Читать книгу "Если бы ты знал"

Прозвучало ужасно.

– Она умерла? – предположила я самое плохое.

Илья нервно усмехнулся.

– Нет, слава богу. Я развелся, Ева.

Глупая радость пронзила меня в самое сердце. Я разозлилась, потому что не имела права радоваться.

– Я развелся, – повторил Илья, потому что я никак не реагировала.

– И что ты за это хочешь? Медаль? – едко поинтересовалась я.

– Нет. Тебя.

Он держал мое лицо в ладонях. Наши глаза привыкли к темноте, и я могла видеть его лицо. Не так хорошо, как в баре или утром на приеме. Но мне и не нужен свет, чтобы помнить его потрясающие скулы, волевой подбородок и пронзительный взгляд.

Время остановилось, реальность рассыпалась. Мне как будто снова восемнадцать, и все, что я хочу – забываться в объятиях этого мужчины. Так сложно сопротивляться своим желаниям, когда он хочет того же.

– Хочу тебя, Ева, – вторил Илья моим мыслям.

Он склонился, погладил пальцами мои щеки, но не спешил поцеловать.

– Видит бог, как я хочу тебя, девочка, – выдохнул он. – Но нам лучше сначала поговорить…

– Нет, – выпалила я и сократила расстояние между нашими губами.

Никаких разговоров. Я должна заткнуть ему рот и заставить забыться. Раньше у меня прекрасно получалось. Посмотрим, есть ли у меня власть над Ильёй теперь.

Я только коснулась его губ, и хватка Раевского усилилась. Он сжал меня в объятиях, почти причиняя боль. Но я не возражала. Мне нравилось чувствовать его страсть и неистовую потребность во мне. Илья смял, сокрушил мои губы. Он не тратил время на нежные уговоры, как раньше. Его голодный жадный рот терзал меня. Щетина царапала мне губы и щеки, но я снова была не против. Эти колкие болезненные поцелуи желаннее любой нежности.

– Ева, Ева, Ева, – бормотал Илья, жаля меня губами. – Хочу тебя. Как же я скучал, малышка. Ты такая…

Я укусила его за губу, чтобы заткнуть рот. Не хочу ничего слышать. Все вранье. Его слова – сплошная ложь. Только губы и руки говорят правду.

Илья потерся пахом о мое бедро, намекая, что и его член готов искренне высказаться. В нем я тоже не сомневалась, но так далеко точно не буду заходить.

– Я не буду трахаться с тобой в подсобке, – заявила я, задыхаясь от желания.

– Серьезно?

– Да.

– Ну ладно, – быстро согласился Илья и снова стал целовать меня.

Он потянул меня за волосы, заставляя повернуть голову. Так ему было удобнее покрывать поцелуями шею. Илья провел языком до ключицы, прикусил кожу груди. Его пальцы ловко расстегнули рубашку до пояса и отодвинули в сторону чашечку лифчика.

Я извивалась и постанывала, пока он водил языкам по соску, посасывал его, сдавливал губами.

Моя грудь изменилась после кормления, но Илью это, кажется, не беспокоило. Он измучил один сосок и переключился на другой. Его руки колдовали теперь с моими джинсами. Пальцы разделались с пуговицей, проникли под трусики. Он безошибочно нашел самое чувствительно место, там, где билось одно из моих маленьких сердец.

Илья поглаживал и надавливал, водил пальцем по кругу и чуть пощипывал мега чувствительную плоть. Теперь была моя очередь вцепиться в его волосы.

Я ненавидела себя за слабость, но не могла отказаться от волшебства его рук и губ. Старые, давно забытые инстинкты взяли надо мной верх. Я была на грани и точно знала, что не сдержу ненавистного восторга.

– Илья, я не выдержу, – предупредила я его. – Я закричу.

Он пришел мне на помощь и накрыл мой рот поцелуем. Его губы заглушили мои громкие бесстыжие крики и стоны. Я крупно вздрагивала в его руках, раздираемая удовольствием и ненавистью.

Позволив мне кончить, Илья потянул джинсы ниже.

