Читать книгу "Тропами Кориолиса. Книга 2. Демон руин"

Мгновением ранее, еще до начала землетрясения, ребята решили завести тарахтящий двигатель траулера, чтобы проверить работу его приборов. Отклонений выявлено не было. Хоть в чем-то Минору не соврал. Топлива пока что не подвезли. Шин снова начинал выходить из себя.

– Поторопи своего работника! – крикнул он Минору.

– Да-да! – ответил торговец и все с тем же самозабвенным видом продолжил стоять на деревянном причале, с довольной физиономией вертя в кармане дождевого плаща платиновый орион. – Вы бы пока попробовали кружочек нарезать под мостом Комагата! Проплыли бы. Бак полный. Палить есть что. Да освоились бы немного с управлением, – посоветовал он ребятам.

– Ага! А вдруг ты сбежишь, Прохвост – Рыбий Хвост, пока мы тут осваиваться будем! И что тогда… останемся мы без топлива? – смекнул Ганс.

«И этот туда же!» – качнул головой Минору и вновь ступил на палубу к недоверчивым покупателям. Затем он вошел в капитанскую рубку, клацнул несколько переключателей, схватился за штурвал, и кораблик медленно тронулся с места. Шин и Ганс заулюлюкали от радости.

– Вы точно планируете заниматься рыбалкой? – с подозрением обратился к ним Минору.

– Точно-точно! Рули давай! – ответил Шин.

Вслед за грохотом упавшего металлического ведра, с каюты, что находилась ярусом ниже, послышались недовольные возгласы занимающихся там уборкой Чоу и Зои.

Проплывая под Комагата, ребята вдруг услышали гул тревожной сирены. И буквально через мгновение город поглотило землетрясение. Высотки рушились, поднимая в воздух тучи пыли, быстро придавливаемые сильным ливнем. Кричащие, напуганные пешеходы, побросав зонтики, пытались найти укрытие и спрятаться от стихии. И буквально спустя мгновение, как ребята выплыли из-под моста, гигантская плита тут же откололась от строения и рухнула в пяти метрах от них в тревожные воды Сумиды. Корабль сильно качнуло. Все выбежали на улицу.

Принцесса в это время уже приближалась к мосту. Самурай не отставал. Он попытался использовать пистолет-пулемет, но дождь залил механизм водой, и тот попросту перестал функционировать. Слуга императора злобно отбросил оружие в сторону и вытащил свою сбалансированную катану из чехла. Поддав газу, он быстро нагнал Тори, замахнулся и попытался нанести горизонтальный удар по корпусу принцессы. Но ходящая ходуном дорога не позволила сделать ему это достаточно резко. Тори успела пригнуться. Но самурай теперь был твердо намерен покалечить принцессу.

Мост, казалось, был уже в шаге от Тори. Принцесса не знала, удалось ли все-таки ее друзьям достать корабль или нет. Девушка знала одно: «Нельзя сдаваться!» И поскольку мост был разрушен, у нее оставался лишь один вариант – на ходу спрыгнуть в воду. Тори набрала необходимую скорость, взобралась ногами на сиденье байка и повернула руль под нужным углом, чтобы приземлиться именно в воду, а не на обрушившуюся плиту. Самурай точно повторил ее маневры. В паре метров от обрыва она подпрыгнула и по инерции полетела дальше, прямо в студеные воды Сумиды. Самурай сделал тоже самое. В полете он замахнулся, и чуть было не проткнул принцессу своей острой катаной, если бы Тори, ловко, словно кошка, не успела развернуться в воздухе, резко достать свой меч и совершить ею роковой взмах в сторону противника. Наудачу махнув лезвием, тот словно луч света пронесся прямо в районе шеи преследователя. Девушка не знала, дотянется ли меч до его плоти или же нет. Лезвие ее безукоризненной катаны, словно в замедленной съемке. коснулось шеи парня и рассекло все, что успело оказаться на его пути. Оно самым кончиком коснулось кожи самурая, оголив сонную артерию. Этого было достаточно. Из горла хлынула кровь, а во взгляде мужчины застыл лишь страх от осознания неминуемой смерти.

