Читать книгу "Герцог не снимает перчаток. Часть 1"

Но сегодня случилось страшное.

Всё началось с маленького кораблика на горизонте. Поначалу его никто и не заметил. Стояла жара – курс их уже давно лежал на юго-восток – и полный штиль. В идеальную ровную водную гладь можно было смотреться, как в зеркало. Матросы понятия не имели, чем себя занять. Уже несколько дней на корабле царила расслабленная атмосфера. Первое время Раймон наравне со всеми чинил и драил судно, потом всё чаще стал пропадать с капитаном. Под его руководством молодой человек постигал навигацию и географию. Сегодня они решили сделать передышку и вышли на палубу, подышать. Раймон-то и заметил пиратов первым.

– Смотрите! – закричал он. – Там, на горизонте!

А корабль всё приближался, и все теперь могли разглядеть его чёрный флаг. Матросы разом очнулись от летней истомы и в ужасе заметались по палубе. Долгое безделье давало о себе знать.

Пиратский корабль подбирался всё ближе и ближе. Вот уже видны острия мачт, да и сами мачты, корма, высокие борта… Ещё чуть-чуть, и можно будет разглядеть фигуру на носу. Раймон схватил трубу и увидел пирата, заряжавшего мушкет. Юноша сплюнул и в бешенстве крикнул:

– Почему мы не стреляем?!

Ответить ему никто не успел. Корабль тряхнуло, и Раймон упал, больно ударившись о палубу. Его оглушило, как во время грозы. Послышалось ещё несколько выстрелов.

Пираты открыли огонь первыми.

– С такого расстояния? Немыслимо! – кашлянул кто-то рядом.

Корабль продолжал сотрясаться. Гребцы старались изо всех сил, но пираты подходили всё ближе. От них не уйти. Кое-кто плюнул, бросил вёсла и принялся заряжать пистолеты. Вдруг что-то свистнуло, и мушкетная пуля пиратов убила рулевого. Первая смерть на глазах Раймона…

Его вновь бросило на палубу. Вокруг топотала и суетилась команда, снова и снова разрывались ядра. Раймон поднялся и стал прорываться к полуюту, на ходу вытаскивая из ножен шпагу. Пираты же, подойдя как можно ближе, бросали канаты с якорями-кошками. Раймон уже мог различить их искажённые лица. Предвкушают добычу, гады!

Раздался оглушительный свист и улюлюканье. Сгоравшие от нетерпения пираты хватались за канаты и перелетали на палубу. Секунду спустя начался ближний бой.

4

Когда Этьен и Мика вернулись на своё место, музыканты заиграли прелюдию ко второму танцу. Пары стали подниматься, потягиваясь и выходя на середину.

– Вы… вы позволите мне… танцевать с вами? – неуверенно спросил Этьен.

Мика состроила умное лицо. Кажется, она хотела что-то возразить, но Этьен уже слышал последние ноты увертюры. Сейчас или никогда!

– Пойдёмте! – Этьен, осмелев, вскочил, мягко вывел её на середину зала.

– Я… я не очень хорошо умею, – слабо запротестовала она, но глаза, улыбка, руки, уже лёгшие на его тело, говорили обратное.

Едва они начали кружиться, как весь огромный и блестящий бальный зал исчез, отстранился, удалился, потемнел, перестал для них что-либо значить. Юноша будто взлетел в небо. Казалось, ещё один оборот, только один, и он взлетит по-настоящему. Сердце стучало быстро-быстро, дыхание перехватывало, ладони вспотели, и вот тут-то он оценил по достоинству моду на перчатки. Краем глаза маркиз рассматривал другие пары. Алонсо Белл кружил свою принцессу, Ленора Картье танцевала с каким-то темноволосым молодым человеком, явно не мужем и не братом.

Мика сбилась с шага, вцепилась в Этьена, грубо выдёргивая его из облаков. Он восстановил равновесие, улыбнулся ей, взглядом указал на расчерченный мелом пол.

– Смотрите.

Раз. Два. Три. Этьен касался узоров носком ботинка, объясняя партнёрше шаги. Они снова закружились. Микаэлла танцевала с увлечением, как будто целыми днями напролёт только этим и занималась (кто знает – может так оно и было?), и даже перестала считать шаги. Этьен заглянул в её глаза, синие-синие, с застывшим в них блеском тысячи звёзд. Она явно была счастлива, и он был счастлив танцевать в эту минуту здесь, с ней. Его руки чувствовали тепло её тела, и по лицу его, отвечая на её весёлость, расползлась улыбка.