– Ты бесподобна, малышка, – бормотал он мне в губы. – Хочу почувствовать тебя такую горячую…

– Нет, – выпалила я, останавливая его. – Я не буду здесь!

– Ладно, – тут же согласился Раевский. – Поехали ко мне.

На одну безумную секунду я позволила себе представить, что действительно поеду и займусь сексом с Ильёй в его кровати. В кровати, которую он не делит с женой. Это очень соблазнительно.

Но я кончила, и кровь вернулась обратно в голову. Мозги начали соображать.

– Я выйду первая. Потом ты, – предупредила я, делая вид, что на все согласна.

– Как в старые добры вре…– начал Илья, но осёкся.

Времена, когда я тайком выскальзывала из подсобки, нельзя назвать добрыми. Раевский понял свою ошибку и сказал:

– Да, я за тобой через минуту. Жди на углу.

Кивнув в темноту, я застегнула пуговицу на джинсах, запахнула рубашку и вышла тихонько на свет. Но я не пошла ждать Илью, а проскользнула через служебный выход, оттуда переулком на другую улицу и бегом мчалась два квартала.

Когда начала задыхаться, вызвала такси и уехала домой.

Глава 5. Заложники

Я вошла в темную тихую квартиру. Папа спал с Митей в кровати. Они выглядели очень мило.

Я бы стояла и любовалась ими до утра, но нужно было улепетывать и срочно. Мне не привыкать собирать вещи за десять минут. Пять лет на съемных квартирах научили аскетизму.

Я старалась не шуметь, чтобы дать папе и Мите поспать. Быстро сложила в сумку свои и Митькины шмотки, вскипятила и вылила в термокружку остатки супа. Главное, не забыть горшок и щетки.

Черт знает, почему они главные, если можно купить в любом супермаркете.

У папы есть ключи. Он сможет сам подать объявление и показывать квартиру всем желающим. Ну а на сделку я сама приеду на денек. Сейчас я разбужу сына и уеду, чтобы никогда больше не видеть Илью.

Он не найдет нас в Москве. Он вообще никогда нас не найдет. Старший Раевский не узнает, что я его обманула. Он не сможет нам навредить.

Сев на диван, я велела себе успокоиться. Подышав квадратом, чтобы избавиться от приступа паники, я немного пришла в себя.

Сумка, ночь, машина, брошенный отец и сонный ребенок.

Отличный план, Ева. Только в него совсем не вписывается текила, которую я глушила в баре.

Блин, я так отвыкла от алкоголя, что совсем забыла о несовместимости оного с вождением. Зато текила прекрасно помнила свои функции. Меня размазало. Я прилегла на минутку.

Убавив с помощью дыхательных практик адреналин, я ощутила ужасную усталость и головокружение.

Клянусь, я не закрывала глаза, а только моргнула. Но очнулась, когда на улице было уже светло.

– Мам. Мама.

Я разлепила глаз и увидела, что Митя стоит у дивана. Он просиял, заметив, что я ворочаюсь.

– Доброе утро. Включи мультики.

Резко сев, я уронила на пол плед. Похоже, папа меня укрыл.

– Уже утро? Сколько времени? Где дедушка? – забросала я ребёнка слишком сложными вопросами.

Митя предсказуемо пожал плечами.

– Я проснулся, пописал и вылил горшок, – все, что он мог мне ответить о ситуации в доме.

– Молодец, малыш, – похвалила я парня и чмокнула в щеку.

Отца дома не было. Похоже, он тихонько ушел, пока я дрыхла. Кошмар какой-то. Привычка спать без задних ног при любой возможности сегодня со мной сыграла злую шутку. Интересно, если меня будут этапировать на Колыму за похищение ребенка, я тоже не проснусь?

Идиотские мысли с похмелья. Митьку я родила, а не украла. Он мой. Даже Виктор Раевский не сможет упечь меня в тюрьму за вранье. Зато его сын точно намеревается влезть в мою жизнь.

Сегодня утром события в баре казались мне дурным сном. Но я не повелась на уловки разума и текилы. Сумка все еще стояла у двери. Я поспала и могу сесть за руль. Похмелья толком и не было. Голова не болела, только во рту вкус лайма и соли.

