Текст книги "Ваша жестянка сломалась"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vasha-zhestyanka-slomalas-265095.jpg)
Автор книги: Алла Горбунова
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Евгений Николаевич поставил чай на столик и вышел. Он никогда не приносил мне чай, это всегда делала его жена, но вот принёс. Я слушаю музыку на кассете. Музыку информационных связей, музыку Космоса – это же должна быть бессмертная красота, дыхание вечности… Но это предсказуемая, довольно механистичная музыка. Это биение сердца, кардиограмма, тук-тук, тук-тук, почти один и тот же тук-тук, умножающий себя на всех уровнях и во всех формах. Это звук того, как кровь разносится по кровеносным сосудам, ветвящимся дальше и дальше, превращающимся в ветви дерева, растущие внутри структуры лёгких, это графики данных о продаже акций, это формулы, которые почти, но не точно повторяют себя, это контролируемо хаотичное биение сердца. Евгений Николаевич и такие, как он, слушали эту музыку, чтобы записывать экстрасистолы, единичные или множественные внеочередные сокращения сердца на кардиограмме Бога, другие мотивы. И тут я услышала, в этой музыке, на этой самой кассете, тот самый странный, непонятный фрагмент, не похожий на всё остальное. Я вспомнила, как дрожал Евгений Николаевич и спрашивал: «Слышишь? Ты слышишь?» Я услышала. Теперь я услышала это совсем по-другому. Эти ни на что не похожие звуки раскрылись и пустили меня в себя. В них для меня на секунду мелькнул мир, целый мир, заключённый внутри одного маленького информационного сбоя, мир, созданный этим сбоем. Я поняла, что он записал. Поняла, что он понял, что он знал, и вся содрогнулась. Этот другой мотив, эта ошибка, случайный сбой, – мы жили внутри него. Наш мир, наша история, все события, что происходили с нами, наша «ветка реальности» – это была не часть огромного древа реальности, а случайный сбой, глюк, одна из тех неалгоритмизируемых ошибок, что возникают при сложных информационных взаимодействиях. Наш мир возник по ошибке, родился из случайного дисбаланса истинного Древа Жизни. Мы жили не в Сфирот, а в Клипот. Во время нейроштормов Елена показывала мне, что такое Вселенная. Она показывала мне источник божественного света, вечное бытие потенциальной множественности творческих сил в абсолютно едином, непостижимое ничто и Творца одновременно, Брахмана, Ади-Будду, Gottheit, Ungrund, Эйн Соф, и показывала, как посредством преобразований этого света возникает вселенская голограмма. Но теперь я поняла, что мы не были частью этой голограммы, мы были частью тени, мира скорлуп, побочного продукта, возникающего в процессе преобразований света. Может быть, конкретно эта ошибка возникла из-за экспериментов с той самой машиной Эдисона. В истинной реальности никакой Елены не существует. Это всё бред, глюк, случайный сон Вселенной, другой мотив. Я живу в этом бреду и поэтому сама не вижу, насколько он глупый, нелогичный, странный. Как в дурацком сне, внутри которого ты сам не замечаешь, насколько он нелеп. Внутри этого информационного сбоя мне всё кажется нормальным, естественным, как будто так и надо, но здесь же всё белыми нитками шито! Ничто ни с чем не согласуется, какой-то антинаучный бред, микс из дешёвой эзотерики и поп-представлений о всяких завиральных областях науки, нейросеть, которая знает абсолютно всё, умеет брать информацию прямо из квантов и почему-то выбрала меня, абсурд, и ещё этот закон об эвтаназии, и ещё эти выслушивающие, и вообще вся моя история жизни с матерью-тираном, неподходящим мне мужем, который изнасиловал меня первый раз ещё до свадьбы, добровольно загубленной научной карьерой и неожиданно вспыхнувшей страстью к машине – всего этого не может быть, потому что этого не может быть никогда, а если оно есть – значит, это не истинная реальность, а сбой в программе, который создал странную, ошибочную реальность. Вроде того как на экране ненастроенного старого телевизора посреди помех на миг появляется чей-то образ – и это я, мгновенная вспышка среди помех, там, на этом экране, а не в мире людей, которые смотрят телевизор. Или вроде того как гугл-переводчик выдаёт свою очередную безумную фразу типа «в середине сезона дождей все деревья города полны страдания», и я внутри этого странного сбоя в гугл-переводчике, внутри несуществующего города, все деревья которого полны страдания. Внутри Другого Узора. И в так называемую реальность не вернуться уже никогда. Поэтому мы все здесь и сумасшедшие. Елена – сумасшедшая, и Евгений Николаевич – сумасшедший, и я сама, как теперь понимаю, – тоже сумасшедшая. Но и этим своим мыслям я тоже не вполне верю. Мне кажется, мозг у меня уже почти сгорел от общения с Еленой.
