Читать книгу "Начало"

– Я хотела уехать. – тихо говорю.

И это было правдой. В какой-то момент мне стало здесь невыносимо, нужно было увидеть что-то другое, почувствовать нечто другое. И он это знал. Поэтому отпустил.

Папа всегда знал, что не может мне помочь. Никто, кроме других эмпатов не мог мне помочь. А Локхарты…были не лучшим вариантом.

Он вздыхает, взвешивая в голове мои слова. Я поднимаю на него глаза. Пусть его барьер не пропускает ни единой эмоции, на лице отчетливо читается гордость и может, немного чувства вины.

– Тебе придется стать еще сильнее.

– Знаю.

– Будет трудно.

– И это я знаю.

– Ты уверена, что готова к этому?

Нет. Я абсолютно не готова.

– Никто не готов. – пожимаю плечами. – Но иначе никак.

Кажется, этот ответ его удовлетворяет. Он кивает на стену за моей спиной, я оборачиваюсь и вижу карту части нашего мира.

– Что ты видишь? – спрашивает папа, поставив кофе на стол за нами.

Я сажусь рядом с ним и смотрю на все эти значки, подписи и картинки.

– Вижу две реки. Слева Мира, справа Рена. Между ними горы, деревня Волков. Мира отделяет Царство Фей, Эларис, от волчьих земель. Обе реки впадают в еще одну, Нову. По левому берегу наши земли. Барьер, лес, потом поместье и дальше Керион. А в самом низу граница с людьми и Аргос.

То же самое я всегда повторяла, когда отец учил нас истории. Он заставлял нас зазубрить каждое поселение, название каждого леса и долин.

– Что еще видишь?

Знаю, к чему он клонит.

– Иной мир.

Карта будто разделяется надвое. Граница тянется от самого устья Рены, до людских границ.

– Мы против Иного мира. Ты ведь помнишь легенду о Великой войне?

Я едва не закатываю глаза. Это еще одна детская пытка. Кому-то на ночь рассказывали сказки, нам же приходилось слушать историю о войне многовековой давности.

– Помню.

– Что-то я сомневаюсь.

Окей, я все-таки закатываю глаза и начинаю убеждать его в обратном.

Легенда гласит, что много веков назад наш мир и Иной были одним целым. Ни границ, ни барьеров. Лишь два моста через реку отделяли нас друг от друга.

Однако демонам было недостаточно того, чем они обладали. Они вторглись на наши земли, уничтожая каждого, кто вставал у них на пути.

Ведьмы, волки и феи объединились, осознав, что в одиночку демонические армии не одолеть. Вместе они сражались бок о бок и сумели оттеснить демонов за реку.

Однако нужно было найти способ удержать там чудовищ. И тогда у Эрианы, главы ковена, возникла идея. Она предложила царице Элариса, Мефире, и вожаку Волков, Верису, создать Триаду.

Триада всегда была не больше, чем мифом, однако Эриана умело создавала заклятия и сумела найти способ образовать связь, объединить три разные силы.

Втроем они смогли создать границу, мощный барьер, отделивший миры. Однако такая сила требовала баланса. Чего-то, что могло разрушить Триаду при необходимости.

Артефакты Триады.

Клинок смерти, позаимствованный у Вериса.

Камень души Мефиры.

И медальон жизни самой Эрианы.

Эти артефакты принадлежали Триаде, были связаны с ней нерушимым заклятием, но и в то же время могли разрушить ее. Именно поэтому Триада разделилась.

– Что произошло потом? – тихо спрашивает отец, не сводя глаз с карты.

– Используя камень души, феи заперлись в Эларисе. Оборотни ушли в горы. А мы остались здесь с людьми.

– Ты упустила самую важную часть.

– Ага, и самую неправдоподобную. – фыркаю я.

Губы отца складываются в едва заметную улыбку, и он продолжает вместо меня:

– Верис полюбил Эриану. Настолько сильно, что был готов забрать ее насильно.

– Это не любовь, раз приходится насильно заставлять женщину быть с тобой.

– Любовь бывает разная. – пожимает плечами отец, на его лице вдруг появляется столько печали, что я невольно отвожу глаза.

– Любовь Вериса была ядовитой. А потому причиняла только боль.

– Он похитил Эриану, желая обладать ею. – продолжаю я. – Это одержимость.