– Митя, мы уезжаем, – сообщила я сыну, который все еще стоял около меня с пультом.

– А мультики? – обиделся он.

Его губки сжались и кривились уголками вниз, подбородок дрожал, обещая мне скорую истерику.

– Нам нужно выехать быстрее, чтобы не попасть в пробки, – попыталась я объяснить.

Митя захныкал и стал хитрить.

– А завтрак?

– Ты же не завтракаешь так рано.

– Я мог бы посмотреть мультики за завтраком.

Я присела перед ним на колени и сжала плечики.

– Эй, малыш, мы с тобой должны быть заодно. Я очень тороплюсь в Москву. Помоги мне, пожалуйста. Или не мешай.

– Опять работа? – заворчал Митька.

Он передумал плакать, но все еще злился на меня.

– Дела, – туманно пояснила я, чтобы не обманывать.

– Ладно. Но мы заберем сухарики, которые деда нажарил вчера.

С таким ультиматумом нельзя было спорить.

– Согласна.

– И сок мне купишь. Я буду есть и пить по дороге. – Он не спрашивал, а уверенно ставил условия.

Меня немного покоробило его сходство с дедом в этот момент. Как будто мало, что он похож лицом на Раевских. Еще и характер диктаторов достался с паршивыми генами.

Но возражать я не стала. Сок и мультики – это не принципиальные уступки. В ответ я выдвинула свои условия.

– Если захочешь писать, скажешь.

– Скажу.

– Ладно. Тогда обещаю сок в дорогу и много мультиков по приезду.

– Урааааа!!! Ты лучшая мама в мире.

Митька вырвался и запрыгал на одной ножке.

Он слишком рано стал взрослым. Похоже, я его таким сделала. Баловать сына не было особенно возможностей. Я совсем недавно перестала выживать. Спасибо хорошей работе.

Митя совсем разбесился от радости, стал скакать на диване. Не хватало мне еще падения.

– Чистим зубы и поехали, молодой человек, – осадила я его и пошла в ванную.

Умывшись, я помогла Мите с зубами и одеждой. Буквально через полчаса мы вышли из дома, направились к машине. Я тащила сумку, а Митя деловито пер свой горшок. Он предлагал поменяться каждые пять секунд. Потому что он мужчина, а я девочка.

– Девочкам надо помогать, – настаивал хмурый сын.

Я забрала у него горшок и поставила в салон на всякий случай. Стратегические девайсы должны быть рядом. Следом в салон отправился Митька. Я пристегнула его в кресле под продолжение ворчания.

– Как я буду тебе помогать, если ты не даешь?

– Ты помог мне с горшком, – не согласилась я.

– Он легкий. Тебе было тяжело.

– Мне нормально. Я привыкла, родной.

Митя вздохнул и смирился. Я выдала ему сухарики, который мы собрали в контейнер с собой, и пообещала:

– Сейчас заедем на заправку и купим сок.

Настроение улучшилось. Митя снова улыбался. Я закрыла дверь и обошла машину. Но не успела взяться за ручку водительской двери, меня кто-то схватил за плечо и развернул.

Я оказалась прижата к капоту. Снова прижата, как несколько часов назад. И это опять был Илья.

Он все-таки догнал меня.

– Далеко собралась, Ева?

Я в очередной раз замерла и окаменела. Илья словно вылез из моих ночных кошмаров, где зомби с его обезображенным лицом утаскивал меня в преисподнюю. Я приготовилась, что сейчас под нами разверзнется земная твердь, и мы оба полетим в тартарары.

Но вместо треска земной коры я услыхала голос своего сына.

– Йо-хо-хо, придурок!

Скосив глаза, я увидела, как Митя замахивается в лучших традициях боевиков. Думаю, он хотел ударить в живот, но дотянулся только до паха. Маленький кулачок со всей силы врезал Илье по самому дорогому.

Раевский моментально отпустил меня и сложился пополам, заскулил от боли.

Мне стало жаль его. К тому же включилась мамка-воспиталка. Я на автомате отчитала сына.

– Митя! Ты что!!! Нельзя так.

