Читать книгу "Варвар 2. Исступление"

– Ох уж, мне эта молодёжь, – постучала длинными ногтями по столешнице, вздохнула.

– Я хорошо заплачу, – прошептала, склонившись к ней.

– Ой, да причём тут твоё «заплачу»? – буркнула невольно, хлопнула ладонью по рулонам ткани. – Ладно! Сейчас пустить тебя не могу, а вот вечерком заходи. Где-то после девяти. За две ночи успеешь?

Честно говоря, я не была уверена, что успею и за месяц. Всё же это не детский костюмчик или пододеяльник… Да и опыта у меня недоставало.

– Хотя бы пару недель дайте, – умоляюще улыбнулась, а женщина покачала головой.

– Неделю, не больше! Я и так рискую. И имей в виду, я буду наблюдать. Если что-нибудь сломаешь – купишь, поняла?

***

– Как дела, Али? – Марат сжал в кулаке заколку Снежаны, сунул её в карман. Ненормальный псих, таскающий с собой вещь бывшей любовницы.

– Всё отлично, Марат Саидович.

– Снежана как?

– Хорошо.

– Конкретнее. Чем занимались сегодня?

– Но вы же просили не говорить о ней. Если только в экстренных…

– Али! – рявкнул, опустив на стол кулак, так, что подпрыгнула чашка с кофе.

– Что это, Марат Саидович, кофе? С каких пор вы пьёте кофе? – Али оставался невозмутимым, и это бесило. Всё бесило. Бессонные ночи и мысли о ней, что лезли в голову, отравляя остатки разума. Остатки её вещей и запах, которым пропитана даже его постель. А может, аромат её волос просто пробрался ему под кожу.

– Разве я обязан перед тобой отчитываться? – зло глянул на Али, но тот и бровью не повёл. – Не обалдел? Откуда это бесстрашие, Бали?

– Я беспокоюсь о вас, Марат Саидович. Вы для меня не только шеф. Вы брат мой.

Марат закрыл глаза, прогоняя раздражение.

– Расскажи мне о ней. Хочу знать всё. Каждый взгляд и улыбку.

Али присел напротив, сложил руки на стол. Рассказывал всё с аптечной точностью: каждое её движение, каждое слово. Марат же сжимал в кармане заколку, не открывая глаз. Видел её, обнимал. Держал за руку и трогал её белую кожу.

– Скажи адрес, – перебил он Али, уставился на него требовательно, яростно.

Теперь Бали понял, шутки закончились. Сейчас и убить может. Поднялся, сложил руки в замок. Разумеется, он не станет драться с Хаджиевым, хотя самому Марату этого хотелось бы.

– Простите, но вы же знаете, что я не могу сказать её адрес. Я выполняю ваш приказ.

Марат оскалился, подался вперёд.

– Не зли меня. Говори адрес.

– Нет. Вы предупреждали, что станете требовать. И велели не говорить.

Хаджиев хмыкнул, достал свой мобильник и швырнул его Али.

– Тогда пробей мне её по номеру. Чтобы адрес через минуту был у меня!

***

Виталик бегал по зелёной лужайке, гоняя ленивого голубя, а я наблюдала за ним, подставляя лицо предвечерним лучикам солнца. В сердце поселилась тихая радость, и я то и дело поглаживала животик. Казалось, уже чувствовала жизнь внутри себя. Маленький комочек самого огромного в мире счастья, подаренный мне Господом.

Сердце заходилось, когда представляла его, каким он родится, каким будет через год, два. А я буду самой счастливой мамой. Вот только Виталик заговорит, я рожу…

И тут же сердце пронзило болью. Для того, чтобы спокойно родить, не опасаясь, что Марат заберёт ребёнка, я должна уехать. Но как? Как всё оставить? Нет, я не дом имела в виду, не эту детскую площадку, так полюбившуюся сынуле. И даже не наш маленький, благоухающий сад. Я о Марате. Что будет с ним? Как долго он ещё будет вариться в своей жуткой боли? А вдруг наш малыш мог бы её развеять или хотя бы ослабить?

– Добрый день. Хотя уже, скорее, вечер, – совсем рядом послышался мужской голос, и я вскочила от неожиданности. – Сидите, сидите! Простите, что напугал. Я Юрий, ваш сосед. Во-о-о-н там живу, – указал рукой на дом напротив, улыбнулся. Каждый вечер вижу, как вы здесь грустите, вот решил познакомиться. Это ваш сын?

