Текст книги "Нечто большее"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nechto-bolshee-295602.jpg)
Автор книги: Анастасия Никитина
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Казак быстро подбежал к подошедшему Алену, хлопнул его по плечу, и они начали вытворять такие кабриоли, что я так и сидела бы у лавки, открыв рот. Всегда молчаливый Барс громко свистнул, хлопнул в ладоши и пустился делать сальто. Мелодия всё ускорялась. Мы с Рысью переглянулись – происходило что-то странное. Домовой взмыл вверх и стал без остановки кружить над нами, как привидение с мотором.
На бороде Алена заблестели капли пота, чуб Свата прилип к голове, Барс, кажется, вспомнил все элементы акробатики, Рысь успела быстро стреножить себя ремнём с Мышкой, а я схватилась за стол, пытаясь не пойти в пляс. Но, так как под руку лезла и мешала эта проклятущая папка, удержаться не удалось. В процессе моих ирландских подпрыгиваний и демонстрации растяжки папка выпала из рук и… раскрылась. Посмотреть бы что там, но зубодробительная мелодия не думала останавливаться.
– Прекращай! – зарычала я на Шуру и чуть не попала себе коленом в подбородок.
– – Не могу! – парень пытался отдёрнуть руку и скинуть инструмент, он тоже обливался потом.
– Ска-А-жи-И, что-О еды не-Е! Дашь! – дёргаясь, размахивая руками, подпрыгивая и заикаясь, будто ехала на квадратных колёсах, возопила Рысь.
Шура что-то шепнул неуёмным гуслям, и всё мигом прекратилось. Мы попадали как куклы, царапина на ноге стала болеть сильнее, ещё и след от кошачьих когтей защипало.
Тишина, небо голубеет, птички поют…
– Это что за хрень была?! – как только Машка-Мышка была отстёгнута, она заплакала и, не дожидаясь ответа, убежала в дом.
– Машуль! – крикнули мы устало, но едва ли могли подняться, чтобы догнать её.
Шура сидел, боясь пошевелиться.
– Фух… пусть побудет пять минут одна. Когда один, истерить не для кого, – Ален, кряхтя и задыхаясь, опирался о стол. Сват валялся у скамейки и пронзительно смотрел на редкие облака. – У нас тут посерьёзнее тема.
– Где Барс?! – молниеносно пришло в голову всем.
Ален ещё раз громко вздохнул и направился в сторону. В траве он нашарил Барса, проверил дыхание и пульс, удовлетворённо хмыкнул, затем взвалил его худощавое жилистое тело на плечо и понёс в дом.
– Это самое безумное чаепитие, на котором мне доводилось бывать, а уж, поверьте, наши рабоче-корпоративные мероприятия – это… – махнула рукой Рысь, захватила тёплые кривые глиняные кружки и понесла их в дом.
Домовой куда-то подевался. Шура медленно и осторожно, как жилет со взрывчаткой, снимал с себя лямку проклятых самогудов. Я вспомнила про папку. Она валялась раскрытая, из неё один за другим, словно не вовремя всплывающие окна на мониторе, выкатывались свитки. Подул ветер, но листы странной бумаги даже не думали двигаться с места. Подойдя поближе, я заметила, что они искусно сделаны из бересты. А свитки – из бумаги. Дорого-богато.
– Била-била – не разбила. Пришла мышка, хвостиком махнула… – я начала укладывать всё обратно. Проверив несколько раз, убедилась – теперь папка открывается. – Но пригодятся ли мне пустые листы и свитки?
– Что это могло быть? – нервно сглотнул Шура, оставляя своё изделие на скамейке.
– Похоже на средневековую массовую истерию. Но чем и как она вызывается? – я почесала затылок.
– Я не учёный, но, возможно, вибрации и зацикленность мелодии… – Шура крепко задумался. Мы, шатаясь, молча пошли в дом.
Грех упускать возможность попариться в настоящей бане. Первыми опробовать чудо древнего оздоровления решила мужская часть команды. Оглядываясь на нас, девчонок, как бы мы без них чего не натворили, они по-хозяйски растопили печку в маленькой постройке, которую без обхода территории и не заметишь в высокой траве.
