Читать книгу "Новый год в кедровом лесу"

Анастасия Хачатурова
Новый год в кедровом лесу. Адвент-календарь в сказках

Дорогой читатель! Добро пожаловать в мир идей для счастья взрослых и детей издательства Clever. Каждый день мы радуем вашу семью самыми современными и качественными книгами. Станьте книжным экспертом для других читателей! Поделитесь вашим опытом: оставьте отзыв и расскажите, почему вам понравилась наша книга. Мы любим читать ваши отзывы!

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2025

Книги – наш хлѣбъ

Наша миссия: «Мы создаём мир идей для счастья взрослых и детей»

Глава 1
31 день до Нового года
Лягушачьи лапки и лисий хвост

– Если бы не эта молния… – Марк бежал по лесу, поправляя на ходу низ дутой куртки. Он и забыл, что она вечно перекручивается на хвосте.

Как же лисёнок не любил опаздывать! Всё должно происходить в своё время. И если его постоянно сдвигать этими нелепыми опозданиями, то вообще ничего хорошего в жизни не случится. От этих мыслей шерсть у него на лапах встала дыбом. Та, что ещё не успела намокнуть. Рановато, пожалуй, для пуховика. Вон и дождь ещё по-осеннему капает. Но ведь на календаре 1 декабря… Значит, наступила зима. А зимой что главное? Правильно, не замёрзнуть.

Марк вбежал на крыльцо дома норки тяжело дыша. В ушах будто стучали крошечные дятлы. Лисий хвост с чавкающим звуком оставил мокрые треугольники на каждой дощечке, но Марк этого даже не заметил. Он вытер варежками лоб и принялся колотить лапами в дверь; звук при этом получался глухой, как будто снег с веток на землю падал.

– Норка, где ты? Давай быстрее!

В ответ – тишина. Опять пошла в мастерскую? Марку очень хотелось снять шапку и почесать макушку. Но вместо этого он повыше застегнул постоянно съезжающую сломанную молнию (декабрь же!) и засеменил вдоль разноцветного дома к пруду.

Норка Элеонора построила себе самое необычное жилище в лесу. Доски в нём были выкрашены во всевозможные оттенки – буйство красок посреди уже почти зимнего леса. Другие звери такое творчество не очень-то одобряли: в строительстве они привыкли выбирать природные цвета, чтобы не выделяться. Но норка скучала от всех этих правил, она была художница.

– Раз лягушка, два лягушка, три лягушка… Ну-ка, давай сюда свою лапку!

На фоне мерного хорового кваканья голос норки звучал как резкий ветер, гуляющий по водосточным трубам. С Элеонорой всегда было так: её сначала было слышно, а потом уже видно. Вот и сейчас Марк не сразу заметил за осокой её белую макушку. Наверное, потому что она была уже не белая, а вымазанная жёлтой краской – в цвет жухлой травы.

– Опаздываем! – издалека закричал лисёнок подруге. – Чего ты там возишься?

– Кто понял жизнь, тот не спешит, – протяжно пропела поговорку норка, даже не обернувшись к Марку. – Сейчас подарок доделаю и пойдём.

– Ты готовишь подарок? – испугался лисёнок, подходя ближе. У него-то для ёжика с собой ничего не было. – Какой?

– Лягушачьи лапки! – сказала норка и снова скрылась за гигантской осокой.

– Долго ещё? – спросил Марк, стараясь не смотреть в сторону пруда. Бедные лягушки!

– Совсем недолго! Почти закончила. Потерпи-потерпи… Готово! – Норка подняла над головой лист синей бумаги. На нём блестела, переливаясь, россыпь крупных звёзд. – Хотя… Иди-ка сюда!

Элеонора вылезла из зарослей, схватила лисёнка за лапу и потащила к воде. На берегу ровной шеренгой сидел десяток лягушек, стояли открытые банки с краской и валялись смятые альбомные листы. Всё это уютно разместилось под навесом из листьев кувшинок. Норка подвела Марка к своему рабочему месту, взяла в лапы мокрый лисий хвост, похожий на кисточку, обмакнула его в зелёный цвет и мигом нарисовала на картине десяток ёлок. Марк не успел даже фыркнуть.

