешь понять, что я за тебя беспокоюсь? – вошла она следом за мной в дом. Теперь голос её звучал натянуто, и это заставило меня обернуться.

Взгляд невольно остановился на рубце, выглядывающем из-под ворота свободного платья. Сейчас, спустя многие годы, он выглядел почти безобидным и оставался лишь напоминанием о прошлой жизни.

Лезвие ножа чудом не задело артерию. Мирным нравом отец не отличался никогда. И если поначалу дело ограничивалось криками, позже злость за все свои неудачи и промахи он стал вымещать с помощью кулаков и отнюдь не на боксёрской груше. При воспоминании о нём и без того мрачное настроение превратилось в сплошную черноту. Всю эту неделю я пытался отвлечься, занять себя работой по дому, но в голову то и дело лезли мысли о голубоглазой девчонке. Девчонка… Теперь-то мне стало ясно, почему взгляд её казался мне знакомым.

– Не нужно за меня беспокоиться, – бросил я и, скинув жилетку на стоящую у стены скамью, прошёл на кухню. Там налил чашку холодной воды и залпом выпил до дна. Сладкий привкус студёной родниковой воды напомнил о раннем детстве, когда мы с братом, совсем безмозглые пацаны, носились по двору, ещё не понимая, что такое жизнь и как она устроена. Понятия не имею, в какой именно момент ко мне пришло понимание этого. Может быть, когда мать впервые не смогла скрыть от нас с братом покрытые синяками руки, а может, когда отец принялся избивать её прямо у нас на глазах.

– Садись, сейчас будем обедать, – не глядя на меня, проговорила она и принялась расставлять на столе тарелки.

Мне сразу показалось, что посуды слишком много, но, погруженный в себя, заострять на этом внимания я не стал. Молча подошёл к столу и выдвинул один из стульев. Ножки скрипнули по деревянному полу, посуда, что вытаскивала мать, звякнула. Кухня была добротная, с хорошей итальянской мебелью и надёжной техникой. Этот дом мы с Дэном выстроили около десяти лет назад, до тех же пор мать с…

– Только не говори мне, что должна приехать Лиза, – вспомнив, что сегодня пятница, мрачно процедил я, глядя на то, как на столе появилась третья тарелка.

До переезда мать с сестрой жили в убогой квартире на окраине города, тогда как мы с братом заколачивали когда и где придётся. После того, как старший Куратов выставил мать с работы, устроиться на другое место она не смогла. Сукин сын позаботился о том, чтобы её не взяли ни на одно хоть сколько-то приличное место. Если и до того мы жили скромно, после её увольнения и смерти отца всё вовсе покатилось в тартарары. Тогда-то я впервые попал на ринг, где проводились бои без правил… Дэн лупил кулаками на тренировках, всячески стараясь проложить себе дорогу в профессиональном спорте, мне же ничего не мешало делать это куда более грязно. А где грязь, там, как известно, и деньги. Хорошие деньги.

– Ты что-то имеешь против? – осведомилась она таким тоном, что я предпочёл промолчать.

Даже если бы и имел, вряд ли это могло бы что-то изменить. Нужно было уехать ещё утром, но возвращение в город грозило неминуемой встречей с Дэном.

– А это зачем? – стоило матери выставить на стол четвёртую тарелку, спросил я, но ответить она не успела.

До слуха моего донеслись знакомые голоса, и почти в ту же секунду на кухню вошла Лиза. За те пару месяцев, что я её не видел, она, казалось, вытянулась и похудела так, что джинсы на ней стали болтаться, блузка же, напротив, натянулась на округлившейся груди.

– И ты тут?! – наткнувшись на меня взглядом, с недовольством воскликнула она и, подойдя к матери, чмокнула её в щёку. – Почему ты не сказала, что у нас Макс? Я бы осталась в школе.

– Перестань, Лиза, – выдохнула мама. Окинула Лизку взглядом. – Иди переодевайся, обед готов.

– Так вот ты где, – следом за сестрой в дверном проёме появился Денис, и я выругался сквозь сжатые зубы. – И долго ты будешь отсиживаться по углам?