Из мыльно-рыльных принадлежностей в доме нашлось несколько щёток, старые, но чистые тряпицы-простыни, странная желтоватая штука в мешочках – мыльный корень, как пояснил домовой. В бане, как положено, имелись шайки и ковши.
– Ну вас всех в баню… – ворчала я, собирая импровизированный веник и добавляя в него растения любимым способом – наобум. Залезла в сундук, достала и повесила на его крышку тряпицы получше для девчонок, попроще – себе.
Взгляд скользил по убранству комнатки в поисках восьмилапого чудища. Но его не было на месте.
– Машуля-а… – пропела я и резко развернулась на пятках. Получилось уж слишком приторно-ласково. Но Машуля меня не слышала – она стояла на крыльце и вновь капризничала.
– Ты можешь хотя бы немного помочь? – прожгла меня глазами Рысь. – Я в няньки не нанималась.
Я судорожно пыталась понять, из-за чего сыр-бор. Но это, кажется, было уже неважно. Рысь пунцовела, я знала, что руки её сжимаются за спиной, и благородный маникюр впивается в кожу ладоней.
– Что случилось? Мышка, ты взрослая, давай как взрослые разговаривать.
– С тобой-то? – скривилось маленькое красивое личико. – Что ни делаешь – неправильно, так что лучше ничего не делай! Утром потерялась, в доме – как провалилась, зато плохой совет кормить безумные гусли Шуре успела дать! Даже посуда тобой «помытая» вся в ряске была!
Мои брови решили покинуть лоб и присоединиться к волосистой части головы.
«Вот голые пакостницы ночные, подгадили-таки в отместку!»
– Вообще-то я не терялась… – улыбнулась я. Но девочку несло. От стресса, наверное. Или так, подростковое.
– Ты что себе позволяешь? – внезапно взвилась на Мышку Рысь. – Не так всё делает, и что? Люди разные бывают, криворукие тоже! Это не значит, что можно позволять себе такое поведение.
– Но ты же сама!.. – девочка оборвалась на полфразы. Прямо на уровне наших лиц и прямо перед глазами подростка возник мой недавний знакомый. Тот, которого я не увидела на своём месте и о котором хотела предупредить остальных.
– Эт-тщ… что?.. – сильные йогические руки Рыси схватились за перила и удержали её.
– А, это паук-хреновик. Похож немного на крестовика, да? – попыталась я разрядить обстановку и в знак безопасности рискнула подставить руку под прохладное, толстое и немного пушистое паучье тельце.
Но всё вышло как обычно.
Пауза, и вот – Мышка визжит ультразвуком и задаёт такого стрекача, что моментально скрывается в зелени двора.
Паук осуждающе посмотрел на всех кучкой недовольных круглых глазок и, суча лапками и собирая паутину, медленно двинулся вверх. На головогруди его, прямо между глазков, я заметила смешной хохолок. И это стало последней каплей.
Я начала хохотать с сиплыми выдохами и хрюками. От смеха полились слёзы, я повалилась на ступеньки, Рысь изящно села рядом, странно посмотрела на меня и…
– Что, бабоньки, вы тут уже водицей балуетесь? Чего визг такой? – раскрасневшиеся люди в простынях выбегали к ручью из баньки и с опаской смотрели, как две несчастных обливают слезами и слюнями от смеха крыльцо.
– Ага… Водичкой! Ихи-хи!
– Хоа-ха! Ой! Челюсть свело!
– Ты других-то чудизмом не заражай, – Сват притормозил, с притворным укором посмотрел на меня, тряхнул головой и вновь потрусил к воде.
– Вы там поосторожнее, в водичке, а то цапнет кто-нибудь! – мы снова расхохотались.
Когда вернулась Машка-Мышка, я успела кратко рассказать про ночных красавиц, из-за которых Рыси пришлось утром перемывать посуду. Машка-Мышка смущённо протянула мне малюсенький венок из цветов. Ну как не принять извинения?
– А где этот?.. – испуганно глянула она в сени.