Танец заканчивался. Дамы и кавалеры, докрутив последний оборот, шаркнули туфлями и остановились, сплетая пальцы. Музыканты доиграли последнюю ноту. Мика сделала реверанс, закрылась веером и они, касаясь кончиками пальцев рук друга друга и не глядя в глаза, прошли к канапе. Несколько минут они сидели молча, розовые от смущения. Потом виконт де Руше опрокинул салатницу, и всё вернулось на круги своя. Мика засмеялась под звон хрусталя и потрясла головой. Пожалуй, он мог бы вечно любоваться этой улыбкой, этими глазами, этими растрёпанными волосами. Леди Микаэлла была невероятно красива. Его вдруг начало снедать жгучее любопытство, он хотел знать о ней всё: в котором часу она просыпается; смеётся ли она, когда солнечный зайчик приземляется на её подушку; что она любит пить на завтрак – какао или чай. Он хотел знать, как зовут её любимую лошадь, и как долго вечером она ворочается в постели, пытаясь уснуть.

– Вы сегодня сказочно прекрасны, – шепнул он.

Её лицо залил лёгкий румянец, глаза заблестели, она смущённо улыбнулась. В животе у Этьена скрутило, от волнения и духоты тяжело дышалось.

Вдруг двери снова с грохотом распахнулись. Послышалась возня и непристойные ругательства. У музыкантов хлопнула крышка клавесина, с визгом лопнула струна. Болтовня смолкла.

В тишине, нарушаемой только перешёптываниями, Этьен увидел следующее. Низкий человечек с грубым, смуглым лицом и каким-то нелепым хвостиком каштановых волосишек тащил за шиворот упирающегося молодого красавчика, с буйной светлой шевелюрой и выражением оскорблённого достоинства на лице.

– Граф Габриэль Нуарет, – пискнул герольд, прячась за дверью. – И маркиз Луиджи Фонтен.

– Дядя! – воскликнул обладатель белокурой гривы, уставясь на Алонсо. – Ты только посмотри, что он себе позволяет!

– Тише, Луиджи, – отозвался тот. Белл выглядел совершенно спокойным; он отклеился наконец от стены и с лёгким интересом наблюдал за происходящим.

– Молчать! – взвизгнул человечек с хвостиком. – Ваше Величество, я с абсолютной точностью утверждаю: этот человек шпионит для Ромалиса!

Король нахмурился.

– С чего вы взяли?

– А зачем он, в противном случае, стащил у меня секретные планы перемещения наших кораблей? – с победоносным видом Габриэль вытащил из-за пазухи листы бумаги и подал королю. Король углубился в чтение, и на несколько минут воцарилась тревожная тишина.

– А каким образом они оказались у вас? – вдруг подала голос высокая красивая женщина в шуршащем тёмном платье, стоявшая рядом с Алонсо Беллом. – Ведь вы не военный, не адмирал, в отличие от маркиза Фонтена. Вы комиссар. Начальник полиции, если угодно. Ваше дело – преступники, обвинения и суд. А не планы перемещения кораблей.

– Ну… я… эмм… ха-ха… – Нуарет отпустил возмущённого молодого человека. Воротник было уже не спасти: серый бархат с треском порвался. Комиссар спрятал руки за спину и попытался ретироваться. – Леди Фонтен…

– Фонтен-Белл, если позволите. Выйдя замуж за человека более низкого положения, женщина не лишается титула, полученного от отца.

– Вдовствующая маркиза Грациелла Фонтен – сестра герцога Белла, – едва слышно шепнула Мика Этьену.

– Я уверена, мой сын имеет объяснение своих действий, – махнула рукой Грациелла. Золотые браслеты зазвенели.

– Разумеется! – Луиджи прямо-таки пылал праведным гневом. – Мой дядя, как фельдмаршал, имеет доступ ко всем военным планам. Всего несколько минут назад он получил срочное донесение и решил освежить кое-что в памяти. Беспокоить танцующих герцог Белл не счёл нужным, поэтому послал за документами меня, – молодой человек ловко выдернул бумаги из рук комиссара и с изысканным поклоном передал Алонсо.

– Что за донесение? – закудахтали гости. – Неужели война? Скажите нам, не томите!

