Текст книги "Запрещаю тебе уходить"

Глава 9

Настя

Женя не появился ни ночью, ни утром следующего дня. Из-за меня или по другим причинам, я не знала. Не знала, вернее, не понимала я и того, что произошло в машине. Как получилось, что я позволила ему? Как позволила себе?

– Мам, – позвал меня Никитка за завтраком. – Мам! – уже требовательнее, потянул за рукав.

Я вдруг почувствовала запах шоколада.

– Никита! – ахнула я, посмотрев на сына. Вся мордашка того была перемазана сладкой пастой. Руки, скатерть и мой рукав тоже были в шоколаде.

Отлично! Похоже, я так ушла в себя, что начисто перестала воспринимать всё, что творилось вокруг.

– Кто тебе разрешил лезть в банку руками? – схватив салфетки, я принялась оттирать маленькие пальчики. – Что это за манеры, Никита? Я тебя такому учила?

Сын хлопал ресницами, напустив на себя невинный вид. Только меня, в отличие от других, этим было не пронять. Строго глянув на него, я указала на ванную. Нехотя, он сполз со своего места и пошёл отмываться. А я так и стояла, смотря ему в спину.

Рано или поздно этим бы всё и кончилось. И какая разница, что было между нами в прошлом, если я всё так же чувствовала дрожь от прикосновений Воронцова? Сын остановился и повернулся, не понимая, почему я не иду с ним. Я и сама не понимала.

– В ванной я поставила его на табуретку и, включив воду, строго спросила:

– Так ты ответишь мне, кто тебя учил так себя вести?

Он насупился, сжал губы.

– Я спрашивал тебя, можно ещё или нет, а ты не ответила.

– И ты решил, что можно.

Он наивно кивнул. Я принялась оттирать его ладошки. К глазам вдруг подступили слёзы. Да почему же между нами с его отцом всё наперекосяк?! Ну почему?!

– Мамочка, не плачь, – вдруг жалобно сказал сын и повернулся. Потянулся ко мне. – Я больше не буду.

Я вдруг всхлипнула. Слёзы неудержимо покатились по щекам.

– Иди доедай свой завтрак, – я сняла его со стула и сунула в руки полотенце. – Иди, я сказала! – почти прикрикнула.

Как только сын исчез, я громко и надрывисто заплакала. Всю ночь я держалась, но его чистые глаза, любовь и крохотные ладони стали последней каплей. Его отец выставил меня за дверь, а я, как последняя дура, стонала под ним этой ночью и чувствовала себя так хорошо, как не чувствовала ни разу за последние годы. Пять чёртовых лет ему не было до меня дела, не было дела до своего ребёнка, которого он по одному ему понятным причинам считал не своим, а я…

Разозлившись на саму себя, я умылась холодной водой, подержала под струёй ладони и, поглубже вдохнув, заставила себя перестать реветь.

Когда вернулась, Никита сидел за столом над пустой тарелкой. Даже банка с пастой осталась там же, где была.

– Я позавтракал, – объявил он.

– Молодец, – я сделала вид, что проверила, не обманывает ли он. Держаться с ним строго стоило мне больших усилий. Хотелось обнять, ткнуться в светлые волосики и попросить за всё прощения: и за то, что прикрикнула несколько минут назад, и за то, что не смогла дать ему то, что должно быть у каждого ребёнка по умолчанию: полноценную семью.

Он глянул на меня из-под бровей взглядом своего отца. У меня снова перехватило дыхание, но слёз себе я не позволила. Только воспоминания о вечере накатили с новой силой. Смогу ли я не допустить этого снова? Ответ был однозначным: если Женя станет настаивать, нет. У этого мужчины всегда была надо мной непонятная власть. За пять лет многое изменилось, изменилась я сама, но это осталось прежним.

Стоило нам спуститься вниз, стоящая у подъезда машина мигнула фарами. Та самая, на заднем сиденье которой вчера…

Я тряхнула головой в тщетной попытке отогнать мысли. Но тело моментально среагировало, кожа покрылась мурашками, а внизу живота появилось тепло. Сжав пальцы сына, я потянула его в сторону, но дорогу нам преградил охранник.

– Дайте пройти, – холодно выговорила я. – Мы опаздываем в сад.

– Никита больше не ходит в старый сад.