Враг был повержен.

Тори и самурай плюхнулись в воду метрах в пяти от ошарашенных друзей принцессы.

На черных волнах Сумиды тут же всплыло обездвиженное тело самурая. Через мгновение всплыла и слегка оглушенная от удара об воду Тори Бецу. Шин и Ганс тут же бросились в воду. Минору только обреченно пробубнил: «Правда ведь говорят: „Норикакатта фунэ“», что буквально означало – «Если сел в лодку, надо отчаливать». Теперь он понимал, что те, кого он мгновение назад считал подарком самого Будды, оказались мошенниками, с кем ему придется удирать из государства на накренившемся траулере.

Вытащенная из воды Тори Бецу, трясущаяся от напряжения и холода, сидела на палубе, прижавшись к борту траулера. Она не стала дожидаться расспросов ребят, и просто сказала:

– Простите, друзья! У меня ничего не вышло. Держим курс на Канзасские Ямы.

Минору неохотно надавил на рычаг газа, и прямиком через подтопленные районы Токио, меж небоскребов, памятников и башен заводов направил траулер к заливу, откуда уже они планировали добраться до нужного места. Позади оставался охваченный хаосом Токио. Словно сама природа наказывала жителей города за трусость и безразличие к сородичам, которых они так безответственно оставили за пределами своего сострадания, за Козырьком. Но цель ребят оставалась все такой же ясной и важной. Она была важнее любых страхов и горькой правды. Важнее каждого из них, важнее целой империи. А риск… он стоил того, чтобы не опускать руки, не терять терпения и двигаться дальше.

Переодевшись в сухую одежду, Тори молча собрала в комок свой Аметистовый Хемонги и выбросила его за борт корабля. Она больше не хотела иметь ничего общего с империей, и этот жест означал для нее прощание с той жизнью, к которой она привыкла. И она была по-настоящему готова пойти на такую жертву.

***

Собрав своих генералов на руинах Токио, Хиро Бецу отдал им приказ, состоящий всего из двух слов: «Найти и убить!»

ЧАСТЬ II. РЖАВЫЕ ПОГОНЫ

Герой без трофея – всего лишь выдумка

Глава 1

Каждую секунду на известную приэкваториальную базу Тасманских Псов «Форт-де-Кок» обрушивался мощный шквалистый ветер, подгоняемый силами великой Линии Протуберанцев. Пограничники, несущие службу на базе, едва успевали расчищать территорию от тонн пыли, мелких камней и мусора. Забрось они это дело хоть на 12 часов, переметы у стен достигли бы метра в высоту. В следующие 24 часа окно первого этажа утонуло бы в серо-коричневой массе. Через неделю-другую здание отеля ветра погребли бы под собой и превратили в барханы. Что и случилось с большинством зданий, находящихся примерно в том же удалении от Линии Протуберанцев, что и Форт-де-Кок.

Тасманские Псы уже преодолели зону экваториальных ветров и, пробравшись через перекушенную Бернардом Мейером еще на пути в Брахму ограду, уже приближались к базе. Более месяца бойцы провел в дороге. И лишь к концу мая 2040 года они вновь ступили на южные земли Венца Фрачека. Обратно солдаты шли не спеша. Паника и так уже забрала жизни нескольких членов отряда при первом перемещении с Юга на Север. Больше подобных ошибок они не совершали, действуя согласно строгим указаням Родриго касательно передвижения среди тесно «пляшущих» столбов торнадо. На этот раз Джонатан МакКинли не стал вставлять свои реплики и наставления. Лишь согласился с парнем, как и все остальные.