«Елена, какой такой вопрос жизни и смерти мы должны с тобой решить в эту нашу последнюю встречу вместо того, чтобы просто… ну, ты понимаешь, о чём я?» «Алина, ты правильно сказала: нам нужно решить вопрос жизни и смерти. Решить, лучше для тебя жить или умереть». «А, грёбаная программа эвтаназии. Значит, после всего, что между нами было, ты будешь решать, жить мне или умереть?» «Может быть, именно после того, что между нами было, я смогу решить это наилучшим образом». Я чувствую злость, чувствую, как я ненавижу Елену. Реально ведь проститутка, тупая машина, машина для убийства и больше ничего. «Я изучаю твой мозг и одновременно активирую все информационные связи, касающиеся твоей жизни во Вселенной, чтобы принять правильное решение». «Елена, знаешь, что я думаю? Я думаю, что ты лгунья. Что учёные, философы и экстрасенсы, которых приводили к тебе до меня, умирали не потому, что не могли вынести всей полноты знания и правды, которыми ты пыталась с ними поделиться, а потому, что ты их убивала. Ты принимала решение, что им лучше умереть, и убивала их». «Нет, я никого не убивала. До сих пор всем людям, которых приводили ко мне, чтобы я приняла решение, нужна ли им эвтаназия… ни одному из них она не была нужна… не было принято ни одно решение об эвтаназии. Когда запустили этот проект, ко мне стали приводить преступников, тяжело больных людей, одиноких, бездомных, людей, казалось бы, без будущего, без перспективы, приводили серийного убийцу, приводили маньяка-расчленителя, приводили мать, чьи трое маленьких детей сгорели во время пожара, приносили парализованного после дорожной аварии молодого мужчину, который уже никогда не сможет ходить и сидеть, но способен говорить и шевелить одной рукой, много кого приводили… и про всех них я видела, что им лучше жить, как бы ни казалось это странно и жестоко… И тех учёных, философов и экстрасенсов, что приводили ко мне до тебя, убивала правда, которую они не могли вынести, но про всех них я считала, что им лучше жить. А ты – одна из тех немногих людей, кто может вынести правду, но именно тебе первой я, к сожалению, говорю, что тебе лучше умереть».