– А куда же он ходит?! – вспышка гнева была такой сильной, что я чуть не выразилась на русском матерном во всей его красе. Но охранник и глазом не моргнул.

– Пройдёмте к машине. Я отвезу вас.

– Мы никуда не пойдём, пока вы мне не ответите.

Охранник смерил меня беспристрастным взглядом. Я почувствовала себя Моськой перед слоном. Разозлилась ещё сильнее, заведомо зная, что пойти мне придётся. Если не сегодня, так завтра. Но всё же я упрямо продолжала стоять на месте. Никита топтался рядом, готовый к новому дню, подвигам и играм.

– У меня приказ отвезти вас в частный детский сад. Это недалеко.

Я поглубже вдохнула. Спокойно. Подумала было набрать Жене, но раз тот даже не соизволил поставить меня в известность, что бы это изменило? Разве что я бы себя истеричкой выставила перед его человеком и, что ещё хуже, перед собственным ребёнком.

Одарив охранника гневным взглядом, я, чеканя шаг, повела Никиту к машине. Усадила его и села сама. Нет уж, об этом мы поговорим с Женей наедине и при личной встрече. Осталось дождаться только, когда он появится дома.

Но не появился он ни вечером, ни ночью. День прошёл в незаметных делах. Новый сад оказался действительно близко. Знакомясь с воспитательницей, я старалась не сорваться на неё. Она была не виновата, охранник Воронцова тоже был не виноват. Никто, чёрт подери, не был виноват! Только я сама!

Уложив сына позже обычного, я прошла в квадратную гостиную с большим окном и кожаной мебелью. На улице было темно, город внизу манил огоньками. Москва никогда не спит. Когда-то я приехала сюда, готовая бороться, готовая работать и побеждать. Но…

Я потёрла бедро, подумав, что ночью, наверное, будет сильный ветер. В первое время после травмы кость часто ныла в ветреную погоду, но потом это прекратилось. Но вместе с возвращением Жени в мою жизнь вернулось и многое другое.

– Это из-за нервов, – шепнула я самой себе. – Ненавижу тебя, Воронцов…

Только в голосе ненависти не было. Отойдя, я осмотрела стеллаж с безделушками. Заметила статуэтку в виде сидящей на камне русалки. Взяла в руки. Было странно, что Женя от неё не избавился. Ведь привёз он её из командировки именно мне. Всё вообще было странно.

Я поставила статуэтку на место и тут заметила фотоальбом. Торец его торчал сбоку. Белый кожаный переплёт с золотым теснением. Этот переплёт я тоже помнила и могла сказать, что за снимки внутри. Рука сама потянулась к альбому. Вытащив его, я присела на диван. Открыла первый же разворот и увидела фотографию.

– Что у тебя в голове? – спросила я, перевернув страницу.

Белое платье в пол, чёрный костюм… Это были фотографии с нашей свадьбы. Самый счастливый день в моей жизни, как мне казалось когда-то.

Только не плакать!

Глядя на себя, ещё не подозревавшую, что случится дальше, я несколько раз мысленно повторила это. Коснулась пальцами снимка. На нём были мы с Женей. Он обнимал меня за талию, я прижималась к нему, а вокруг – цветы. Белые и розовые розы, стоящие в высоких вазах. Перевернула страницу. Теперь обнимали меня уже двое. И я помнила тот момент, помнила вспышку камеры, помнила даже слова мужа, за секунду до этого.

Прошлое

– Загадывай желание, – Женя прижал меня к себе.

– Зачем? – немного пьяная от шампанского, засмеялась я.

– Разве ты не знаешь? – раздалось с другой стороны.

Я повернулась и наткнулась на смеющийся взгляд голубых глаз.

– О чём?

– Нужно загадывать желание, если стоишь между людьми с одинаковыми именами, – как неразумному ребёнку, объяснил друг. – Что, правда не знаешь?

Я отрицательно качнула головой.

– У неё было скучное детство, – усмехнулся Женя, и я повернулась к нему.

– У меня было отличное детство, дерзко возразила я сразу обоим.

Фотограф привлёк наше внимание.

– Встали поближе друг к другу, – скомандовала девушка с камерой.