– Паук-то? Да, сидит, над златом где-то в доме чахнет. Всё для бани готово, юная блогерша, – я сделала книксен и, чтобы никто не боялся паука, зашла первой в дом.
Пока бойцы совершали следующие заходы в баню, девчонки устроили себе деревенские спа-процедуры, делая маски из ягод и трав. В это время я замочила в воде веники и в который раз чуть не споткнулась о длинный половик, что лежал на полу в сенях. Пока нечего делать, решила его вытряхнуть.
Развесила изделие народного ткачества между ветвей за домом, взяла палку и стала легонько отрабатывать комбинации фехтовальных ударов. Вспомнила посложнее, со «сливами» и заходами в «мёртвую зону» противника. И так кружила вокруг несчастного изделия, напевая и уворачиваясь от летевшей пыли.
– Это моя любимая мелодия! – раздалось где-то справа от меня, и коврику досталось не от меня.
– Нет, моя! – продолжала выстукивать я. – Это классика. Фолк-версия.
– Что ж, отблагодарим! Домового! За радушный! Приём! – на каждое восклицание Рыси приходился хлёсткий удар какой-то мешалкой.
– Не то что из ковра – из любого дурь выбьют, – послышалось сзади. Кажется, это был Шура.
Он не стал идти на третий раз в баню – нежное тельце юного музыканта не привыкло к такой термической жестокости.
Рысь высокомерно оценила его в костюме древнеримского дипломата в цветочек, фыркнула и взялась отнести половик в дом. Я развела руками – что с этих фитоняш возьмёшь. Шура кашлянул.
– Извини, что нагрубил с гуслями этими. Достали. Да и вся эта ситуёвина.
– Знаем мы эту ситуёвину, – я задумчиво посмотрела на удаляющуюся идеальную фигуру, увенчанную блондинистой головой и половиком на плече. Шура смутился, опустил голову.
– Поможешь, а? С какого боку подойти к ней? Перекидываемся колкостями, докапывается до меня, будто специально отталкивает.
– Не надо жалобного кота тут изображать, если я спец по амурными делам, то ты – глухонемой и без слуха. Ты ей нравишься, может, потому и докапывается? Так, предположение.
Я отвернулась, чтобы уйти, но, немного подумав, всё же решилась задать интересовавший вопрос.
– Всё-таки почему ты Шура, при том, что ты Никита?
– Что? Мне показалось, ты придумываешь, как помочь! Цветы там, конфеты… А ты! Чёрт с тобой, скажу. Папка так назвал, мамка Александром хотела, но умерла. А папаша из-за этого спился, и пофиг ему на меня было! Я писал стихи и подписывался как Саша. Стал студентом, это переросло в Шурика, стал музыкантом – в Шуру в качестве издевательства и надо мной, и над певцом девяностых. Прижилось. Это всё, что тебе хотелось узнать?
– Извини, пожалуйста. Не умею я помогать юным Ромео, – больше не находя, что сказать, я взмахнула руками и поспешила в баню, откуда вышли наши двуногие красные раки и куда заходили девчонки.
– Правильно, иди ты в баню, – недовольно фыркнули за спиной.
Мужчины походили не только на варёных раков, на сошедших с ума римских политиков в цветастых туниках из простыней, но и на гигантских детей, которые с улюлюканьем проводили проверку Барсовых башмаков-скороходов на деле.
Когда мимо меня на скорости бешеного московского самокатчика пролетел очередной римский консул, я со злостью кинула криво сплетённый на ходу венок. К моему удивлению и всеобщему хохоту, он приземлился прямо на благословенное чело Барса. Тот быстро скинул разноцветье с головы и показал мне кулак.
Намывшись до скрипа и напарившись до лёгкой слабости, мы прибрали за собой и выползли на свет божий.
Солнце скрылось за тучами, но дождя пока не предвиделось. Утомлённые, мы валялись в траве, просто впитывая природу, красоту и гармонию. Домовой подкинул сушёного мяса и грибов в предстоящую дорогу – жевать это было почти невозможно, но мужчины были довольны. Оказывается, и в нашем мире в древности такое брали с собой в походы.