– Так-то лучше! Идеальное совпадение. Такое же, как у лягушачьих лапок с силуэтами звёзд. Видишь? – радостно сообщила она, вытирая с шерсти пятна краски, но те лишь превращались в цветные полоски.

Марк облегчённо вздохнул, лягушки продолжали задорно квакать. Лисёнок принялся отмывать хвост, но вспомнил про время. Через минуту они с норкой шли по усыпанной листьями тропинке к дому ёжика.

Такой важный день! Наконец-то! Они ждали его целую вечность. Сонный день даже лучше, чем день рождения. Настоящий светлый праздник с угощениями, весельем и танцами перед долгой тёмной зимой. Поэтому так важно приходить на него вовремя. Чтобы ничего не пропустить.

Взглянув на наручные часы (опоздали на целых десять минут!), лисёнок, полный приятного предвкушения, поднял лапу, чтобы постучать в дверь ежа Одувана, как вдруг с крыши раздался знакомый голос:

– Уходите! Не будет никакого праздника. Спячка отменяется. Я жду первый снег!

Глава 2
28 дней до Нового года
Спать или не спать, вот в чём вопрос

– Рада, не надо! – в тысячный раз произнёс Капитон Емельяныч, замешивая на столе имбирное тесто.

Но было поздно. Кухню заполнила белая пыль. Медведь чихнул, и на его очках стали медленно оседать мучные сугробы.

– Ох ты ж, пчёлка неугомонная! – Он отряхнул зелёный свитер и потопал в чулан за метлой.

А маленькая мышка в жёлтом комбинезоне вприпрыжку помчалась за ним. Она хохотала и кружилась, подбрасывая в воздух белые вихри. И кто только додумался спрятать их на дне пакета с мукой?!

Уборку прервал тихий стук в дверь.

– Кого это ветром занесло? – удивлённо протянул Капитон Емельяныч. – Вечерние чтения только через час.

Медведь неспешно отряхнул лапы, поставил метлу у стола и с Радой на плече пошёл в прихожую. За дверью оказался Марк.

– Капитон (хнык) Емельяныч (хлюп), – с порога начал рыдать лисёнок. – Так не должно быть! Это неправильно!..

Медведь молча кивнул, поставил мышку на пол и поочерёдно снял с Марка шапку, шарф, варежки, ботинки, куртку (не с первого раза – из-за молнии), свитер и тёплые штаны. Из вещей получилась высокая такая горка в углу прихожей. Рада тут же на неё вскарабкалась и с весёлым писком скатилась вниз.

А Капитон Емельяныч тем временем усадил всхлипывающего Марка за кухонный стол и дал ему в лапы тесто. Лисёнок сам не заметил, как начал его мять и растягивать во все стороны. Чем шире и интереснее получались формы, тем меньше становилось слёз. Когда медведь устроился напротив с иголками и нитками, Марк уже спокойно дышал и смог всё по порядку рассказать.

– …И так он отменил сонный день. Но как он сможет не спать всю зиму? – закончил лисёнок историю вопросом. – Я понимаю, он любит природу и всё такое. Он никогда не видел снег. Ну а что на него смотреть-то? Я пытался объяснить ему, что это просто замёрзшая вода. Он не верит. Думает, это послания от звёзд. Говорит, они там тоже празднуют Новый год, наряжаются в платья и блестящие костюмы, кружатся в танце, и вот блёстки с нарядов отклеиваются и… прилетают на Землю. Но это же глупости, правда?

– Кто знает, – с улыбкой ответил медведь. – Правда – это то, во что мы верим.

– Но ведь нехорошо, что Одуван не будет спать всю зиму? Ёжикам это вредно.