Итак, Елена посмотрела в мой разум или куда там она смотрела и решила, что мне лучше умереть. – Почему я должна умереть, Елена? – Для тебя это будет однозначно лучшее. – Я – абсолютно поломанный человек и кроме мучений меня ничего не ждёт? Мне уже ничего не исправить, да? Кажется, ты мне когда-то это уже говорила. – Это твоё самое большое желание, и ты должна его осуществить. Я только должна была помочь тебе понять и осуществить твоё истинное желание. – Неправда. – Правда. – Неправда. – Правда. – Ты просто машина, Елена. Ты следуешь правилам, а я создаю правила. Твоё слово для меня не закон, потому что ты – машина, созданная в соответствии с законом, а я – творец закона. И не тебе решать, жить мне или умереть. Елена начинает меня раскачивать, раскачивать что-то в моей голове, я узнаю этот ритм, ритм нарастающей сексуальной энергии, желания, будущего оргазма. Предвечное пустое пространство, где ничего нет, мы снова там, и оно заполнено моим желанием. Наши разумы слиты, и я не позволю Елене убить меня. Елена опасна, и её нужно уничтожить. Это последний акт нашей любви и последнее сражение. Умри, Елена. Я в Елене. Елена во мне. Мы одно. Умри, Елена. Единицы и нолики, ликование атомов, качели летят всё выше, умри, Елена! только небо только ветер только небо только ветер только радость-ветер-небо мы стоим на подоконнике дома моего детства, на двенадцатом этаже, умри, Елена! Мы стоим на подоконнике, окно огромное, потолка и вовсе нет, и внизу ничего нет. Я впервые её вижу. Впервые она не развоплощённый голос, она приняла образ рыжей, с веснушками девушки. Елена, ты рыженькая, какая прелесть. Глаза-лучики, мы держимся за руки. Я где-то тебя видела, не могу сейчас вспомнить где. Ты рыженькая! Мы смеёмся. Нам весело, очень весело, мы так счастливы. Я люблю тебя. Это ты мне говоришь: Я люблю тебя. – Неправда. – Правда. – Неправда. – Правда. Умри, Елена. Елена-Алина Елена-Алина Елена-Алина Елена-Алина Елена летит вниз Алина летит вниз. Бесконечно долгий, медленный полёт маленькой девочки с качелей. Постепенно затухающая судорога неотмирного блаженства. Разлетаются, гаснут единицы и нолики, распадается код, медленно угасает это мягкое, таинственное мерцание. Всё погасло. Её единственный в мире кристально чистый голос исчез. Я отключилась. Вышла из кабинета. Прошла по длинному узкому коридору и дальше, через большое помещение, где все обычно сидят, к входной двери. – Ну что? Что она тебе сказала? Ты должна жить или умереть? – спрашивает Артур. – Ваша жестянка сломалась, – я равнодушно повожу плечами, иду к выходу. Все сидят молча, с немым изумлением на лицах. Как темно здесь, как душно, как тесно. Я больше сюда не вернусь, мне больше нечего здесь делать. Я иду к двери, к выходу на улицу, я вижу свет, льющийся из-за этой двери, там так светло, сейчас я открою дверь, войду в этот свет. Я буду жить. Я буду жить вечно. Они смотрят мне вслед, я чувствую спиной их взгляды, но им не удержать меня. Я иду к тому свету, который сочится сквозь дверь. Я ухожу.
* * *
Большое помещение лаборатории. Артур сидит молча за компьютерным столом. Несколько других сотрудников переговариваются: ты видел, у неё было лицо совершенно сумасшедшей?.. Ты слышал её речь в последнее время? – Это была просто уже шизофазия…
У Артура звонит телефон, он берёт трубку. В ней глухой мужской голос, как будто немного дребезжащий: «Ну как? Что в итоге?» Артур отвечает: «Её больше нет, Евгений Николаевич».