Наступающий день постепенно, но весьма уверенно вытеснял плотно засевшие на плоскогорьях Суматры полчища мглы дальше – на Восток. Стена экваториальных ветров все также грохотала где-то за спиной отряда, но уже не так тревожно, как в момент, когда солдаты стояли лицом к стихии, молящиеся и напуганные. На этот раз все обошлось. Обратный переход с Севера на Юг прошел для них без потерь. Воины отряда Тасманских Псов прониклись настоящим чувством доверия к молодому испанцу. Некоторые даже поверили в его божественную силу. В рядах Псов проскочил слушок, будто парень пришел с потустороннего мира, чтобы повести за собой живых, его миссия – не дать стихии поглотить то немногое, что осталось от цивилизации. Его считали этаким добрым демоном, который ради людей отрекся от своего темного царства. Но так считали только самые суеверные. Большинство же считало Родриго гением, ухитрившимся понять природную схему движения Линии Протуберанцев. И за это очень уважало. Но наяву все было куда более странным и невероятным. И знал об этом только один из них. Этим «Одним» был Портной. Во избежание раскрытия феномена экспериментов Масуда Вармажа Родриго убедил МакКинли заткнуть парню рот. Итак, почти весь путь Портной провел с перевязанным грязной, вонючей тряпкой ртом и накинутым на плечи рваным пледом, которые солдаты успели прихватить в подземелье безумного ученого. Также почти весь путь вновь плененный прятал от холода страдающее напуганное животное – своего пса, Рыжего.

У парня не было даже малейшего шанса рассказать правду о происходящем в лаборатории. Зато была возможность немного отойти от третьего сеанса вакцинации, прийти в себя после чудесного воскрешения из мертвых, посмотрев на мир глазами того, кто успел повидать мир иной: 24-й подопытный в списке Масуда Вармажа, 2-й переживший все три сеанса после Родриго, но абсолютно такой же брошенный, оставленный без ответов и… одаренный. Впервые, спустя много лет, он увидел образ Виктории, преодолевая Линию Протуберанцев. И это тронуло его больше, чем путешествие из Западной Пальмиры до Брахмы, чем странный сон, чем еще более странные видения при вакцинации, чем горизонты дарованных способностей. Виктория звала его к Стоку, он это чувствовал. И теперь готов был пойти на все, лишь бы достичь этого места. Но чуть позже. Ведь он понимал, что пока для подобного путешествия слишком слаб. Портной даже не представлял, насколько для него все может измениться, когда он полностью восстановится после третьего сеанса вакцинации и почувствует прилив сил, которые по мощи будут сопоставимы на этот раз с исполинскими 50-метровыми цунами, что обрушиваются на берега Венца Фрачека со стороны полярных океанов. И лучше уж пережить этот миг в очередном плену, нежели не встретить его вовсе.

Отрядом планировалось сделать 48-часовой привал на базе Форт-де-Кок, а затем уже совершить марш-бросок на технике до самой Будки. Но солдаты, рисковавшие за последний месяц так много, что их возвращение можно было сравнить с чудесным приземлением пассажирского авиалайнера с отказавшими турбинами на штормовые воды необузданного океана, больше не могли находиться вдали от своих семей. Каждый из них немного изменился, пребывая в пути. Каждый из них, наконец, понял, насколько ничтожен и слаб человек по отношению к стихии. Понял, что без уважения к ней, без бережного и осторожного отношения, без преклонения перед ее могуществом человеку, пересекающему экваториальную Линию Протуберанцев, попросту не выжить. И бороться с ней так же бесполезно, ровно как и пытаться овладеть ею. Поэтому каждый из них стремился поскорее попасть домой, к понятному и привычному, к любимой семье, подальше от гремящих ветров.

В итоге было решено 48-часовой привал превратить в 12-часовой, после которого отряд рассредоточился по оставленным у базы бронетранспортерам и двинулся в сторону Будки.