За поздним обедом мы, уже не боясь, предполагали всякие варианты действий; говорили о реквизите, который предстоит собрать взамен шашек, чтобы вернуться обратно; старались побольше разузнать о здешних местах и обычаях.
– Наш идеальный выходной скоро закончится, – вздохнул Барс, осторожно поглядывая на приближающегося со стороны двора домового. – Дом становится прежним.
Резная изба и впрямь постепенно «сдувалась» и дряхлела.
– Куда всё-таки идти? Что делать? Где подобие шашек брать? – снова посыпались вопросы. Домовой жестом показал, что ведать не ведает, о чём мы.
– «Поди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что». А ты что скажешь? – надавила на меня всегда собранная Рысь.
– Типичное техническое задание, – ответила я с раздражающим спокойствием. – Пойдём и найдём. И с предметами нашими разберёмся, они от нас всё равно почему-то никуда не деваются.
– Вам нужно к князю этих земель Карипупу. Он коллекционирует всякие диковины. Это всё, что я могу предположить, – беззвучно прошелестел домовой.
– Как? Карипуп? Земли пуп? Ха-ха! – Мышка согнулась пополам от смеха.
– Ну, как бы ни звали, а надо войну глупую остановить. Головы бы сохранить свои, – Сват пригладил разметавшуюся на ветру казачью причёску. – Разберёмся.
– Нужны ему наши головы… В крайнем случае, на Каше-поле отправит, а там мы уже были, – пожал плечами Барс.
– И мне не понравилось, – заметил Шура.
– Конечно, девчонкам такое не нравится, – ухмыльнулся бывший спецназовец. Шура размахнулся периной, но она не успела долететь до Барса, так как он с лёгкостью захватил в замок из рук длинное Шурино туловище. Туловище сопротивлялось, извивалось, пытаясь не уронить честь перед Рысью, которая, подставив ладонь под щёку, скучающе смотрела на эту возню.
Мы веселили домового до вечера, примеряя старинные вещицы из сундуков. И так нам полюбился скелет этот чудовищно-ужасный, и паук его, укором разящий, и домик старинный с окошками тусклыми и половицами затёртыми, что уходить не хотелось. Светлая грусть заразила всех, и оттого казалась пронзительной, как это небо.
Шелестели кроны деревьев, собирался дождь, а вдали уже сверкали молнии. Движение воздуха было таким свободным, таким пахнущим юностью, что мы залюбовались завихрениями гигантских туч на небе. Обрушилась стена дождя. И так уютно было под ним – крупным, холодным. Я радостно спрыгнула со ступеньки и, не рассчитав траекторию, квакнулась в мокрую траву.
– М-да, стиль бешеной лягухи, – подытожила Рысь.
– От злой щитоспинки слышу, – я схватила её за ногу, и изящной мадемуазель пришлось принимать со мной природные ванны.
– Ну и зачем мы мылись? – закричала блондинка. Я подумала, что это резонный вопрос, и выпрыгнула обратно, на подметённые и уже сильно усохшие доски крыльца.
– Вот-вот, щитоспинка так же пищит, когда злится, и ещё на лапки встаёт! – захихикал Шура и прыгнул под холодный ливень спасать свою принцессу-лягушку.
– Не одним русалкам веселиться! – я многозначительно посмотрела на Михаила. Он посмотрел исподлобья своими пустыми глазницами и показал костлявый указательный палец у челюсти.
Гроза разыгрывалась не на шутку, становилось всё темнее. Стихия поражала силой, серое, бурлящее тучами небо казалось близким – вот-вот задавит. Словно голоса невообразимых великанов с сизо-белыми бородами, звучали мощные раскаты грома.
– Что ж, братья и сёстры, ляжем спать пораньше – раньше встанем, – подытожил Ален.
После уборки, баньки и всех впечатлений мы были согласны с нашим богатырём.
Наступили сумерки, избушка стала старой, чернеющей, с щелями – едва заметным в траве подобием землянки, каким и виделась в первый день. Но уже не было страшно спать, когда за нами приглядывал во все глаза огромный вечно недовольный паук.
– Могу кочергой и половником приласкать! И носком нестиранным, – шипение промокшей и завёрнутой Шурой в покрывало Рыси грозило нам вторым приступом смеха.