Я гневно глянул на мать, после на брата. Догадаться, кто сказал ему о том, что я тут, было несложно. Не желая выслушивать от Дэна по поводу Куратова и его сестры, я игнорировал его звонки. И не только его. Отдав несколько распоряжений, выключил телефон и несколько часов, не чувствуя ничего, помимо ярости, гонял по придорожным трассам. Сестра Вандора… Чёрт подери! Из всех баб, что были в моей жизни, подпустил я к себе именно эту! Тварь… Породистая высокомерная тварь! Свободы ей захотелось? Поиграть в безродную дочку любящих родителей? Приключений на задницу?

– Иди к чёрту, – рыкнул я, отворачиваясь.

– Сейчас сам к нему покатишься, – вмиг он оказался около меня и, схватив за ворот, дёрнул на себя. – Какого хрена ты молчишь, Макс?! – в голосе его слышалось раздражение. – Ты у меня сейчас так пойдёшь, что…

– А ну хватит! – прикрикнула на нас мать, и Дэн, разжав кулак, сделал шаг назад. Глаза его зло сверкали, челюсти были сжаты, по скулам ходили желваки. Я, должно быть, выглядел не лучше. Может быть, отсиживаться тут в самом деле было далеко не лучшей идеей, но говорить о Марике готов я не был. Ни о ней, не о её зарвавшемся брате. А Дэн молчать бы точно не стал, и оба мы это знали.

– Что вы как… – махнула она рукой. – Успокоились, оба! Что вообще происходит, скажет мне кто-нибудь?

Уголок рта Дэна дёрнулся в недоброй усмешке. Я глянул на него с предупреждением, и он, хмыкнув, отвернулся. Не дождавшись ответа, мать бросила на стол пригоршню ложек, и те, звякнув, разлетелись в стороны.

– Это что? – Лиза, переодетая в мягкие вельветовые штаны и белую футболку, вновь появилась на кухне. В руках она держала пакет с окружённой вензелями буквой «А». У меня даже из головы вылетело…

– Привёз тебе подарок, – бросил я, глядя на неё.

А ведь действительно выросла… Внезапно я посмотрел на неё совершенно иначе – не как на младшую сестру, а как на вполне взрослую, оформившуюся девушку и почувствовал очередной прилив раздражения. Её длинные каштановые волосы были собраны в высокий хвост, футболка плотно обтягивала грудь, глаза были подведены чёрным, на губах – перламутровая помада. Чёрт! А ведь она всего на три года младше Марики! Был бы я её ровесником… Захотелось подтащить сестру к раковине, включить воду и стереть с её лица всю эту боевую раскраску, чтобы ни у одного паршивца в школе не возникло даже мысли о том, чтобы… Чтобы сделать с ней всё то, что мы делали с Вандоровской сестрицей.

– Не нужны мне твои подарки, – её синие глаза блеснули.

Мне вдруг показалось, что это вовсе не Лиза, а… Да что за дьявольщина?! Отгоняя видение, я тряхнул головой. Если в каждой синеглазой девчонке я буду видеть Марику, до добра это не доведёт.

В какой-то момент мне показалось, что сестра кинет пакет мне под ноги, но она только сильнее сжала ручки-ленточки в тонких пальцах. Губы её приоткрылись, но сказать она ничего не успела. Дэн смерил её тяжёлым взглядом и рыкнул:

– Ты полегче на поворотах. Молоко на губах ещё не обсохло.

– Может быть и не обсохло, – тут же огрызнулась она, – но я хотя бы не пытаюсь ничего из себя строить.

Пакет в её руке дрогнул в такт резкому движению. Не прошло и секунды, как она снова скрылась в глубине дома. До меня донёсся лишь звук её удаляющихся шагов, а после громкий хлопок двери где-то на втором этаже.

– Маленькая дрянь, – Денис резко выдвинул стул и, развернув, сел. Сложил руки на спинке. – Она и десятка слов мне за всю дорогу не сказала.

