Электронная библиотека » Анатолий Енин » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Еще не вечер"


  • Текст добавлен: 25 января 2021, 12:00


Автор книги: Анатолий Енин


Жанр: Поэзия, Поэзия и Драматургия


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Анатолий Енин
Еще не вечер

© Енин Анатолий, текст, 2020

© Иллюстрации Надежда Сапунова

© Издательство Кетлеров, 2020

Искать надо сeрдцeм…

Уже не первый год, читая стихи и прозу Анатолия Енина, не устаю удивляться их стилевой простоте, ясности и звучанию потаённых душевных струн, с которыми резонирует моё читательское сердце.

 
Со ставнями дом. На крылечке – собака.
Поленница дров, облепихи кусты…
И вечер придёт, как всегда одинаков.
Чтоб день увести под покров темноты.
 
 
С утра ветерок мне за шиворот дунет —
Кому бы ту осень остановить!
Но тесен был клин журавлей накануне —
Зиме, значит, снежной и долгою быть.
 

Есенинские интонации легко узнаваемы в этих стихах, но боль и дума – свои, незаёмные. Как и упрямое детское ожидание чуда в глубине такой взрослой и многоопытной души.

 
Всё, что мы называли личным —
Всё это блеф, скорлупа, чешуя…
Личной может быть только Вселенная,
Где обитает любовь твоя…
 

Наш современник Анатолий Енин живёт в эпоху перемен, которую правильнее назвать эпохой подмен всего и вся, когда полным ходом идёт размывание вековых нравственных ориентиров и исторической памяти. Поэтому так важна духовная константа, чётко выраженная автором в стихотворении о защитниках Даманского:

 
Тускнеет всё за чередою лет,
Боль не бывает бесконечно острой.
Былой вражды уже с соседом нет,
Но стал чужим политый кровью остров.
 
 
Мы не о том, кто прав, кто виноват —
Пустые домыслы не требуют отваги.
Мы просто вспоминаем тех ребят,
Не изменивших воинской присяге…
 

Верность своим корням, своей малой родине – чувство глубинное. Это заповедная территория, которой никакие испытания не отнимут. Зная о непростой судьбе Анатолия Енина, поражаешься его неистребимому чувству юмора и любви к жизни в каждом её проявлении.

 
Вот и осень прильнула к окошку…
– Да живой я, живой, даже бодрый!
Видишь, сам убираю картошку
И воды ношу полные вёдра.
 
 
Видишь, осень, не так всё и плохо!
Не такой, в общем, я и привира —
Ведь подрыл пять картох на жарёху,
Правда, вёдра из «Детского мира»…
 

Это и есть поэзия: вздох сильного человека, привычно прикрытый улыбкой. Верно сказал Лев Аннинский: «Видимо, техника стиха – ещё не всё в поэзии, которая есть явление духа, явление жизни, явление природы, наконец». Лирический герой Енина относится к небытию с философией стоика: готовясь предстать перед Творцом, он спасается творчеством.

 
Долгая смерть – жесточайшая участь:
каждую ночь слушать собственный стон…
Ну и зачем мне такая живучесть,
если понятно уже – обречён?
 
 
Жизни немного и смерти немного,
только молю умереть не во сне:
видеть хочу, как спокойно и строго
взгляд остановится Божий на мне.
 

Тема нравственного выбора – ключевая не только во многих стихах, но и в прозаических миниатюрах Анатолия Енина. Судьба дарит автору удивительные сюжеты и уникальные человеческие судьбы, отшлифованные суровой природой Приморья и эпохой, далёкой от сентиментальности. Его проза драматургична, многоцветна, остра и наблюдательна.

Например, рассказ «Лох» – трогательная история с трагическим финалом. Повесть о собаке, которая спасла человеку жизнь, но впоследствии была оставлена им «до лучших времён», а по сути – брошена на произвол судьбы: другие, мол, позаботятся. А те, другие, тоже бросили искалеченного пса в тайге, пожалев на него даже патрона: «Ладно… тигра слопает». И эта эстафета бессердечия, душевной лени и необыкновенной лёгкости, с которой люди перекладывают друг на друга ответственность за «тех, кого приручили», по-настоящему страшна. Повествование идёт от первого лица, но вскоре становится ясно, что автор не ставит себя над героем, не выносит ему приговор – он разделяет его запоздалую боль, вину и растерянность.

Невольно вспоминаются слова Маленького Принца: «Самого главного глазами не увидишь. Зорко лишь сердце».