– Химическое оружие применять нельзя. Конвенция, – Шура осмелел и за ответами в карман уже не лез.
– О-ох, опять словами иноземными матюгаются! – вслух нараспев простонал из-за печи домовой, отчего Рысь нервно икнула.
«Ну, да, не каждый день чемпионки по фитнесу с домовыми спят. Странно звучит, ну да ладно», – подумала я, прежде чем Чернобог швырнул меня в тёмные чертоги забытья.
Глава 6. Больше, чем ничего
Мы вышли из дома,
Когда во всех окнах
Погасли огни,
Один за одним…
Группа «Кино»
Это утро сильно отличалось от предыдущего. Туман заволок лес до самого неба, а ручья вовсе не было видно. Если вчера был познавательный выходной на красивой природе, то сегодня даже радость окружающим красотам не перекрыла сожаления о том, что этот домик уже не будет таким гостеприимным. Но нужно отправляться в путь и во что бы то не стало попасть домой.
Я вздохнула, завязывая шнурки на своих разношенных кедах. Смешно – коромысло, прялка, ветхое кружево и режущие глаз иноземные черевички.
«Стиль моды, куда деваться!»
За спиной послышался едва различимый шорох, и рядом с нами на сундук присел домовой. Одежды его, как положено, плавно колыхнулись и присели следом за ним. Плечо Михаила украшало злобное существо-биомеханизм. Оно двигало мандибулами, мол, уходите быстрее уже.
– Заходите в гости, коль доведётся, – костлявые руки Михаила легли на прикрытые подолом лохмотьев коленные суставы без чашечек. – И дом снова раздобреет, и я чем-нибудь разговеюсь. Оно ведь как – на что обращаем внимание, то цветёт, разрастается. Провианту и огниво с собой вам на крыльце оставил…
– Огонь с собой? Это как? Волшебный? – мы наперебой засыпали вопросами.
Оказалось, что волшебством и не пахло: поначалу нас будут спасать тлеющие угли, хорошо упакованные в листья и глину. Брать с собой огонь являлось обычной практикой идущих в поход в древности. Затем нас будет спасать огниво с кресалом.
– Практично, – покачал головой Ален.
– А ты думал, в сказку попал? – весело рявкнуло огромное чёрное пятно за его спиной.
– Вообще-то да. И чуть не описался… – проворчал тот и отошёл в сторонку проверять, всё ли взял с собой.
Ко всему прочему гостеприимству Михаил нас немного прибарахлил: кому рубахи, кому торбы дал, кому плат от солнца, кому онучи – обмотки для натёртых ног в пути. Нечто вроде мини-аптечки тоже удалось подсобрать с травками-перевязками.
Провожал он нас долго. То Сват чуть не забыл свой брелок-топорик, то Шура не так подпоясался. Барс в ожидании всех бродил по округе с травинкой в зубах. Но вскоре мы помогли собраться даже Машке-Мышке. Это дома она могла собираться два часа, вертеться перед зеркалами, выясняя, подходят ли эти серьги к очередному огромному балахону, попутно огрызаясь на любую фразу, и в довершение передумать куда-либо идти, скомкать вещи и лечь спать или «залипнуть» в телефоне. Или снимать на видео, как она плачет. Здесь эти номера у неё по определению не прокатили бы, да и наши с Рысью молчаливые взгляды давали это понять.
Оставив домовому последнюю слипшуюся конфету из кармана, я чуть не свалилась с того, что осталась от крыльца. И, утрамбовывая в суму ненавистную папку, подошла к Свату. Чуб его подскакивал на ветру, словно ретивый конь, умоляющий отпустить его побеситься на волю. Новая льняная рубаха его была мятой, как моё лицо по утрам, но подвязанной красивым поясом. Он, как обычно, дымил своей трубочкой и хитро щурился по сторонам.
– Такой родненький вредный цивилизованный аромат, напоминающий о доме! Станешь с тобой пассивной курильщицей. Эх. Хорошо, что мой кот ходит туда-сюда, навещает Михаила, смешит, скучать ему не даёт. Ну, а нам подвернулся редкий шанс пожить в мифическо-эпической древности.