Мужчина присел на лавочку, а я беспомощно замычала, пытаясь что-нибудь произнести. Растерялась. Со мной уже давно никто не знакомился. А тут… Наверное, виной всему новое платье и причёска.

– Извините, если навязываюсь… – Юрий по-своему определил моё замешательство и тоже смутился.

– Очень приятно, я Снежана, – улыбнулась, протянула ему руку.

ГЛАВА 5

– Привет, – Али заглянул в спальню, встретился взглядом с Таей.

Девушка тихо буркнула слова приветствия и уткнулась в книгу. Судя по всему, ему не были рады.

– Что читаешь? – шагнул через порог, отмечая, как напряглась её спина.

– Учебник, – ответила резковато, даже грубо.

Выдохнув сквозь плотно сжатые зубы, подошёл ближе.

– А это что? – в углу комнаты заметил её чемодан. Похоже, набит вещами. Отодвинул дверцу шкафа и убедился, что так и есть. – Куда ты собралась, Тая? – повернулся к девушке, сунул руки в карманы, лишь бы чем-нибудь их занять. Лишь бы не схватить её, глупую, за плечи и как следует не встряхнуть.

Тая поджала губы, отложила учебник.

– Я уеду завтра… Спасибо за гостеприимство, но…

– Что «но»? – внутри понемногу просыпалась злость на эту дуру. – Мм? Что не так?

– Я не могу с тобой жить. Всё, что между нами произошло… Это ошибка, понимаешь?

Прислонившись к стене, запрокинул голову, уставился в потолок.

– Ошибка то, что ты внушила себе любовь к человеку, которому она не нужна. Вот это ошибка. А то, что произошло между нами – не ошибка. Это моя любовь. Настоящая, искренняя. Ты можешь собирать вещи, строить из себя недотрогу, пожалуйста. Но ни шагу за порог моего дома не сделаешь. Я не отпускаю тебя. Не отпускаю в никуда. На улицу, где тебя снова обидят!

Тая молчала.

Оттолкнувшись от стены, он бросил подарок на постель и ушёл, хлопнув дверью.

***

Смотрел на неё неотрывно, даже не моргая. Сердце заглохло в груди и больше не билось, а Марат понимал, что уйти отсюда ему будет не под силу. В коротком джинсовом сарафане, с распущенными волосами, она что-то читала сыну, улыбаясь и поигрывая ногой, а Хаджиев исходил слюнями, наблюдая за ней, как психопат, через окно.

Хотелось ворваться в дом, схватить её в охапку и утащить к себе. В проклятый дом, где даже стены давили на подсознание. Держался. Нельзя. Марат Хаджиев не нарушает своих обещаний. Марат Хаджиев всегда держит своё слово.

Замахнулся кулаком на стену, но бить не стал. Не хотел пугать их. С тем бы и ушёл, да ноги не шли. Смотрел бы на неё день и ночь. Дурак… Когда же успел влюбиться в училку?

Она активно жестикулировала, показывая сыну какую-то сцену из книги, а тот внимательно наблюдал за ней, разинув рот.

Звонок мобильного отвлёк его, пришлось ответить, а когда снова повернулся к окну, встретился взглядом со Снежаной. Она стояла напротив, кусала губы и смотрела прямо на него.

– Здравствуй, Белоснежка, – звукоизоляция вряд ли позволила ей услышать, но Снежана прочла по губам. Он видел, знал.

***

– Марат! – кутаясь в плед, выскочила к нему, но за окном никого не было. Уже никого не было.

Остановилась посреди двора в полной растерянности. Зачем он приходил? Почему стоял за окном? Или, быть может, мне показалось? С ума сошла?

Повернулась, чтобы пойти к крыльцу, и вскрикнула, налетев на кого-то в темноте.

– Тихо, Белоснежка, не кричи, – улыбки Хаджиева не видела, но чётко уловила её в его голосе. – Это всего лишь я.

– Что ты здесь делаешь? – прищурилась, пытаясь разглядеть выражение его лица, а когда он склонился ко мне, задохнулась от странного чувства. Столько боли в его глазах, столько отчаяния… И я стояла, опустив руки, не зная, что сказать.

– Хотел увидеть свою Белоснежку, – усмехается невесело, а руки ложатся на мою талию.