– Нет, – Белл сделал небрежный жест рукой, успокаивая толпу, но от Этьена не укрылось мрачное выражение его лица. – Пока ещё не война…

Король откашлялся, и все смолкли.

– Что ж… Думаю, будет справедливо лишить господина комиссара половины месячного жалования и передать эти деньги семье Фонтен. В виде компенсации за доставленные неудобства.

– Но, Ваше Величество! – возопил Габриэль. – Ведь я… ваш самый верный слуга… тружусь на благо королевства… уже пять лет…

– Вопрос закрыт, – король устало зевнул. – Проводите его. А вы, – он повернулся к гостям, – продолжайте веселиться!

– Ты не сможешь укрыться за спиной дядюшки! – с ненавистью бросил Габриэль в сторону Луиджи. – Я ещё до тебя доберусь!

– Выбирайте слова, сударь! – молодой Белл взорвался, но Алонсо удержал его за плечо.

– Вы напали не на того, Габриэль. Вы выбрали слишком крупную рыбу, – вдовствующая маркиза поправила накидку. – Вы ведь и подумать не могли, что маркиз Фонтен может оказаться родственником герцогу Беллу. Право, иногда отсутствие мозгов обходится очень дорого… В вашем случае буквально.

5

На Раймона сразу же бросились трое. С этой минуты ничто не имело значения, кроме боя. Одного негодяя маркиз ткнул в бедро, другого – в согнутую руку. Не ожидавшие такого отпора пираты сменялись, юлили, заходили сзади, вынуждая Раймона вертеться волчком. Маркизу везло: до сих пор они ещё не наваливались всем скопом, а только втроём. Двое пиратов в своих простых, уже залитых чужой кровью рубашках скакали перед ним, дразнили, но… Где же третий?

Нет времени думать об этом, один из противников раскрылся! Раймон уколол в сгиб локтя. Развернулся, и тотчас с лязгом столкнулся с клинком другого пирата. Несколько секунд они играли в гляделки, сжав зубы и прерывисто дыша. Потом маркиз изловчился, напрягся и нанёс вложенный удар. Пират отскочил, зажимая рану, и тут Раймон услышал:

– Берегись!

Он пригнулся и развернулся посмотреть, кто кричал. Один из последних оставшихся в живых матросов с его корабля – Джон. Хороший был парень.

Над головой Раймона со свистом что-то пролетело, ветер растрепал волосы. Маркиз поднял взгляд – над ним раскачивался на канате пират. Шляпа Раймона свисала с кончика шпаги. По спине у юноши пробежал холодок.

Тут ему кто-то бросился под ноги, другой пират повис на руке, не давая ответить. Плохо дело. Раймон сцепил зубы, перебросил шпагу в левую руку, ткнул не глядя… перекувыркнулся, откатился. Пират, качавшийся на канате, перерезал верёвку, связывавшую пирамиду из бочонков пороха. Они покатились прямо под ноги Раймону. Маркиз не растерялся, а, вскочив на первый бочонок, стал быстро-быстро перебирать ногами. Для баланса он размахивал оружием. Пираты медленно окружали его, перешёптываясь. Они явно не знали, как подступиться.

– Шут какой-то, – глумливо фыркнул один из них.

– Попляши, барчук, попляши!

– Долго плясать он не сможет – ножки слабенькие, – заржал третий.

Раймон вспыхнул.

– Кому хочется проверить силу моих ног и рук, – выкрикнул он, – тот может выйти против меня один на один, как мужчина!

– Или что? – издевательски отозвались в толпе.

– Или я спалю тут всё! – взвизгнул Раймон и разбил окошко рубки шпагой. Стекло рассыпалось на мелкие кусочки. Быстро схватив один из осколков, он поймал луч солнца. Дерево на бочонке начало тлеть.

– Эй, эй! Ты что, хочешь взлететь на воздух вместе с нами? – заворчали пираты.

– Полегче, парень, – раздался чей-то уверенный и даже ласковый баритон. Раймон повернул стекляшку и перепрыгнул на спокойно стоящий бочонок, чтобы лучше разглядеть говорящего. Как бы он не бахвалился, ноги уже гудели.

По лестнице спускался статный человек в бархатных бриджах, алом камзоле и высоких чёрных ботфортах. Должно быть, капитан. Маркизу стало чуточку спокойнее. Всё-таки капитаном пиратов обычно становился более-менее образованный человек, нередко даже дворянин. Можно попробовать договориться.