Эта сердечная зоркость проявляется в сюжетной основе рассказов «Роба», «Гортензия», «Машинка для стрижки волос» и других вечных историях о любви и вероломстве, самопожертвовании и потребительстве, предательстве и мести.

Герои Анатолия Енина – люди разного возраста и профессий, но судьба испытывает их на прочность без всякой скидки на возраст и социальное положение. Всех – и мальчика Витькá, героя рассказа «Машинка для стрижки волос», и безымянную старушку, которую дочь сдала в дом-интернат («Гортензия»), и бывшего рыбака Робу из одноимённого рассказа, который предал свою семью и на старости лет мучается совестью. Читаешь, и тяжело на душе: вроде бы люди в основе своей неплохие, работящие и небесталанные. Всем хочется любви и тепла. А вот не даётся им счастье, потому что несёт человек неотвратимую ответственность за сделанный когда-то выбор.

Особо хочется сказать о героине миниатюры «Кичуля с Агудара», одиннадцатилетней Алёнке. Девочка считает, что она родом с планеты Агу-дар, над которой светят четыре солнца. Там строят «стотысячеэтажные» разноцветные дома, на балконах растут пальмы, а на широких листьях качаются обезьянки и попугаи. И с балкона видно неуютную планету Земля… У Алёнки есть младший братик и пьющая мама, «меняющая пап с упорным постоянством». Так что в ближайшее время сестре и брату светит интернат. Но никто не отнимет у девочки её мечты, её веры в то, что она Кичуля с Агудара. Если прочитать наоборот – Лучик с Радуги…

Нет, автор не давит на жалость. Он просто напоминает, что человек отличается от остальных жителей Земли умением мечтать и верить. Хорошее чувство стиля, мягкий юмор, своеобычный взгляд на события – всё это несомненные достоинства прозы Анатолия Енина, которые рождают главное – контакт с читателем. Ту самую обратную связь, без которой литература немыслима.

Не случайно он стал одним из финалистов краевого литературного конкурса, приуроченного к 75-летию Приморского края. Его произведения опубликованы в сборнике «Автограф на краю земли», литературном журнале «Кают-компания» и других изданиях. А лучшие стихи и прозу автор решил собрать в книгу.

Пожелаем этой первой книге Анатолия Енина благодарных читателей и долгой счастливой жизни!

Галина Якунина,

председатель

Приморского отделения

Союза российских писателей

Лирика

Eщё нe вeчeр
 
В возрасте оправданных тревог
Грустно закругляться в одиночку
И, пустив усталость на порог,
На семейном счастье ставить точку.
 
 
Грустно одному в вечерний час
Вспоминать, что было, но когда-то,
И, любви не вычерпав запас,
Приближаться к точке невозврата.
 
 
Подожди немного, не спеши
Закрывать счастливые страницы —
Он высок ещё, полёт души,
Ты не дай ей раньше приземлиться.
 
 
Будь с удачей ты накоротке,
Ставить точки – это ведь не срочно.
Силы дай и твёрдости руке,
И она поставит многоточие…
 
На крыльцe
 
Дела весной не отложить,
Скроишь денёк свободный разве?
Но в доме стены освежить
Старались женщины под праздник.
 
 
И нынче, чуть коснётся грусть,
Я снова вижу дом над речкой,
Там от побелки отдохнуть
Присела мама на крылечко.
 
 
А рядом – я, её сынок,
Совсем малой. Послушный вроде…
Вихры мне треплет ветерок,
А может, мать рукою водит.
 
 
Ещё не знаю, что беда
Бывает в жизни и невзгоды
И что лишь в памяти сюда
Вернусь я снова через годы.
 
 
Как много солнца на крыльце,
Где села женщина с подростком,
С улыбкой тёплой на лице
И в белых крапинках извёстки…
 
Нeизвeстному солдату
 
Я Победе почти что ровесник,
Но меня ведь могло и не быть,
Если б этот солдат неизвестный
Днепр горящий не cмог переплыть.
 
 
Если б он под Москвой и под Курском
В вихре огненном не устоял,
Я сейчас на земле своей русской
И не сеял бы, и не пахал.
 
 
Если б он по Европе с победой,
Добивая врага, не прошёл,
Кто б страданья и новые беды
От народов спасённых отвёл?
 
 
Я не знаю, большой или малый
Срок земной мне Господь наделил,
Но судьбу мне ругать не пристало —
Я счастливое время прожил!
 