Джонатан МакКинли, Родриго Видэл и Бернард Мейер ехали в одной машине. Но хоть Родриго и настаивал на обратном, Портного все же связали и посадили в транспортное средство к другим солдатам. Испанец каждую секунду переживал о том, чтобы парень не сболтнул лишнего. Он был для него реально опасен и подозревал, что у солдат, едущих с ним, может взыграть любопытство, и они начнут задавать парню вопросы. Здесь он и выдаст всю правду о Родриго. Здесь же и наступит конец всему его грандиозному плану по завоеванию авторитета и власти в рядах Тасманских Псов, а затем и всей Будки. За то, что Портной мог разорвать веревки и растерзать солдат голыми руками, он вовсе не переживал. Во-первых, ему было плевать на дюжину вояк, которые могли пасть в этом неравном бою, они все равно ничего не решают. А во-вторых, он по своему опыту знал, что для подобного сценария второй наследник экспериментов безумца еще слишком слаб.

Конвой стремительно продвигался по слегка освещенной утренним Солнцем южной колыбели Венца Фрачека. Словно могучий рыбак, хитрый день вскидывал свой бледный невод над черными небесами, пытаясь забросить его вглубь плоскогорий Суматры, где еще водились отражающиеся на холодном белом снегу разноцветные игривые звезды. Где, казалось бы, никто не может потревожить их покой. Ничего не подозревавшие, они доживали свои последние часы, ведь через миг-другой ловкий рыбак доберется и до них.

Рыжий, свернувшись калачиком на прохладном металлическом полу, ехал, уткнувшись носом в подмышку связанного хозяина. Спокойный и мудрый пес молчал, не выл и не лаял от голода, которым их с Портным морили солдаты. Но молчал он не только по этой причине, но и потому, что не хотел провоцировать злых, уставших вояк. Он бы молчал до самой Будки, если бы один из солдат, пошептавшись со своими соратниками, не потянулся к лицу его хозяина, чтобы убрать тряпку, затыкающую тому рот. Тут уже Рыжий не выдержал и цапнул этого наглеца.

– Ай! Чертова псина! – закричал боец. Руку его защищала все та же отменная нательная экипировка под названием «Шкура 20.40». Она великолепно проявила себя в бою, защищая солдат от встречных пуль и ударов. Поэтому укус собаки для воина показался легким щипком, но не более того. И, замахнувшись на животное, чтобы ударить, тот отчего-то на момент задумался и в итоге все же опустил руку, то ли пожалев зверя, то ли испугавшись, что Рыжий снова сможет укусить.

– Ты это собаке или себе, Генри?! – подшутил над сослуживцем его полноватый краснощекий соратник по имени Патрик Грубер. Участники отряда часто иронизировали по этому поводу. С одной стороны каждый из них гордился, что принадлежал к столь элитной военной группировке, а с другой солдаты все ж больше склонялись к дерзкому названию «Тасманские Волки», нежели «…Псы». Пару раз вояки пытались обратиться к Джонатану МакКинли с инициативой изменить название отряда, но тот все время отвергал их предложения. Старый Пес всегда отвечал, что «Волки – это дикие животные, не приемлющие чужих порядков. А мы верные слуги своего народа, и не сеем хаос вокруг. Мы псы, охраняющие угодья. Честные. Бескорыстные. И миссия наша – безопасность и добродетель!» Больше никто не обращался к генералу с подобными предложениями.

Портной, дождавшийся, наконец, что из его рта уберут эту гадкую обслюнявленную тряпку, улыбнулся, оценив еще и шутку военного.

Шутник заметил это и вмиг сделался серьезным:

– А ты чего скалишься, мерзкий крысеныш?! Будь любезен, стяни свою улыбку, пока прикладом по зубам не отхватил! – сказал он.

Это было неожиданным порывом ненависти со стороны солдата как для Портного, так и для его коллег.

– Чего это ты такой злой, Патрик? Вроде меня укусили, а нервничаешь больше ты, – сдвинув короткие темные брови, среагировал худощавый Генри Шмидт.

Тот стыдливо отвернулся и пробурчал:

– Ладно-ладно! Просто мне не нравится этот странный хмырь. Больно он смелый для пленника. Не люблю таких идиотов.

– Это твое мнение, или Родриго приказал так думать? – неожиданно выдал Портной.

– Он еще глупее, чем я думал, – подорвался было глуповатый озлобленный Грубер, чтобы стукнуть парня. Но его придержали другие солдаты.