– Как и медведям… – задумчиво произнёс Капитон Емельяныч, прижимая когтями растянувшийся бегунок и активно орудуя иголкой.

– Ой! Действительно! Вы тоже… А почему? Почему вы не спите зимой? – Лисёнок застыл с маленьким сдобным шаром в лапах. На столе красовался половинчатый снеговик. Хотя вернее было бы сказать тестовик.

– Раньше я спал, конечно. – Медведь застегнул и расстегнул молнию на куртке, чтобы проверить, всё ли работает. – Каждый год, с декабря по март. Но тут, видишь, какое дело… Чем старше становишься, тем больше хочется жить наяву.

– Значит, наш ёжик уже стареет? – ужаснулся лисёнок, роняя голову тестовика в горку муки.

Из прихожей ураганом примчалась Рада, вдоволь накатавшись на вещах Марка. Она сразу заметила на столе шоколадную посыпку, быстро приделала снеговику из теста глаза и нос, а оставшиеся сладкие бусины засунула себе в рот. Неодобрительный взгляд лисёнка её ничуть не смутил.

Капитон Емельяныч повесил куртку на спинку стула, вытер мышке рот салфеткой и пересел поближе к Марку. Обнял его за плечи и мягко сказал:

– Давай не будем делать поспешных выводов. Через полчаса Одуван придёт на наши чтения, и мы его обо всём расспросим. А сейчас давай-ка займёмся печеньем. С чего начнём? С ёлочек, сердечек или звёздочек?

Медведь раскатал на столе оставшееся тесто и выдал лисёнку цветные формочки. Под песенки, придуманные Радой, они вырезали фигурки, смазывали их маслом и аккуратно выкладывали на противень, оставляя между ними промежутки побольше. Но оказавшись в духовке, тесто всё равно пыталось изо всех сил толкнуть соседние печенья. Аж пыхтело! И стремительно росло! Лисёнок испугался, что всё сейчас слипнется, и никакой красоты не получится:

– Мы точно всё делаем правильно?

– Главное – с любовью, – ответил Капитон Емельяныч. – Всё остальное потом можно исправить.

Глава 3
Всё ещё 28 дней до Нового года
Чёрное. Белое. В крапинку!

Зверята уселись вокруг камина. Рада, конечно, улеглась на ковёр, чтобы болтать лапками, Марк и Одуван расселись в разных углах комнаты, а Элеонора запрыгнула на подлокотник кресла к медведю, чтобы рассматривать картинки. Капитон Емельяныч устроился поудобнее, открыл свою книгу медвежьих историй, доставшуюся ему от деда, и начал читать.

Хитрая кедровка

В густой непролазной тайге среди высоких сосен жил старый медведь. Он несколько месяцев готовился к спячке: отрастил бока и припасов припрятал.

В день, когда пошёл первый снег, над жильём медведя пролетала огромная чёрная птица. Она была очень голодна: зимой в лесу уже не найти пищи. Птица эта хотя и могла переносить морозы в сорок градусов, но берлоги себе делать, как медведь, не была научена природой. Вот и летала повсюду, высматривала с высоты, чем и у кого можно поживиться. Увидела она, что у медведя полно кедровых шишек припрятано.

Опустилась птица на землю и пропела медведю (прапрапрадеду моему): «Хочешь, я покажу тебе место, где столько орехов, что тебе хватит на всю оставшуюся жизнь?» Медведь, конечно, согласился, поблагодарил птицу за доброту и скорее побежал в ту сторону, куда она указала. А негодница тут же склевала весь медвежий запас кедровых орехов и улетела восвояси.

Кружил-кружил по тайге медведь, но орехов, конечно, не нашёл. Кое-как добрёл он до берлоги, а там одни пустые шишки. Разозлился тогда медведь на птицу и попросил у природы её сделать маленькой, лишить красоты и цвета. С тех пор окрас у кедровки в крапинку: будто на перьях застыли белые снежинки.