Я скорее схватила сына за руки, потому что он намеревался добавить Илье.

– Тебя тоже нельзя хватать руками, – заявил мой маленький защитник. – Так что он первый начал.

– Неважно, кто первый начал, – продолжала я. – Главное, не устраивать драк. Насилие – не метод.

– Я должен был сидеть и смотреть, как мужик хватает мою маму?

– Ребенок дело говорит, – неожиданно похвалил Митьку Илья.

– А ты заткнись лучше! – Митя ткнул в него пальцем очень грозно.

Я начала косеть от богатой лексики моего сына. С одной стороны, он очень метко подбирал выражения, но все же не стоит это поощрять.

– Пожалуйста, следи за словами, молодой человек, – осадила я сына.

– Пусть он следит за руками. Еще неизвестно, на что среагирует металлоискатель: на свинец в его заднице или на дерьмо в башке.

Общий треш ситуации не помешал мне нервно хрюкнуть, подавляя смешок. Митя точно цитировал какой-то боевик. Поразительно, как быстро прилипают к ребёнку ругательные реплики.

Илья тоже усмехнулся и присел на колени, чтобы поговорить с Митей.

– Я извиняюсь за применение силы, – проговорил он очень серьезно. – Мне жаль, что я не сдержался.

Митя молчал насупившись. На его лице отражались муки выбора. Казнить Илью или принять извинения?

– Вы собирались уехать, и я вспылил. Мне очень нужно поговорить с твоей мамой. Я не могу позволить ей улизнуть от меня. – Илья глянул на меня и добавил: – Опять.

– Опять? – переспросил Митя.

Я думала, Илья уйдет от этого уточнения, но он пояснил.

– Да. Мы давно знакомы, и твоя мама все время ускользает от меня. Это неприятно. Поэтому я немного вышел из себя. Мне очень стыдно. Этого больше не повторится, обещаю. Мир?

Он протянул Мите руку. Тот выдержал драматичную паузу, оценивая открытую ладонь Ильи.

Я следила за ними как завороженная.

– Окей, извинения приняты, – сжалился Митя и крепко пожал руку Ильи. – Мама, мы от него ускользаем?

Вопрос сына поставил меня в тупик. Я хватала ртом воздух как рыба, выброшенная на берег. Воспользовавшись этим, Митя начал сам отвечать на свои вопросы.

– Мы собирались остаться здесь на недельку, но мама сказала, что надо срочно ехать. Мне больше нравится летом у деды, чем в Москве. Я бы хотел побыть подольше.

Я поспешила закрыть ему рот рукой.

– Митя, ты слишком много болтаешь.

Он продолжал мычать мне в ладонь, елозя по ней губами.

– Нам срочно нужно уехать, Илья. У меня дела.

– В Москве? – уточнил Раевский. – Какие?

Он при этом довольно улыбался, словно выиграл в лотерею.

Я сжала губы и ничего не ответила.

– Я ждал всю ночь, чтобы поговорить, Ева. Давай обойдемся без сцен, спокойно поднимемся и обсудим наши дела. Я хочу знать…

– Нет! – выпалила я, перебивая его.

Вцепившись глазами в Илью, я умоляла его взглядом ничего не говорить при Мите.

– Пожалуйста, не здесь и не так, – простонала я, борясь со слезами в голосе.

Думаю, он все понял. Илья посмотрел на Митю, снова на меня и вполне мирно сказал:

– Я бы хотел поговорить наедине, но прямо сейчас. Если у тебя срочные дела, я поеду с вами.

– В Москву? – не поверила я.

– Хоть в Квебек, Ева. Я никуда не уйду, пока…

– Черт с тобой. Давай поднимемся.

Митька вырвался из моего захвата и потребовал объяснений.

– Мы не поедем?

– Пока нет, дорогой.

Он воспринял это удивительно легко.

– Я возьму горшок и сухарики, – сообщил Митя, дергая дверь машины. – И сок. Ты обещала сок!

Илья достал мою сумку из багажника и пошел за нами в магазин. Я быстренько взяла коробку сока, оплатила, и через минуту мы уже входили в подъезд.