– Спрячь стекло и поговорим, – предложил капитан.

Раймон покачал головой.

– Этот осколок – гарантия того, что или вы выполните мои условия, или я по крайней мере умру быстро и безболезненно.

Капитан обратился к своей команде и поднял палец.

– Воот! Учитесь, олухи, как надо разговаривать! – он сплюнул. – В кои-то веки занесло образованного человека, дворянина, а вы туда же… – он обернулся к Раймону и отвесил небольшой поклон. – Эй, кто научил тебя так фехтовать? Мои ребята не промах, но раньше я подобного не видел.

– Контрабандист Ренье с островов.

Пираты зашептались. Капитан присвистнул.

– А фамилия у этого Ренье была?

Раймон подумал. За всё время, что фаталлэнский учитель жил с ними, они никогда, даже из пьяного бреда, не слышали его фамилию.

– Он не называл себя иначе, кроме как «Господин Ренье»

Пираты зашептались ещё громче.

– Послушай, а не хочешь ли ты пойти к нам в команду?

Глава 3. Сбежавшая запонка и другие истории

1

С последними словами Грациеллы Фонтен музыканты заиграли вновь, но веселье ушло, сменившись напряженной сосредоточенностью. Приближался главный момент бала – церемония танца со шпагами. Насколько знал Этьен, круг из людей со шпагами наголо символизируют опасности, поджидающие возлюбленных на жизненном пути. Сами возлюбленные во время церемонии танцуют в центре круга, как бы говоря: вместе и в горе, и в радости, сквозь огонь и воду. Что ж, учитывая первую годовщину свадьбы принцессы Беатрисы и герцога Белла, это вполне уместно.

Музыканты сменили музыку на более медленную. Алонсо Белл красивым жестом отбросил иссиня-чёрную гриву назад, вызвав восхищённые девичьи перешёптывания, и галантно предложил супруге руку. Беатриса повела плечами, сбрасывая мантилью на руки фрейлине, присела в реверансе, и танец начался. Гости-мужчины тем временем оставили своих дам у столов с едой, надели заранее припасённые разноцветные маски и образовали круг около танцующих. Этьен тоже занял своё место между Николасом Картье и Жаком де Руше.

Заиграли скрипки и клавесин. Мужчины в масках опустили руки на эфесы. Спокойно, твердил себе Этьен. Всего-то и надо, что поднять руку, вытянуть её вперёд и опять вверх. Просто делай так, как другие, и всё получится.

Вот он, тот самый момент! Этьен дрожащей рукой лихорадочно потянул шпагу из ножен, отсалютовал, напряжённо наблюдая за остальными. Теперь вроде повернуть кисть и поднести эфес к подбородку… Но человек напротив, в фиолетовой маске, описывает шпагой дугу. Странно, почему этого не было в описании церемонии? И почему его клинок длиннее остальных?..

Ошибку Этьен распознал слишком поздно. Он повторял движения за визави, а тот ошибся. Нужно было срочно что-то делать, сейчас их клинки с грохотом столкнутся прямо над головами пары, и будет грандиозный скандал. Этьен напряг руку и изменил траекторию движения. Эфес мягко коснулся его плеча. Не совсем верно, надо было подбородка, но могло быть и хуже… А так кажется, будто он просто прижал руку к сердцу.

Вдруг что-то громко лязгнуло, совсем близко. Перед глазами мелькнул клинок того самого неловкого соседа, в опасной близости от груди Этьена. Эй, у него шпага без колпачка! Послышался треск раздираемой ткани, в ту же секунду шёлковая манжета на правом рукаве порвалась, запонка с жёлтым топазом – подарок отца – повисла на белой нитке и с оглушительным стуком упала вниз. Маркиз бросил по сторонам яростные взгляды. Где этот увалень?! Но человека в лиловой маске видно не было…

Музыка смолкла, танец прекратился. Запонка куда-то откатилась. Все уставились на Этьена. Он кожей чувствовал неприязнь Николаса Картье и раздражение Белла, недоумение Жака де Руше и насмешливые взгляды женщин.

– Извините, – сконфуженно пробормотал он и побежал, пригибаясь, за катящимся украшением. – Извините!

– Какое неловкое положение… да, грандиозный скандал… да ещё и в доме герцога Белла… – летело ему в спину. – Настоящий пердимонокль!