– Скорее – выжить, – монотонно уточнил Барс, отчего Ален расхохотался раскатистым, как гром, смехом. Они вместе с задумчивым, почёсывающим затылок Шурой подошли на наше место ожидания во дворике, который и двориком-то уже было не назвать. Позарастали стёжки-дорожки… Я протяжно вздохнула, девчонки тоже подошли без настроения.
– Хватит тоски, это не наш стиль. Делать нечего, раз уж мы тут оказались… К тому же, по традиции, все домовые друг друга знают, и у нашего наверняка друзья есть, – Сват убрал трубку в карман.
– Да, ведь я харизматичен и неотразим, – прошелестело где-то сзади. – Друзья у меня имеются даже в вашем мире.
– Сеть домовых лучше сети бабушек на лавочках? – не оборачиваясь, усмехнулся Барс. Тишина прозвучала шелестом разноцветья и пением птиц.
И пошли мы в поход эпический. Хотя ничего эпического даже издали не предвещалось. Заросли превышали человеческий рост – куда идти, можно было бы увидеть, только если на время превратиться в птицу. Тут сватов маленький топорик пригодился – он хорошо отыграл роль мачете. Барс многозначительно резанул нас взглядом, обул волшебные черевички и был таков – выяснять обстановку. Вернулся хмурый: никакой инфраструктуры вокруг на много километров – ни конной переправы, ни деревни, ни лодок. Вообще ничего, кроме бескрайних просторов. Есть лишь подобие тропы или тракта, но до неё ещё добраться надо.
Мы прорубались через кусты неизвестно куда.
«Моя обычная прогулка».
– Один плюс в том, что деревень нет – слепни не летают, ведь животные не пасутся. Слушайте, может, это всё сон? Бывает коллективный сон? Или током нас бахнуло, и на самом деле лежим сейчас все там, на тренировочной поляне? Или расстройство какое… – рассуждала я вслух.
– Коллективное сумасшествие? Фи! Не обманывай себя! Мне же потом тебя с самой собой растаскивать? – усы Свата растянулись в доброй улыбке.
– Да-да. Я ещё себе могу наподдать шашкой, – мой мозг и всё остальное занялись огромными ягодами малины. Надо пользоваться дарами природы, пока есть возможность. – Особливо при изучении сложной фланкировки. Но я же и ответить себе могу! Короче, не разнимешь.
– Знатное рубилово может получиться…
– Кто о чём, а Сват опять про рубилово, – почёсывая неумолимо растущую щетину на лицах, прокрались к нам Барс и Ален. – Кажется, нам туда.
Долго ли, коротко ли мы лезли и вылезли-таки на заросшее подобие дороги. Примятая колёсами трава и засохший навоз кое-где сообщали о том, что здесь и впрямь ездят телеги. Ну, кареты вряд ли.
– Лю-юди, я вас найду… – закружился на месте Шура, подставляя солнцу лицо и длинные худые руки.
Барс пожал плечами, переобулся в берцы, привесил к поясу скороходы и поплёлся по продавленной колее в траве.
– Хорошая у тебя «сменка». Ну, кто к русским дорогам не привык? У всех дыхалка хорошая? – спросила всегда готовая к спортивным пыткам Рысь.
«Интересно, у неё дома гантели и под подушкой лежат? Или как?»
– Определённо, куда-то дорога должна вывести, – Ален вздохнул и пошёл по второй колее. Остальные поплелись следом.
Мне хотелось поныть – не люблю массовые походы, да и чутьё ничего хорошего не предсказывало. У всех нормальные артефакты, а у меня что? Пустая папка с пустыми бумажками. Но нужно было не нытьё, а смирение, терпение и выносливость.
Спустя много километров ходьбы болтать и задаваться вопросами всем надоело, трава уже рябила в глазах, да и Машка-Мышка присоединилась к моему внутреннему нытью своим – внешним.
– Приключения-удивления? Изнурение и выносливость! Попёрлись к чёрту на рога!