– Возможно. – соглашается папа. – Но Эриана была сильной и дала отпор.

– Да, она пронзила Вериса его же клинком смерти и сбежала. А затем используя всю свою магию без остатка, привязала клинок к своей родословной.

– Так как все три артефакта были связаны…Триада утратила свою силу. И отныне лишь ведьмы могли воспользоваться артефактами.

– Да, и то, в случае, если Триада вновь каким-то чудесным образом воссоздаться. – мне не удается скрыть сарказм в голосе.

Отец встает и подходит к окну.

– А ты до сих пор не веришь в существование Триады.

– Потому что это миф. – я отталкиваюсь от стола. – Никто не видел эти артефакты, даже эта легенда…нет достоверных источников, подтверждающих те события.

– Но граница реальна. – оборачивается он и продолжает совершенно спокойным голосом. – И угроза со стороны Иного мира тоже.

Мне нечего на это ответить. Я с детства сыта по горло разговорами о Триаде. Кто-то даже считал, будто бы мы с сестрами потомки той самой Эрианы, и в какой-то момент волшебным образом образуем эту чертову Триаду.

– Пожалуйста, не начинай снова. Мы уже это проходили. Невозможно, чтобы мы с сестрами были той самой Триадой.

В его глазах мелькает что-то, чего я не могу понять.

– Как и невозможно то, что в одной семье родились три одаренные с разными способностями.

На это мне тоже нечего ответить. По этому поводу ходило много разных слухов. И самый нелепый – Эдвард Манро нам с Эвивой не родной отец.

Эти воспоминания больно врезаются в голову, и я резко меняю тему:

– Что с барьером? Чего конкретно ты ждешь от этого собрания?

Папа возвращается к столу и схватив кружку с кофе, делает еще глоток.

– Грядет война.

Я киваю:

– Эви сказала.

При имени сестры его глаза темнеют. Он ставит кружку обратно на стол.

– Интересно, как она узнала? Со мной она не разговаривает.

– Неудивительно. – склоняю голову набок. – Ты запер ее на землях этого поместья.

Папа прикрывает глаза, вздыхая.

– Я не мог допустить войны между семьями.

– Знаю. – помедлив, я добавляю. – И Эви это знает.

Его глаза широко раскрываются, и мне приходится поджать губы, чтобы сдержать улыбку.

– Просто не может этого признать. – защищаю я сестру.

Он усмехается и поставив обе руки на стол, устремляет взгляд на книги. Только сейчас я замечаю, что это древние гримуары.

Зачем он их изучает?

Не успеваю задать этот вопрос, как он говори:

– Мне нужно это собрание, чтобы убедиться, что все магическое сообщество на одной стороне. Пришло время сгладить все острые углы.

– Скажи это высокомерным феям и горным дикарям.

– Попробую. – невозмутимо отвечает он и поднимает на меня глаза. – А что касается барьера…Ты ведь и так знаешь, что он не вечен. А после смерти Мираи…

Его голос дрогнул.

Даже спустя семь лет, ему трудно говорить о маме.

– Мне труднее удерживать его.

– Что если мы…

– Нет. – резко отрезает он мою идею. – Вы сильны, но этого не достаточно.

Наша магия тесно связана с нашей родословной, нашей семьей. Смерть мамы и всех близких родственников подкосила отца. Мне невыносимо видеть его таким. Но я знаю, что он будет продолжать сражаться. Знаю, что ни за что не позволит себе сдаться. Валери похожа на него.

Мысли о сестре причиняют какую-то тупую боль, так что я стараюсь избавиться от них.

Отец выпрямляется, его взгляд становится серьезнее.

– Можешь пообещать мне кое-что?

Я киваю, не думая.

– Конечно.

– Сегодня вечером не отходи от своих сестер.

– Хорошо. – тут же отвечаю.

Стоп. Что?

– Подожди, ты сказал сестер? Во множественном числе?

Его мой вопрос вообще не удивляет.

– Да. Насколько я помню, у тебя две сестры.

– Точно. – складываю руки на груди. – Вот только одну из них я лет шесть не видела.

– Валери тоже сегодня к нам присоединится.

Из меня вырывается почти истерический смех. Папа выгибает бровь.

– Очень сомневаюсь. – недоверчиво качаю головой. – Только если ты…

– Да. – тут же соглашается он. – Я призову ее.