На этом Капитон Емельяныч захлопнул книгу и стал наблюдать за огнём в камине. Марк подождал ещё пару минут, а потом не выдержал и вскочил с места:

– Это всё? Конец? Разве это сказка?

– Ну а что такого? Сказка как сказка. – Норка спрыгнула с кресла и уселась за стол, где медведь заранее подготовил для неё краски, кисточки, разные шишки и веточки.

Рада помчалась к ней, схватила из ведёрка самые широкие кисти и стала носиться по комнате, размахивая ими, как крыльями.

– Всё не так! Нельзя обманывать и воровать, это да… Но и превращать больших и красивых в маленьких и бледных за один проступок тоже нельзя! – объяснил лисёнок, он ходил из стороны в сторону по комнате и теребил в лапах бахрому на новом шарфе. Марк только сегодня получил его по почте от бабушки и поэтому отказался снимать даже в комнате.

– «Зимой в лесу уже не найти пищи…» – задумчиво повторил строчку из сказки Одуван, беспрерывно поглядывая в окно. Ни снежинки! Сколько ещё ждать? Он доедал уже третье печенье: сердечки, шарики… Только звёзды не ел.

– Да-да! Это понятно… Но всё равно так не должно быть! – никак не мог успокоиться лисёнок.

– А как должно быть? – поинтересовалась норка, выводя на бумаге силуэт кедровки по памяти.

– Похолодало-то как! А у меня и одежды тёплой нет… – протянул ёжик, сладко зевая. Он с трудом удерживал глаза открытыми, и хотя есть ему уже не хотелось, он откусил имбирную ёлочку, чтобы жевать, а не спать.

– Правильно – не воровать орехи, а самому их найти. И запасти, – немного подумав, сообщил Марк. Эта мысль его остановила.

– О, кедровки делают много запасов: зарывают в землю, но потом про них забывают. Зато благодаря этим птицам у нас в лесу так много кедров, – вдруг вмешался в беседу Капитон Емельяныч.

– Ну вот! Так что медведь мог бы и сам предложить угоститься орешками такой важной птице, – заметила норка, отложила в сторону рисунок и взяла в лапы шишки.

Капитон Емельяныч коротко кивнул и встал, чтобы вернуть книгу в шкаф.

– Но ведь это нечестно! – снова разволновался Марк. – Медведь же запасы для себя делал. Если он начнёт со всеми делиться, то ему самому не хватит.

– А зачем ему столько припасов? Он всё равно собирался спать, разве нет? – Норка уселась посреди комнаты с рисунком, шишками и ножницами, уступив место за столом Раде. Та принялась увлечённо засовывать лапки в цветные банки и оставлять отпечатки на каждой страничке альбома.

– Даже от крошки можно отщипнуть половину, – произнёс Капитон Емельяныч, стоя у стола. Одним движением лапы он подрисовал отпечаткам Рады уши, глаза и носы, так что получились зайцы, рыси и фазаны.

– Кстати, о крошках, – сонно протянул ёжик, стряхивая с одежды остатки печенья. – Было очень вкусно! Спасибо. Но мне пора домой. Как бы не уснуть по дороге…

– Погоди! – окликнула его норка. – Смотри!

Она села у камина и подняла над головой две поделки: бумажную маленькую птичку на ветке и две склеенные между собой шишки. Одуван хлопал глазами и ничего не мог понять.

– Посмотри на потолок, – засмеялась норка и дёрнула носом.

А там… большая чёрная птица кружила над мохнатым свирепым медведем. Рада ахнула и захлопала в ладоши. Марк насупился и вышел в коридор. Одуван заворожённо наблюдал за тенями и думал о том, что уже совсем скоро он так же будет смотреть на блестящие снежинки, летящие с неба. Затем он со всеми попрощался и ушёл.

А Рада с Норой устроили теневым медведю с кедровкой бал, кружили их в танце по всей комнате и хохотали. Капитон Емельяныч слушал их смех и плотно закрывал банки с краской, раскиданные на столе. А потом подошёл к окну и увидел, как свет луны освещал дорожку к домику ёжика. По ней в ногу шагали двое друзей. Одуван до самого носа был замотан новеньким красным шарфом Марка.