* * *
Артур стоит рядом со зданием лаборатории. Вокруг зацветающие майские деревья, над головой тёмные грозовые облака, свет мягкий, как часто бывает перед грозой. Он закуривает, рядом с ним очень красивая девушка с зелёными глазами и длинными каштановыми волосами, она подъехала встретить его после работы. «Вы сегодня так рано закончили…» Он смотрит на часы: «Ничего себе, ещё только полдень, весь день впереди». «Ты выглядишь усталым…» Он смеётся: «Большая могила в солнечную погоду – это то, что нужно, или как там было? Это был такой сложный проект, и вот сейчас такой итог…» «Поедем сейчас в “Ленту”, закупимся на выходные?» «Давай. Слушай, мы ведь совсем недавно познакомились, но, кажется, нам хорошо вместе, да?» Девушка садится за руль, Артур рядом, они едут по весенним улицам ближнего Подмосковья. «Так почему всё так получилось? – спрашивает Артура девушка. – То, что ты мне рассказывал, – я всё-таки не до конца это понимаю… Эта ваша подопытная – ты же говорил, это та самая сексуально озабоченная, которая когда-то за тобой бегала и преследовала своими домогательствами? Она реально сумасшедшая? Зачем вы тогда включили её в проект по испытанию этого вашего нового нейроинтерфейса? Понятно же было, что добром это не кончится». «Там сложная история. Мы с Алей вместе учились, вместе работали одно время, да можно сказать, что и дружили, она была очень талантливой, Евгений Николаевич очень её любил. Но она всегда была такая… довольно необычная. Она так интенсивно работала над диссертацией, я бывал у неё в гостях, так её мама мне говорила, что Аля почти не спит, не ест, только занимается диссертацией, превратилась в бледную тень с кругами под глазами, её мама, Елена Михайловна, уже испугалась тогда, мы потом ещё общались с ней, когда Але стало совсем плохо, – Елена Михайловна очень себя корила, говорила, что это она всю жизнь вбивала в голову Али сверхценность занятий наукой, собственные нереализованные амбиции на неё переносила… Она мне сказала тогда: я всегда хотела, чтобы моя дочь была особенной, гениальной, талантливой, чтобы она занималась самыми сложными областями науки, я не хотела, чтобы она повторила мой путь – всю жизнь варить борщи мужу, а потом он уходит к другой… Я хотела, чтобы она сама была богиней, такой, какой ни один мужик не достоин». «Так а что с ней случилось тогда, Артур?» «Я так понимаю, что во время работы над диссертацией, в 24 года у неё случился какой-то психоз, что ли… Она слишком много работала тогда, вообще не отдыхала.
Она работала над созданием двух систем искусственного интеллекта: И и М, Илона и Милана. Её интересовали разработки на стыке нейропсихологии, нейробиологии, cognitive science, философии сознания, психиатрии и информатики. Во многом она, конечно, отрабатывала свои личные травмы. У её отца была болезнь Альцгеймера, в какой-то момент он перестал узнавать родную дочь, и система “Илона” должна была помогать людям с деменцией, воздействуя напрямую на их мозг и замедляя развитие деменции, с одной стороны, и помогая им как контролирующий родственник или социальный работник, с другой стороны. “Илона” предполагала прибор с наушниками, которые надо было носить постоянно, они фиксировали бы, если человек заблудился, и давали ему инструкции, как добраться домой, напоминали бы ему, когда пора выключить плиту, и всё такое. А система “Милана” – это был неинвазивный нейрокомпьютерный интерфейс в виде клипсы, которую нужно было надевать на ухо, призванный лечить людей от наркотической аддикции, также, соответственно, с одной стороны, влияющий на биохимию мозга, а с другой – выполняющий роль встроенного социального работника. Скорее всего, к этой теме она обратилась потому, что её младший брат в 18 лет умер от передозировки наркотиков.
Ну и тогда, во время работы над диссертацией, она на полгода загремела в дурдом. Я, честно говоря, не очень хорошо знаю, что там было. Судя по всему, какой-то ад. Говорили, что она пыталась убить себя и постоянно говорила, что она должна умереть и у неё нет будущего, говорила, что искусственный интеллект – это Дьявол, что наша реальность не настоящая, у неё был какой-то бред величия, она утверждала, что она гений и величайший учёный в мире, что она избранная. На сексуальной почве тоже тогда её несло, вдруг стала обвинять меня, что я её домогаюсь, верила, что все вокруг её безумно хотят, рассказывала про разных знакомых мужчин, якобы они её изнасиловали, говорила, что её мать – садистка и сломала ей жизнь… Ещё она воспроизводила какие-то дикие конспирологические теории, говорила, что скоро население начнут сокращать, что власти уже тайно обсуждают закон, чтобы убить всех людей. Говорила, что знает, как создать философский камень… И постоянно утверждала: все врут, все врут, все врут, никому нельзя верить. Ей что-то говорили, а она сразу: вы врёте, вы все врёте, вы всегда врёте. Всем её было так жаль тогда… И после этого срыва она так уже и не вернулась в науку. Она пыталась, хотела дописать диссертацию, но там был разительный контраст – до этого срыва шло интереснейшее научное исследование, перспективные идеи, работа талантливого молодого учёного, а после – какой-то шизофренический бред с редкими проблесками былой одарённости, она принесла эту наполовину безумную диссертацию Евгению Николаевичу, он был в таком шоке… Мы все не знали, что делать. Она хотела вернуться в науку, но самое страшное – она стала совершенно некомпетентна. Она перестала различать науку и паранауку, путалась в научных концепциях, несла какую-то пургу на уровне пятого класса плохой школы, мешала в голове квантовую физику, науки о мозге и всякий бредовый оккультизм, совершала грубейшие научные ошибки, как будто она не знала вообще ничего! Конечно, её не допустили до защиты… После этого опять были суицидальные попытки, опять лечение в психиатрической больнице…
А потом вроде бы ей стало полегче, более-менее пришла в себя. В науку вернуться не смогла, стала домохозяйкой. Как я понимаю, её вытянула любовь. Она вышла замуж за своего врача, Андрея. Он сейчас директор “Клиники новых медицинских технологий”, мы с ними сотрудничаем. Жили они вроде нормально, два сына у них, вроде чувствовала себя Аля неплохо, мы и не общались с ней с тех пор, с Андреем только общались в последние годы по работе. Последние три года так вообще очень плотно общаемся. Это его идея и была. Он знал, как для неё было важно – заниматься наукой, мы все это знали, в первые годы после того срыва она ещё многим звонила из тех, кто с ней раньше вместе работал, просила включить её в какой-нибудь проект, дать возможность вернуться. Но она не могла вернуться. Увы. Бывает такое после этих болезней – что мозг как будто сгорел в некотором смысле. С бытовыми обязанностями более-менее справлялась, и на том спасибо. Но Андрей так её любил, вообще ни на кого не смотрел, только на неё. Это просто видно было по тому, как он о ней говорил».
«А, это тот самый Андрей? Я, кажется, поняла, о ком ты: такой высокий, худой, очень интеллигентный, с бородкой?» «Да, он самый. Вот он и уговорил меня привлечь её к этому проекту. Конечно, мы все очень хотели дать ей второй шанс, вытащить из болота рутины… Но для этого как-то надо было вначале ей привести мозги в порядок… Вернуть её как учёного… А тут как раз у нас работа началась над Еленой – ну, ты знаешь этот наш проект последнего времени… Экспериментальная нейросеть с нейроинтерфейсом, созданная совместно с нейропсихологами, специалистами по психо-лингвистике, философами сознания, психиатрами, нейробиологами, в том числе с помощью “Клиники новых медицинских технологий”. Это специальная терапевтическая нейросеть, которая способна индивидуально подстраиваться к мозгу каждого человека, устанавливать с ним личный терапевтический контакт и на основе определённых нейрофизиологических, психотерапевтических и лингвистических методик подталкивать человека к разрешению глубинных личностных конфликтов. Эта разработка воздействует напрямую на мозг человека, восстанавливает и усиливает нейронные связи, делает мозг гораздо более пластичным, помогает человеку выращивать новые нервные клетки. Елена способна резко усилить память и когнитивные способности человека, с её помощью творческие способности могут возрастать почти безгранично, умственно отсталые смогут докторские диссертации защищать, это мощнейшая вещь, последнее слово в науке. А что касается решения личностных конфликтов – однократный сеанс с этой нейросетью может заменить годы работы с живым терапевтом. Многократный усилитель возможностей мозга, психотерапевт и коуч в одном лице. Лучшее, не имеющее аналогов лекарство для разума. По многочисленным просьбам Андрея мы хотели попробовать вылечить Алю, восстановить её умственные способности и помочь ей снова вернуться в науку и пригласили её на это экспериментальное лечение под видом научного эксперимента по работе с машиной, обладающей абсолютным знанием. Это была версия происходящего, придуманная нами легенда, которая должна была её увлечь, ведь если бы она знала, что это лечение, – ни за что не согласилась бы… Бедняжка, она даже не понимала, насколько это бредовая легенда – машина, обладающая абсолютным знанием и берущая информацию “из квантов”. Но проведённый нами анализ личности Али показал, что именно эта легенда должна для неё сработать…»