Я оказалась зажатой между двумя мужчинами. Женей, женой которого стала пару часов назад и его другом. С ним у нас так ничего и не сложилось, но друзьями от этого мы быть не перестали. Я улыбнулась. Литвинов подмигнул мне и убрал руку с талии, как только щёлкнула камера.

– Загадала?

– Ага, – улыбнулась я. – Но что – не скажу. А то не сбудется.

Настоящее

Наткнувшись на дожидавшегося нас охранника следующим утром, вопросов я задавать не стала и молча посадила сына в машину. Пока мы ехали в сад, я безразлично смотрела в окно.

– Мам, а воспитательница Вера придёт? – вывел меня Никита из задумчивости. – Почему она больше не приходит ко мне?

– Она… Она уехала, Ник. – Это было первым, что пришло на ум. В сущности, что бы я ни ответила, было бы ложью. Правду бы сын просто не понял. Куда ему, если я-то до конца понять, что происходит между мной и Воронцовым, была не в состоянии?

– А когда она приедет?

– Она не приедет, – ответила я и посмотрела сквозь зеркало на охранника.

Тот спокойно вёл внедорожник, не вникая в суть нашего разговора. Или делая вид, что не вникает. Наверняка Женя отдал приказ не только пасти меня, как обязанную подчиняться овцу, но и контролировать. Раскроить и подогнать под себя нашу с сыном жизнь – идеально, чёрт подери! Не ему же отвечать, куда делось всё привычное, та же воспитательница, с которой времени Никита проводил, случалось, немногим меньше, чем со мной!

Если бы путь до сада оказался дольше, меня бы проглотили обида и досада. Но вот машина остановилась возле кованной ограды. Сын выглянул в окно и заявил:

– Не пойду я туда.

– Это ещё что значит?

– Я не хочу! – он говорил обиженно и по-детски недовольно. – Здесь нет Маши. И Кости нет. И тётя…

– Хватит, Никита, – оборвала его и, ещё раз посмотрев теперь на всё же снизошедшего до наших житейских банальностей телохранителя Воронцова, открыла дверцу. Жестом показала Нику, чтобы вылезал. Он не послушался.

– Никита, – позвала я с нажимом.

Он нарочито помедлил. Но в конце концов сдался, глянув на меня исподлобья сычом.

По дорожке мы шли молча. Сын не вырывался, но всем своим видом показывал, что он делает мне великое одолжение. Оставить бы его на месяц-другой Жене! От осинки, что говорится, не родятся апельсинки. Хотя в нашем случае речь шла скорее о двух упрямых, непрошибаемых дубах.

Этим, как и прошлым утром, Женя дома не появился. Мне бы радоваться, да только радоваться не получалось.

Сдав сына молоденькой воспитательнице, я вернулась к машине. Телохранитель открыл передо мной дверь.

– Отвезти вас на каток?

– Где мой муж? – не отвечая и не спеша занимать отведённое мне место, осведомилась я. – Он не появляется дома уже вторые сутки.

– Об этом вам лучше поговорить с ним, а не со мной, Анастасия Сергеевна.

– Я не хочу об этом разговаривать. Ни с ним, ни с вами. Я всего лишь хочу знать, где он. И спрашиваю в данный момент об этом вас.

Охранник сжал губы. Ясно! Вместо того, чтобы усесться в салон, я забрала с сиденья кофту. Проигнорировала приглашение и пошла к пешеходному переходу. До метро отсюда пешком было минут десять, и время терять мне не хотелось.

– Анастасия Сергеевна, – окрикнул охранник, стоило мне ступить на зебру.

Я не обернулась. Быстро перешла дорогу, посмотрела на время. Отлично. Я ещё успевала выпить чашечку кофе.

Охранник догнал меня метров через сто. Уж не знаю, как ему удалось развернуться – машина притормозила, слегка обогнав меня. Само собой, я прошла мимо. У метро телохранителю пришлось снова выйти.

– Не глупите, Анастасия Сергеевна, – задержал он меня возле входа в подземку. – Вы всё-таки жена…

– Я не жена, – отрезала я. – Пять лет назад я подписала документы, по которым перестала быть женой вашего хозяина. Что он себе придумал, я не знаю и знать не хочу. Так и передайте ему.