 
И сейчас во мне жизнь не остыла,
Я в неё бесконечно влюблён!
Только всё, что мне жизнь подарила,
Разве было бы? Если б не он…
 
Бился карась…
 
Бился карась… в полукруг выгибался,
Ртом астматически воздух ловил,
Вроде как плыть, бедолага, пытался,
Только уже потрошённым он был.
 
 
Даже когда был порезан на части,
То в панировочном слое муки
Так и не свыкся с постигшим несчастьем,
Смерти назло шевелились куски.
 
 
Долгая смерть – жесточайшая участь:
Каждую ночь слушать собственный стон…
Ну и зачем мне такая живучесть,
Если понятно уже – обречён?
 
 
Жизни немного и смерти немного,
Только молю умереть не во сне:
Видеть хочу, как спокойно и строго
Взгляд остановится Божий на мне.
 
Сосeдка
 
Сладкий чай и булка с маслом,
По столу клеёнка в клетку…
В настроении прекрасном
Мы беседуем с соседкой.
 
 
Иногда она на праздник
И по рюмочке наполнит.
Не любовники… Ну разве
В щёчку чмокнуть мне позволит.
 
 
Она тоже одинока —
Лет как десять овдовела.
Муж покойный – парень дока! —
Был весёлый и умелый.
 
 
Он был смысл её и остов,
И она его всё любит…
Потому мне с ней так просто,
Потому – всё так и будет.
 
Живи, вeсна!
 
– А есть ли возраст у весны? —
Наивно ты спросила.
Допустим, вон у той сосны
Есть кольца на распиле.
 
 
Так что же нам, весну пилить?
А чем и как – кто скажет?
Не лучше ли её спросить,
Ты как, весна, со стажем?
 
 
Весна сказала нам в ответ:
– Я в тех живу, кто любит,
И сколько любите вы лет,
Вот столько мне и будет.
 
 
И, если чувству не остыть
В вас, верных и упрямых,
Я долго-долго буду жить —
До дней последних самых…
 
Мeста родныe
 
Реки-речки, сопки-горки
Да над крышами дымок.
Эх, российские задворки —
Дальнереченск-городок!
 
 
Он не гонит и не манит:
Не по нраву? – Хорошо! —
У перрона скорый встанет —
Три минуты – и пошёл.
 
 
По России таких – сотни.
В них доверились судьбе
Те, кто благ земных не отнял,
Цену зная сам себе.
 
 
Здесь и я корнями крепко
Врос. Мне дышится легко
И спокойно, что от предков
Лягу я не далеко.
 
 
Тишина вокруг… Недлинный
Гаснет день. И жмёт мороз.
Лишь с рычанием тигриным
Рвёт дорогу лесовоз.
 
Задушeвный разговор
 
Сегодня сказал ты: «Прости, ухожу…» —
И жизнь на земле прекратилась.
По скверу у дома уныло брожу,
Пеняю на жизнь – не сложилась…
 
 
Потом вдруг такая напала тоска!
На лавочку села и плачу.
Малыш лет пяти, отойдя от песка,
Вопросом меня озадачил:
 
 
– А разве и тёти большие ревут? —
И круглыми смотрит глазами.
– Не любит никто… не нужна никому… —
Вздыхаю в ответ со слезами.
 
 
Он рядом на лавочку молча присел,
Вздохнул с пониманьем – мужчина!
А я всё реву, уже голос осел
По этой плакучей причине.
 
 
Вдруг слышу:
– Не плачь! Ты грустить не должна.
Вон сколько людей – ты забыла?
А может, кому-нибудь ты и нужна,
Ведь ты не у всех же спросила!
 
Притча о слeпом
 
Чтоб быть замеченным толпой,
В убогом одеянии,
Сидит на улице слепой
И просит подаяния.
Картонку, видную едва,
К ногам придвинул ближе,
На ней написаны слова:
«Мне трудно. Я не вижу».
Вокруг такая красота!
Весна бушует ранняя,
Слепец, с печалью на устах
Сидит, как изваяние.
Всё мимо, мимо праздный люд
Идёт своей дорогой,
И если даже подают,
То редко и не много.
Но вот к слепцу подходит он,
Который сердцем слышит,
Берёт с земли его картон
И что-то быстро пишет.
Бросает в шляпу горсть монет,
Потом, как можно тише,
Даёт слепцу один совет:
Поднять картон чуть выше.
И дальше нужный ему путь
Продолжил тот прохожий.
Но – гляньте! – люди подают
Уже щедрей, похоже.
И вот уже, пожалуй, нет
Того, кто отвернётся,
И в старой шляпе звон монет
Всё чаще раздаётся.
Сидит слепой и не поймёт:
Так что ж, на самом деле,
Мог написать прохожий тот,
Раз люди подобрели?
А если б видел – прочитал
Он, слов своих чуть ниже:
«Сейчас на улице весна,
А я её не вижу…»
 
Маслeница
 
С блинами, с песнями, с гармошкой
Приходит масленица вновь.
Сорвётся в пляс, ударит в ложки —
Взыграй, языческая кровь!
 