– Зачем? – шепчу ему в губы и понимаю, что соскучилась невыносимо. И так захотелось услышать, что он тоже…

– Хотел убедиться, что у тебя всё хорошо, – опускает своими словами на землю, словно бьёт наотмашь.

– Убедился?

– Да.

– А разве Али тебе не докладывает обо всём?

Марат притягивает меня к себе вплотную, скользит губами по щеке, но не целует, лишь дразнит, а я встаю на носочки, неосознанно тянусь к нему, словно умоляя не останавливаться. Так и есть. Мысленно кричу и хочу его ласки, как ополоумевшая.

– Докладывает. Но я хотел увидеть своими глазами, что ты счастлива в новой жизни.

Внезапно в душе огнём вспыхивает злоба. Наивная девочка внутри меня обижена и оскорблена. Она хотела услышать совсем другие слова…

– И как? Увидел? Может, какие-то доказательства нужны, чтобы ты, наконец, успокоился и жил дальше с чистой совестью?

Хаджиев склоняет голову набок, скользит по мне загадочным взглядом черных глаз и проводит по щеке своей огромной ладонью.

– Моя дерзкая училка, – склоняется к моему уху, щекочет его своим дыханием. – Как тебе живется без меня? Хорошо?

Дыхание сбивается, а сердце в груди начинает неистово колотиться.

– Марат…

Он прерывает мои слова поцелуем, крепко прижимая к себе, вглядываясь в лицо, словно пытается запомнить каждую черту.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног, и снова теряюсь в темной глубине его взгляда. Это притяжение лишает воли, не дает дышать… И от этого бессилия хочется плакать.

– Не уходи… Останься. Хотя бы ненадолго… – шепчу я, цепляясь за него, как за последнюю надежду.

– Нет, – он едва касается моих губ, его поцелуи полны горечи и жажды одновременно.

Он сжимает меня в объятиях – сильно, до боли, жадно, будто хочет запечатлеть это мгновение навсегда. – Я пришел попрощаться… И еще раз почувствовать тебя рядом.

Он зарывается лицом в мои волосы, вдыхая мой аромат. В этом жесте столько невысказанной боли, что сердце разрывается на части. Теперь между нами только эта секунда прощания.

По моим щекам текут слёзы, а он вытирает их большими пальцами и шепчет что-то на чеченском. Так горячо, так страстно, что кружится голова, и хочется обнимать его крепко, сильно, чтобы не оторвал.

– Я должна сказать тебе кое-что…

– Говори.

Он коснулся моих волос, намотал прядь на палец и поднёс к своему лицу. А у меня почему-то запершило в горле. Уйти хочет… Торопится. Только зачем пришёл? И стоит ли говорить о ребёнке? Получится, что я удерживаю его беременностью… Да и нужен ли такой отец моему ребёнку? Я ведь не знаю ничего о нём. Ну, кроме того, что дети – его кровоточащая рана. Так стоит ли?..

– Я… Мне нужно к Виталику, он там один. Зайдёшь?

Марат отрицательно покачал головой, прижал меня к своей груди и поцеловал в макушку.

– Мне пора. Рад был повидать тебя, Белоснежка, – резко отпустил, отстранился.

Так тому и быть.

Ещё долгих пять минут я с грустью смотрела в темноту и обнимала себя, чтобы унять дрожь. Сердце разрывалось от тоски, а я не понимала, отчего вдруг испытываю эти непонятные чувства. Ещё совсем недавно я всё отдала бы, лишь бы Хаджиев оставил меня в покое, а теперь печалилась. Наверное, это всё беременность.

Он не вернулся, а я, склонив голову, пошла в дом. Теперь, когда обрела свободу, она почему-то не была мне мила. Всё чаще я вспоминала время, проведенное в крепких Варварских объятиях, и понимала, что мне катастрофически их не хватает.

– Ну что, сынок, пойдём спать? – подняла малыша на руки, а он сонно потёр свои глазки и обнял меня за шею. – Давай-ка, милый, мама уложит тебя спать и пойдёт по делам.

Оставлять Виталика одного не хотелось, потому вызвала няню. Вряд ли сын проснётся посреди ночи, но всё же… Я собиралась сшить костюм за рекордные сроки, а потом исчезнуть из города навсегда. Раз моя беременность осталась втайне, значит, так было нужно. Но если Марат узнает, что я утаила от него ребёнка… Ничем хорошим это не закончится.