Я следила за Ильей во все глаза, готовая закрыть ему рот, едва начнет говорить при Мите что-то шокирующее. Он помалкивал, слава богу, но доверия моего все равно не заслуживал. Мы вошли в квартиру, и Митя отправился относить горшок в спальню. Я сразу зашипела на Илью.

– Хоть слово при ребенке скажешь, и я придушу тебя.

– Я не собирался ничего обсуждать при Мите, – не менее зло зашептал Илья. – Думаешь, я ждал всю гребаную ночь, потому что обожаю сидеть в темноте на лавочке?

Я ахнула.

– Ты ждал всю ночь?

– Да, на скамье у подъезда. Как пес, – выплюнул Илья.

– Зачем?

Илья растолковал мне, как невменяемой:

– Чтобы не будить ребенка, разумеется.

– Зачем ты вообще пришел?

– Да, зачем ты пришел? – повторил за мной вернувшийся в прихожую Митя.

Мы с Ильёй стояли друг напротив друга у двери, пререкались, не разувшись, даже дверь я забыла запереть.

– Ты опять обижаешь маму? – с угрозой в голосе поинтересовался мой сын.

– Мы просто разговариваем, Митя.

– Я за тобой наблюдаю.

Митька направил два пальца на свои глаза, затем указал ими на Илью. Все было бы очень смешно, если бы это происходило не с Ильей. Зато сам Раевский вполне весело посмеивался.

– Ты очень болтливый парень, знаешь? – проговорил Илья, потешаясь над Митей.

– Знаю, – он пожал плечами. – Мама мне каждый день об этом говорит. И просит помолчать хоть минуту, чтобы она могла послушать свои мысли.

– Вчера тебе, наверное, было плохо. Поэтому ты больше помалкивал на приеме в моем кабинете?

Митя хлопнул себя по лбу и выпалил:

– Ты доктор! Из клиники. Я вспомнил, где мы виделись.

– Меня часто не узнают без формы. Я привык, – махнул рукой Илья.

– Значит, ты мамин знакомый, а не какой-то хрен с горы…

– Митя! – рявкнула я, окончательно сатанея. – Еще слово, и я запрещу тебе общаться с дедом.

– Но деда так и не говорит.

– «Крепкий» орешек, – влез Илья. – Они смотрели крепкий орешек. Джон Маклейн и Рождество.

– Йо-хо-хо, при… – начал восторженно цитировать Митька, но ругательство проглотил под моим суровым взглядом.

– Вы меня с ума сведете.

Я разулась и прошла в ванную помыть руки.

Илья последовал за мной и напомнил об этом же Мите. Парень растолкал нас, чтобы влезть первым. В тесной ванной я сразу же оказалась прижата к Илье. Он стоял позади, похоже, не возражал. Мы встретились глазами в зеркальном отражении. Меня затягивало в синий омут глаз Ильи. Голова шла кругом, подташнивало от нервов.

Митя намывал руки и ничего не замечал.

– Помыл два раза, – похвастался сын, показывая мне ладошки. – Раз мы никуда не едем, я могу посмотреть мультики?

– Да, – выдохнула я. – Сам включишь?

– Попробую. У меня получается.

Он умчался вихрем пробовать. Илья тотчас закрыл дверь в ванной и зашептал:

– Ты можешь бегать сколько угодно, Ева, но Митя – мой сын. Ведь так?

Он все понял сам, но требовал от меня подтверждения. Я опустила голову, пытаясь срочно что-то придумать. Илья не дал мне возможности спрятаться. Он развернул меня к себе лицом и приподнял мою голову за подбородок, смотрел прямо в душу. Его синие глаза снова заставляли меня бледнеть, краснеть, дрожать и таять.

– С чего ты взял? – жалко сопротивлялась я.

– У меня есть глаза, Ева. А еще я умею считать. Ему четыре года.

– Откуда ты знаешь?

Илья закатил глаза.

– Медицинская карта.

– Твою мать, – выругалась я в сердцах. – Это ничего не значит. Думаешь, я только с тобой спала? Очень самонадеянно, Раевский.