Глава 4
25 дней до Нового года
Звёзды с неба падают… в суп

Несколько следующих чтений у Капитона Емельяныча ёжик пропустил. С каждым днём просыпаться ему становилось всё сложнее. Он валялся в постели до самого обеда, поднимаясь лишь за тем, чтобы взглянуть в окно, но снега всё ещё не было. А после обеда и на это уже не хватало сил. Тогда он зарывался поглубже в одеяло и каждые пятнадцать минут подавал оттуда слабый голос: «Эй, окно, какая погода?»

На пятый по счёту вопрос окно наконец ответило:

– Погода отличная. Мы ждём тебя. Выходи на улицу!

Ёжик не поверил своим ушам, высунул голову из тёплого укрытия, но за стеклом, конечно, увидел не снег, а голову норки, густо покрытую грязью.

– Что это с тобой? – удивился Одуван.

– Помогала белкам зарывать орехи. – Забравшись на подоконник, норка стала очищать шёрстку. – Они совсем ничего не понимают в искусстве. Зарывают их как попало. А я вот спрятала их, выложив в форме сердечка, да поглубже. А то они ленятся и прямо у поверхности их оставляют. Странные. И можешь себе представить? Им не понравилось! Они меня прогнали.

– Ну конечно, они же не ради красоты это делают, – назидательно заявил ёжик, укутываясь обратно в одеяло, – а чтобы потом легко было найти запасы и подкрепиться, когда похолодает.

Одуван всё-всё знал о природе, животных и их привычках. Он поэтому и получил своё прозвище. На самом-то деле ёжика звали Ваня. Но поскольку весной и летом он не пропускал на прогулке ни одного цветочка, даже одуванчика («Посмотрите только, какие у него пушистые зонтики!»), его и стали называть Одуваном. Да и причёска у него была похожа на этот сорняк.

– Ну что, идёшь? – Норка выпрямилась во весь рост и с лёгкостью достала лапами до верхней части окна. – Мы с Марком насушили листьев и собираемся делать из них новогодние гирлянды.

– Нет, не иду. Выйду, когда пойдёт снег, – отрезал ёжик и перевернулся на другой бок под урчание живота.

Норка на прощание заботливо протёрла хвостом стекло и соскользнула с подоконника вниз.

Ёжик лежал в тишине, слушая мирное тиканье часов. Тик-так, тик-так… Дома было тепло и уютно. Зачем куда-то идти? Можно смотреть в окно. Снег мимо не проскочит. Есть, правда, немного хочется… Но так лень вставать. Зевок, ещё один. Ну вот, голод уже отступает. Зевать – это ведь почти то же самое, что есть конфеты. Так сладко! И невозможно остановиться.

Тик-так, тик-так… Только не закрывать глаза. Тик-так, тук-тук. Стоп! Что? Тук-тук! Часы сломались? Ёжик высунул из-под одеяла левое ухо.

ТУК-ТУК. Нет, всё в порядке. Какие часы, в самом деле? Это же просто кто-то стучит в дверь. Но ёжик ведь никого не ждал, поэтому решил не вставать. Послышалось ещё одно настойчивое «тук-тук», а за ним – звук бумажки, проехавшей по деревянному настилу. А вот это уже интересно!

Завернувшись в одеяльный кокон, словно гигантская гусеница, Одуван прошаркал к входной двери и обнаружил на полу конверт. Внутри лежала записка:

«Пока ждёшь новогодний танец звёзд, подкрепись космической едой и помоги нам сделать гирлянду. Пожалуйста! Ты ведь знаешь норку: когда она творит, бывает невыносимой. В общем, у её дома уже целая гора листьев. На всех жителей леса хватит. Приходи! Марк».