– Возможно, стоит задуматься, почему? – мама, подойдя к столу, принялась разливать по тарелкам борщ.

Готовила она прекрасно. Даже в самые трудные времена она умудрялась состряпать что-нибудь по-настоящему вкусное буквально из ничего. Постное печенье в сахарной обсыпке, пирожки с гречкой и обжаренным луком, картофельный суп с зеленью… Нас с братом она родила совсем рано – на тот момент ей едва исполнилось восемнадцать. Об отношениях с отцом она всегда говорила мало и неохотно. Как и Дэн, тот занимался боксом, но в отличие от него добиться успеха в большом спорте не смог. Возможно, это и сломало его. Высокий, видный… Будучи совсем девчонкой, мать быстро поддалась ему и столь же быстро забеременела. Если бы не это, жизнь её сложилась бы, наверное, куда лучше.

– Потому что в детстве её пороть нужно было, – отозвался Дэн.

– Кого-кого, а тебя точно нужно было, – беззлобно проговорила мама. Отставила кастрюлю на плиту, подошла к нему и положила ладонь на плечо, а после склонилась и обняла. – Что с вами обоими происходит?

– Ничего, – он повёл плечами и мотнул головой.

Мама вздохнула. Вытащила из холодильника бутылку водки и поставила на стол, а следом молча достала стопки. Пожалуй, это и правда было не лишним, тем более в последнее время нам не так часто удавалось собраться всем вместе в спокойной, домашней обстановке.

Взяв бутылку, я откупорил её и всё в том же молчании разлил водку по стопкам.

– Какие же вы у меня взрослые, – как-то безрадостно качнула мама головой, присаживаясь на свободный стул. Внимательно посмотрела на каждого из нас. – Если вы думаете, что я ничего не вижу и не понимаю, вы ошибаетесь. – Чуть сощурила глаза и снова посмотрела на Дэна. – Надеюсь, девчонка Кондратьева тут ни при чём?

Дэн оскалился. Процедил сквозь зубы несколько грязных ругательств и, схватив рюмку, опрокинул в себя. Тряхнул головой и лишь после волком глянул на мать.

– Ясно, – помолчав несколько секунд, та коротко выдохнула через нос, взяла свою стопку и коснулась ею моей.

– Аврора замуж выходит, – налив себе ещё немного, выдавил Дэн и тоже чокнулся вначале с матерью, а потом со мной.

Взгляд мамы стал задумчивым. Ничего не ответив, она поднесла стопку к губам и, отпив половину, поморщилась. Взяла кусочек чёрного хлеба и вдохнула.

Некоторое время мы сидели в тишине. Взяв ложку, Дэн несколько раз зачерпнул борщ. Тишина давила, каждый из нас был погружен в собственные невесёлые размышления. Я чувствовал, что Дэн на взводе, скрытая внутри ярость так и разъедала его. Пожалуй, время для того, чтобы завести разговор о первой и, пожалуй, единственной серьёзной любви брата, мама выбрала неудачное. Хотя вряд ли для этого вообще могло быть удачное время. Отношений этих она никогда не одобряла, хотя и не лезла. Привыкшая к дорогим бутикам и заграничным курортам рафинированная девочка, дочь видного политика, и мой брат, проводящий большую часть своего времени в зале с тренером и боксёрской грушей…

– Кстати, – я презрительно хмыкнул. – Георг выяснил, кто такой этот Иван.

Денис вопросительно кивнул, и губ моих снова коснулась презрительная усмешка. Настроение было ни к чёрту. Ещё и Лиза с её выходками…

– Матвей Кондратьев, – глянув брату в глаза, проговорил я, с сарказмом усмехнувшись. – Сын младшего брата.

– Вот сука, – процедил Дэн сквозь зубы и отбросил ложку. Взял бутылку и снова плеснул водку по рюмкам.

Не притронувшись к своей, мама тоже отложила ложку и, встав, бросила:

– Пойду позову Лизу. Надеюсь, к тому моменту, как я вернусь, вы закончите разговаривать намёками.