Телохранитель попытался взять меня за руку. Я отдёрнула её. Утренний поток народа нёсся вперёд, словно вода в бурной горной реке. Прилюдная сцена однозначно была не тем, что бы устроило Воронцова. А на нас уже начинали коситься. В последний раз посмотрев на мрачного охранника, я нырнула за стеклянные двери. Сбежала вниз по ступеням. Вокруг были люди, а мне казалось, что я одна.

По длинному переходу, сквозь турникет, бегом по медленно едущему вниз эскалатору. Каждый шаг звучал раздражением и горечью. Жена, значит? Кукла ему нужна, а не жена! Всегда была нужна кукла! А сейчас, когда он взлетел высоко, и подавно.

* * *

Ни на следующий, ни через день ничего не поменялось. Злость сменилась разочарованием, разочарование безразличием. Смотря на завалившую каскад Арину, я жалела только об одном – что не смогла дать Воронцову отпор и настоять на своём. Её бронза вместо золота была исключительно моей виной. Слишком юная и эмоциональная, она просто не успела подстроиться под сложившиеся обстоятельства и сорвала старт. Хотя этот опыт тоже был в определённой мере ценным для неё.

– Арина, – я подозвала девочку, выехав ей навстречу.

Та поехала ко мне. Когда она оказалась рядом, я взяла её за руку. Надавила на плечо, заставляя выпрямить спину, и твёрдо посмотрела в глаза.

– Сегодня ты идёшь домой.

– Но Анастасия Сергеевна… – голос девочки дрогнул. В больших глазах появилась растерянность.

– Мне тут не нужна ученица, которую может вывести из строя одна неудача. Эти соревнования закончились. Всё, Арина. За-кон-чи-лись. А ты всё ещё там.

– Я пытаюсь…

– Не надо пытаться. Надо двигаться к новой цели. Изменить ты уже всё равно ничего не сможешь. Провалила старт – работай. Не можешь работать – сиди дома и жуй сопли, а медали получать будет тот, кто может. Всё просто.

Она понурила голову и тут же гордо вздёрнула нос. Упрямо посмотрела на меня. Разозлилась. Мне понравился вспыхнувший в её глазах огонь.

– Я могу, – заявила она пылко.

– Вот завтра и посмотрим, – я показала на дверцу. – На сегодня свободна.

Выдержав полный негодования взгляд девочки, я дождалась, пока она уйдёт под трибуны. Сама встала у края льда. У Вероники был выходной, двое из моих учеников подхватили простуду, ещё двух забрал хореограф, так что каток остался неожиданно пустым. Я поняла это, только глядя на лёд.

– Строгая ты, – услышала я за спиной знакомый голос и резко обернулась.

В паре метров от меня стоял Егор. Богатырь – косая сажень в плечах. В шерстяной водолазке и даже на вид мягких джинсах.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я с неожиданным подозрением в голосе.

Подойдя, он подал мне шоколадную конфету. Я с непониманием посмотрела на его руку, потом на него.

– У меня сегодня день рождения. Я решил, что хочу отпраздновать его с тобой.

– Ты решил? Это что-то вроде приглашения?

– Не совсем, – он посмотрел на конфету. Повертел в пальцах, потом развернул и опять подал мне. Само собой, я не взяла. Тогда Егор сунул её за щёку, а меня в наглую взял за руку. – Я же сказал – хочу отметить это дело с тобой. Так что на этот раз никаких приглашений, Настя. Ты едешь со мной и всё на этом.

– А если я не хочу? – по инерции я сделала шаг за ним.

Он дерзко хмыкнул. Синие глаза блеснули задором. И мне вдруг подумалось: почему нет?

– Значит, тебе придётся захотеть.

– Это ещё с чего вдруг? – мне приходилось идти за ним, сопротивляться было бессмысленно. Да я и не пыталась, честно говоря.

– Потому что в любом случае я отмечу его с тобой.

– Потому что ты так решил?

– Именно.

Глава 10

Настя

В отличие от Жени, свой внедорожник, похожий на броневик на случай апокалипсиса, Егор водил сам. Машина подходила ему как нельзя лучше. Честно сказать, представить его за рулём чего-то более компактного было бы трудно.

– И куда же ты меня повезёшь? – поинтересовалась я, когда мы выехали на оживлённую улицу. – В какой-нибудь пафосный ресторан или дорогущий клуб для избранных?

