Текст книги "Антология шпионажа"
![](/books_files/covers/thumbs_240/antologiya-shpionazha-86749.jpg)
Автор книги: Анатолий Вилинович
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Шпионаж времен Ренессанса
Эпоха Возрождения оказалась и эпохой возрождения разведки (шпионажа). Это было время формирования крупных национальных государств, создания абсолютных монархий, которые обладали материальными ресурсами, позволяющими вести крупную политическую игру в масштабах всей Европы. В эпоху Возрождения создается теория и практика совершенно освобожденной от религиозных, моральных и каких-либо других преград политики, принимающей в расчет только реальные интересы. Олицетворением ее были испанские, французские, английские короли. Николо Маккиавелли в своем знаменитом сочинении «Государь» доказывал, что монарху следует владеть не только природой человека, но и природой зверя. И добавлял: «Итак, раз князь вынужден хорошо владеть природой зверя, он должен взять примером лисицу и льва, так как лев беззащитен против сетей, а лисица беззащитна против волков. Следовательно, надо быть лисицей, чтобы распознать западню, и львом, чтобы устрашать волков». Маккиавелли учил: «Самый лучший способ действий против неприятеля – это суметь скрыть от него свои намерения до их исполнения».
Носители тенденции формирования национальных государств являлись не только воплощением коварной, не сдерживаемой моральными соображениями внешней политики, но и людьми, широко и систематически прибегавшими к шпионажу. Государи Западной Европы, наступившие на горло феодальной вольности, занимают видное место в истории разведки. Например, король Людовик XI – тиран и неутомимый мастер плести дипломатические интриги. В их паутине один за другим запутывались его противники и наиболее сильные феодалы Франции, а также их союзник Карл Смелый, герцог Бургундский, способный соперничать с самыми могущественными монархами Европы. Людовик щедро сыпал золотом, превращая приближенных враждебного государства в своих агентов.
В 1475 г. он выплатил ежегодную пенсию главным членам Совета английского короля Эдуарда IV – Джону Говарду, Томасу Монтгомери, канцлеру и другим. Людовику XI удалось привлечь на свою сторону Филиппа Коммина, советника своего смертельного врага Карла Смелого.
Пытаясь держать постоянную агентуру при дворах других государей, Людовик приходил в ярость, когда ему платили той же монетой. Один из его приближенных, Жан Валю, ставший с помощью короля кардиналом, после этого счел для себя выгодным тайно поступить на службу к Карлу Смелому. В результате множество хитроумных планов французского короля оказались выданными Карлу и терпели неудачу. Арест Людовика в Перонне – королю удалось освободиться лишь ценой унизительных уступок – был также связан с закулисными махинациями его советника. Убедившись в измене Валю, Людовик после освобождения сразу позаботился устроить судьбу кардинала. Ранее этот милосердный служитель церкви подал королю мысль держать заключенных в железных клетках, имевших примерно по два с половиной метра в длину и ширину. По приказу Людовика кардинал был схвачен и направлен в замок Озен (около города Блуа), где долгие годы просидел в подобной клетке. Тщетно папа Павел II упрашивал Людовика XI выпустить Валю из этого обиталища, мало приличествующего для столь высокой духовной персоны. Король был неумолим. Впрочем, и в народе считали судьбу кардинала Валю заслуженной платой за его изобретательность.
Примеру Людовика XI следовали и его младшие современники, действовавшие в конце XV и в начале XVI вв., – Генрих VII Английский, положивший конец кровавой войне Алой и Белой розы, Фердинанд Испанский, при котором была завершено отвоевание у мавров земель на Пиренейском полуострове. Каждый из них был организатором широко проводимой тайной войны. А Генрих VII мог бы даже приписать себе первенство в создании специального разведывательного органа английской короны, имевшего свои правила вербовки, использования и оплаты услуг секретных агентов всех рангов – от вельможи до нищего. Еще со времен Генриха VII английский Тайный совет стал постоянно держать секретных агентов за рубежом. Их оплачивали из особых фондов.
Эта система получила дальнейшее развитие во время правления кардинала Томаса Уолси, долгое время выполнявшего роль главы правительства короля Генриха VIII.