Голос её звучал строго, чуть звонче обычного. Оба мы хорошо знали этот тон. Но если когда-то он мог заставить нас, присмирев, разойтись по углам, сейчас брат лишь ещё больше нахмурился и ответил ей тяжёлым взглядом.

– И что ты думаешь делать? – спросил Дэн, когда она скрылась за дверью.

– Найду сучёныша и раздавлю, как гниду, – не раздумывая, отозвался я. Опрокинул в себя стопку и глянул на брата так, что ему стало ясно – это не шутка.

– Можешь на меня рассчитывать, – кивнул он. Встал, подошёл к холодильнику и, осмотрев полки, вытащил банку солёных огурцов. Открыл и, кинув крышку, поставил на стол.

– Я знаю, – кивнул. – Спасибо, Дэн.

Брат тоже кивнул в ответ. С полминуты мы просидели в молчании, после он снова заговорил:

– Долго ты тут собираешься отсиживаться? Чёрт подери, Макс! – рыкнул. – Какого хрена?! Из-за этой бабы…

– Кто бы говорил про бабу, – невесело усмехнулся я.

Дэн снова выругался. Достал огурец и откусил добрую половину.

– У меня бой через пару дней, – спустя ещё несколько прошедших в молчании секунд, проговорил я. Брат тут же вскинул голову. Сощурился.

– А дырка в боку?

– Плевать, – бросил, снова наполняя стопки. – На мне всё как на собаке. Надо уже заканчивать со всем этим дерьмом. Встряхнусь, а потом вплотную займусь Кондратьевским сучёнышем.

23
Марика

– Это Алекс, – перехватив мой взгляд, сказала Милана. – Друг Вандора. Я думала, он приедет ближе к вечеру…

Машина, проехав по дорожке, остановилась возле гаража. Честно говоря, мне было всё равно, кто это. Злость, разъедавшая меня в первые два дня, трансформировалась в непривычную апатию. Поначалу я чего-то ждала, но спустя неделю поняла – это бессмысленно. Если бы не моё малодушие, возможно, что-то бы сложилось иначе, но не теперь.

Поджав губы, я сорвала травинку и, покрутив её в руках, посмотрела на возящегося возле нас малыша. Старшему сыну Вандора и Миланы было чуть больше года – крепкий, смышлёный, требовательный мальчуган, до безобразия походящий на своего папашу, с которым все эти дни мы почти не разговаривали. Считающий себя вправе вот так запросто врываться в мою жизнь и наводить в ней свои порядки, он, очевидно, даже не задумывался о том, что его порядки никак не состыкуются с моими собственными. Разговаривая по телефону с мамой, я снова и снова повторяла, что у меня всё хорошо, ибо больше сказать мне было нечего. Всё хорошо. Да, чёрт подери, у меня всё хорошо! Старший брат, коего в моей жизни никогда не было, отыскал меня, забрал из неподходящей компании и вернул домой. Всё просто замечательно! А что касается творящегося у меня внутри… Какое кому до этого дело?!

– Ты о Максе думаешь? – внезапно спросила Милана.

Подняв голову, я встретилась с ней взглядом. Поджала губы, не зная, хочу ли я вообще что-либо отвечать ей, но всё же призналась:

– Не то чтобы о Максе… Но в целом да.

Как ни странно, общий язык с женой брата мы нашли быстро. Возможно, причиной тому было то, что она не пыталась навязываться, не пыталась в чём-то убедить или, напротив, разуверить. В какой-то момент, не выдержав, я сама рассказала ей про Макса. Не многое, лишь то, что сочла возможным.

– Вам нужно поговорить, – к моему удивлению, задумчиво сказала она, наблюдая за сыном. В отдалении раздались мужские голоса, но я и не подумала обернуться. Невесело усмехнулась и оторвала ещё одну травинку. Смяла в пальцах.

– И как ты предлагаешь это сделать?

Поговорить… Я и сама понимала, что нам нужно поговорить. Обида на то, что Макс так легко отпустил меня, никуда не делась, но горькое чувство пустоты внутри было таким сильным, что перехлёстывало даже гордость.