Моя последняя попытка завести отношения закончилась полнейшим провалом. Пришедший работать к нам в центр тренер детской хоккейной команды попросту не обращал на меня внимания, а потом и вовсе уехал по приглашению то ли в Штаты, то ли в Канаду. Оно и к лучшему. То, что я приняла за влюблённость, на деле оказалось не более, чем интересом, да к тому же невзаимным. Наверное, мне просто хотелось почувствовать рядом сильное плечо, только и всего. Вот у Егора плечи были что надо. Да и в целом он был весьма хорош собой: густые чёрные волосы, глаза глубокого синего цвета, щетинистые скулы и почти двухметровый рост. Я рассматривала его без стеснения, гадая, чем всё это может закончиться.

– А ты бы что выбрала? Ресторан или клуб?

Я задумалась всего на секунду.

– А есть ещё какие-нибудь варианты?

Егор внимательно посмотрел на меня, но не ответил. В сумке пикнул телефон. Достав его, я увидела, что из Никиткиного сада мне прислали видео: сын с сосредоточенным видом собирал вместе с воспитательницей и ещё одним мальчиком модель самолёта. Было видно, что процесс его увлёк.

– Что там? – кивком показал Егор на мобильный.

– Да так… – сперва отстранённо ответила я, но потом добавила: – Сын пошёл в новый сад. Сначала всё шло не очень гладко, но сейчас, кажется, наладилось.

Егор опять не ответил. Только улыбнулся уголками губ, и улыбка его показалась мне исполненной непонятного сожаления. Но относилось оно не ко мне. Я присмотрелась к нему. Нет, похоже, просто показалось.

– Так что, куда мы? Не забывай, что я не готовилась к вечеру в твоей компании. Поэтому вид у меня соответственный.

– Отличный вид. Тебе идёт этот цвет.

На мне был серый, крупной вязки свитер. Идёт? Ну да, наверное. Правда не помню, чтобы Женя когда-нибудь мне об этом говорил. Хотя Женя вообще ничего такого мне не говорил. Мой Женя. Я посмотрела в окно. Да, мой не говорил, зато…

Прошлое

– Кофе заказывали?

Войдя в кабинет с подносом в руках, я остановилась. Взгляды обоих мужчин сразу же устремились на меня. Муж потянулся в кресле, Литвинов откинулся на спинку своего.

– Вообще-то, нет, – ответил Женя. – Но это исключительно наше упущение.

Улыбнувшись, я поставила поднос на середину стола. Мой Женя хлопнул себя по бедру. Я подошла, и он сразу же усадил меня к себе на колени.

– Находка, а не женщина, – второй Женя взял предназначенную ему чашку. – Надо было мне быть более настойчивым, пока она не выскочила за тебя.

– Кто не успел, тот опоздал, – муж погладил меня по ноге. Обнял за талию. – Придётся тебе довольствоваться кофе.

– Из всех, кого я знаю, Настя варит самый классный кофе, – заметил Литвинов, заставив меня слегка смутиться.

– Ты мне льстишь, – усмехнулась я.

– Ничего подобного. Кстати, почему у тебя нет ни одного серого костюма для выступлений? Тебе очень идёт этот цвет.

На мне было простое домашнее платье. Серое, с мультяшным оленёнком на боковом кармане. Я пожала плечами. Дотянулась до своей чашки и тоже сделала глоток. Мой Женя прищурился.

– Ты смотри, – с усмешкой обратился он к другу, – яйца тут не подкатывай.

Тот тоже хмыкнул.

– Была бы она не твоя жена, отбил бы на хрен. Но, увы.

Я снова усмехнулась. Муж провёл двумя пальцами по моему бедру и легко сжал коленку. Я чуть кофе не подавилась: по телу моментально прошла чувственная дрожь, сосредоточилась внизу живота.

Наши с Женей Литвиновым отношения так и не продвинулись дальше поцелуев. Почему, я и сама не знала. Сначала завершилась серьёзной травмой его карьера в спорте, потом началась деятельность в политике… В то время, когда мы пересекались, я была совсем девчонкой, а потом наши пути разошлись на несколько месяцев и снова сошлись в день встречи с будущим мужем. Собственно, если бы не Женя Литвинов, мы бы, скорее всего, с моим Женей и не встретились.