Одуван повертел в лапах записку, пытаясь понять, что в ней съедобного, а потом догадался открыть дверь. За ней на пороге стояла миска, вся обмотанная платками. Ёжик взял её в лапы, горячая. Развернул упаковку – суп! Ароматный, наваристый. Необыкновенный! В нём плавала сотня маленьких звёздочек.

– Мой любимый! – восхитился ёжик и в один присест съел всё, что было в миске.

А спустя час он уже стоял на стремянке у цветной стены дома норки и совсем не хотел спать. Да разве и уснёшь под громогласные и такие ценные указания Элеоноры?

– Правее, нет, немного назад. Ой, левее! Ну то есть туда, к окну. В общем, ты понял, да?

– Вот зачем ты украшаешь и без того нарядный дом? – ворчал лисёнок, обложенный белыми флажками из бумаги и разноцветными листьями. Норка вырезала основу, Марк приклеивал осенние дары на детали.

– А как иначе праздник поймёт, что пора наступать? – искренне удивилась Элеонора. – Надо ему показать, что мы готовы. К тому же без снега совсем нет новогоднего настроения… И разве мы плохо проводим время? Ты только не отвлекайся, ладно? Нам ещё снежинки вырезать для дома ёжика.

Лисёнок тяжело вздохнул, а Одуван почувствовал, как приятная праздничная волна уже пробежала по его иголкам с макушки до пяток, и громко хихикнул.

– Ты чего? – удивилась норка.

– Ничего! Звёздочки в животе щекочут.

Глава 5
23 дня до Нового года
Главное – гармония

– Я так и не понял, зачем я там нужен, – бурчал ранним утром ёжик, когда они с Марком и Норой шли по подмёрзшей земле к дальнему берегу пруда.

Иголки на тропинке лежали ковром и хрустели под лапками. Облака над головами зверят напоминали подтаявший пломбир.

– Это настоящее волшебство! – снова объяснила Элеонора. Сегодня её белая шёрстка блестела, была идеально вычищена и даже причесана. – Как только ты услышишь хоровое пение, сразу почувствуешь внутри себя праздник.

Однако, несмотря на все заверения, Одувану всё это казалось недостаточным поводом, чтобы вылезать из тёплой кровати в такую рань. Снега всё ещё не было, а вот холода уже наступали. Помимо тёплого шарфа на ёжике была ещё и шапка с помпоном, подаренная Капитоном Емельянычем, и тёплые шерстяные варежки, сваленные Элеонорой. Но ему всё равно было очень холодно.

– Петь вообще-то интересно, – с небывалым энтузиазмом добавил Марк. – И Жора Геннадьевич очень здорово ведёт занятия. У него на уроках такая дисциплина! Не забалуешь!

– Хомяк? – удивился Одуван. – Который водит экскурсии по лесу летом и весной? Искусствовед?

– Да! А ещё он учитель по лепке и скульптуре, – напомнила норка. – Правда, сейчас у него совсем нет времени на художественную школу. Ну из-за его проблем со сном…

Жора Геннадьевич уже который год отказывался впадать в спячку. Но у природы на этот счёт было своё мнение. Всякий раз, когда хомяк чувствовал сильную усталость, он замирал на месте и в таком оцепенении мог провести несколько дней. Ученикам это, конечно, очень нравилось – можно было пораньше сбежать с урока. Но всё-таки это было весьма неудобно. В этом году Жора Геннадьевич впервые отменил занятия по лепке на всю зиму. А вот хор шёл по расписанию. По крайней мере, пока…

Репетиции проводили на поляне за прудом. Участвовать мог любой желающий. Кого тут только не было: и зайцы, и мыши, и белки – все хотели петь. И вся эта разношёрстная компания, разделённая на три группы, стояла в несколько рядов перед стареньким пнём. Марк с Элеонорой усадили ёжика в сторонке на поваленную ветку, а сами встали в хор. Лисёнок по центру, норка справа. А слева стояли сплошь одни бобры и ондатры. Учитель ещё не пришёл, а они уже завели: «До-до-до». Голоса у них были низкие, хриплые, словно кто-то срывал сухую кору с дерева.