Милана не ответила, ибо ответа у неё, как и у меня, конечно же не было. Я только тяжело вздохнула. Снова услышала мужские голоса. Один принадлежал брату, второй – незнакомый, низкий. Неожиданно к ним примешался женский…

– А это кто? – невольно глянула в сторону машины и увидела миниатюрную короткостриженую брюнетку. Что-то в ней показалось мне знакомым. Нахмурилась, вспоминая, где могла видеть её, но на ум ничего не пришло.

– Стэлла, – Милана поднялась с травы и, оправив подол платья, подошла к сыну. – Жена Алекса. Она… – Брюнетка обернулась в нашу сторону, и Мила махнула ей рукой, а после снова обратилась ко мне: – Я вас познакомлю. Стэлла… она… – качнула головой. На губах её появилась непонятная мне, чуть грустная усмешка. – Знаешь… Если бы не Стэлла… Она самый сильный человек из всех, что я знаю, Марика.

Присмотревшись к стоящему возле брюнетки высокому крепкому мужчине, я нахмурилась. Чёрт! Внезапное понимание, где я могла видеть его, скользнуло по краю сознания и отдалось холодком в кончиках пальцев. Мужчина, словно почувствовав мой взгляд, посмотрел на нас.

– Пойдём, – подхватив сына на руки, позвала меня Милана.

Молча, не особо отдавая себе отчёт в том, что делаю, я встала и направилась за ней. Предвкушение схватки, полутёмный зал с разбросанными тут и там столиками… Милана шла впереди, держа прижимающегося к ней сына с такой грациозной лёгкостью, будто вовсе не прикладывала для этого усилий. Мадонна с младенцем и та, наверное, не была столь совершенна. Друг Вандора наблюдал за нашим приближением с ленивым интересом. Мельком посмотрев на Милу, он остановился на мне и оглядел с головы до ног. Серые глаза его блеснули сталью.

– Значит, я не ошибся, – уголок его жёсткого рта дрогнул, я же стиснула зубы.  – В клубе действительно была ты.

Теперь я отчётливо вспомнила и его, и маленькую брюнетку, что стояла с ним рядом. Пара за отдалённым столиком. В тот день я практически не обращала внимания на окружающих, но женщин в клубе было мало, а эта… Не знаю чем, но она выделялась среди остальных. И этот… Алекс. Он тоже выделялся.

Ладони мои сжались в кулаки, ярость закипела в крови. Так значит, вот откуда Вандору стало известно, где я!

– Значит, я, – сделала к нему шаг. Мало того, что объявившийся непонятно откуда братец счёл себя правым лезть в мою жизнь, так ещё и его дружки делают то же самое. – Только я не пойму, какое это отношение имеет к тебе?!

Друг Вандора смотрел на меня всё так же: лениво, с некой скукой, будто бы я была забавной зверюшкой. Отвечать он не спешил.

– Когда думаешь отправить её к матери? – вместо этого спросил он у Вандора, вовсе потеряв ко мне интерес.

– Ну уж нет! – я дёрнула его за локоть и заставила развернуться к себе. – Я тебя спрашиваю, какого хрена вы все думаете, что можете лезть в мою жизнь?! – сделала ещё один шаг вперёд и толкнула его.  – Какого?!

– А ну успокойся, – процедил он, резко схватив меня за руку. Стальные глаза мигом потемнели.

– Успокоиться? – усмехнулась я. – Успокоиться?! – из груди вырвался смешок.

Отпустив руку, он слегка оттолкнул меня от себя, но внутри у меня будто что-то взорвалось. Эта снисходительная надменность, что исходила от него, от Вандора, это повелительное высокомерие…

– Скотина! – выкрикнула я и, размахнувшись, залепила по его физиономии, да так сильно, что боль, пронзившая руку, отдалась в плече. Надменный ублюдок дёрнулся, маленькая брюнетка присвистнула. На глазах у меня выступили злые слёзы боли, обиды, досады. – Не вам решать, что мне делать и с кем мне быть! Не вам! Занимайтесь своими проблемами, а со своими я буду разбираться сама! Это моя жизнь! Моя, а не ваша! Вас в ней никогда не было! Я вас ни о чём не просила! Ни тебя, ни своего брата! Так нечего лезть туда, где вам не место!