 
Закружит площадь – наступает
Веселья высшая ступень:
Прощай, зима! Тебя сжигают
В последний масленичный день.
 
 
И мы спешим, толпой влекомы,
Смотреть на то, как с давних пор
Косматой кукле из соломы
Выносят смертный приговор.
 
 
Уже подносит кто-то спичку,
И то-то радость детворе,
Когда зима, как еретичка,
Заполыхает на костре!
 
 
Метнётся пламя к небосводу,
И потаённо верим мы,
Что наши беды и невзгоды
Сгорают с чучелом зимы.
 
Разговор с осeнью
 
Вот и осень прильнула к окошку.
– Да живой я, живой, даже бодрый!
Видишь, сам убираю картошку
И воды ношу полные вёдра.
 
 
Правда, есть неприятная штука:
Память вдруг проявила коварность —
Забываю по имени внуков,
Зато помнятся долго лекарства.
 
 
А вчера померещилась вроде
Мне старуха с косою, в оконце —
Ну, здесь ясно как день, к непогоде,
Или бури какие на солнце…
 
 
Видишь, осень, не так всё и плохо!
Не такой, в общем, я и привира —
Ведь подрыл пять картох на жарёху,
Правда, вёдра из «Детского мира».
 
 
Так что ты отойди от окошка,
Что-то больно ты скорая, вижу!
Погуляй ещё, осень, немножко,
Поблукай ещё где-нибудь, рыжая…
 
По улицe родной…
 
А ну-ка не сутулиться!
И голову поднять!
Ведь по родимой улице
Проходишь ты опять.
 
 
Вот так, собой командуя,
Иду по Кошевой,
Хоть удивлять и радовать
Уж некого собой.
 
 
Ворота позадвинуты,
И тихи закутки,
И небесами приняты
Почти все старики.
 
 
У домика со ставнями
Под тополь сяду в тень
И, погружаясь в давнее,
Увижу летний день,
 
 
Где живы все и молоды,
А я – совсем юнец.
Идёт там мама по воду
И ставит сруб отец.
 
 
Там кот на солнце жмурится
И, разгоняя коз,
По запылённой улице
Грохочет лесовоз.
 
 
Очнулся… Будто сказочный
Оторван лепесток —
Несётся иномарочный
По улице поток.
 
Будeм праздновать!
 
Вьюга прочь честной народ
Гонит с улицы —
Вот и Старый Новый год
В двери тулится.
 
 
Пусть по поводу него
Толки разные,
Ну а коли он пришёл —
Будем праздновать!
 
 
Не в ущерб чужим пирам
И не в промысел,
Мы пройдёмся по дворам
С чистым помыслом.
 
 
Будем сеять-посевать
Зёрна веером,
С каждым взмахом всем желать
Благ немереных!
 
 
Далеко за тёмный лес
Звёзды падают —
Может, то поклон с небес
Наших прадедов…
 
Зимнee…
 
Помню вечер… В вышине
Две звезды наметились.
Мы в морозной тишине
В старом парке встретились.
 
 
Предзакатный свет разлит,
Розовым подкрашенный,
И крахмально снег скрипит
Под ногами нашими.
 
 
На меня из-под бровей
Смотришь глаза краешком
И сбиваешь снег с ветвей
Ты пушистой варежкой.
 
 
Помню… помню старый дуб,
Головокружение…
И несмелых наших губ
Встречное движение.
 
 
Прочь в объятья темноты
День уйдёт поверженный.
Только вечер… Только ты…
Только парк заснеженный…
 
В тайгe
 
Когда проблем не порешать
Или смириться есть угроза,
В тайгу, с попутным лесовозом
Я еду душу врачевать.
 
 
В высоком небе надо мной
Тайга сомкнёт свой кров ветвистый,
И аромат хвои душистый
Обдаст настоянной волной.
 
 
Я проберусь к сплетеньям рек.
В верховьях воды их хрустальны,
И кедры так монументально
Стоят уже который век.
 