И снова внутри шевельнулось что-то похожее на сожаление. Ведь мы могли бы попробовать…

ГЛАВА 6

Несколько дней спустя.

– Ну вот, закончила. Надо же, а я бы так не смогла… Ты где училась, Снеж? – Влада Викторовна аккуратно смахивала с пиджака невидимые пылинки, а я, обхватив чашку с горячим чаем, мысленно вручала Марату его новый костюм.

Самой лично, конечно, вручить не получилось бы, но надеялась, что Али в подробностях опишет его реакцию. А потом… Потом мы больше никогда не встретимся. Хоть я и испытывала по этому поводу грусть, словно какой-то невидимый камень лежал на душе, несмотря ни на что всё же должна была выкинуть из головы всякие девчачьи глупости ради своих детей. В этом городе нас ничего не держало.

– Снеж?

– А? Что? – дёрнулась, расплескала чай. – Ой, извините… Задумалась что-то.

Моя новая знакомая загадочно усмехнулась, поправила воротник пиджака и одарила меня хитрым взглядом.

– Хотелось бы мне увидеть того счастливчика, о ком ты всё время думаешь да костюмчики такие шьёшь. Что широкоплечий красавец, это я уже поняла. А вообще кто он? Муж, парень? Ни разу не видела тебя с мужчиной. Это он папашка твоих малышей?

Влада Викторовна расспрашивала без умысла, а только ради интереса. Весёлая, немного ветреная женщина бальзаковского возраста, она очень мне нравилась. Правда, наши взгляды на жизнь немного отличались.

– Он… Ну, он бывший, можно сказать… – слово «любовник» застряло где-то в горле.

– Бывший? – Влада фыркнула. – Ты меня, конечно, извини, Снежка, но бывшим такие костюмы не шьют.

Пожала плечами, уткнулась в чашку. Что тут скажешь?

– Ну ладно, не смущайся. Давай-ка лучше отметим, а? Так и быть, ты угощаешь! – Влада Викторовна захохотала, театрально запрокинув голову.

– Ой, вы знаете, у меня сын там дома с няней, а она уйти пораньше собиралась… Может, лучше я вам денег дам, а вы уже сами, как-то…

Женщина медленно подошла ко мне, уперла руки в бока.

– Так, значит, соскочить решила? Как пиджачок хахалю сшить, так к Владе бежим, а как отметить, так Влада сама?

Да, действительно, некрасиво как-то получалось.

– Ну хорошо, хорошо. Только не обижайтесь.

А большего Викторовне и не требовалось. Схватив меня под руку, потащила к двери, на ходу стаскивая с вешалки свой шарфик.

В единственном круглосуточном баре района было людно и для меня, привыкшей к тишине, чересчур шумно. Невольно поёжилась, поймав на себе взгляд какого-то пьяного байкера, который ухмыльнулся беззубым ртом и тут же забыл обо мне – спасибо официантке, принесшей ему очередную порцию пива.

– Знаете, Влада Викторовна, когда я была в таком месте в последний раз…

– Никаких Викторовн мне тут! – зашипела на меня портниха, подталкивая к барной стойке. – Здесь я для тебя просто подруга Влада, поняла? – Да уж как тут не понять. Вон сколько женихов завидных. Взять того же байкера… – Так что там у тебя в прошлый раз?

– Да так… Ничего.

Спорить с ней и объяснять, почему не люблю подобные места, не имело смысла. За те дни, что шила костюм, я успела узнать шебутную Викторовну. Проще согласиться, отсидеть положенные полчаса за чашкой чая и сбежать под каким-нибудь важным предлогом, прихватив костюм. А до того придётся потерпеть.

– Стакан сока и бутылку шампанского, пожалуйста! – Или не полчаса…

Хотела было объяснить Владе, что до утра здесь не останусь, но так и застыла с открытым ртом, когда на плечо легла тяжёлая рука.

Марат… Это ведь он? Он пришёл зачем-то? Но здравый смысл подсказывал, что Хаджиеву тут делать нечего. А вот тот беззубый байкер вполне мог допить своё пиво и пойти «по бабам».

Медленно повернулась к мужчине и облегчённо выдохнула, когда встретилась с искрящимся улыбкой взглядом моего соседа.

***

Сидя в кромешной темноте, играл с её заколкой, то и дело прокалывая пальцы острым концом. Боли не чувствовал. Она поселилась где-то в груди ещё с той ночи и больше не хотела уходить. Никакая другая боль не могла её затмить.