– Сам виноват, – я снова дотянулась до подноса. Взяла несколько орешков в шоколаде и бросила один в друга. Он ловко поймал его одной рукой. – Не надо было приводить Женьку на те соревнования.

– Так кто же знал? – он отправил орешек в рот и хрустнул им. – Ладно, что уж. Но серое платье тебе нужно. Если не для программы, хотя бы для показательного выступления.

– Я учту, – я улыбнулась ему. Муж накрыл мою руку с орешками ладонью, ловко вытащил парочку.

– Тогда уж не на показательные, а нормальное платье. Я вообще считаю, что ей пора завязывать со льдом.

– Жень, ты опять? – гневно спросила я и хотела встать, но он удержал меня.

– Ладно, – он приобнял меня, прижал к себе. – Не буду об этом.

– Вот и не надо.

Литвинов посмотрел на нас задумчиво. Я перестала вырываться, но прежнее игривое настроение куда-то делось.

– Она талантливая фигуристка, – негромко заметил друг. – Ты зря, Воронцов.

– Спасибо, – отозвалась я. – Хоть ты в меня веришь. В отличие от некоторых, – я сердито посмотрела на мужа. Но тот в наглую закинул в рот орешек и похлопал меня по бедру. Только и всего.

Настоящее

Место, куда привёз меня Егор, напоминало нечто среднее между рестораном, трактиром и придорожной закусочной. Не застеленные скатертями деревянные столы, добротные деревянные стулья, низкие потолки и приглушённый желтоватый свет. Никакого пафоса.

– Тебе должно тут понравится, – Егор выдвинул передо мной стул.

Присев, я нашла взглядом официантку.

Форма на ней напоминала славянскую этническую одежду, но была более современной: подпоясанная льняная рубашка и классические брюки. Я посмотрела на устроившегося напротив Егора.

– Неплохо, – согласилась я, мысленно отметив, что чувствую я себя здесь уж точно лучше, чем в закрытом на спецобслуживание зале пафосного ресторана, куда притащил меня Женя. Только внутренне мне всё равно было некомфортно, и место не имело к этому никакого отношения.

По-барски развалившись на стуле, Егор махнул официантке. Та была занята, но жестом показала, что сейчас подойдёт.

– С днём рождения, – сказала я, вспомнив, что не поздравила его. – Как понимаешь, подарка у меня нет.

– Я бы сказал, что лучший мой подарочек – это ты, но…

– Но? – я вопросительно приподняла бровь.

– Но это будет слишком банально. Лучше давай просто поужинаем, тем более я не очень люблю этот день.

– Почему?

– Да так… – протянул он, поморщился, словно не особо хотел вдаваться в подробности, но всё же продолжил: – Есть вещи, которые меняют людей. У каждого человека в прошлом есть ошибки, которые не исправить. С этим просто нужно жить. Я не исключение, Насть. Но это слишком философская тема для нашего вечера.

Пожалуй, я была с ним согласна. И насчёт того, что тема для дня рождения не очень, и насчёт самого высказывания. Но говорить об этом не стала.

К нам подошла официантка. Вместо ожидаемого шампанского Егор заказал медовуху. Уж в чём-чём, а в банальности обвинить этого мужчину было трудно.

– Почему ты вернулся в Россию? – спросила я, как только девушка в льняной рубахе, записав в блокнот все изъявленные им пожелания, оставила нас.

– Пришла пора, – пространно ответил Егор.

Похоже, эта тема тоже была под запретом. Но я всё же ждала продолжения. Раз уж он привёз меня едва ли не силком, пусть развлекает.

– А я слышала про какой-то скандал, – намекнула я многозначительно.

– Тогда чего спрашиваешь? – уголок его губ дрогнул.

– Никогда не доверяла слухам. Мы же с тобой знаем, как это бывает.

– На одном конце деревни испортил воздух, на другом сказали – обделался. – Откровенная усмешка. – Так и есть.

– Я всю жизнь отдала спорту. Просто так тут мало что происходит.

– Скажем, я разошёлся во мнениях с некоторыми товарищами. Но давай об этом тоже в следующий раз, Насть.

– С чего ты взял, что следующий раз будет?

– Потому что я так решил, – сказал он уверенно.