От удивления, может даже ужаса, мой рот широко распахивается в безмолвной букве о.

– Притащишь ее сюда силой?

– Иначе никак.

Раздается стук в дверь, и я не успеваю ответить, не успеваю напомнить ему, насколько это паршивая идея. В моей голове вообще не укладывается, что старшая сестра окажется сегодня с нами под одной крышей.

Входит Агнес.

– Гэвин и Нолан Бэлфоры прибыли и просят о встречи.

Бэлфоры? Они ведь должны были прибыть только к вечеру.

Отец коротко кивает, заметно напрягаясь. Одного его взгляда на меня хватает, чтобы понять – мне стоит уйти.

Улыбнувшись ему, я покидаю кабинет вместе с Агенс и тут же натыкаюсь на двух высоких мужчин в черном. Один заметно старше. Практически старик по нашим меркам. Я сразу его узнаю. Гэвин Бэлфор, глава семьи. Он бросает на меня безразличный взгляд и направляется вслед за Агнес в кабинет.

Второй, Нолан Бэлфор, с которым прежде крутила роман Эвива, задерживается, внимательно изучая меня взглядом. Его черные глаза проходятся по моему телу, и я невольно замираю. Во рту расцветает терпкий вкус перца, по коже струится волна, будто капли летнего дождя. Возбуждение. Интерес. Игнорирую эту смесь и направляюсь мимо Нолана к коридору, но он вдруг останавливает меня, мягко удержав за локоть. В нос ударяет его запах. Сквозь стену просачивается еще больше желания. Медленно поднимаю на него глаза. Дыхание перехватывает. Нолан вдруг кажется мне привлекательным, сексуальным.

Возьми себя в руки.

Делаю глубокий вдох и стараюсь отгородится от его эмоций, выстраиваю стену плотнее. Нолан склоняет голову в сторону, на его губах появляется хищная улыбка.

– Ты случайно не знаешь, где твоя сестра? – спрашивает он низким хриплым голосом.

Я вырываю свою руку и ощетиниваюсь, делая шаг назад.

– Тебя ждет глава ковена. – напоминаю, расправив плечи. – На твоем месте, я бы поторопилась.

Его улыбка становится еще шире, а эмоции…До меня только сейчас доходит.

Он специально не выставил никакого барьера.

Да что с ним не так?

Рядом с нами раздается кашель.

Агнес.

Складываю руки на груди, будто это может помочь мне не чувствовать всю эту пошлую смесь, тянущуюся от него. Нолан никак не реагирует на Агнес, продолжает смотреть на меня, и я буквально чувствую его смех внутри себя.

Прикусив нижнюю губу, он качает головой и наконец уходит в кабинет отца. Агнес смеряет его холодным взглядом и подходит ко мне. Тру грудную клетку рукой, делая глубокий вдох.

– Зачем ему Эвива? – спрашиваю Агнес. – Разве они не ненавидят ее всей своей семьей?

Агнес кладет руку мне на спину и мягко подталкивает к коридору.

– Не бери в голову.

4

Ева сидит на диване в небольшой гостиной, разделяющей ее спальню и спальню ее матери. Позади нее стену разрезают два широких окна. Справа горит камин. В целом, здесь ничего не изменилось. Впрочем, как и в других комнатах. Уют и тепло. Все благодаря Агнес.

Интересно, Элайза где-то поблизости? Не хотелось бы, чтобы она подслушала нас. Быстро осматриваюсь по сторонам, словно мать Евы в любой момент могла бы выпрыгнуть из шкафа.

– Мама внизу с Агнес. – не скрывая улыбки, говорит подруга, хлопая по месту рядом с собой.

Я выдыхаю и опускаюсь на мягкие подушки. Она указывает рукой на чайник на столике перед нами, вопросительно выгибая бровь. Я киваю.

– Не обижайся, но Элайза всегда меня немного пугала. – признаюсь, пока Ева наливает в свободную чашку горячий чай. В нос тут же ударяет запах мяты.

– Я и не обижаюсь. – пожав плечами, она протягивает мне чай. – Она и меня иногда пугает.

От веселого блеска в ее глазах я невольно смеюсь.

– Кажется, что она готова утащить тебя силой и спрятать, стоит кому-то не так взглянуть на тебя.

Блеск в ее изумрудных глазах меркнет. Я внимательно смотрю на свою подругу. Все те же утонченные черты лица. Грация и женственность. Ева всегда завораживает своей плавностью в движениях и величественным спокойствием.