– Тебе ещё приключения надо? Руки-ноги на месте, вот и радуйся, – Сват протянул ей бурдюк с водой. – А ведь когда-то люди видели всю эту байду. Леших, домовых. Потом во имя выгод нарвались на иностранные веяния – обидели духов-помощников. И всё от нас закрылось.
– Возможно, – кашлянул Барс. – Главное, с ума тут не сойти, а то будем у себя в мире потом «глюки» ловить.
– Если будем, – оптимистично поправил Ален.
Шли мы, кажется, весь день, а дорога не думала меняться, и пейзаж разнообразия не предоставлял.
Вышли к чему-то более похожему на дорогу. Но радоваться сил не было, потные рубахи то прилипали к телам, то пропускали ветерок. Что было бы с нами, если бы не натуральный лён, представлять не хотелось.
«Что мы за герои такие, если просто долгая ходьба по природному рельефу так изнуряет? Как-то не по-книжному получается, не „по-попадански“. Хорошо, что не случилось ничего пока».
Над дорогой местами смыкались кроны деревьев, здесь было темнее и как-то укромнее – можно хотя бы ненадолго спрятаться от солнца и однообразия.
Мы шли вдоль пути и сетовали, что за всё время не проехало ни одной самой захудалой лошадки с пастушком. Попели немного. Когда в третий раз затянули «Батарейку», силясь спеть её синхронно и до конца, никто не обратил внимание на шевеление в кустах обочины – мало ли всякой живности бегает, если что – спугнём громкими матюгами, коих у нас всегда в избытке.
«Самый страшный зверь – это людь».
Чутьё меня не подвело.
Странные субъекты не выскакивали на нас из кустов, как в старых фильмах. Они, видимо, давно следя и обогнув нас по зарослям, вальяжно шли навстречу.
– Ура! Люди!
Я не успела остановить обрадованного Шуру, как он кинулся к неизвестным навстречу, обнял, похлопал почти каждого из доброй дюжины и уже было собрался спросить, как дойти куда-нибудь. Сват фыркнул. Ален поморщился.
– Парень. Ты перепутал… проверка ярлыков, старший уполномоченный младшего аркана.
– Арканите всех тут. Разбойники, короче, – тихо подытожила я.
«Я сказала это вслух?!»
Мы все стояли и панически соображали, что делать.
Внимание одного из «сотрудников» переключилось на меня. А их выходило из кустов всё больше.
– Так, девушка, предъявляем ярлык или плату. Это платная дорога. Объясняем сотрудникам нахождение здесь без ярлыка.
– Вы так быстро придумали, что у меня нет ярлыка! – изумилась я. Скорее, своей дерзости, чем разбойникам со странным разрезом глаз и формой ушей. Мысль о том, что нам не нужны проблемы, промелькнула, но я была быстрее. – Сейчас я вам предъявлю документики…
«Раз уж мне достался самый бесполезный артефакт, пусть нас запишут в душевнобольные, была-не была, попробуем!»
Вопрошая саму себя, что творю, я достала папку. Казалось, она потяжелела. Это, наверное, из-за того, что вечно испытываю тревожность, когда какие-то сотрудники пытаются что-то выяснить. А тут ещё и такие, да на безлюдной дороге. От моего волнения папка сама раскрылась, и из неё выкатился развернувшийся свиток. «Инспектор» с резным кинжалом за поясом и странной формы ушами недоверчиво посмотрел на меня, подобрал конец свитка, долго впяливался в написанное там (я же видела, они раньше были пусты!). Остальные пытались заставить нашу компанию вывернуть сумки и карманы. Лучше всех держались Ален и Барс.
Мой «читатель» поднял на меня глаза. Они были какими-то светло-сиреневыми. Эльф, что ли? Но их на Руси не было. Или были? Чудь была всякая, конечно…
«Наживы захотели! Ну, сейчас!»
– Товарищ старший младшего чего-то там, предъявите разрешение на работу в данной местности.
Разбойник ошалело посмотрел на меня. Остальные перестали развязывать свои сумки.