Укрупнение политических органов государств, облаченных в броню абсолютных монархий для борьбы с внутренними и внешними врагами господствующего класса феодалов, расширяет прежние географические рамки активности дипломатии этих держав. Одновременно раздвигаются географические границы деятельности разведки. Каждое правительство стремилось быть хорошо осведомленным не только о состоянии ближайших соседей, но всей системы европейских государств. Более того, разведка должна была проникать все дальше в малознакомые страны – будьте Османская империя или Русь, с которой ранее мало приходилось сталкиваться западноевропейцам, или в совсем неведомые государства Индии и Китая.
Разведка служила политике, осуществляемой дипломатическими и военными мерами. Но и дипломатии часто приходилось оказывать услуги разведке. Дипломатия должна была не только действовать, но и высматривать, оценивать экономическую силу страны, определять, насколько эта сила находится в распоряжении правительства, выяснять военную организацию, планы монарха и тех, кто ему противостоит в пределах его собственного государства. Эти и множество других вопросов постоянно возникают перед разведчиками. Эти сведения жадно собирает и богатый купец, и капитан корабля, бороздящего моря и океаны в поисках новых торговых путей, новых стран для захвата и грабежа.
Вопросы, на которые поручалось находить ответы мореплавателям во время великих географических открытий, мало отличались от тех, которые задавались дипломатам и тайным агентам. Такие вопросники получали Васко-да-Гама и Колумб, их везли с собой торговые корабли английской Московской компании, которые зачастили на русский Север. Вопросники требовали сообщать о плодородии почвы, продуктах питания и залежах металла, о форме правления, об укрепленных пунктах и дорогах, численности и видах войск, их вооружении и тактике. В инструкциях английским купцам рекомендовалось даже опаивать вином нужных людей из числа местных жителей с целью разузнать все необходимое о стране.
Роли купца, мореплавателя, воина, разведчика и дипломата часто сливались воедино. Посол и вообще дипломаты были официальными разведчиками, применявшими весь набор средств для добывания необходимых сведений. Однако посол мог становиться и главой контрразведки, наблюдавшей за эмигрантами, враждебными его правительству, и просто агентами, которых подготавливают к засылке в его страну. Еще более тесно переплетались функции разведчика и тайного агента, чему можно найти массу примеров в дипломатических летописях. С другой стороны, разведчик часто превращался в тайного посла своей страны. Нередким случаем было совмещение дипломатом обязанностей разведчика и диверсанта, организатора политических заговоров в стране, куда он был послан. Все эти функции настолько тесно переплетались, что выступление одного лица во всех этих ипостасях, быстрое превращение из дипломата в разведчика или наоборот никого не удивляло.
Возрождению разведки в немалой степени способствовало открытие Америки, вернее, вывоз из нее испанцами огромного количества золота. Множество купцов и авантюристов различных европейских стран желали присвоить хотя бы часть из этой сказочной добычи. Соблазн был велик, и первыми ему поддались французские купцы и судовладельцы. Вскоре после завоевания испанцами Мексики французы приступили к организации пиратских экспедиций для охоты за кораблями, перевозившими золото из Америки в Испанию. Французский корсар Жан Флери сумел перехватить многие сокровища последнего императора ацтеков Монтесумы, попавшие в руки Фернандо Кортеса и других испанских конкистадоров.
Именно для борьбы с французскими корсарами Мадриду пришлось завести тайных лазутчиков во французских портах, чтобы получать известия об отплытии пиратских кораблей и о планах корсаров. По пути, проложенному французами, через некоторое время последовали пираты из Англии и других стран.
Большую роль в истории разведки периода средневековья сыграла Венеция. Эта самая богатая в те времена торговая республика обладала и самой опытной дипломатией в Европе. В Венеции еще в XV в. ввели в обычай просмотр всей почтовой корреспонденции для добывания нужной информации. В XVI в. разведка здесь была отделена от дипломатии, хотя на практике они обычно дополняли друг друга. Руководство разведкой было поручено «инквизиторам» так называемого Совета Десяти (фактического правительства), или, как их стали позже называть, «инквизиторам государства». Ежегодно из числа Совета Десяти выбирались двое инквизиторов. Они были едва ли не самыми влиятельными лицами в Венеции. Им позволялось без всякого суда и следствия тайно осудить на смерть любого человека и тайно отдать подчиненной им страже приказ о приведении приговора в исполнение. Протоколы заседания инквизиторов хранят многочисленные свидетельства негласных расправ, мотивируемых всегда единым доводом – интересами государства.