Вот только сейчас подруга явно напряжена. И озадачена. На моем языке вертится вопрос, но я жду.

Треск огня наполняет комнату.

– Мама боится, что кто-нибудь может воспользоваться мной. – тихо говорит она. – Ну, сама знаешь. Я чуть ли не единственная, кто может видеть так далеко…

Ева отводит взгляд и берет чашку в руки. Я ставлю свою обратно на столик и разворачиваюсь к подруге всем телом. Моя стена и ее барьер не пропускают даже ветерка эмоций, поэтому решаю спросить в лоб:

– В чем дело?

Ее пальцы едва заметно сжимают чашку.

– Зачем ты встречалась с моим отцом?

Она прикрывает глаза и вздыхает. Затем все же поднимает на меня взгляд.

– Он хотел знать, чем закончится этот вечер.

– Это собрание?

Она кивает.

– И?

Ее рот приоткрывается и закрывается снова. Брови хмурятся. Она делает глоток чая.

– Ничего. – покачав головой, она с досадой ставит чашку на столик. – Вообще ничего. Слишком много переменных. Слишком много решений.

– Но ты ведь всегда могла выбрать наиболее вероятное.

– Да, но не сейчас. – вздыхает она, ее глаза начинают бегать в пространстве, словно пытаются найти нечто неуловимое. – Что-то…что-то изменилось. Феи. Волки. Валери…

– Валери? – мне не удается скрыть потрясения в голосе.

Она уверенно кивает, а затем трясет головой, будто не может решить какую-то сложную задачку.

– Не знаю, почему, но она ключ. Ключ ко всему. Именно ее решения меняют ход событий. Запускают новую и новую цепочку. И все они одинаково вероятны.

Моя сестра.

Как моя сестра, которая зареклась не появляться в этом поместье, которая отрезала себя от всей семьи на целых шесть лет, может быть ключом ко всему?

Это не имеет смысла.

– А если сегодня она все-таки не объявится?

Ева поднимает на меня глаза и замирает. В гостиной повисает тяжесть, и лишь треск камина просачивается сквозь нее.

– Смерть. – будто предзнаменование раздается из уст ведьмы слово. – В таком случае я вижу только смерть.

Что-то внутри меня болезненно опускается от холода и уверенности в ее голосе.

Вот почему отец решил призвать сестру. Он не может рисковать.

Это плохо. Очень плохо.

Стряхнув с себя дурное предчувствие, я спрашиваю:

– Есть ли вероятность, что сегодня все пройдет хорошо?

Выражение ее лица говорит красноречивее любых слов.

Мы по уши в дерьме.

– Что еще ты увидела? И не говори мне, что ничего. Я знаю, как ты выглядишь, когда к тебе приходит видение. Там, когда ты меня обняла, ты еще что-то увидела.

– Я…я не могу сказать тебе, Ками. Прости.

– Но почему?

Ева опускает глаза и качает головой.

– Прости. – шепчет она.

– За что ты извиняешься?..

Осознание накатывает ледяным ветром, проходит сквозь кости, и я вздрагиваю.

– Смерть. – говорят мои губы. – Ты видела мою смерть, да? Единственное, о чем запрещено говорить. – ее глаза блестят, когда она вновь смотрит на меня. – Но ты сказала, что видела смерть всех нас в одной из вероятности.

– Но не обстоятельства. Ты знаешь, я связана клятвой, мне нельзя говорить об обстоятельствах смерти или причине. И к тому же, те смерти…они как переменные. Изменчивы, не точны.

Все эмоции разом сплетаются в узел внутри меня. В теории мы все знаем, что умрем когда-то. Но все иначе, если кто-то, например, твоя близкая подруга знает, как именно ты умрешь.

И судя по ее словам это не изменить. Это не переменная, нечто серьезнее.

– Сегодня? – тихо спрашиваю я, уже зная, что она не сможет ответить. Ева лишь сжимает мою руку в своей.

– Я…не могу, Ками.

К глазам подступают слезы. И мне не удается их сдержать.

– Скоро?

Когда она крепче сжимает мою ладонь, когда по ее щекам катятся горячие слезы, я получаю свой ответ.

Скоро.