Этьен бежал по коридорам особняка, пересекал анфилады причудливых комнат (в одной стояли рыцарские доспехи, в другой стены были завешаны географическими картами), а щёки его пылали. Ну и позор! Теперь все подумают, что Делакруа настолько нищие, что шьют одежду гнилыми нитками, которые потом рвутся! Пойдут слухи… Нет, он решительно убьёт того, кто срезал запонку. Вызовет на дуэль и убьёт. Ну, или добьётся денежной компенсации. Потому что это, чёрт побери, несмешная шутка!

Запонка стукнулась о стенку и наконец остановилась. Тяжело дыша, Этьен наклонился, чтобы поднять её, да так и застыл.

Сквозь щель под дверью он увидел две пары ног. Странно. Этьен находился на таком этаже, куда явно не заходят слуги, значит, ноги принадлежат дворянам – хозяевам или гостям. Почему они не празднуют со всеми?

– Негодный мальчишка! – за дверью раздался грудной женский голос, за ним сухой треск пощёчины. Неужели… Грациелла Фонтен-Белл?

– Но мама!

– Зачем тебе понадобились эти бумажки? – вздохнула маркиза и требовательно постучала каблуком. Этьен даже как будто увидел, как она закатывает глаза.

Молчание.

– Ты продаёшь сведения Маджиде? Скажи, я – а вот тут она, наверное, горько усмехнулась, – не буду ругаться.

– Нет.

– Тогда для чего? – лакированные туфли процокали до ножек кресла. Оно скрипнуло – маркиза села.

– Для дела, можешь не сомневаться.

– Ах, для дела… – каблучок задумчиво постучал, и маркиза резко приказала: – Сейчас же отдай бумаги мне!

– Какие бумаги? Я же вернул их дяде. – Даже ботинки Луиджи казались удивлёнными.

– Копии, которые ты сделал. Давай сюда, – потребовала Грациелла.

– Ну мам…

– Не мамкай! И чтобы больше такого не было, ты понял? Мне и Алонсо надоело прикрывать тебе спину. Хватит! Тебе семнадцать лет, Луиджи, ты в состоянии сам о себе позаботится.

Этьен поднял запонку, сунул в карман и тихонько отошёл. Он услышал достаточно. Теперь бы ещё понять, что делать с этими знаниями, но сначала – разобраться с тем шутником.

Выйдя в залу, Этьен поискал глазами давешнего визави. Ага, вот он! Обладатель сиреневой карнавальной маски пил в обществе какого-то русого дворянчика со смешной укладкой и небезызвестного Жака. Этьен разозлился. Этот неумёха вызвал такой скандал, испортил недешёвый костюм, а теперь развлекается! Маркиз почти подбежал к компании и выпалил:

– Сударь, вы оторвали мне запонку!

– Прошу прощения, с кем имею честь? – «сударь» лениво повернулся, не выпуская из рук бокала вина.

– Этьен, маркиз Делакруа. А вы?..

– Шарль, виконт де Ламонт.

Родственник начальника тюрьмы – по всей видимости, сын – оказался хорошо сложенным молодым человеком, скуластым, с мощной челюстью, прилизанными каштановыми волосами и колючими глазами. Любопытно, почему он надел чёрный костюм с кружевами?

– Послушайте, господин Делакруа, я понятия не имею, о чём вы говорите.

– Во время танца со шпагами, – упорствовал Этьен. – Вы неправильно отсалютовали, задели мой рукав шпагой, запонка упала и отлетела.

– Ах… Так это вы… извинялись? – губы Шарля тронула усмешка. – Надеюсь, вы нашли… м-мм… запонку?

– Нашёл, – Этьен был раздражён. – Виконт де Ламонт, я требую, чтобы вы возместили убытки.

– Я? Помилуйте, маркиз, вы обознались, – Шарль вернулся к вину, но Этьен рванул его за рукав.

– Что вы себе позволяете, маркиз?!

– Это. Были. Вы!

– Да не трогал я вашу манжету и вашу запонку, отцепитесь уже! – виконт де Ламонт тоже начал злиться. – Говорю вам, вы меня с кем-то спутали, только и всего.

Этьен набрал в лёгкие воздуха, чтобы ответить какой-нибудь колкостью, но тут раздался мягкий, успокаивающий, и вместе с тем властный голос:

– Господа, господа! Остыньте! Что могло стать причиной ссоры двух достойных молодых людей, таких как вы?