Около 1586 г. инквизиторы потребовали от венецианских послов за границей сообщать о деятельности лиц, бежавших из Венеции, спасаясь от преследований. Для выполнения этих порой щекотливых обязанностей послы получали специальные денежные фонды. Иероним Липпомано, венецианский посол при французском короле Генрихе III, а позднее при турецком султане, был уличен в передаче секретных сведений иностранным дипломатам. По приказу инквизиторов он был схвачен в Константинополе и заключен на венецианском корабле. Липпомано знал, что его ожидает в Венеции, и предпочел покончить жизнь самоубийством, выбросившись за борт.
В самой Венеции полицейские внимательно следили за лицами, посещавшими испанское посольство, а также посольства других стран. Венецианская разведка достигла немалых успехов и в XVII в., когда международное значение этого государства уменьшилось. Венецианский посол в Париже имел в годы правления кардинала Мазарини своего человека в Лувре, который подробно сообщал ему о тайных намерениях французского двора. Рост международного престижа России побудил венецианскую разведку распространить свою деятельность и на территорию Российского государства. 21 апреля 1704 г. инквизиторы предписали венецианскому послу в Константинополе найти надежного человека, знающего русский язык, которого можно было бы заслать в Россию, чтобы узнать состояние дел и тайные планы правительства этой страны.
Венецианским опытом пользовались и другие государства. В XVI в. вошло в систему содержание постоянных послов при иностранных дворах. Посольства стали центрами разведывательной работы, а также контршпионажа. Нередко дипломаты продавали друг другу полученные секретные новости или обменивались добытым «товаром». Так поступал, например, испанский посол при английском короле Генрихе VII. Интересным фактом является то, что в обмен на новости, которые посол получал от испанских дипломатов в Нидерландах и Германии, его снабжали секретной информацией об Англии не только придворные, но и сам Генрих VII. В те времена Англия еще не сталкивалась с Испанией. Уже при Генрихе VIII испанскому послу для добывания информации пришлось прибегнуть к испытанному приему – уплате пенсий влиятельным придворным.
Быстрое развитие в XVI в. приобрело и искусство контршпионажа. В случае, если кардинал Уолсей, министр Генриха VIII, или Гаттинара, министр испанского короля и германского императора Карла V, подозревали иностранного посла в разведывательной деятельности, то приказывали перехватывать его депеши. Уже через 10 лет, при другом министре короля Генриха VIII, Томасе Кромвеле, был отмечен «прогресс»: письма после их захвата копировали и потом посылали по назначению. А во второй половине XVI в., как увидим ниже, сделан был еще один шаг: научились так вскрывать конверты, чтобы после вложения донесения обратно адресат не догадался, что оно успело побывать в чужих руках.
Вскоре депеши начали шифровать. Однако первое время шифры были несложными: каждая буква заменялась каким-либо определенным знаком. Разгадать такой код было нетрудно, если знать язык, на котором было написано послание, особенно, если примерно догадываться об его содержании. Поскольку частота повторения той или иной буквы в каждом языке – постоянная и легко определяемая величина, не составляло труда выявить наиболее часто встречающиеся знаки, их буквенное значение, а потом установить все остальные буквы. Нередко шифрами пользовались в течение многих лет, несмотря на то, что они давно были разгаданы противником.
Пути, по которым доставлялись депеши, всегда были ненадежны. Эти пути нередко проходили через территорию третьих государств, правительства которых также часто не могли избежать искушения ознакомиться с секретной информацией, доставляемой иностранному двору. Поэтому нередко посольские донесения приходилось посылать в нескольких экземплярах различными путями в надежде, что хотя бы одно достигнет назначения. Учитывая эту практику перехватывания, послы часто отправляли депеши с заведомо ложными сведениями – с целью дезинформации противника.
Шпионаж иезуитов
В течение нескольких веков только церковь имела свою разветвленную разведывательную сеть почти по всех странах Европы. Секретная служба церкви не выделялась как особая организация, однако весь аппарат церковной иерархии постоянно собирал информацию о положении на местах. Эта информация суммировалась церковными чинами, управляющими духовенством определенной области и страны, а потом пересылалась в Рим. При этом сведения уходили сразу по нескольким каналам. Во-первых, по цепочке, которая начиналась от приходского священника и заканчивалась римским папой; во-вторых, через монашеские ордены; и, наконец, от специальных уполномоченных папы, будь то послы-нунции, направляющиеся в различные католические страны, или другие представители римского престола.