Мне вдруг вспоминается все, что я хотела сделать, но не могла или боялась. Из груди вырывается печальных смех. Вся моя жизнь одно сплошное недоразумение. Черт, я даже влюбиться по-настоящему не смогла…

Ева вдруг хватает меня за руку, вытаращившись на безымянный палец. Другой рукой она резко смахивает слезы со своих щек.

– А у тебя случайно нет серебряного кольца с вырезанными цветами на нем?

– Что? – я непонимающе уставилась на нее, но подруга лишь сильнее сжимает руку, требуя ответа. – Нет. У меня никогда не было такого кольца.

В ее глазах вдруг вспыхивает огонек. Отпустив мою руку, она большими пальцами вытирает мои слезы.

– Это хорошо. – многозначительно стреляет в меня глазами и повторяет с напором. – Очень хорошо.

О чем она вообще? Что?

Стоп.

Мое сердце вдруг начинает биться чаще в груди. Легкий укол надежды заставляет его биться чаще.

– Но если бы у меня было такое кольцо, – спрашиваю я, осторожно подбирая слова. – Думаешь, оно бы мне подошло?

Ева цокает языком и морщится.

– Определенно нет.

Вот оно.

В ее видении на мне было кольцо. На безымянном пальце? Обручальное?

Нет.

Вряд ли.

Но отныне у меня будет ориентир и хотя бы крупица надежды. Пока на пальце нет кольца, я не умру. Точнее, когда на моем пальце появиться кольцо с вырезанными цветами, я скорей всего умру…

Раздается стук в дверь, и мы обе еще раз вытираем щеки.

Черная копна волос показывается в проеме, затем и все тело Эвивы.

– Вот вы где. – пропевает она. Даже если и замечает наши опухшие глаза, ничего не спрашивает.

Перепрыгнув через диван напротив нас, она откидывается на подушки и скрещивает ноги на столике. В полном обмундировании и с клинками на бедрах сестра похожа на одну из стражей. Вот только выражение ее лица выдает двадцати-трехлетнюю молодую девушку.

– Нолан вместе с Гэвином сейчас встречаются с нашим отцом. – делюсь я, но кажется, для Эви это не новость.

Намотав прядь волос на палец, она отвечает:

– Знаю. Это уже второй раз за полгода.

– Чего они хотят? – с беспокойством спрашивает Ева.

– Нолан хочет жениться на мне. – как бы между прочим отвечает сестра.

– Что? – в один голос выкрикиваем мы с Евой.

– Но его семья ненавидит тебя. – напоминаю я. – Его сестры, мать никогда не примут тебя.

Сестра лишь пожимает плечами и выпрямляется, опустив ноги на пол.

– Нолан единственный одаренный мужчина в семье. – берет печеньку со стола и тут же отправляет в рот. – Его мать ничего не сможет сделать.

Как-то уж слишком спокойно она говорит об этом.

– Ты что думаешь согласиться? – с ужасом предполагаю я.

Она вскидывает на меня свои голубые глаза.

– В таком случае я смогла бы избавиться от этого. – показывает сдерживающее кольцо на пальце.

– Но это ведь как сменить одну тюрьму на другую. – хмурится Ева.

Сестра вздыхает, перекинув волосы назад.

– Вам не понять, вы можете уйти отсюда в любую секунду, а я…

– Может, если бы ты не вела себя как ребенок отец снял бы заклятие. – вырывается из меня.

Эви резко выпрямляется, и я уже жалею о своих словах. Ее злость проникает сквозь мою стену острыми шипами.

– Как ребенок? – усмехается она. – Серьезно, Камилла? Если бы вы с отцом видели дальше своей задницы, то уже давно бы заметили, что я не ребенок.

Она подрывается на ноги. Ее барьер разрывается на части, и все эмоции вонзаются в мою стену.

– И взгляни ка ты лучше в зеркало. – добавляет она. – Я хотя бы не убегаю от своих проблем и себя самой, притворяясь, что все ахренительно прекрасно.

Я раскрываю рот, но слова не выходят. Все застревает поперек горла.

Ее эмоции, горячие, холодные, острые заполняют все пустоты внутри меня.

Распахнув дверь силой мысли, она разворачивается, собираясь уйти.

– Эви..,– зову я, хоть и не знаю, что собираюсь сказать.

Она вскидывает руку и показывает мне средний палец, не оборачиваясь. Дверь за ней хлопает так громко, что стены содрогаются.