– Ты это… – обратился Генри Шмидт к Портному. – Тише будь. А то в следующий раз этот бугай даст тебе по шее за длинный язык, и никто не станет его останавливать.

– Я ведь просил не звать меня «Бугаем»! Это вообще-то обидно, – нахмурившись, сказал Патрик.

Портной поднял брови и, помотав головой, сказал:

– Не сочтите за дерзоть, господа, но вы совершенно не представляете, что происходит у вас под носом.

– Как это понимать? – поинтересовался слегка взвинченным тоном Бугай.

– Испанец, которого вы все боготворите, на самом деле не тот, за кого себя выдает.

– Ха! – демонстративно ухмыльнулся Шмидт, ткнув указательным пальцем в сторону Портного. – Этот «Не тот» предупреждал, что от тебя можно ожидать подобных фраз. А еще он сказал, что ты сделаешь все, чтобы удрать из плена. Нет, дружок, никуда ты от нас теперь не денешься. Мы развяжем на твоем языке узел правды, будь уверен. У нас очень «деликатные» меры, верно, парни? – обратился он к остальным девяти коллегам, включая главного «Навигатора» отряда, а по совместительству еще и механика-водителя по имени Либор Цисарж.

«Да!.. Конечно!.. Деликатнее не придумаешь!» – издевательски подхватили остальные.

Портной старался не показывать своих переживаний, хотя изнутри его всего колотило.

– Хорошо! Тогда зачем вы вытянули тряпку из моего рта? Затолкайте ее обратно и езжайте себе спокойно. Оставьте возможность узнать правду тем, кто действительно умеет слушать и слышать, тому, кто ее достоин, – поддразнил их Портной.

– Твоя ложь выглядит слишком предсказуемой для хитреца, которым тебя преподнес нам сеньор Родриго! Больше не хочу слушать эту брехню! Я тебе не верю! – вступил в разговор Патрик, выхватил тряпку у Шмидта и вновь завязал пленнику рот.

Портной догадывался, что природа любопытства человека способна иной раз подавить природу терпения. Так и случилось. Через несколько часов пути Генри Шмидт снова подкрался к парню и резко сорвал с него повязку, когда тот спал.

Придя в себя, Портной быстро сообразил, что происходит. Тяжело вздохнув, он покачал головой и сказал:

– Что-то вы долго тянули, господа. Не думал, что вы настолько беспечны, намеренно пряча от себя правду.

Несколько любопытных глаз таращились на Портного. На этот раз никто не делал резких выпадов в адрес дерзких речей пленника.

– Ну?.. Я вас слушаю! – продолжил он.

– В смысле, ты нас слушаешь? – переспросил Грубер. – Это мы тебя слушаем, чудак! – ухмыльнулся толстяк.

Бестолковость этого парня поразила Портного. Но большего он и не ждал от человека, который намерено отсек себе половину безымянного пальца на левой руке ради принадлежности к этому отряду. В принципе, как и остальные недоумки из Тасманских Псов, коими он их считал.

– Так задавайте вопросы! Или же вам интересно, в каком возрасте я перестал ходить на горшок, выкурил первую сигарету, переспал с женщиной? – насмехался парень.

Солдаты переглянулись.

– А ты тоже видишь эти Тропы? – наклонившись к Портному, с неотрепетированным любопытством поинтересовался худощавый Генри Шмидт.

В этот момент перед глазами Портного вновь вспыхнул образ Виктории, такой неосязаемый и нечеткий, но определенно родной и неповторимый. Призрак ее метался меж колонн великого природного творения под названием «Линия Протуберанцев». Встревоженный и беспомощный призрак, обладающий каким-то тайным знанием и не забывший о любви к этому человеку, не способный прикоснуться к тому, кого уже не ожидал когда-либо увидеть. Портному казалось… более того, он желал, чтобы образ этот, возникший в момент пересечения зоны экваториальных ветров, оставался лишь образом, обманом сознания, а реальная Виктория, живая, настоящая, ждала его в Стоке.