Возможности сбора информации были почти неограниченными. Если сельский священник мог детально ставить в известность свое духовное начальство о настроениях деревень, входивших в его приход, то духовник того или иного монарха был в состоянии дать не менее подробный отчет о положении дел при дворе и планах этого государя. Эффективным средством получения сведений была исповедь.
Огромная машина, снабжавшая Рим информацией, работала не без перебоев, особенно связанных с конфликтами, нередко возникавшими у пап с представителями высшего духовенства в отдельных странах. Однако в целом римский престол оставался вплоть до эпохи Возрождения самым осведомленным правительством тогдашнего христианского мира относительно положения дел в других государствах и странах.
Чрезвычайно важным орудием для выпытывания сведений, которые желала получить церковь, оказался аппарат инквизиции, особенно в Испании, где она получила наибольшее развитие. Система слежки за «еретиками» (а в склонности к ереси подозревалась значительная часть населения страны), вменение в обязанность доносить на соседей, знакомых и даже родственников, многочисленные аресты и допросы под пыткой – все это давало инквизиции сведения не только по вопросу об уклонении от «истинной веры», но и обо всем, что хотелось узнать святым отцам.
Однако еще большую роль в развитии церковной разведки сыграл основанный в первой половине XVI в. орден иезуитов – «Компания (общество) Иисуса», как они себя называли. Орден был создан, прежде всего, для борьбы против успехов реформации. Членами ордена становились, как правило, тщательно отобранные люди, обученные беспрекословному, слепому повиновению вышестоящим лицам (по выражению основателя ордена Игнатия Лайолы, каждый иезуит должен был быть подобен трупу в руках духовного начальника). Иезуит к тому же был обучен всем приемам духовного воздействия на верующих мирян и всем уловкам, позволяющим пускать в ход и оправдывать любые средства борьбы – ложь, клевету, яд или кинжал наемного убийцы.
Устав и правила иезуитов были специально направлены на то, чтобы превратить их в ревностных проповедников и агентов католицизма, при этом нередко агентов тайных или действующих с помощью создаваемой ими секретной службы. Очень часто исповедник короля или глава иезуитской семинарии был по существу резидентом, которому подчинялась обширная шпионская сеть, или главой шпионской школы, готовившей не столько проповедников, сколько священников, прослушавших курс общих религиозных и специальных разведывательных «наук» и ставших вполне подготовленными разведчиками или диверсантами. Часто проповедник и разведчик совмещались в одном лице. Иногда иезуитский шпион обходился и без «проповеднического прикрытия».
Агентами ордена могли быть как его члены, так и светские лица. Как правило, сами иезуиты брали на себя роль тайной направляющей силы, совершая наиболее темные дела чужими руками. Порой лазутчики «Общества Иисуса» строили интриги прямо на территории противника, в других случаях они действовали исподтишка, через подставных лиц, оставаясь при этом в других странах, вне досягаемости своих врагов. Так поступали, например, иезуиты, создавшие свои шпионские центры в занятой испанскими войсками части Нидерландов (в последней трети XVI в. и в начале XVII в.). Иезуитские разведчики могли то поддерживать короля против знати, то знать против короля, они разжигали народные волнения, тайно или явно проповедовали тираноубийство – в зависимости от целей, которые в данный момент и в данной стране преследовал орден.
Иезуиты приветствовали и поддерживали попытки установления в Европе господства одной католической державы, считая, что создание подобной универсальной монархии будет сопровождаться торжеством католицизма над реформацией. Поэтому во второй половине XVI в. и в начале XVII в. орден всеми силами поддерживал притязания испанских и австрийских монархов Габсбургов на европейскую гегемонию. «Общество Иисуса» не считалось с тем, что подобная перспектива нарушала интересы других католических государей, дружелюбно относившихся к иезуитам, и что успеха этих планов страшился даже римский папа Сикст V (он боялся превратиться в простого духовного вассала испанского короля).
К началу XVII в. выявился крах великодержавных планов Филиппа II и его приемников, а Тридцати летняя война (1618–1648 гг.), по сути, покончила с притязаниями на гегемонию, которую продолжала выдвигать австрийская ветвь Габсбургов. Тогда иезуиты перенесли все свои симпатии на Францию, в свою очередь начавшую претендовать на господствующее положение на европейском континенте.