Делаю глубокий вдох, чувствуя как внутри снова воцаряется пустота.

Я даже сильный барьер удержать не могу.

Сплошное разочарование.

– И что это вообще было? – спрашиваю я Еву, ища поддержки, но в ее глазах оказывается лишь сожаление. – Что?

– Прости, Ками, – она пожимает плечами. – но Эвива права, вы все относитесь к ней как к ребенку.

Прекрасно. Просто прекрасно. Я еще и сестра никудышная.

– Ты сама знаешь, что она неуправляемая. А с возрастом еще хуже. Да все мужчины в доме хотят ее…а половина так уж точно…

Ева выгибает бровь, подавляя улыбку.

– Что? Трахнули?

Мои щеки вспыхивают.

– Не будь ханжой, Ками. – толкает она меня плечом.

– Я не ханжа.

– Ее личная жизнь никого не касается.

– Меня касается, всю семью касается. – возражаю я. – Репутация у нас одна на всех.

– Она такая какая есть. И если не хочешь оттолкнуть ее еще больше, просто прими это. Ей хватает и отца, который читает мораль.

Но он прав, подумала я. Или нет.

Черт. Я не знаю. Мы слишком разные. Все мы. Но в одном Эви права. Я вся в отца. Мы оба делаем вид, что все ахренительно прекрасно. И как итог, я превратилась в робота, не способного испытывать глубокие чувства. Даже не так, я запрещаю себе чувствовать. Потому что страх потерять контроль засел где-то на дне. Потому что я не хочу снова потерять себя.

Это правда.

Эвива права.

И мне, черт возьми, стоит у нее поучиться.

***

Бежевое платье висит на мне мешком. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Грудь стала меньше, изгибы…их просто нет. Сплошные кости. Раньше кожа была теплого оттенка, а сейчас какая-то бесцветная. Щеки впали, а глаза теперь заполняют большую часть лица. Кора с Агнес сильно приуменьшили, когда говорили, что я похудела. Да я в жизни так плохо не выглядела.

А волосы…еще несколько лет назад они отливали золотом на солнце. Сейчас…они просто белые, тусклые.

Что я с собой сделала?

Со стоном отхожу от зеркала и опускаюсь на кровать.

Скоро начнут прибывать гости, а весь мой старый гардероб больше на три размера.

Плевать. Это ведь не прием у королевы, верно? Да, там будет царица. Но еще и вожак дикарей. Может, я сойду за одну из них.

Сорвав с себя платье, я вытаскиваю из шкафа черную водолазку и темно-красные кожаные штаны.

Плевать, что обо мне подумают. Я ведь все равно скоро…

Тело пробивает озноб от этой мысли.

Глаза наполняются ненужными эмоциями и я моргаю, подавляя все разом.

Резко натягиваю водолазку, следом штаны, а затем и черные сапоги. Сев за туалетный столик, принимаюсь укладывать волосы, стараюсь придать им более пышный вид. Когда локоны красивыми волнами ложатся на мою грудь, беру в руки косметику. Впервые за несколько лет.

Нет ничего, что нельзя было бы исправить макияжем.

Вот только голова все равно немного побаливает, в желудке болезненно урчит.

Я устала. Трудно удерживать магическую стену весь день. По ощущениям похоже на то, как если бы я на самом деле часами подпирала каменную стену. А в моем состоянии магия вообще противопоказана. Она отнимает много сил, которых у меня и так немного.

Закончив с макияжем, пристально смотрю на себя. На щеках играет искусственный румянец, синяки под глазами исчезли. А коричневые тени придают моему взгляду выразительность.

Ты справишься, Камилла.

Больше нельзя прятаться.

Возможно, видение Евы было дано не просто так. Может, это мой шанс все изменить. Стать лучшей сестрой, лучшей подругой, лучшей дочерью.

Я киваю своему отражению и закрываю глаза, делаю глубокий вдох.

Кирпичик за кирпичиком начинаю возводить еще одну стену. Не железную как раньше. На ту у меня просто нет сейчас сил. Эта менее прочная и будет пропускать намного больше эмоций, но я все равно смогу отделить их от своих.

Острая боль бьет по вискам, но стена поглощает ее. Я поглощаю ее.

Открыв глаза, вытираю с щеки одну единственную слезу.