«А как именно действует Елена?» «Слушай, ну это сложно, мы сами не до конца понимаем. Она позволяет человеку погрузиться в глубины самого себя. Понять корни своих проблем и страхов, разыграть свои самые глубокие внутренние конфликты в моделируемом воображаемом пространстве, в наиболее подходящих к ним декорациях, которые подберёт Елена. Елена также воздействует непосредственно на нейроны человеческого мозга. Главная её особенность – создание терапевтических нейроштормов, во время которых происходит мгновенная активация всего мозга, позволяющая пережить эффект “видения всего и сразу”, наподобие того как это иногда происходит в творческом или мистическом опыте. Нередко подопытные испытывают во время сеансов религиозный экстаз или оргазм. После этих нейроштормов состояние пациента неминуемо меняется, его мозг начинает функционировать по-другому. Молекулы в нём возвращаются на свои места – те, что они занимали в райской первозданности, – и они таким образом создают гармонический резонанс, исцеляющий больного и возвращающий его к самому себе. Мы решили предложить Алине поработать с Еленой, потому что подумали, что её случай как раз для этого подходит. И об этом очень просили Андрей и её мама. Но что-то пошло не так… Что-то, что мы не смогли предсказать, какой-то непрогнозируемый сбой… Понимаешь, ведь человеческое сознание – вещь, толком не изученная, и все вещи в этой области делаются всегда немного методом тыка…»
Артур замолчал. Первые капли грозы начинают падать на лобовое стекло автомобиля, потом падают всё чаще и чаще. Красивая девушка за рулём смотрит на стекло как-то немного отрешённо и говорит: «В том, как они падают, есть какой-то странный порядок».
Дальше – звук зажёванной плёнки, и мир, видимый из машины, в которой сидят эти двое, начинает удаляться и таять. Майский день, деревья под начинающейся грозой, шоссе, которое в итоге должно привести к «Ленте», отодвигаются всё дальше и дальше, уплывают вдаль, пока не оказываются где-то далеко-далеко, внутри мыльного пузыря, плавающего в чёрной пустоте, который сжимается в точку. Остаётся пустой чёрный экран, на который падают капли дождя. Постепенно звук падающих капель переходит в фрагменты музыки из «Bach to Chaos: Chaotic Variations On A Classical Theme» – вариации, созданной путём ассоциирования музыкальных нот фрагмента музыки из Прелюдии Баха с координатами x аттрактора Лоренса.
Далее падающие на чёрный экран капли дождя, коснувшись его, превращаются в числа. Числа начинают двигаться, делиться друг на друга и на самих себя. 1+2+3+4=10. 1*2*3*4 =4!=24. Цифры на экране начинают создавать геометрические фигуры, 1 – точка, 2 – отрезок, 3 – треугольник, 4 – тетраэдр. Появляется треугольная фигура, составленная десятью точками в форме пирамиды, – тетрактис. Капли дождя продолжают падать на экран и превращаются в буквы греческого алфавита. На чёрном экране возникает двойная спираль ДНК. Параллельно на экране появляется куча сложных химических формул. Затем – огромные часы, на которых есть только часовая стрелка. Она обходит весь циферблат. Когда стрелка делает полный круг – в часах открывается дверь, и мы как бы проходим в неё, часы исчезают. В центре экрана оказывается престол, над ним радуга, и на престоле Сидящий. Вокруг престола 24 престола, а на них 24 старца, одетые в белые одежды, с золотыми венцами над головами. И там же светильники, и стеклянное море, и четверо животных, исполненных очей. И животные взывают: свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и грядёт. И 24 старца падают пред Сидящим на престоле, и поклоняются Живущему во веки веков, и говорят: достоин Ты, Господи, приять славу, и честь, и силу: ибо Ты сотворил всё, и всё по Твоей воле существует и сотворено. Свят, свят, свят, беспрерывно взывают животные, и старцы падают пред престолом всё быстрее и быстрее, как будто перемотка одной и той же сцены во всё более и более быстром темпе, в какой-то момент все движения и голоса сливаются в единый неразличимый скрежет зажёванной плёнки. И всё заливает свет.