К ним приближался немолодой уже, но ещё и не старый человек в сером кафтане с короткими рукавами, вышедшем из моды пару десятилетий назад. На губах застыла дежурная улыбка, золотые с проседью волосы ступенчатыми волнами спускались на плечи. Кажется, такая причёска называлась «уши спаниеля», и она тоже стремительно выходила из моды.

– Арман, – вскрикнул Шарль.

– Для вас – герцог Лендер, – ровным тоном произнёс Арман. – Ваша дружба с моим сыном не даёт вам права на фамильярности по отношению ко мне.

Этьен задохнулся от смеси ужаса и восхищения. Его Превосходительство канцлер, первый приближённый короля! А тот русоволосый, наверное, и есть его сын! Должно быть, маркиз невольно ахнул, потому что старший Лендер тотчас к нему повернулся.

– Господин Делакруа? Вы что-то хотели сказать?

– Откуда вы меня знаете? – Этьен был ошеломлён. В конце концов, он впервые на королевском балу.

Канцлер усмехнулся.

– Это моя работа – знать всё обо всех. Итак, из-за чего произошла ссора?

– Кто-то оторвал мне запонку, – обиженно буркнул Этьен, – и…

Арман прервал его мягким смехом.

– И только? Полно, это не причина для разногласий. Возьмите, – канцлер протянул юноше несколько монет. – Это компенсация из казны.

– Благодарю…

На такие деньги можно купить два костюма, подумал Этьен.

Пожалуй, пора ехать домой. Маркиз откланялся и пошёл искать Мику.

Обратная дорога прошла в молчании: они оба сильно утомились. Мика тихо вздохнула и, засыпая, склонила голову ему на плечо. Этьен и сам чувствовал усталость, руки и ноги будто налились свинцом. Маркиз широко зевнул и прикрыл глаза…

2

Раймон задумался, прикинул шансы. А и правда, что ему было терять? Почти вся команда с его корабля перебита. Сам корабль в руках пиратов. Вернуться домой, если отпустят? Куда, в деревню? К матери, овцам и пастухам, дыре в бюджете, назойливым сёстрам и запаху прелых яблок? Жениться на богачке, чтобы хоть как-то исправить положение, читать дешёвые романы у окна, откладывать деньги на образование для детей, а когда родится сын – учить его плавать в грязном озерце? Вот только брат… При мысле об Этьене защемило в груди. Этьен… Когда Раймон последний раз виделся с братом? Год назад? Два? Сколько лет они ещё не увидятся? Сведёт ли их ещё судьба хоть когда-нибудь? Эх, была не была!

– Почему бы и нет, – нарочито небрежно сказал Раймон и изящно спрыгнул с бочонков. Несколько пиратов зааплодировали.

– Но у меня есть условие.

– Говори.

– Вы соберёте выживших матросов с моего корабля, перевяжете раненых и дадите им лодку с припасами, чтобы они могли доплыть до материка.

– Идёт, – быстро согласился капитан. Видимо, он был готов и на большее, и Раймон поспешно добавил:

– И…

– Что ещё?! – капитан развернулся, раздражённо блеснул глазами, как бы говоря: «Не дразни меня».

– Здесь, в каюте, плывёт одна леди со слугами. Её вы тоже отпустите.

– А-а-а… – снисходительно усмехнулся капитан. – Твоя невеста, а, барчук?

Раймон не стал спорить.

– Да, – спокойно солгал он. – Моя невеста.

Не прошло и часа, как его распоряжения были выполнены. С некоторым ворчанием пираты всё же оказали помощь недавним врагам. Матросы собрались на палубе около Раймона, благодаря его. Команда состояла в основном из простых людей, и в простодушии своём они полагали, что именно титул Раймона спас их всех от реи или чего похуже. А между тем маркиз Делакруа пока что не назвал своего имени никому из пиратов.

Убедившись, что с ребятами всё в порядке, Раймон Делакруа отправился к каюте леди Иоланды. Он хорошо помнил тот день, когда она взошла на палубу в Ромалисе, чтобы вернуться домой. Белокурые волосы собраны в небрежный пучок, голубое шёлковое платье и скромная нитка жемчуга… Их капитан ещё шепнул тогда: «Ну и куш сорвём с пассажирки, сынок, помяни моё слово!»

Раймон осторожно постучал. Дверь распахнулась, и встревоженная девушка выпорхнула из каюты, как птичка из гнезда.

– Господин Делакруа?