Сжав кулаки, я покачала головой и отступила. Судорожно выдохнула. Милана молча прижимала к себе сына, Вандор стоял напряжённый, мрачный. Я поджала губы и снова покачала головой, в последний раз окинула их всех взглядом и, не сдержав всхлип, попятилась. Развернулась и, не разбирая дороги, бросилась прочь.

– Похоже, вы сильно накосячили, – донёсся до меня голос брюнетки, но ответить ей, кажется, никто не подумал.

Побродив по саду, я вернулась в дом. К счастью, холл оказался пуст. Всё встало на свои места. Слёз уже не было, но пустота, что царила внутри, никуда не делась. Проходя мимо гостиной, я услышала доносящиеся оттуда голоса. Ускорила шаг и взбежала по лестнице на второй этаж. Зашла к себе и, плотно прикрыв дверь, окинула комнату безразличным взглядом. Чужая… Всё мне тут чужое, и я сама чужая всем. Никто не пытался остановить меня, не бросился следом. Мне это и не нужно было, но…

Не успела я подойти к постели, дверь без стука отворилась, и в комнату быстро вошла Милана в сопровождении той самой брюнетки. Стэллы. Критично осмотрела меня, качнула головой и быстро выговорила:

– Я знаю, как вам с Максом поговорить. – Мила подошла ближе.

– И как же? – не смогла сдержать я язвительности.

– У него сегодня вечером бой в клубе, – вместо Милы ответила Стэлла. Я одарила её недобрым взглядом и отвернулась к окну, понимая, что даже если захочу выбраться отсюда, сделать мне это, скорее всего не удастся.

Милана подошла вплотную и тронула меня за плечо. Должно быть, подумала она о том же самом.

– Я помогу тебе, – негромко сказала она. – Если ты, конечно, этого хочешь.

Если честно, я понятия не имела, как можно выбраться из этого дома без лишних вопросов. Создавалось впечатление, что брату докладывают буквально обо всем. Однако стоило мне напрямую сказать об этом, на губах Стэллы появилась лёгкая улыбка.

– Было бы желание, Марика, – сказала она и, подойдя к окну, задумчиво посмотрела вдаль. После обернулась ко мне. – Как понимаю, оно у тебя есть. Или я ошибаюсь?

– Не ошибаешься, – твёрдо ответила я, глядя ей в глаза.

Впечатление она вызывала противоречивое. Узкие чёрные джинсы, простая белая майка и этот взгляд… Пристальный, цепкий. Некоторое время она молча смотрела на меня, будто решая, чего я стою на самом деле, и почему-то я знала – глаза отводить нельзя.

Наконец, придя к какому-то заключению, она открыла шкаф и, осмотрев полки, кинула мне узкие тёмно-синие джинсы. Почти все мои вещи, помимо документов и некоторых мелочей, лежащих в клатче, остались в квартире Макса. Понятия не имею, кто заказал эти – Вандор или, может быть, его жена. Желания выряжаться у меня не было. Дом стал для меня красивой готической тюрьмой и не более того.

– А эти чем тебя не устроили? – перекинув джинсы через руку, спросила я, хлопнув себя по бедру.

– Мне вообще плевать, – равнодушно отозвалась она и, вытащив бледно-голубую футболку, почти сразу убрала её обратно. Достала другую, белую, с небольшой аппликацией из серебристых клёпок. – Главное, чтобы нравилось тебе самой.

Я поджала губы и, подойдя к ней, выдернула футболку из рук. Под насмешливым взглядом Миланы развернулась и ушла в ванную. Мне-то самой, может, и нравилось, только чувствовала я себя так… Так, будто плесенью покрылась.

– У тебя есть час, – услышала я из-за двери голос Милы. – Постарайся за этот час сделать так, чтобы у него…

– Чтобы у него встал, как только он тебя увидит, – прозвучало с насмешкой.