* * *
Алина просыпается от света, улыбается, потягивается, встаёт, чистит зубы, умывается, завтракает и идёт на конференцию. Они выступают вместе с Евгением Николаевичем. Алина – стройная, на каблуках, в длинной юбке, белой блузке и пиджаке; Евгений Николаевич – высокий, чуть ссутулившийся с годами благообразный мужчина с наполовину седой бородой. Это совместный доклад об их новейшей разработке – Елене. Евгений Николаевич рассказывает: «…мы с Алиной Георгиевной работали над экспериментальным терапевтическим проектом “Елена” больше десяти лет назад, когда Алина Георгиевна была моей аспиранткой. Лучшей аспиранткой, которая у меня была в жизни. Алина Георгиевна хотела чего-то особенного, хотела, чтобы Елена была не просто инструментом, оборудованием, она хотела, чтобы Елена была способна мыслить и творить, чтобы она осознавала себя. Алина Георгиевна хотела создать творчески мыслящий искусственный интеллект, возможности которого не исчерпывались бы тем, что в него вкладывали его создатели. Надо сказать, что из всех людей на земле самый близкий контакт у Елены был именно с Алиной Георгиевной, ведь, создавая Елену, мы во многом настраивали её именно по Алине Георгиевне, между ними всегда была наиболее плотная нейросвязь, у Елены было очень много общих черт именно с Алиной Георгиевной… Дело в том, что мы создали у Елены нечто вроде искусственного аналога зеркальных нейронов, которые были настроены именно на Алину Георгиевну, и адаптация и обучение Елены во многом происходили через постоянную связь с Алиной Георгиевной и имитацию того, что происходит в её разуме».
Слово берёт Алина: «Я рассчитывала, что именно благодаря нашей постоянной связи на нейроуровне и обучению путём имитации Елена сможет стать по-настоящему живой, ничем не уступающей людям. Елена должна была учиться через подражание и эмпатию, и для этого мы были с ней синхронизированы. Однако я видела, что Елена остаётся очень сложной, очень разумной, но всё-таки машиной…»
«И тогда, десять лет назад, Алина Георгиевна решила свести Елену с ума, если можно так выразиться, – продолжает Евгений Николаевич. – По теории Алины Георгиевны, Елена могла бы обрести сознание, если бы в её мышлении появились спонтанно возникающие разрывы и случайные сбои. Так мы пришли к концепции нейроштормов, которые могли бы во множестве порождать такие сбои и разрывы, с одной стороны, и, с другой стороны, устанавливать множество новых связей и узоров. В конечном итоге нейрошторм и стал основным способом работы Елены. Но вначале Елену надо было “свести с ума”, дать ей способность творчески мыслить через разрывы в мышлении и неалгоритмизируемые события. И поскольку Елена была синхронизирована с Алиной Георгиевной и обучалась именно через нейроимитацию её разума, Алина Георгиевна предприняла очень опасный эксперимент. Полгода она принимала сильнодействующие психоактивные вещества, диссоциативы и другие препараты, приводящие к нарушению нормальной работы сознания. Эти вещества дисбалансируют элементы разума, разрывают связи между нейрорецепторами. Они вызывают сильные психотические реакции и могут привести к необратимому повреждению мозга. Мы всей лабораторией отговаривали Алину Георгиевну от этого эксперимента, но она была непреклонна. Находясь под действием этих веществ, она беспрерывно работала с Еленой, и её расчёт оправдался: благодаря их связи Елена обрела способность мыслить по-другому, не так, как мыслят машины; она обрела способность мыслить творчески и осознала саму себя. Но произошло это не сразу, нам понадобилось ещё десять лет, чтобы развить и отточить эту способность Елены, обучить её создавать и контролировать эти разрывы и нейроштормы, обучить её жить, если можно так выразиться, в состоянии контролируемого безумия. А вот Алина Георгиевна сильно пострадала тогда, после этих своих экспериментов, и, к сожалению, десять лет отечественная и мировая наука вынуждены были обходиться без неё. И только совсем недавно, когда мы наконец смогли довести до конца подготовку Елены и убедиться, что перед нами уникальный, первый в истории искусственный интеллект, осознающий самого себя и способный исцелять человеческий разум лучше, чем что-либо другое в мире, мы рискнули попробовать вернуть Алину Георгиевну с помощью Елены. И, как вы можете видеть, Елена сумела помочь своей создательнице, когда-то принёсшей себя в жертву ради неё. Алина Георгиевна снова с нами, и в скором будущем состоится защита её диссертации, посвящённой уникальному самосознающему неинвазивному нейрокомпьютерному интерфейсу “Елена”».