Она огляделась, заметила тела и нахмурилась.

– Здесь было смертоубийство? – холодно поинтересовалась она.

– Миледи, ничего такого, уверяю вас. Вы продолжите путь в баркасе с нашими доблестными матросами.

– А… а вы? – до девушки только дошло, что происходит.

– А я останусь, – невесело усмехнулся Раймон, – Не то чтобы у меня был выбор, сударыня.

Он взял девушку за руку и вывел на палубу. Пираты глумливо хихикали, но маркиз не обращал внимания. Сейчас он хотел только одного: чувствовать руку леди Иоланды рядом. Своим матросам он роздал по монете и прибавил шёпотом:

– Жизнью за неё отвечаете.

– Всё готово к отплытию! – крикнул кто-то. – Прощайся с невестой, барчук!

Раймон осторожно обнял Иоланду.

– Как мне отблагодарить вас, милорд? – шепнула она.

– Скажите хотя бы, кто вы?

– Виконтесса Иоланда де Руше, вторая дочь Филипа де Руше. Вот, – она сунула ему в карман листок. – Пишите мне. Тут адрес.

Раймон помог ей сесть в баркас. Они попрощались, и скоро лёгкая, как видение, девушка в голубом платье исчезла за горизонтом.

3

Адриан спокойно шёл по своим делам, когда его чуткий слух уловил какие-то звуки. Из-за угла доносились голоса. Принц замер, прислушиваясь. Говорили отец и мачеха. Вернее, спорили.

– Ты уверен в своём решении? – тяжело вздохнула королева.

– Более чем, – тоном, не терпящим возражений, отозвался король. – Говард не очень подходит для того, чтобы носить корону. Он слегка…

– Туповат? – возмущению Марии не было предела. – Ты это хочешь сказать?

– Успокойся, любимая, – послышался звук поцелуя. – Я сказал лишь то, что сказал. Говард не сможет править. Да и Бланчард тоже.

– Тогда кому ты оставишь трон?

– Я король и могу назначить наследником любого из своих детей. Но тсс! У стен есть уши, любимая.

Послышались шаги, и король с королевой вышли в другую комнату. Адриан пожал плечами и пошёл дальше, но через несколько шагов наткнулся на Бланчарда. Волосы у брата растрепались, лицо покраснело, будто после бега.

– Блан? Что-то не так? – встревожился Адриан.

Бланчард подбежал и схватил его за плечи.

– Ты слышал, что они говорили? Ты слышал?!

– Кто?

– Отец и королева.

– Д-да, – Адриан отвёл взгляд. – Что Говард не будет править.

– А кто тогда будет, ты слышал? – выспрашивал брат.

– Нет… А ты?

Бланчард отпустил его и отошёл, тяжело дыша.

– И я не слышал. Как думаешь, отец впишет в завещание тебя или меня?

– Мне кажется, Беатрису, – признался Адриан. – Она хоть и женщина, но самая способная из всех нас.

Бланчард только фыркнул в ответ.

От громкого стука в дверь Адриан проснулся. Сердце бешено колотилось, подушка была мокра от пота. Сейчас сон прервали, но он знал, что случилось бы дальше. Сон повторялся, заставляя его снова и снова переживать тот страшный день и ту страшную ночь.

Стук в дверь повторился.

– Жоан! – раздражённо позвал герцог. – Жоан, да откройте же…

Ах да. Он же дал слугам выходной сегодня. Адриан встал, зевая, доплёлся до двери и приоткрыл её. На пороге стояли Мика и Этьен – и как он мог о них забыть?

– Надеюсь, вы хорошо повеселились? – Адриан стряхнул остатки кошмара и, глядя на блестящие глаза и румяные от танцев лица, выдавил улыбку. – Проходите же, проходите…

4

Пол в доме герцога Рандарка устилал толстый мягкий ковёр, словно призывавший вернуться в детство и побегать по нему босиком. Лёгкие плетёные кресла, обитые чем-то мягким и тёплым, соседствовали с удобными чайными столиками на тонких ножках. Мягко потрескивали свечи, на столах стояли укрытые полотенцами кувшины с прохладительным, с сада тянуло ветерком. Этьен вдруг подумал, как хорошо быть владельцем такого чудесного дома.

Послышался стук в дверь, Адриан пошёл открывать. Несколько минут спустя он явился в сопровождении двух знатного вида юношей: высокого чернявого де Ламонта и белокурого пухленького Лендера. Этьен вскочил от изумления.