А Снежана не уходила из мыслей. Прочно засела. Как та боль.

Он с трудом нашёл в себе силы уйти тогда от неё, понимая, что ещё одно такое свидание и всё… Не сдержится. Вернёт Белоснежку себе. Продолжит эгоистично мучить её и с усердием мазохиста истязать себя.

– Шеф…

– Да, Ахмед?

– Там девушек привели. Троих. Будете смотреть?

Вздохнул, откинувшись на спинку кресла.

– Отправь их обратно. Не хочу.

– Но вы же сами…

– Отправь их обратно! Что не ясно?! – рявкнул, поднимаясь с кресла, и Ахмед тут же испарился.

Ударил кулаком в стену и взревел от ярости, разрывающей нутро. К ней нужно. Сейчас. Просто увидеть. Просто ощутить её запах.

Нёсся по пустынной дороге под двести, выруливая одной рукой, а второй сжимая израненной рукой заколку. Всё. Не сможет больше без неё. И хрен с ним, с тем словом Марата Хаджиева. Он его дал, он же и заберёт.

***

– Ты кто такая? – возвышался над женщиной, а та испуганно хлопала глазами. – Кто такая, спрашиваю?! Снежана где?!

– Няня… Я няня… Снежана меня наняла… – и выдохнула, когда он сделал шаг назад.

– Она где? – в голову закрались нехорошие догадки, но как-то странно это – с тихой, домашней училкой они не сочетались.

– Я не знаю, – женщина испуганно попятилась к двери, нащупала ручку. – Я, правда, няня я…

– Понял. Куда ушла Снежана? – перебил её, закрывая приоткрытую дверь, тем самым показывая няньке, что её никто не отпускал.

– Не знаю… Она каждый вечер уходит, а приходит только под утро. Работает, наверное… Я только за ребёнком наблюдаю, вдруг он проснётся…

Перед глазами всё побагровело от ярости. Ещё мгновение и планка упадёт окончательно. На миг закрыл глаза, чтобы не раскрошить этот долбанный дом в пыль.

– Сколько тебе должна Снежана?

– Нисколько. Она заплатила. Прошу вас, можно я уйду? Я ничего не сделала…

Марат скривился от злобы, разрывающей внутренности. Дрянь! Вместо того, чтобы сидеть со своим ребёнком, оставила его на тётку, которая готова оставить мелкого наедине с незнакомым мужиком, а сама где-то бродит! Отчаянно не хотелось верить, что он прав, и Снежана нашла себе мужика. А, может, с бывшим муженьком опять снюхалась? Хотя это вряд ли, конечно. Слишком глупо и бесперспективно.

– Иди, – распахнул дверь, и нянька вылетела на улицу пулей.

Не глядя, отбросил пиджак в сторону, прошёл в дом. Окинул помещение внимательным взглядом, выругался. Как давно она не ночует дома? И какого лешего он не приставил за ней наблюдение?

За спиной послышался шорох, и Хаджиев резко повернулся. Замер, встретившись взглядом с ребёнком. Тот стоял в синей пижаме с медведями, сонно потирал глаза и, зевая, разглядывал ночного гостя.

– Привет, – Марат присел, протянул ему руку, а мелкий подошёл ближе. – Давай, как мужики поздороваемся, – подбодрил парня, и тот шагнул уже смелее. В детских глазах промелькнуло узнавание, и мальчик протянул руку. – Вот так, молодец, – сердце заколотилось о рёбра с бешеной скоростью и сжалось в спазме боли, когда пожал пальцами маленькую руку. – Твоя мама скоро придёт, – пусть только попробует не прийти! – Есть хочешь? – пацан отрицательно мотнул головой. – Пить? – снова нет. – Тогда пойдём… Где там твоя комната?

Идти в детскую категорически не хотелось. Внутри всё адски этому противилось, и память снова била ножом под рёбра, показывая картинки из прошлого. Как будто не его прошлого. Когда-то он также укладывал своего сына спать, а тот смеялся и капризничал, чтобы отец не уходил, побыл с ним ещё немного.

Захрустели челюсти, так сжал зубы, когда мелкий взял его за руку, чтобы отвести в свою комнату. Как же это больно. Как выворачивает всего.

– Ладно. Пойдём.