– Стэлла! – застонала Милана.

– Можно подумать, в голове у тебя вертелось что-то другое. Так хотя бы честно.

Кинув вещи на столик, я посмотрела на себя в зеркало и, запустив пальцы в волосы, распушила их. Что ни скажи, а Стэлла была права. Так было хотя бы честнее, чем завуалированное «у него дыхание спёрло». Ну что же… Час, так час.

Спустя час я сидела в машине Алекса. Вернее… Стёкла во внедорожнике были тонированными, но я всё равно сползла с кресла и пряталась до тех пор, пока машина не выехала за ворота. Стэлла выжала скорость и, когда мы отъехали на пару сотен метров, скомандовала:

– Вылезай.

Послушно вернувшись на место, я посмотрела в зеркало заднего вида, потом на неё, сидящую за рулём. Милана осталась в особняке. Редко выезжавшая без охраны, она могла привлечь к нам излишнее внимание, а это было ни к чему. В детали плана по моему вызволению, меня не посвящали. Ровно через час Стэлла просто пришла ко мне в спальню, осмотрела с головы до ног и велела идти следом.

– А твой муж? – настороженно спросила я. – Как он уедет?

– Я пообещала вернуться за ним через пару часов, – она глянула на меня, потом снова на дорогу.

– А если не вернёшься?

– А я и не вернусь, – она выглядела совершенно спокойной. Уверенно вывернув руль огромного внедорожника, погнала машину к ведущему прочь от города шоссе. – Или ты думала, оставлю тебя тут и всё? И потом… Последние три месяца беременности я просидела дома почти безвылазно. Так что имею право расслабиться. Мне нравятся бои без правил. Думаю, Алекс в состоянии провести вечер и без меня.

– Разве он искать тебя не будет? – эта миниатюрная хрупкая девушка всё больше поражала меня. Уголков её губ коснулась усмешка, болотная зелень глаз блеснула янтарными крапинками.

– Будет, – ответила просто. – И ещё очень разозлится, когда узнает, где мы. Но… – она глухо, тихонько засмеялась. – Но, думаю, мы сможем помириться.

Машину мы оставили на первой же подвернувшейся парковке и пересели на такси, после – на другое.

– Любишь трепать Алексу нервы? – только и спросила я.

– Скажем так, – назвав адрес клуба, отозвалась Стэлла, – ни к чему облегчать ему задачу. В машине стоит система слежения, так что это было бы совсем просто.

Я качнула головой. Наверное, мне всегда хотелось быть чем-то похожей на неё: столь же отчаянно дерзкой, не боящейся сложностей и умеющей решать их.

Вздохнув, Стэлла откинулась на сиденье и прикрыла глаза, я же посмотрела на свои руки, после – в окно. Ещё совсем немного, и я увижу Макса. Совсем немного, и мы… Сможем ли мы поговорить? Захочет ли он разговаривать со мной? А что, если, едва увидев, он развернётся и уйдёт или, хуже того, вовсе вышвырнет меня? На душе было тревожно, сердце стучало размеренно, но тяжело.

– Не накручивай себя, – услышала я голос Стэллы и, повернувшись, встретилась с ней взглядом. – Не накручивай себя прежде времени, – повторила она, коснувшись моей руки. – Знаешь… Мы порой сами создаём себе сложности. Жизнь… Она гораздо проще, Марика. Бывает, что она так себе, но… Сложнее от этого она не становится. Увидишь его и сразу поймёшь, что и как. Дело даже не в словах. Вот тут… – тронула пальцами место, где билось моё сердце. – В этом всё дело.

Я не нашлась, что ей ответить. Просто смотрела на неё, а потом тихонько кивнула. Что-то было в этом такое… Настоящее.

– Спасибо, – ответила я очень тихо, и на губах её появилась чуть грустная улыбка.

– Не за что.

Стэлла попросила таксиста остановиться в квартале от клуба и, расплатившись наличными, открыла дверцу со своей стороны. Я последовала её примеру. Город, уже освещённый огоньками ночной жизни, приветствовал нас погружёнными в полумрак улицами и улочками. Дойдя до клуба, мы остановились на входе.