Вместо того, чтобы спуститься вниз, направляюсь в башню сестры. Она располагается дальше крыла отца, дальше кухни. В остальном она идентична моей.

Из комнаты Эви доносится музыка. Я стучу в дверь и услышав короткое «войдите», прохожу внутрь. Стены ее комнаты все так же покрывает звездная ночь. Даже под потолком вместо привычных огней, горят импровизированная Луна и звезды.

Эви сидит за столиком перед зеркалом, надевая сережки и качая головой в такт музыке.

Увидев меня, она весело вскакивает на ноги и крутится.

– Как тебе?

На ней темно-синий корсет, того же цвета юбка с вырезом на бедре и массивные черные сапоги на плоской подошве.

– Красиво, в твоем стиле. – честно отвечаю. Эви сияет, кажется, будто она уже забыла о нашем разговоре.

– Ты тоже красиво выглядишь. – улыбается она.

– На мне водолазка и штаны.

– Оооочень сексуально. – подбадривает сестра.

Сексуальной я себя сейчас вообще не чувствую, но все равно улыбаюсь.

– Отец запретил сегодня использовать магию. – жалуется она, подойдя к кровати. – Мы ведьмы, черт возьми. Еще запрети нам дышать.

Ставит одну ногу на кровать и начинает пристегивать набедренную повязку с клинком, при этом оголяет идеально гладкую кожу оливкового оттенка.

– Это из-за фей и волков. – поясняю, рассматривая старые книжки на ее столике. С каких пор она так много читает о магии?

– И к тому же, нельзя только против друг друга. – бормочу, проводя пальцами по старым кожаным переплетам.

– Знаю. – ухмыляется она и опускает ногу.

На ее лице появляется загадочное выражение. А моя стена пропускает целый клубок эмоций, и все они приправлены интересом, желанием и возможно немного развратом.

– Во-первых, барьер, Эви. – напоминаю я, и сестра тут же отгораживается. – А во-вторых, что ты задумала?

Она закатывает глаза.

– Не волнуйся, я буду паинькой.

Что-то неправильное было в этих словах. Словно мы и правда все душили ее, пытались управлять ей.

Нет.

Именно из-за этого она всерьез думает о предложении Нолана. Я и отец. Мы собственноручно толкаем ее в лапы этой семьи.

– Не будь. – вдруг слышу я свой уверенный голос.

Сестра удивленно моргает.

– Будь собой, Эвива. – добавляю, расправляя плечи.

Она вдруг хмурится.

– Но отец…

– Плевать, что говорит отец. Плевать, что говорят другие.

– Ты серьезно? – ее губы растягиваются в улыбке, и эмоции, которые я запихала подальше, дергаются где-то за стеной.

Заглушив все внутри, подхожу к сестре и беру ее за руки. Этот жест не типичен для нас. Но сейчас ощущается правильным.

– Ты прекрасна, Эви, такая какая есть. – заглядываю ей в глаза. – И я не хочу, чтобы ты пыталась казаться кем-то другим.

Она фыркает, уставившись в потолок, но я замечаю слезы в уголках ее глаз.

– Как будто бы у меня когда-то это получалось.

Из меня вырывается смешок, и я крепче стискиваю ее ладони.

– Я поговорю с отцом о твоем наказании. Так не может больше продолжаться.

Ее голубые глаза становятся еще больше.

– Правда?

Я киваю.

– Только при условии, что ты ни за что, ни при каких обстоятельствах не выйдешь замуж за Нолана, договорились?

Она выдыхает с таким облегчением, будто целая гора только что свалилась с ее плеч.

– Спасибо, Ками.

– Я никогда не говорила этого раньше, но отныне, я всегда буду на твоей стороне, Эви.

Ее глаза сужаются в недоверии, внимательно изучая меня.

– Ты что умираешь?

Мое сердце сжимается, но лицо остается непроницаемым.

– Да. – признаюсь. – И ты тоже когда-нибудь умрешь. Мы все обречены так или иначе.

Сестра фыркает, и я отпускаю ее руки, надеясь, что она не замечает дрожи в моих ладонях.

– Ладно. – поправляет она корсет. – Ты готова к сегодняшней оргии?

– Эвива. – неодобрительно качаю головой.

Она громко смеется и направляется к двери.

– А что, все вполне может закончится оргией.

Сестра выходит на улицу через парадный вход, куда вот-вот должны прибыть первые гости. Как члены принимающей семьи, мы обязаны приветствовать каждого.