В детской спальне горел ночник, разбрасывая по стене с синими обоями загадочных зверушек, и Марат, выдохнув, больше не смог вдохнуть. Точно такие же обои были в спальне его сына. Он сам ткнул в них пальцем, когда Залина показывала ему варианты. Сам следил, чтобы рабочие сделали всё в срок, и сам занёс сына в его комнату впервые. Теперь та комната похожа на склеп. Игрушки лежат на своих местах, как было при жизни сына, только нет в них больше радости. Всё мертвое давно, как и душа Марата Хаджиева. Лишь Варвар держит его на этом свете. Своей яростью глушит боль и заставляет просыпаться по утрам, чтобы враги боялись, а память его семьи жила.

Мелкий сам забрался в постель, а Марат так и остался стоять у двери, не в силах шагнуть вперёд. Выдохнул, закрыл глаза. Сконцентрировался на Снежане, но помогло мало. Теперь, кроме боли, проснулся ещё и гнев.

Парень уснул за считанные минуты, и Марат, наконец, заставил себя отлипнуть от стены, в которую, кажется, врос. В эти проклятые синие обои…

***

Отчего-то мне было не по себе. Так, словно должно что-то произойти. Что-то нехорошее… Глупо было бы отказываться от помощи Юрия, но сейчас я почему-то жалела, что села к нему в машину. Нужно было брать такси.

– Ты какая-то грустная. Обычно люди из бара возвращаются домой в добром настроении, – сосед бросил на меня короткий взгляд и снова вернул своё внимание дороге.

Мне же захотелось пересесть на заднее сидение.

– Я не пью, – ответила коротко, растянув губы в искусственной улыбке.

– Ну, я тоже вроде бы не алкоголик, но иногда можно расслабиться, – пожал плечами.

– Поэтому не сделал и глотка?

– Я пообещал отвезти тебя домой. К тому же, нужно было кому-то следить за твоей весёлой подругой.

– Так ты пытался её обезвредить, когда подливал шампанского?

– Ну, я люблю ухаживать за дамами. Ведь вы созданы для этого.

Какая галантность. А я зачем-то попыталась представить реакцию Марата. Он был бы недоволен. Его отношение к алкоголю абсолютно полярное. Негативное. И мне оно импонировало.

– Понятно, – пожалуй, не очень-то вежливо так прекращать разговор, но сейчас трепаться не было ни малейшего желания. Хотелось поскорее добраться домой.

– Ну вот, приехали, – как-то грустно вздохнул Юрий и, заглушив мотор, открыл дверь автомобиля. – Я тебя провожу до дома, – и бросился на улицу, к моей двери. Распахнул, подал руку. Джентльмен, да…

Только мне всего этого не нужно. Забрать бы с заднего сидения костюм Марата и поскорее оказаться с сынулей.

– Это лишнее, Юр. Спасибо тебе огромное, но…

– Отчего же, пусть проводит. Заодно расскажете, как погуляли, – отчётливо расслышала голос Марата из темноты и, выпучив глаза, застыла. Нет, это галлюцинации… Не может быть. Он ведь тогда попрощаться приходил… – В дом, Снежана.

ГЛАВА 7

Марат больше не был Маратом. На свободу вырвался Варвар и на мирное расставание с новоявленным женишком настроен не был. Хотелось крови и хруста костей этого недоноска, что посмел трогать её своими руками. И ему же во благо, если только руками.

Снежана испуганно хлопала ресницами, то открывая рот, то закрывая его, не в силах что-то произнести. Попалась.

– Ты меня слышала? – его голос не выдавал того адового вертепа, что роем гудел внутри, переворачивая с ног на голову последние здравые мысли.

– Марат? – она, наконец, повернулась, и Хаджиев усмехнулся, прочитав в её глазах испуг. Она знала, что сейчас будет. – Что ты здесь делаешь? – её тон приобрёл капризные нотки, что окончательно вывело Варвара из себя.

– Я сейчас приду, Белоснежка, и всё тебе расскажу, – подступал к ним, на ходу закатывая рукава рубашки. – А ты пока сделай мне чай.

– Снежа, а это кто? – подал голос будущий инвалид, и внимание Марата мгновенно переключилось на него.

– Нет, прошу тебя! – уперлась ладонями в его грудь, встав на пути. – Не надо, Марат!