– Погоди, – Стэлла придержала меня за локоть. Задумалась, глядя по-кошачьи, с прищуром.

– Что случилось?

– Нужно сделать так, чтобы Макс не узнал о тебе раньше времени, – посмотрела в сторону входа. Нескольких секунд ей хватило, чтобы оценить ситуацию, отметить каждую деталь, каждую мелочь. – Пойдём, – наконец сказала она. – Только ты молчи. У тебя слишком запоминающийся акцент. И… если увидишь кого-то знакомого, сделай вид… не знаю… что у тебя шнурок развязался. В общем, придумай что-нибудь.

Парадный вход, если можно было его так назвать, представлял из себя утопленную в глубь приземистого двухэтажного здания дверь без каких-либо ярких вывесок. Оформленный в стиле старых гангстерских боевиков паб, комнаты на втором этаже…

– Салют, – ответила Стэлла на вопросительный взгляд одного из охранников. – У вас тут, говорят, сегодня есть на что посмотреть?

– Возможно, – охранник не спешил пропускать нас внутрь.

– Всегда любила змей… – снова кошачий прищур. – Особенно кобр.

Ещё несколько долгих секунд охранник рассматривал нас, а после шире отворил дверь.

– Приятного вечера, – кивнул, пропуская нас внутрь.

Полумрак тут же поглотил меня, кровь заструилась по венам быстрее. В предвкушении сердце забилось у самого горла, кончики пальцев похолодели. Ещё совсем немного… Стэлла, словно чувствуя моё волнение, обхватила мою ладонь пальцами. Мы прошли сквозь первый зал – деревянные столики, постеры на стенах, барная стойка у дальней стены…

– Нам сюда, – подвела меня Стэлла к скрытой в глубине зала двери, завешанной тяжёлыми бархатными шторами. Отодвинула их и скользнула в темноту крохотного коридора. Я только диву давалась.

– Не представляю, что бы я делала одна, – честно призналась я.

– Действовала бы по ситуации, – ответила она тем самым обычным тоном, коим говорила в машине. Словно бы даже не сомневалась в том, что я бы что-нибудь придумала.

Проведя меня по коридорчику, отодвинула ещё одну штору. Зал… Зал с расположенным в центре рингом. Из меня будто весь дух вышибли. Рефери уже представлял участников, но звук его голоса доносился до меня словно толщу воды. Я даже слов не могла разобрать. Стояла и смотрела… Смотрела на мужчину, пробравшегося в мою душу, в сердце, в сознание.

– И второй боец… – прогремел конферансье. – Боец-легенда…

– Шевелись, – прошипела Стэлла, утягивая меня за собой. Ловко обошла один столик, второй. Зал загудел, отовсюду раздавались хлопки, улюлюканье. Какая-то женщина вскочила на стул и громко засвистела.

– Больная, – прокомментировала это Стэлла, и я перевела на неё взгляд, словно только осознала, что она куда-то меня ведёт.

– Готовы? – взревел конферансье, перекрикивая шум. – Тогда встречайте! Ма-а-акс – Кобра!

Я остановилась. Выдохнула, глядя на то, как Макс, обведя зал взглядом, вскинул сжатую в кулак руку в приветственном жесте.

– Не отсвечивай ты так, – Стэлла толкнула меня к стулу.

Я плюхнулась на край. Орнамент на руке, вокруг крепкого плеча… Лицо Макса покрывала тёмная щетина, взгляд был тяжёлым, угрожающим. На месте его соперника мне было бы страшно. Впрочем, мне и так было страшно. Потому что я понятия не имела, чем кончится этот вечер. Нет, кое-что я знала – знала, что у того, второго, что стоял на ринге, шансов нет. Ни одного. Ни единого шанса.

– Бо-о-ой! – взревел конферансье, и зал подхватил этот рёв. В ушах зазвенело, казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут. Пульс застучал в висках. Неожиданно Макс повернулся, и взгляды наши столкнулись…