Я улыбнулась уголками губ. Ещё один. Это мне так везёт на властных самолюбивых мужчин или жизнь раз за разом заставляет наступать на одни грабли? Наверное, мне давно нужно было расширить кругозор и выйти за пределы мира спорта. Для того, чтобы достигать больших результатов, нужен характер. Большинство спортсменов, тем более такого уровня, эгоисты, как ни крути. Взять того же Литвинова. Хотя Воронцов не лучше, хоть к спорту не имеет отношения. Поэтому дело, наверное, во мне.

– Прошу, – подошедшая с графином официантка разлила медовуху по стаканам. Выставила на стол блюдо с закусками.

– С днём рождения, – я приподняла стакан. – За то, чтобы у тебя всё сложилось в России.

– Спасибо, – он дотронулся до моего своим. – Уверен, так оно и будет.

Я качнула головой. Медовуха была сладкая, хмельная, вечер спокойный. Ещё по пути сюда я позвонила воспитательнице и предупредила, что задержусь. Само собой, проблем это не вызвало: жене мэра позволительны любые капризы.

И какая разница, что женой я ему была только по всплывшим пять лет спустя документам?

* * *

Внедорожник Егора остался возле трактира. После медовухи за руль он не сел, чем добавил себе плюсик в число отмеченных мной достоинств. На предложение поехать к нему я ответила категоричным отказом.

– У меня сын, – эта отговорка всегда действовала безотказно. – Вызови мне такси.

Егор не настаивал. Всё понял, и это вызвало у меня неловкость, которой не было на протяжении всего вечера. Перед тем, как посадить в машину, он придержал меня за локоть.

– Я заеду за тобой на днях, – выговорил он жёстко.

– Егор, я…

– Я заеду за тобой на днях, – повторил он, глядя мне в глаза.

Я вдруг поняла, что он хочет поцеловать меня и прежде, чем это случилось, высвободила руку. Юркнула в салон. Он бы мог проявить настойчивость, но не стал. Только снова посмотрел на меня и захлопнул дверцу такси. Я наконец выдохнула.

От сада до дома мы с сыном дошли пешком. Он рассказывал мне о том, как провёл день, но я почти не слушала его. Только у самого дома присела перед ним на корточки и, посмотрев в его голубые глаза, вздохнула.

– Завтра пойдём на каток, – пообещала я и ему, и самой себе. – Твои коньки лежат без дела.

– Может, не надо?

– Надо, – я улыбнулась. Встала и взяла его за руку.

Поздние сумерки становились всё гуще, но фонари разгоняли тьму. Никита зевнул, хотя спать ему было ещё рано. В последние дни погода в Москве походила на питерскую: то дождь, то солнце, то ветер. Вот и сейчас воздух был влажным.

– Мам, ты опять была на работе? – спросил Никита, когда мы зашли в подъезд.

– Нет.

– А где? – светлые бровки моего любопытного маленького мужчины недовольно сдвинулись.

– У меня были дела.

Никита глянул с подозрительностью, даже с осуждением. Я проигнорировала его взгляд. Провела по широкому холлу к лифтам и нажала вызов. Пока мы поднимались, сын ещё раз зевнул. Я же пребывала в прострации. Странный вышел вечер с Егором. С одной стороны, мне было хорошо, с другой… С другой – просто никак. И вот это было самым печальным.

Войдя в квартиру, я сразу увидела валяющуюся на тумбе связку ключей. И тут же услышала голос Жени:

– Нет… – донеслось со стороны кабинета. – Нет ещё… Я понимаю… Чёрт… – прозвучало раздосадовано. – В ближайшие дни всё будет готово.

Решил появиться, значит! Посадив сына на пуфик, я принялась снимать с него кроссовки. Расслабленность мгновенно испарилась, уступив место гневу.

– Да, понял… – голос приблизился. Один кроссовок оказался на полу, я взялась за второй. – Не могу же я взять и просто так увезти мальчишку… Она не даст разрешения. Нет…

Я вскинула голову. Никита болтал ногами, а я застыла, повернувшись в сторону кабинета.

– Я решу это в ближайшее время, – твёрдо сказал Женя и попрощался. Голос его затих, а я так и стояла с детской кроссовкой в руках с ощущением, что земля уходит из-под ног.

– Мам, можно идти? – нетерпеливо спросил Никита.