После заданного вопроса желание шутить у Портного напрочь отпало.

– Да! – грустно сказал он.

– Я долго думал и наблюдал за тобой, но как ни крути, ты не похож на одного из тех извергов, какими описывал вас Родриго. Слишком много грусти в твоих глазах, – заявил Шмидт. – У меня есть ощущение, что ты несешь бремя тайны, которой не можешь поделиться. Нет ничего сложнее! – с пониманием произнес он.

– А у меня есть ощущение, что ты не настолько глуп, чтобы отчекрыжить себе полпальца ради возможности повоевать. Ты был либо молод, либо пьян, когда принял это решение, – ответил Портной.

Солдат одобряюще кивнул.

– Эй-эй, Генри, не неси пургу! Ты, по ходу, попал под влияние этого чародея. Отвернитесь все от него поскорее! Не смотрите ему в глаза! – неожиданно вскрикнул Патрик Грубер.

«Ты совсем сдурел, Бугай!… Хорош тебе уже дурака валять!» – высказались соратники, едущие рядом с ним. – «Совсем уже с дубу рухнул!» – фыркнул шофер бронетранспортера, недолюбливающий дурные замашки чудака Грубера.

Бугай повернулся и, с ощущением, что раскусил пленника, с довольной рожей проговорил:

– Да максимум, что он видит, так это души тех бедняг, которых слопал!

После фразы: «…тех бедняг, которых слопал», Портной опомнился и окончательно вернулся из мира иллюзий.

– Каких бедняг?.. Которых слопал?.. Что ты несешь, псих?

Грубер сорвался с места и с размаху дал Портному сапогом по лицу. На лице отпечатался цепкий узор подошвенного протектора. Пленник зажмурился. Несколько человек едва успели оттащить разъяренного сослуживца от беззащитного связанного парня.

– А то ты не знаешь, – брезгливо прокомментировал разъяренный Патрик Грубер, – о чем это я…

Портной сплюнул кровью на пол. В этой красной жиже белел кусочек верхнего правого клыка, отколовшийся от сильного удара. Холодный воздух хлынул в оголившуюся плоть нервного волокна сломанного зуба. Но Портной не почувствовал боли. Он почувствовал лишь ярость, которую уже испытывал ранее. На уровне животного инстинкта он захотел растерзать своего обидчика, но человеческая природа взыграла. Пока солдаты успокаивали будто сорвавшегося с цепи соратника, Портной боролся с даром и одновременно проклятием, которым наделил его Масуд Вармаж. Непреодолимая тяга к кровожадной расправе с врагом смешалась в его голове с тысячами картинок возможных последствий, которые он не смог принять. Пока что он балансировал между проснувшимися незнакомыми ему инстинктами и своей душевной добротой, которой наделила его при рождении природа. Это было его очередное настоящее испытание на выдержку на уровне физического желания причинить боль другому живому существу. И он его преодолел.

– Наивный, слепой и нежелающий знать правды балван, – вот кто ты, Патрик Грубер, – промолвил Портной слипшимися от сворачивающейся крови губами.

Бугая предупредили, что если он еще хоть раз тронет пленника, то его свяжут и посадят рядом с ним.

– Почему ты так много говоришь об обмане? – поинтересовался Шмидт. Раньше этот парень вообще не вникал в происходящее вокруг, лишь плыл по течению. Но сейчас, после похода на Север, после знакомства с Родриго и Портным, он, наконец, понял, что судьба приготовила для него загадку, которую он обязан разгадать. Из-за своей пассивности Генри Шмидту приходилось верить в судьбу и случай, и все ждать шанса стать частью некой загадочной истории, великих, эпохальных событий. Он вовсе не искал места на троне, когда ВСЁ, наконец, закончится. Он лишь хотел, чтобы с ним или хотя бы рядом с ним произошло нечто странное, и чтобы у него была возможность окунуться в авантюру и украсить серость своего существования в антиутопии конспирологических страстей.