– Какие-то проблемы? – позади неё всё ещё пытался храбриться этот тип. Хаджиев лишь оскалился, ощущая, как внутри закипает холодная ярость. Этот червяк явно не понимал, с кем связался.

– Да, приятель. У тебя огромные проблемы. А ты в дом пошла, быстро! – Марат решительно отодвинул Снежану в сторону и одним резким, властным движением заставил «Казанову» попятиться, пока тот не уперся в машину. Схватив его за грудки, Хаджиев приподнял его, заставляя смотреть себе прямо в глаза. – Любишь чужих женщин? Ты явно ошибся адресом.

Марат встряхнул его так, что у того перехватило дыхание. Хаджиев не чувствовал жалости, только холодное удовлетворение от того, как мгновенно исчезла спесь этого недоноска. Он подавлял его своей мощью, давая понять, что одно его слово может навсегда изменить жизнь.

Позади раздался тихий плач.

Красный туман ярости в голове Марата понемногу начал рассеиваться. Тяжёлая пульсация в висках, оглушавшая его секунду назад, стала тише. Разжав пальцы, он позволил противнику отпрянуть и спрятаться за машиной. Марат медленно повернулся к Снежане.

– Иди в дом, – одного взгляда на неё, заплаканную и дрожащую от страха, хватило, чтобы прийти в себя.

– Это не то, что ты подумал. Там, на заднем сидении… Глянь, – её колотило, и лицо побледнело до неузнаваемости. – Пожалуйста…

Марат дёрнул за ручку, открыл дверь машины и, достав оттуда костюм в чехле, повернулся к ней.

– И?

– Помнишь, ты хотел себе пиджак, который я нарисовала? Это он. Посмотри, твой размер. Я сама сшила. А Юрий просто подвез меня… – и снова обратила взгляд на испуганного мужичка. – Зачем ты так? Он ни в чём не виноват… – ринулась было к нему, но на полпути остановилась, поймав на себе нехороший взгляд Хаджиева. – Юрий, у меня все нормально. Спасибо, что подвезли. Можете уезжать. Всего доброго.

Марат оценил комплекцию горе-ухажера. Костюм намного больше. Не соврала, значит.

– А что насчет твоей одежды, красавица? – кивнул на её платье, что не доходило даже до колен. – Это ты к нему так нарядилась? – шагнул к ней.

Снежана попятилась, что резануло по и так напряжённым до предела нервам.

– Пусть он уедет и мы поговорим, – говорила осторожно, словно опасалась сказать что-то, что ему не понравится. Умно, Белоснежка.

– А может, мне стоит проучить его, чтобы ты вспомнила, кому на самом деле принадлежишь? – он наступал на неё, подавляя своей мощью, и Снежана чувствовала волны бушующего в нём негодования. – Я заставлю тебя вспомнить, что значит быть моей женщиной.

– Прекрати, я прошу тебя, – отступать было некуда, она упёрлась спиной в перила лестницы, ведущей к дому. – Там мой сын… Он испугается. Ты же знаешь, ему нельзя волноваться.

– Вот оно что… – протянул он задумчиво. Склонившись к её уху, Марат с наслаждением вдохнул аромат её волос и едва коснулся губами кожи. – А почему ты о покое сына не думала, когда принимала знаки внимания от этого типа? Насколько я помню, у тебя есть своя машина. А ещё в городе полно такси. Но ты почему-то выбрала его… Как его там?

– Юрий. Он сосед. Нам было по пути и…

– Тш-ш-ш, – приложив палец к её губам, он властно обнял её за талию и, заставив её смотреть себе в глаза, приблизил своё лицо к её. – Ты, наверное, подумала, что я позволю тебе просто так уйти к другому? Я разочарую тебя, Белоснежка. Я передумал тебя отпускать.

Он заметил, как от этих слов широко распахнулись её глаза.

– А теперь иди в дом. Я сейчас кое-что объясню твоему спутнику и приду. Постарайся успокоиться.

***

Малодушно сбежала. Так, словно и правда была в чём-то виновата. Оставила Юрия и сбежала…

Оставалось лишь надеяться, что гнев Марата уже угас, и он не станет причинять несчастному вреда.

И слова его… Что он передумал меня отпускать. Что за бред? У нас ведь был уговор! Я собиралась уехать. А теперь… Что теперь?

Тяжело выдохнула и осела прямо на пол, обнимая злосчастный костюм. Позади тихо закрылась дверь, и я напряглась, слушая его тяжёлые шаги. Ступал отрывисто, раскованно. Нас разделяла стена, но он точно знал, куда идти, словно чувствовал меня.