 
И в этом царстве красоты,
Как будто в мире параллельном,
Себя почувствую отдельным
От неудач и суеты.
 
 
Ночные сумерки зажгут
Звезду на синем небосклоне,
Лесник знакомый на кордоне
Предложит на ночь мне приют.
 
 
Когда тайгу накроет тьма,
Мы с ним расслабимся трёхстопно
И будем в телик допотопный
Смотреть, как сходит мир с ума.
 
Моeму городу
 
Там, где сопок покатые плечи
Омывают сплетения рек,
Там мой город, там мой Дальнереченск,
Там мой храм, моя боль, мой ковчег.
 
 
Налегке – пара сотен в кармане
Да ума легковесный багаж,
Разлетались мы все из Имана,
Молодые – задор да кураж!
 
 
Закружилось! Был бедным, был важным,
Жёны были, друзья и враги,
Только вдруг среди ночи однажды
Мне почудился запах тайги…
 
 
Грусть и память живут по соседству.
Кто так резко меня приподнял?
Может, грусть? Может, запах из детства?
Но в ночи растворился вокзал.
 
 
Он не примет! – стучали колёса. —
Ты и город – уже не родня!
Но он, мудрый, не задал вопросов,
Не отверг… Значит, вспомнил меня,
 
 
Не забыл. И из самого детства
Вывел всех из забвения тьмы.
Дал подумать, и дал оглядеться,
И поправить святые холмы.
 
 
…Ветер странствий по-прежнему молод,
Но уже он не мой оберег.
Остаюсь я с тобою, мой город,
Здесь мой храм, моя боль, мой ковчег…
 
Встрeча с рeкой
 
Ещё солнце таится за сопкой,
Лес укутан в дремотный покой.
Ранним утром чуть видимой тропкой
Я иду на свиданье с Рекой.
 
 
Отпетлялась тропинка и юрко
Вдруг нырнула куда-то в туман.
Ну что, здравствуй, Большая Уссурка!
Нет, давай по старинке – Иман…
 
 
Опускаюсь к речному изгибу.
Как давно этой встречи я ждал!
Если б вслух я сейчас говорил бы,
То б, наверно, мой голос дрожал.
 
 
Думал, всё позабыл, если честно,
Но ты рядом – и память живёт.
Узнаю я любимое место,
И обрыв, и крутой поворот
 
 
Здесь поток твой уверен и ровен,
А вон там, где отходит рукав,
Длинным боном из спаренных брёвен,
Как клинком, рассекалась река.
 
 
А на этом косом перекате,
Где как будто вскипает вода,
В ясный день мы в упор до заката
Краснопёрок ловили всегда.
 
 
Здесь в ночную ходили рыбачить.
Вон тот дуб – там и был наш привал.
А вот здесь в первый раз по-собачьи
Я поплыл. О как я ликовал!
 
 
Ты, Иман, меня вывел из детства,
И теперь, на остатке пути,
Ты не дашь мне от старости средства.
Дважды в воды твои не войти.
 
 
То, что есть, то, что будет и было,
Воды всё унесут, а пока
Светлой памятью душу омыло,
И за это спасибо, Река.
.
 
На красный…
 
Я шёл по зебре. Светофор
мне красный свет стелил под ноги.
Клаксоны хрипли. Я в упор
не слышал вой и визг дороги.
 
 
Я знал – дорогу перейду
и снова буду в стылом мире,
где, с установкой на беду,
стоят часы в пустой квартире.
 
 
Где из предметов и вещей
ушло тепло твоих касаний,
Где в протяжённости ночей
плутает смутное сознанье.
 
 
Зелёный свет, не будь так скор —
Быть может, мне ещё немного.
Я шёл по зебре. Светофор
Мне красный свет стелил под ноги…
 
Душа
 
Душа – это бездна… Душа – это космос,
Душа – это искорка в милых глазах.
Душа – это море, а может быть, просто
Бумажный кораблик на грозных волнах.
 
 
В душе моей тоже хранится немало —
Пороки, грешки – а куда же без них!
Душа приземляла, душа окрыляла,
Стонала душа, как от ран ножевых.
 
 
Вмещала в себя она радость и муки,
Растила по пёрышку оба крыла.
Она издавала волшебные звуки,
Когда ты в неё осторожно вошла.
 