– Вы знакомы? – герцог поднял бровь.

– Мы… почти что поссорились на балу, – уклончиво ответил Этьен, сверкнув глазами.

– Нашей вины в этом нет, – молодой Лендер, кажется, его звали Джастином, обиженно тряхнул кудрями и скрестил руки на груди.

– Неважно! – Адриан нетерпеливо поднял руку. – Этьен, это граф Джастин Лендер…

5

– Ваша Светлость, к вам граф Джастин Лендер.

Вышколенный дворецкий внёс на подносе визитную карточку. Адриан взял, пробежал взглядом.

– Пусть войдёт, – отрывисто бросил герцог. – Жоан, подайте чаю и проследите, чтобы нам никто не мешал.

– Да, Ваша Светлость.

Лендер вошёл, поправляя одежду и озираясь. Белокурые кудряшки спадали ему на лицо и явно лезли в глаза. Арман, должно быть, совсем из ума выжил. Ладно ещё сам выглядит, как консерватор, так и сына приучает.

– Добрый день, граф. Чем обязан столь неожиданному визиту?

– Я… мм-м… Здравствуйте, герцог. Дело очень… ммм… деликатного характера. Видите ли, я…

– Присаживайтесь, – любезно предложил Адриан. Жоан как раз нёс чай. Всё шло так, как и было запланировано. – Чаю?

– Благодарю, – Джастин всплеснул руками, чуть не задев манжетой чашку. – Понимаете… я получил вызов на поединок, в котором мне очень бы не хотелось участвовать.

– Вы пытались извиниться?

– Увы, я не имею представления, чем оскорбил противника… Я вёл себя весьма осторожно. Подозреваю, через этот вызов хотели причинить вред моему отцу.

– Прискорбно. Чего же вы хотите от меня? – Адриан откинулся на спинку кресла.

– Чтобы вы были моим секундантом. Все мои друзья сейчас в столице, а знакомый, к которому я и приехал погостить, слёг. Прошу прощения за неожиданность, но я правда не знаю, кому можно доверить столь деликатное дело.

– Хорошо, я согласен, – герцог привстал. – Где и в котором часу?

– О… благодарю вас, монсеньор! – Джастин вскочил. – Я ваш должник. Завтра в восемь утра на опушке леса.

Проводив гостя, Адриан вызвал слугу и дал ему денег.

– Жоан, ступайте к этому… как же его имя… господину Д’Аньону, ну, тому, с которым дерётся граф Лендер, и заплатите за то, чтобы он уехал как можно дальше отсюда.

Если Джастин прав и его вызвали из-за отца, «оскорблённый» примет деньги.

– … и виконт Шарль де Ламонт.

Та же комната. Те же кресла, дорогой сервиз и ароматный чай. Юноша другой – с жёсткими каштановыми волосами, злыми колючими глазами и квадратной челюстью. В идеальном чёрном костюме с белыми кружевами.

– Проходите, – любезно пригласил Адриан.

Озираясь, как готовый укусить загнанный зверёк, Шарль де Ламонт присел.

– Я слышал, отец настаивает на вашем возвращении в военную академию.

– Вы правы, – виконт был известен своей сдержанностью. Он сцепил руки на коленях и исподлобья смотрел на Адриана.

– Но вам бы этого не хотелось?

Шарль вздохнул.

– Я имел неосторожность поссориться с одним из учеников, а тот оказался сыном влиятельного человека.

– Что вы скажете, если я… помогу вам избежать неприятностей? – Адриан сделал глоток чая.

– Я буду у вас в долгу, монсеньор.

6

– Джастин, Шарль, это маркиз Этьен Делакруа. Присаживайтесь, господа.

Впоследствии, работая бок о бок с Шарлем и Джастином, Этьен много о них узнал и даже подружился.

Шарль, как оказалось, рано потерял мать, зато его отец, начальник тюрьмы, души в нём не чаял. Довольно скрытный и молчаливый, Шарль де Ламонт частенько язвил, глядел исподлобья, одевался обыкновенно в чёрное и никому не доверял.

Джастин Лендер, оказавшийся лучшим другом Шарля, был его полной противоположностью. Светловолосый и светлокожий, немного неуклюжий, он носил очки, высказывал витиеватые и довольно умные мысли, а ещё собирался в будущем сменить папеньку на посту канцлера.