Обошёл акцентную стену, нашёл меня взглядом.

– Об женишке не беспокойся, он доберется до дома, – Марат сжал кулаки так, что хрустнули костяшки пальцев. – А ты, я вижу, время зря не теряла? Гардероб обновила, – он двинулся на меня, а я встала. Припала спиной к стене и подняла на него взгляд.

– Я объяснила тебе, как всё было, хотя, если честно, не понимаю, почему должна оправдываться. Насколько я помню, ты сам меня отпустил. Ты так решил, помнишь? А теперь приходишь, запугиваешь моего знакомого только за то, что он подвез меня. И что, позволь узнать, не так с моей одеждой? – придав голосу твёрдости, приготовилась отстаивать то, что осталось от моих прав на личную жизнь.

Хаджиев усмехнулся, опустил голову и тут же её вскинул. А в глазах злости столько, что становилось дурно лишь от одного его взгляда.

– Ну что ты, Белоснежка, мне очень нравится твоя одежда. Услаждает взор, я бы сказал, – а в следующее мгновение выкинул руку и, схватив меня за предплечье, дёрнул на себя. – Но мне очень не нравится, когда то, что предназначено только для меня, дарят другим! – яростно прорычал мне в лицо и, сжав мою талию, впился злым поцелуем в губы.

Он целовал меня жадно, почти отчаянно, ловя каждый мой вздох. Его пальцы прижимались к моей коже так крепко, словно он боялся, что я исчезну, или хотел навсегда запечатлеть это мгновение в своей памяти. Удивительно, но всё моё существо с готовностью откликалось на его властную нежность. Внутри всколыхнулось то самое чувство. Смесь волнения и безотчётного, глубокого желания быть рядом с ним.

– Мне нужно проверить Виталика, подожди… – я пыталась бороться скорее с собой, чем с ним, понимая, что у меня нет сил его прогнать. Да я и не хотела этого.

– Я проверил, – выдохнул он мне в губы, не давая отстраниться. – Он спит.

Марат подхватил меня на руки и уверенным шагом направился в сторону комнаты.

– Подожди! Мне нужно кое-что тебе сказать…

– Всё потом, – коротко отрезал он, толкая дверь ногой.

Он бережно опустил меня на край постели и замер, глядя сверху вниз. Его взгляд стал ещё темнее, ещё глубже. В этот момент казалось, что на меня смотрит не человек, а тот самый мятежный зверь, что жил в его душе. Пугающе сильный в своей решимости больше никогда меня не терять. И в то же время заботливый. Он переживал за меня, когда увидел с другим… Хотя нет. Скорее приревновал.

Я рвано выдохнула, когда он коснулся ладонью моего лица, изучая каждую черту, будто видел меня впервые. Его внимание обжигало сильнее любого огня. Марат вздохнул и я почувствовала, как наша невидимая связь окончательно замкнулась. Теперь не было ни прошлого, ни будущего, только это всепоглощающее чувство притяжения, в котором я тонула без остатка.

***

Наконец-то ты рядом! – он прижимал её к себе с такой силой, словно всё это время был на цепи и, наконец, сорвался. Марат дорвался до своей Белоснежки, как изголодавшийся путник до живительной влаги, и теперь не мог надышаться ею, чувствуя, как внутри всё переворачивается от её ответного шепота.

Снежана же отвечала ему с такой искренней страстью, словно тосковала по нему не меньше, чем он. И это пробуждало всех внутренних демонов Варвара. Одно осознание, что она нуждается в нём так же отчаянно, лишало его остатков самообладания и разума.

Укутал ее своим теплом, утопая в этом моменте абсолютного единения, чувствуя, как по телу проходит волна невероятного кайфа от понимания, что она здесь, она рядом. С ним.

Ни одна женщина в мире не могла заменить ему эту училку, которая заполнила собой каждую его вену. Она теперь текла в нём вместо крови, она безраздельно правила его мыслями и чувствами.

– Будешь моей женой, – прошептал он ей на ухо.

Марат не дал ей времени переварить это признание, лишь крепче сжал в объятиях, заставляя её сердце биться в унисон со своим. В этом рваном ритме, в тихих всхлипах Белоснежки и его собственном тяжелом дыхании теперь заключался весь его мир.