– И печать княжескую, пожалуйста. Вот такого образца, – из моего кладезя бюрократии выкатывались и выпадали новые бумаги, с подписями и печатями. Эльф пытался отгородиться статьями и угрозой написать какой-то протокол. А я только входила в раж. – Объясните нам, по какому пункту какой статьи княжеского свода законов вы нас задерживаете. Ладно, это с князем выясним. Вы не местные, верно? Регистрация у вас, хотя бы временная, на этих землях имеется?
На меня нацелили лук. В упор. Очень неприятное ощущение. Логично – чтобы князю не сказали и чтобы злачное место затем не было прикрыто.
Ален аккуратно встал между мной и лучниками, которые по очереди поднимали свои оружия.
«А если рука врага случайно ослабнет, подведёт, и стрела-таки вылетит?»
Я не знала, что делать, видя перед собой могучую спину в прилипшей к ней рубахе. За спиной сильные руки сжимали тот самый арапник.
«Ален, что ты де…»
Услышав громогласное: «Ложись!», все мы рыбкой прыгнули в сторону от дороги, в траву. Протяжный свист, резкие щелчки, шорох чего-то быстро перемещающегося…
Всё произошло за доли секунды. И вот, мы с Рысью и Машкой сидим в обнимку на попах ровно, смотрим на удивлённого Свата. А над нами возвышается по-прежнему целая и невредимая спина Алена. Над этой спиной и бородатой головой в такт музыке свистит длиннющий хлыст.
– Музыке? – я словно только что проснулась в незнакомом месте – вопросы возникали один за другим.
– Да, пусть потанцуют до вечера, а там и отдохнут! – Шура улыбнулся и, не переставая перебирать струны одной рукой, галантно подал Рыси вторую.
– Где Барс? – я завертела головой.
– Я здесь, – чуть поодаль от нас хитрый боец демонстративно потряс связкой ремней. Они зазвенели пряжками и латунными накладками. – Танцевать им чтоб ничего не мешало.
«Для „сотрудничков“ сегодня неблагоприятный гороскоп».
Разбойники, придерживая штаны и осыпая всё проклятиями, показывали дикую пляску на дороге и старались удалиться. Я с трудом утрамбовала бумаги обратно в папку. Они были чисты и невинны – без единого чернильного пятна.
– Как ты так быстро переобулся?! Берцы же расшнуровывать надо! – удивилась Рысь и обратила внимание всех на Барса.
– Чш-ш… – легко поднял за руку Мышку любитель военной формы и загадочности. – Заходя издалека, скажу: не люблю переобуваться в воздухе, всегда слово держу и мнение отстаиваю. Но тут пришлось переобуться. Почти в воздухе. Такой реквизит достался. Ну а ты, Пантера, здорово их отвлекла.
Услышав это, Ален загрохотал смехом так, что я подпрыгнула. Рысь, тоже вздрогнув, ткнула его кулачком, подобрала сумку и пошла дальше по дороге – уже, как и мы, без спортивного энтузиазма, задумчиво теребя край своего свёртка.
У меня из папки на траву вновь что-то выпало. Это была небольшая пёстрая книжица.
– ПДД! А я думала, куда она подевалась. Что смеётесь, опытным нужна, а новичкам – тем более.
– Согласен, – сквозь смех выдавил Барс. Уж он-то мастер и драться, и разную технику водить.
Мы стали благодарить Алена, но он молча остановил наши тирады движением большой ладони и показал взглядом на вторую. В ней мирно покоились два кожаных кошеля.
– Арапником отстегнул. Ну, Барс, мощно ты это с ремнями просвистел, тебя аж не было видно.
– Себя бы видел, властитель-дрессировщик.
Монет внутри кошельков оказалось немного – не напромышляли горе-разбойники сегодня ничего. Но у нас свои ещё были, из подпола домового.
– Ну, это больше, чем ничего, – захохотал Шура. Рысь взглянула на него. На меня она так по-доброму в жизни не посмотрела бы. – Эх, покушать бы теперь на эти монетки…
– Кто о чём, а вы всё о еде, – засмеялась блондинка.
– Дела насущные… – развёл руками Сват.
А я думала над Шуриной фразой: в папке оказалось больше, чем ничего. Смелость наших ребят – гораздо больше, чем ничего!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?