– Вы спрашиваете, почему? – переспросил Портной. – Чтобы предостеречь вас, господа, не более того. Все, кто находится рядом с обожаемым вами испанцем, сейчас, как, в принципе, и всегда, в настоящей опасности. Однажды он уже предал своих… – покашливая, сказал Портной, и военная машина резко остановилась.

– В чем дело? – отвлекшись от беседы с пленным, обратился Генри Шмидт к Цисаржу.

– Да я почем знаю! Вон, весь конвой стоит, – ответил Либор.

Солдаты всполошились, но команды «Покинуть транспорт!» никто не давал.

– Быстро наденьте мне тряпку обратно! – прошептал Портной. Снова он единственный из всех присутствующих понимал, что происходит.

– Но зачем? – протараторил Шмидт.

– Некогда объяснять! Но если вы этого не сделаете, то нам всем не поздоровится.

Генри замешкался.

Неожиданно с места сорвался Патрик Грубер и бесцеремонно натянул грязную тряпку на зубы Портному.

– Мне начинают надоедать твои резкие выпады, Бугай! Когда ты превратился из славного парня в такого ненавистного гада?! – возмутился худощавый Генри.

«Ой, балвааан!» – тихо донеслось из кабины.

– Это ТЫ когда успел превратиться в мямлю, Шмидт?!.. – отмахнулся Грубер. – Чтоб ты понимал, я это сделал не из ненависти, а для того, чтобы нас не поимели за нарушение приказа. – «А не настолько он тупой, как кажется!» – подумал было Портной. – Ведь, насколько я помню, – продолжал Патрик, – нам строго-настрого запретили общаться с пленником.

В этот момент задние створки дверей бронемашины отворились, и за ней показалось три фигуры: Родриго Видэл, полковник Бернард Мейер и один из медиков отряда Тасманских Псов.

Солдаты, сидящие в кузове, мгновенно притихли. Портной притворился спящим.

– Бойцы, у Вас все в порядке? – поинтересовался Мейер.

Вояки закивали.

– Пленный приходил в себя? Что-нибудь говорил?

Некоторые из солдат предательски заерзали на местах.

– Да что ж он мог сказать, сэр Бернард? – быстро сориентировался Генри Шмидт. – У него ж половая тряпка во рту торчит!

Солдаты подыграли. Кто как мог. Кто как умел. Кто кивком, а кто словом.

– Отставить шуточки! – скомандовал полковник Мейер, сдержав улыбку перед теми, кто ниже по званию. Это была непозволительная роскошь для человека его ранга.

Родриго подозрительно окинул взглядом присутствующих и остановился на Шмидте. Солдат заметил это и быстро сделался серьезным, пряча взгляд от подозрительного испанца.

– Ну, давайте уже, не тяните! – скомандовал он медику, не отрывая взгляд от солдата, пытаясь прочитать загадочную игру Шмидта.

Через мгновение к Портному подскочил медик со шприцом в руках.

Даже не попытавшись разбудить притворяющегося пленного, он грубо воткнул иглу ему в плечо прямо через одежду, надавил на толкатель и, не задерживаясь, убрался прочь. Бернард Мейер ушел вслед за ним.

Родриго уходил последним. Схватившись руками за задние дверцы машины, он пристально посмотрел на Генри Шмидта и еще раз напомнил:

– Не забывайте, этот человек по-настоящему опасен! По приезду его ждет публичная казнь.

В глазах испанца хорошо прослеживалась тревога. Солдаты это заметили сразу.

Портной не слышал этих слов, так как мгновенно отключился после инъекции. А вот по телу Генри Шмидта быстро пробежали мурашки. Ему казалось, что этот взгляд он уже не сможет забыть никогда. Взгляд, который многое объяснял. Взгляд, который лишь подтверждал слова Портного. И это понял даже глуповатый Патрик Грубер. Оставалось только выяснить, кто же из этих двоих врет искуснее: Портной или Родриго Видэл. И время на выявление правды в распоряжении Генри Шмидта оставалось совсем мало.