Его вопрос заставил меня выйти из оцепенения. Только ощущение всё равно было такое, словно я оказалась в ледяной воде. Сын посмотрел на кроссовку, поднял взгляд выше и, не дожидаясь ответа, соскочил с пуфика.

– Стой, – только сейчас я сообразила, что так и не сняла с него джинсовую курточку.

Никита сделал вид, что не услышал меня. Как раз в этот момент дверь кабинета открылась, и он, резко сменив траекторию, бросился к Жене.

– Дядя Женя! – подлетел он к нему с радостным возгласом.

Мне стоило огромных усилий сделать вид, что ничего не случилось. Женя впился в меня взглядом. Я сразу поняла – гадает, слышала я или нет. Его почти недельное отсутствие сыграло мне на руку. Бросив кроссовку рядом со второй, я задала вопрос:

– Где ты был?

Сделала пару шагов к нему и остановилась, глядя с гневом. Удивительно, но ублажённым он не выглядел. Под глазами у него залегли тени, щёки впали, и скулы стали выделяться сильнее. Я чуть не бросилась на него с требованием сказать, что значат его телефонный разговор, его отсутствие и всё, что происходит в последнее время. Жена ему нужна?! В это я больше не верила.

– У меня были дела, – сухо ответил он.

Сверху вниз посмотрел он на стоящего рядом в ожидании внимания Никиту и, не сказав ему даже слова, прошёл мимо. Сын разочарованно повернулся следом. Во мне с ещё большей силой вспыхнула ярость.

– Что значит, у тебя были дела?! – влетела я следом за Женей в спальню.

Он с раздражением глянул на меня. Ослабил узел галстука, снял пиджак и швырнул на постель. Никита вошёл следом за мной.

– Дядя Женя! – он снова побежал к Воронцову.

Я схватила его за толстовку. Остановила. Сын дёрнулся, желая освободиться.

– Иди поиграй, – сказала я сыну, разворачивая его к двери. – Я сейчас приду.

– Я не хочу! – он рванулся с неожиданной силой. Высвободился и выпалил: – Мне скучно! Я хочу с дядей Женей играть!

– А дядя Женя с тобой играть не хочет, – сказала я и вскинула голову. Встретилась глазами с мужем. – Дядя Женя неделю игрался с кем-то другим. Уж не знаю, с кем именно, но мне бы очень хотелось узнать.

Выражение лица Воронцова не изменилось. То ли шатания так измотали его, то ли… чёрт его знает. Он расстегнул манжету на рукаве рубашки, за ней вторую. Золотые запонки упали на тумбочку. Посмотрел мне в глаза.

– Тебе идёт ревность. Надо было заставить ревновать тебя раньше. Может, тогда бы меньше дури в голове было.

– Иди поиграй, Никита, – на этот раз я не церемонилась. Выговорила жёстко, подкрепив слова взглядом в сторону двери. Напряжение между мной и его отцом сгущалось, Никите присутствовать при этом было ни к чему.

– Ну ма-а-ам…

– Я тебе что сказала?!

Я знала, что сын надуется. Но сейчас куда больше меня заботило наше с ним будущее. А оно напрямую зависело от стоящего в нескольких метрах мужчины.

Воздух между нами разве что не звенел. Едва мы остались наедине, это стало осязаемым. Первым отвернулся Женя, но не потому, что не выдержал. Это был знак пренебрежения.

– Где ты был, я тебя спрашиваю?! – прошипела я, подходя ближе.

Он повернулся снова, и я остановилась – так зло блестели его глаза.

– Хочешь сказать, соскучилась?

– Не хочу.

– Само собой.

– На что ты намекаешь?

Его губы искривились. Он осмотрел меня так, как мог бы осмотреть дешёвую проститутку. Только что не поморщился. Я стиснула руки в кулаки. Сукин сын!

– Ты следил за мной?!

Ответом мне послужила очередная порция пренебрежения. Поддавшись эмоциям, я дёрнула его за рукав. И тут же оказалась в тисках. Одной рукой он перехватил оба моих запястья, сжал так сильно, что мне стало трудно дышать от боли.

– Ещё раз ты появишься на людях с мужиками, я лишу тебя всего, – проговорил он тихо. Но голос звучал так, что у меня вдоль позвоночника пробежали мурашки. И всё-таки я не хотела показывать ему слабость.