Марк в своей группе был похож на звезду, упавшую в сугроб. Его окружали зайцы, уже сменившие серую шерсть на белую, и несколько кротов, которых, впрочем, за ушастыми ёжик приметил далеко не сразу.

Норка же торчала в своей группе, как каланча, окружённая беличьими хвостами и мышиными усиками. Она была на голову выше всех остальных. Даже когда мышки забирались друг на друга, они всё равно доставали Элеоноре лишь до пояса.

– Вот те нате, Микеланджело в халате. Новенький! – послышался писклявый голос за спиной Одувана. – Что сидишь, иди становись в хор. Давай-давай! Скоренько! У тебя какой голос?

– Обыкновенный, – растерялся ёжик.

Перед ним, гордо выпрямив спину, появился Жора Геннадьевич в чёрном бархатном пиджаке и маленьком сером котелке, напоминающем шляпку гриба.

– Очень хорошо. Немного конкретнее, юноша! Обыкновенный альт, тенор или бас? Средний, низкий или высокий? – настаивал хомяк.

– Простите, я не знаю. Я не петь вообще-то пришёл, а слушать. Марк с Элеонорой помогают мне не заснуть до первого снега.

– Понимаю-понимаю, – нервно почесал затылок хомяк, но тут же взял себя в лапы. – Что ж, посиди тут, насладись нашим а капелла.

Ёжик ничего не понял, но забеспокоился, что не прихватил с собой зонта. Он поглядел на Марка в поисках поддержки, но тот уже на друга не смотрел. Его взгляд был устремлён на учителя. Пока хомяк забирался на свой дирижёрский пенёк и поправлял пиджак, Марк, казалось, вовсе не дышал, пристально следя за каждым движением преподавателя.

И тут хомяк резко поднял лапы. И застыл. На секунду ёжику показалось, что он уснул, как вдруг группа норки затянула высокими голосами:

– На праздник новогодний…

Ещё один взмах – и к поющим присоединились ондатры и бобры:

– Пришли мы в зимний лес…

Их голоса были похожи на горький шоколад с острым перцем. Одуван поёжился от такого резкого сочетания. Не было в нём и намёка на волшебство. Он посмотрел на норку, чтобы сообщить ей об этом одним своим взглядом. Но когда увидел её мордочку, сразу передумал злиться. Элеонора, зажмурив глаза, широко открывала рот, качая при этом головой из стороны в сторону, будто плыла по мягким волнам ещё не замёрзшего лесного пруда.

Ёжик перевёл взгляд на лисёнка, тот тоже выглядел счастливым. Хотя и стоял в напряжении, старательно разминая губы и немного приседая под каждый взмах Жоры Геннадьевича. А учитель его как будто бы не замечал, смотрел в другую сторону. Но тут хомяк наконец повернулся к альтам, сделал короткое движение лапой – и зайцы, кроты и Марк, конечно же, одновременно открыли рты.

Их голоса так плавно и красиво заполнили пробел между двумя партиями – высокой и низкой, что сделали мелодию ясной и чистой, будто стук сердца. Музыка лилась живительным потоком, заполняя всё пространство вокруг.

Одуван закрыл глаза. Довольные мордочки зверят исчезли, а звук стал ещё громче: он будто перебрался из внешнего мира глубоко внутрь. Ёжик сам – весь целиком – стал этой музыкой. Он даже не заметил, как поднялся с поваленной ветки и начал раскачиваться на месте в такт мелодии, а когда та закончилась, в реальность его вернул радостный крик Элеоноры:

– Одуванечка! Вот оно – волшебство! Я же говорила!

Ёжик открыл глаза и увидел, как небо заполнилось тысячью пушистых комочков. Они парили в воздухе, не решаясь упасть на землю. Тогда Одуван поднял лапу и поймал снежинку. Он долго её рассматривал и наконец приветливо сказал:

– Ну здравствуй, мой долгожданный первый снег!