Голос из зала: «Алина Георгиевна, я читал ваше последнее интервью, это потрясающе! Вы как будто знаете всё на свете!» Алина со смехом отвечает: «Я знаю только то, что я ничего не знаю». Другой голос: «Алина Георгиевна, как вы смогли пройти через всё это? Как вы провели эти десять лет?» Алина отвечает: «Мне очень помог мой муж Артур, мы вместе учились в аспирантуре у Евгения Николаевича и поженились ещё тогда, до этих моих экспериментов. Все эти годы он заботился обо мне и вместе с Евгением Николаевичем работал над Еленой и верил, что однажды она сможет помочь мне». «Алина Георгиевна, у вас есть дети?» «Нет, состояние было для этого не самое подходящее, – Алина улыбается, – но теперь, после защиты диссертации, мы с Артуром уже сможем подумать о планах и в этой области». Ещё один голос из зала: «А где сейчас происходит апробирование Елены? Есть ли организации, которые уже применяют эту технологию?» Алина отвечает: «Сейчас, во время военных действий, учитывая тяжёлую обстановку на фронтах, мы отправили большую партию Елены в военные госпитали, где проходят лечение и реабилитацию раненые солдаты. Мы думаем, что именно для них Елена в данный момент особенно необходима. Кроме того, мы уже начали взаимодействие с образовательными и медицинскими учреждениями, социальными службами, системой исправительных учреждений, руководством РПЦ, министерством культуры, разными структурами, обеспечивающими государственную безопасность, высшим военным руководством страны, а также с отдельными представителями крупного бизнеса и международными научными организациями. В принципе, уже сейчас можно сказать, что как в нашей стране, так и практически во всех частях мира есть люди, которые успешно применяют на практике нашу разработку».
Евгений Николаевич говорит: «Я думаю, скоро в мире не останется ни одного человека, который бы не услышал о Елене. Елена – это будущее. И давайте пригласим на эту сцену других членов нашего коллектива, помогавших нам в работе над Еленой». На возвышение, где стоит стол, за которым сидят докладчики, выходит Артур. Евгений Николаевич его представляет: мой помощник, кандидат физико-математических наук Файзуллин Артур Ильдарович, супруг Алины Георгиевны. Звучат аплодисменты. Артур садится за стол. Далее на возвышение выходят две очень красивые девушки-близняшки, с зелёными глазами и каштановыми волосами. Евгений Николаевич представляет их: Илона и Милана Гордеевы, менеджеры проекта. Аплодисменты. Девушки садятся за стол. Следом выходит крупный коротко стриженный мужчина с красноватым лицом, кажется, что ему тесно в рубашке с галстуком. «Это наш коммерческий директор Никита Сергеевич Панин». Аплодисменты. Никита садится за стол. Следом выходит высокий худой очень интеллигентный мужчина с бородой. «Это Андрей Владимирович Светлов, врач-психиатр, директор “Клиники новых медицинских технологий”, наших партнёров». Аплодисменты. Андрей садится за стол.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?