Помимо разведывательной службы, иезуитский орден имел и свою контрразведку. Обязанность вылавливать вражеских лазутчиков в собственных рядах лежала на всех иезуитах. С течением времени ордену пришлось опасаться не столько агентов противника в собственном лагере, сколько перебежчиков. По мере того, как разоблачалось истинное лицо ордена, увеличивалось и число иезуитов, на верность которых орден не мог вполне полагаться. Особенно опасными были те, которые выступали с разоблачением тайн ордена. В отношении этих лиц активно действовала иезуитская «контрразведка». Так, в протестантской Голландии появились направленные против ордена сочинения бывшего иезуита Петра Ярриге.
Не имея возможности покарать отступника, иезуиты вначале ограничились сожжением его изображения и полемическими трактатами. На сторону Ярриге немедленно встали протестанты, потому полемика больше повредила, чем помогла иезуитам, привлекая общее внимание к его разоблачениям. Полемика была прекращена, а в город Лейден, где проживал Ярриге, отправилась тайная делегация во главе с отцом Понтелье с целью побудить бывшего коллегу вернуться в «Общество Иисуса». Иезуиты привезли Ярриге бумагу с подписью генерала ордена, содержащую полное прощение всех грехов отступника. Ярриге раскаялся, вернулся в орден и написал опровержения своих прежних еретических сочинений.
Противники иезуитов утверждали, что все это было лишь комедией, разыгранной для сокрытия следов преступления. По этой версии, иезуитские посланцы убили или похитили Ярриге, которого никто из посторонних с тех пор не видел.
Иезуиты разделяли весь мир на области – провинции. Глава иезуитов такой области – провинциал – обычно руководил и секретной службой в этом районе. Иезуитская разведка была организатором множества успешных заговоров, восстаний, убийств, дворцовых интриг, в ходе которых устраивались важные политические дела, заключались и разрывались союзы между государствами, утверждались у власти или низвергались те или иные люди. Иезуиты прямо или косвенно участвовали в наиболее известных политических убийствах конца XVI – первой половины XVII в.
Свою роль сыграли иезуиты и в Нидерландской буржуазной революции второй половины XVI в. Глава буржуазно-дворянской оппозиции испанскому господству принц Вильгельм Оранский Молчаливый показал себя опытным политиком и, несмотря на испытанные им поражения, умелым полководцем. Испанский король Филипп II и иезуиты в бешенстве изыскивали средства, как избавиться от проклятого еретика.
…Дело началось неожиданно – с неотвратимой угрозы банкротства испанскому купцу Каспару Анастро, проживавшему в городе Антверпене. О печальном состоянии своих дел он признался близкому другу Хуану де Изунка, не подозревая, что говорит с тайным членом иезуитского ордена. Через несколько дней Изунка под строжайшим секретом сообщил Анастро, что открыл средство предотвращения банкротство друга. Для исполнения проекта потребуется некоторое мужество, но и награда будет щедрой. К тому же церковь добавит и свою долю – отпущение всех грехов и твердую гарантию вечного блаженства. А совершить надо всего лишь одно – убить принца Оранского, заклятого врага святой церкви. Сгоряча купец согласился, но когда трезво взвесил все обстоятельства, принял решение, достойное купца: для исполнения поручения вызвал своего кассира Венеро, который долгое время служил у него и пользовался доверием. Венеро тоже уклонился от сомнительной чести, однако нашел подходящего человека – некоего Жана Хаурегви, молодого фанатичного католика.
Хаурегви сумел добиться аудиенции принца Оранского. Едва Вильгельм вошел в комнату, где его дожидался Хаурегви, как тот почти в упор выстрелил в принца. Раненный Вильгельм упал, оглушенный шумом выстрела. Придворные изрубили саблями Хаурегви. В карманах камзола убитого нашли документы, благодаря которым установили фамилии убийцы и его сообщников.
Однако для Вильгельма это была лишь отсрочка. Еще в 1580 г. Филипп II объявил его вне закона. Иезуиты неустанно подыскивали новый удобный случай для убийства ненавистного главы нидерландских еретиков. Их орудием стал некий Бальтазар Жерар, которого окончательно убедил решиться на покушение один иезуитский проповедник. Жерар выполнил положенную на него миссию 10 июля 1584 г., смертельно ранив Вильгельма. Однако иезуиты смогли убедиться, что смерть принца Оранского мало что изменила. Голландцы продолжали бороться против испанских войск.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?