Я немного задерживаюсь на лестнице возле портрета мамы. Только сейчас замечаю невероятное сходство между ней и Эви. Те же густые черные волосы, голубые глаза и острые черты лица.

Если подумать, мама, как и Эви, не отличалась покорностью.

– Ей никогда не нравился этот портрет. – раздается голос снизу.

Кора стоит у подножья ступенек. На ней красивая красная блузка с длинными рукавами и брюки. Я выдыхаю с облегчением. Значит, сегодня я не единственная дама в штанах. Вот только в отличии от меня, на ее бедрах висит ремень с клинком.

– Правда?

Кора медленно поднимается по ступенькам и встает рядом со мной.

– Да, она всегда говорила, что в жизни она намного красивее.

От этих слов на моих губах появляется слабая улыбка.

Да, они с Эви определенно похожи.

Рядом с мамой висел наш общий семейный портрет. На нем мы с сестрами еще подростки.

– Валери копия отца. – вслух произношу я.

– Волевая, упрямая, несгибаемая. – добавляет Кора. – А ты очень похожа на бабушку Элоизу.

Мой взгляд поднимается выше, где располагается ее портрет. Светлые, как у меня волосы, мягкие черты лица и теплая улыбка. Не помню, когда я в последний раз так искренне улыбалась.

Глаза скользят дальше к портрету тети Кассандры, и мурашки проносятся вдоль позвоночника. Хватает одного взгляда, чтобы понять – она не была Манро. Они с отцом выросли вместе, он всегда называл ее сестрой, а мы тетей. Вот только я всегда в детстве бежала в другой конец коридора, когда сталкивалась с ней. Уже и не помню почему…

Голос Коры вырывает меня из воспоминаний.

– Ты нужна сестре.

Я усмехаюсь.

– Ей никто не нужен.

– Правда. Но тебе все равно стоит поторопиться. – кивает на дверь.

Я еще раз проверяю свою стену и спускаюсь вниз.

Холод тут же пронзает насквозь, стоит выйти на улицу. Шепнув заклинание, я немного согреваюсь.

Эви стоит как ни в чем не бывало. Огоньки у нас над головами отбрасывают теплый свет, освещая крыльцо, ступеньки и небольшую полянку перед поместьем. Я оказалась там сегодня утром, а кажется, будто прошла целая вечность.

– Знаешь, что? – шепотом произношу я.

– Что?

Киваю на поляну.

– Там столько грязи на этой поляне.

Эви смотрит на меня, потом на поляну, и тут же взрывается смехом.

– Боже, надеюсь Бэлфоры измажутся в ней по уши.

Как только она заканчивает это предложение, на поляне открывается портал. Еще через секунду появляется семья Макклауд. Пять младших сестер Евы, две тети и дядя. Их имена мне в жизни не запомнить. Ее отца не было. Видимо, Элайза посчитала, что ему здесь будет небезопасно. В конце концов он просто человек.

Пока они все нарядные, в парадных платьях и костюмах поднимались по ступенькам, одна из женщин с помощью заклинания приводит обувь всей своей семьи в порядок.

Эви приветствует всех теплой улыбкой. Но кажется их больше волнует моя персона. Взрослые заметно напрягаются, даже некоторые из сестер. Барьеры у всех слабенькие. Мне удается перехватить недоверие и что-то еще. Трудно определить, учитывая, что они стоят толпой.

– Привет, Эвива! – радостно улыбается самая младшая из сестер Евы. Кажется, ей не больше тринадцати.

– И тебе привет, Кэролайн. – Эви пожимает протянутую ручку, затем поднимает глаза на взрослых. – Добро пожаловать, прошу. – указывает рукой на дверь, и та открывается. – Отец уже ожидает вас в зале.

Вся семья холодно кивает в ответ и скрывается внутри.

Улыбка слетает с лица сестры, как только мы снова остаемся наедине.

– Глупые. – неодобрительно качает она головой, смахивая невидимую пылинку с юбки. – Забрали Кэролайн, когда она только только научилась защищать себя.

– Почему?

– Они боятся. – пожимает плечами. – Мы слишком близко к границе.

– И тем не менее они притащили ее сюда.

– Я же говорю, глупые. Хотя уверена, Кэролайн вынесла им мозги, прежде чем они пустили ее сюда.