 
И пусть она к Богу всё ближе и ближе —
Когда-то её он возьмёт навсегда,
Но только тебя, пока мир этот вижу,
Не отпущу из неё никуда…
 
Проститe, собаки…
(Буримe)
 
На тормоз не жал никогда ещё резче!
Куда только делась былая усталость —
У самых колёс, светом фары просвечен,
Встаёт мальчуган…
– Что, жизнь, кричу, в тягость?!
А он лишь губами чего-то бесшумно,
Герой предстоящей мне ночи бессонной.
Щенка прижимает к щекам своим юным.
Ох, мальчик ты мальчик, с лицом просветлённым…
…Дороги зигзаг с обозначенной кромкой
Как знак вопросительный брезжит во мраке.
А ты – вопрошает – на месте ребёнка
Рванул бы под фуру, спасая собаку?
 
 
Ты добрый и смелый, малыш, нет вопросов!
И в жизни, конечно, не будешь зевакой.
Но в случае этом не лезь под колёса!
ТЫ ОЧЕНЬ НАМ НУЖЕН!!! Простите, собаки…
 
Дальнeрeчeнск
 
Когда сопки весною на плечи
Вновь накинут зелёную шаль,
Я приеду к тебе, Дальнереченск,
В голубую таёжную даль.
 
 
Там, от шумных столиц отдалённый,
Ты стоишь, неприметный такой,
Как мальчишка в рубашке зелёной,
Подпоясанный синей рекой.
 
 
Всей душою к тебе, Дальнереченск,
Прикипел я уже навсегда.
Мы с тобою друг другу навстречу
Тянем руки свои сквозь года.
 
 
Скоро мне выходить из вагона,
И ты встретишь меня, дорогой
Мой мальчишка в рубашке зелёной,
Подпоясанный синей рекой.
 
 
Вновь задуют упругие ветры,
Раскачают, как море, тайгу.
Исходил я свои километры,
Понял, жить без тебя не могу.
 
 
Под своею кудрявою кроной
Ты подаришь уют и покой,
Мой мальчишка в рубашке зелёной,
Подпоясанный синей рекой…
 
Помню
 
Вот приметная сосёнка —
От неё четвёртый ряд…
Мама, папа и сестрёнка
Здесь, на кладбище, лежат.
 
 
Поклонюсь могилке каждой,
Положу по два цветка.
Лягу здесь и я однажды:
Жизнь, она ведь коротка…
 
 
Папа смотрит чуть сурово:
– Что ты нюни распустил?
Ну-ка, парень, дай мне слово,
Что меня не посрамил!
 
 
А у мамы взгляд доверчив:
– Счастлив ли, скажи, сынок?
Ничего я не отвечу,
Лишь седой потру висок.
 
 
Самому бы разобраться
Мне в сплетениях судьбы…
Но в одном могу признаться:
Ваших слов я не забыл.
 
 
Только жизнь такая штука —
Крут порой её замес.
Мне с трудом далась наука
На пороках ставить крест.
 
 
Но живу и глаз не прячу —
К миру с чистою душой.
Не согнусь и не заплачу,
Устою перед бедой!
 
 
…Снова ветерок подует —
Знать, к дождю… Пора шагать!
Мне кукушка прокукует,
Сколько раз – не стал считать.
 
Кувшинка
(Акростих)
 
Конечно, вид её неброский
У вас не вызовет восторг —
В глубь тёмных вод идут отростки,
Широкий лист на гладь прилёг.
Их сразу мало видно что-то,
Но вот уже белей, белей —
Как будто это не болото,
А заводь белых лебедей!
 
Расскажи мнe
 
Расскажи мне о запахе неба и звёзд —
У тебя обонянье особое.
А я запах ветров, пряных трав и борозд
Передать, как умею, попробую.
 
 
Ах как волосы пахнут пьяняще твои,
Пахнут губы и тело упругое!
Не на этот ли запах запретной любви
Потянулись однажды друг к другу мы?
 
 
Мы смешаем все запахи в общий букет —
Этот микс такой тонкий получится!
Я желаю вдыхать его тысячу лет.
 
 
Он не скоро, скажи, улетучится?
 
Этот запах корицы и мяты…
 
Этот запах корицы и мяты…
А малина, душица, шалфей!
Ах, каким только чаем меня ты
Не поила в деревне своей!
 
 
И когда я с тобой целовался,
В аромат лепестков диких роз
Так волшебно, так тонко вливался
Аромат твоих губ и волос.
 
 
Но так вышло – расстались мы вскоре.
Я давно человек городской.
Может быть, среди трав в чайном сборе
Не хватило одной – колдовской.
 

Страницы книги >> 1 2 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации