Читать книгу "Под крылом Гамаюна. Книга вторая. Гамаюнов, где Ваша толерантность?"

Так целых четыре дня Глеб спокойно не отвлекался от хозяйственных забот, а на пятый получил тревожный вызов от бабушки. Это он просто ждал известий от Конева, а тот обязан перед супругой отчитываться каждый вечер.

– А вчера не отчитался, и мобилет его не отвечает, – волновалась Наталья Ивановна. – Он ведь человек обязательный, если бы даже мобилет испортился, тут же новый бы приобрёл. И да, он ведь не один уехал, а вместе с человеком, который у них в роду отвечает за сбыт. Я вызвала на связь главу семейства Проконевых, Ефима Марковича, и у того с обоими связь пропала. Нет, охрану они с собой не брали, Иннокентий надеялся на свой прошлый опыт. Донадеялся. Как быть?

– Тебе остаётся просто ждать, а я займусь немедленно. Надо связаться с Ефимом Марковичем, дай мне его номер.

– Ефим Маркович, приветствую, это Глеб Гамаюнов. Не знаете случаем, главную цель или основной пункт, куда направились Конев с попутчиком?

– Да, они с Александром решили проверить нашего основного петербургского покупателя-оптовика. Есть такой Путников Лев Моисеевич, адрес – Кривая набережная, двадцать третий особняк, номер мобилета тоже запишите, но он не отвечает. Тоже со вчерашнего дня. А да, вопросы к нему накопились, начал слишком быстро товар распродавать и требовать увеличения поставок. Без увеличения оплаты, само собой. А такие вопросы лучше решать с глазу на глаз, вот и отправились, Конев-то, наверно, что-то конкретное подозревает, не знаю уж…

– Ладно, спасибо на этом, если появятся оттуда новости, хоть от того торговца, сообщайте.

В принципе, никаких сложностей найти Конева не имелось – маячок-то на нём отсвечивал ровно, давая знать, что носитель жив. Вот здоров ли – большой вопрос. Хотя при серьёзных нарушениях организма он будет тревожно мигать. Пока такой информации нету. Однако и выйти на маяк можно так, что окажешься чёрт-те где. И оттуда можно выбраться, но, если, скажем, Конев прикован к каменной стене, да в окружении магов, сложно окажется выбираться. Плюс к этому попутчик его, на котором маячка нету. Плюс попробуй определи предварительно по карте, где именно Конев – у кого и при какой охране. Плюс ко всему ты – идиот, Глеб Гамаюнов! И дурак в энной степени! Совсем недавно, выбрасывая на изнанку грабителей, сначала посмотрел туда, потом открыл портал. Нынче же посмотреть не судьба?

Конев не прикован. И даже не связан. Но на руках браслеты, о которых Глеб пока ещё только слышал – такие используются для подавления магического дара, в основном, в силовых структурах. Иначе попытайся удержать того же огневика Конева! Располагался он в камере подвального помещения со всеми полагающимися удобствами: решётка с толстыми прутьями вместо передней стены, топчан с миллиметровым грязным матрасом, ведро в углу, на потолке тусклый светляк. Это всё. Даже малейшего оконца нету. В коридоре насчитывалось шесть таких апартаментов – по три с каждой стороны. Ещё один заключённый, седой мужчина средних лет с бородкой и усами находился в камере напротив. Несмотря на прочные стены, замки и браслеты, в обоих концах коридора сидели стражники, вооружённые до зубов и обвешанные амулетами. Среди последних Глеб обнаружил и защиту, и нападение, и звуковые сигналы. Мобилеты ещё у каждого. И они не спали и не разговаривали, только регулярно по очереди поднимались и подходили к камерам. Внимательный взгляд, и обратно к своему табурету.

Конев делал вид, что спит, второй, а это наверняка тот, что по сбыту в роду, нервно вышагивал по тесной каморке, часто взглядывая в сторону своего барона. И утро уже не раннее, и завтраком тут не пахнет. Допросами или посещениями – тоже, но это наверняка очень временно, таких людей не для отдыха похищают. А то, что это похищение, а не официальный арест, сомнений не возникало.

Поминутно возвращаясь в подвальный коридор, чтобы не пропустить чьего-либо посещения, Глеб начал осматривать здание сначала снаружи, чтобы увидеть общую планировку. Ничего так – трехэтажное сооружение буквой «П» в середине обширного парка. Ограда – каменный фундамент и высокие кованые прутья-копья. Основные ворота одни – широкие створки для проезда транспорта и калитка. Рядом – будка охраны, двое вооружённых дежурных. Периметр квадратный, метров полтораста каждая сторона, по углам башенки сейчас пустые. Ночная охрана, наверно предусмотрена. Да, чёрт возьми, кому и от кого тут так хорониться-то? Что за параноик здесь живёт?

Это он понял когда осматривал внутренности, мельком увидев, что с задней стороны парка есть ещё один въезд – служебный наверняка. Там тоже двое дежурили, ещё две пары патрулей бродили по дорожкам парка. Точно параноик… И в вестибюле – дежурный. Сколько же их здесь? Ладно, успеется посчитать. Хозяин обнаружился в кабинете на втором этаже. Толстенький мужчина с начинающейся лысиной сидел за столом, перебирая стопку бумаг. Перед ним в кресле – молодой парень с лицом, напоминающим старшего, только пока без полноты. Глеб вовремя заглянул.

– Так что, Валентин, молчат пока?

– Сигналов нет снизу. А что ты, отец, про обоих спрашиваешь? Что там тот холоп ответить может, главное, чтобы барон подпись поставил.

– Что б ты понимал! Плохо, что с бароном не женщина попалась, но и этот его работник уговорить может: у него семья, дети… Или сам пообещает много решить, если мы барона тут оставим. Насовсем. У этого, как ты назвал, холопа в руках весь сбыт. А он именно весь и нужен. Сходи-ка, поинтересуйся для проформы, не передумал ли барон, а то до завтра времени много, чего ждать…

– Передумал, так сообщил бы через охрану, – недовольно произнёс парень, поднимаясь.

– А мы должны показать ему своё уважение. До завтрашнего дня…

Глеб проводил посланца до камеры. Как и ожидалось, Конев даже «не проснулся», а Александр на попытки склонить его к предательству просто сел на пол спиной к юнцу. Тот, в конце концов, разозлился, но помня наказ отца, просто бросил в сторону барона:

– Ничего, завтра проснёшься, за сутки без воды и еды не помрёте, а потом вам и жизнь станет ни к чему.

Можно бы уже и освободить пленников, заодно прибив главных похитителей. А сообщники, которые наверняка имелись, а на некоторые вопросы получить ответы не от Конева, а от этих… Или освободить? Но всё же посмотрел сначала на толстяка, а тот как раз говорил с секретаршей – смазливой девицей не первой молодости. Она видимо, отчитывалась.

– …будут здесь к восьми вечера. Но господин Фомин отказывается.

– Что? Что этот банкир выдумал?

– Ничего. Просто сказал, что сильно занят.

– Понятно. Свободна! – хозяин потянулся к мобилету. – Ты, господин банкир, не умом тронулся? Уж не хочешь ли в последний момент с поезда соскочить? Что? Нет уж, решили вчетвером идти до конца, так и пойдём несмотря ни на что… А разориться ты не желаешь в один момент? Нам вывести активы недолго, например, прямо с утра завтра. Послезавтра все бумаги должны быть в Риге, и это уже без всяких… твоих вывертов. Можешь явиться, поставить подпись с печатью и уматывай! Всё!

Нет уж, уважаемый барон Конев, придётся тебе до вечера «поспать» в подвальных апартаментах. Эту четвёрку, неизвестно из кого состоящую, нужно брать всю разом! Очень уж заинтересовало слово «Рига».

Глеб вызвал Максима, выдал ему информацию о ситуации с Коневым.

– Думаю, твои хотелки о настоящей практике для бойцов могут сбыться уже сегодня. Смотри, рисую схему поместья со всей его охраной. Давай предложения по захвату без всякой жалости и гуманизма, с учётом умений твоих людей, естественно. Нет, я пока даже и сам знать не желаю, кто это такие. Вместе узнаем.

Настолько его разозлила наглость похитителей и безалаберность Конева, что не стал днём проводить никаких «разведывательных мероприятий», разве что ещё раз посчитал количество охраны в том поместье и места её расположения, включая и казарму. Тридцать три всего – не столь уж и много для хорошо обеспеченных снаряжением диверсантов.

Ещё успокоил Наталью Ивановну, сказав коротко, что ночью её пропавший супруг будет дома, пока же он сильно занят – весь в срочных и неотложных делах. Больше ничего никому не сообщал. Проверил готовность отряда.

Три машины подкатили к подъезду с семи сорока пяти до семи пятидесяти. Охраны у пассажиров никакой – чего тут бояться? В сопровождении дежурных прошли в известный уже Глебу кабинет. Хозяин ждал не за рабочим столом, а в углу у камина за столиком, уставленным напитками. И две колоды карт там имелись – разговор, видимо, предстоял мирный. Да только вот за одной из стеновых панелей устроился сынок хозяина с автоматом и парой револьверов. Параноики – который раз упомянуто…

Поочерёдно открыл порталы в шести местах: против ворот и угловых башенок, пропустил бойцов Максима – скрытно подбираться к целям они умели, убедился днём, не только же снаряжение проверял, да и не долго им прятаться, дело в минутах. «Запустил» в тюремный коридор своих Сергеев, прошёл сам. Через мгновение после них прошёл, а охранники уже валялись без всяких шевелений. Подал сигнал Максиму.

– Что, господин барон, отдохнули без воды и еды? – вежливо поинтересовался Глеб, протягивая сквозь решётку флягу. То же сделал Васильев в отношении второго узника. – Выхолить пора, дела не ждут.

Конев, кажется и не удивился, стремительно вырвав флягу. И не оторвался от неё, пока всю не опустошил. Как раз Глебу хватило времени замок оторвать. Открыл дверь напротив, после этого снял браслеты с Конева. Тот с недоумением покрутил руками, типа и как сам не догадался это сделать до сих пор?

– И куда теперь? – спросил он вместо всякой глубокой благодарности. – Мне тут кое – с кем переговорить требуется. Недолго.

– Недолго, надеюсь, нужно подождать, – Глеб глянул на часы. – И собеседник твой подождёт. Их там, кстати, четверо. В кабинете на втором этаже. Там и поговорим.

– Нет, Глеб, поговорю сам. Поскольку не уверен, чем разговор завершится, тебе «светиться» не стоит. Не затруднит небось в приёмной подождать?

– Ничуть. И в чужие разговоры лезть не хочу, я скромный. Ага, ага… – он взял мобилет. – Всё, выходим на рандеву. Александр, вам придётся подождать здесь, Сергей оставь ему ещё флягу.

– И вот врываемся мы, значит, в кабинет, – рассказывал Иннокентий Конев за столом поздним вечером уже во Внуково…

Информация Глебу нужна срочно, а переправляться скопом в Молотовку, чтобы слушать Конева там, это надолго. Поэтому тут и задержались вместе с Максимом и Сергеями, переправив Александра домой в Луки. В поместье под Петербургом зачистили все следы своего пребывания – это их несколько задержало, но Глеб самолично обошёл и осмотрел буквально все точки и закоулки, где побывали бойцы Максима с самого начала. Теперь там никаких намёков на магию и порталы, никакой разрухи. Всего-то валяющиеся в разных местах с отсутствием сознания тридцать три охранника да пять трупов на втором этаже. Ни одного человек из обслуги не нашли – видимо, хозяин перед важной встречей полностью очистил усадьбу от лишних ушей. Максим всё-таки проявил гуманизм, а что – охранники – люди подневольные, можно сказать, а разбираться, уголовники они там или нет – ни времени, ни смысла. Пусть живут.

– …а там три тела на полу возле маленького стола, толстяк в кресле и молодой парень с револьвером. Этот последний направил оружие на меня, я и не думал, выстрелил сходу. Этот, что за столом… Он и не Путников вовсе, а глава торгового дома «Сухов и сын», то есть сам он – Сухов, а сына я застрелил. Путников, который наш покупатель, этот на полу валялся, и ещё там двое – банкир и оптовик, коллега Путникова, это неважно уже. Так вот, этот старший Сухов, увидев мёртвого сына, будто остекленел, нас словно и не видел уже, подошёл к телу, встал на колени, чего-то пробормотал и помер. Посмотрел я, конечно – никакого яда, просто видимо, сердце не выдержало.

– Эту обстановку мы видели, и бумаги я бегло просмотрел – об этом чуть позже. Вы бы лучше рассказали, как до тюрьмы докатились в браслетах, это вам зачем?

– Да как, – засмущался несгибаемый жандарм, – Излишняя самоуверенность до добра никого не доводит. Если коротко… Путников с нами связан чуть меньше десяти лет. Вроде всегда за свои слова отвечал, оплату за товар проводил своевременно точно по договору. А недавно словно с цепи сорвался, требуя увеличения поставок и снижения закупочных цен. Это в честь чего? Это бывает, когда он сам не продаёт, а перепродаёт оптом втридорога притом. При большой выгоде всякую совесть потеряешь – это не обо всех, само собой. Вот мы и решили проверить его на месте, а заодно присмотреться к другим покупателям, на Путникове свет клином не сошёлся. На связь с ним вышли, когда уже в Петербург приехали. Так он, узнав, что мы там, вдруг от всяких личных встреч отказался. Временно, говорит, типа чем-то важным занят, типа сам свяжется. Это было утром первого же дня. Мы тут же отправились, нет, я отправился, оставив пока Александра в гостинице, на Кривую набережную. Полдня рядом провёл, пока увидел, как тот Путников подъехал на извозчике к дому, а минут через пятнадцать уже выбежал, уселся в коляску снова. Так мне что, привыкать слежку устраивать? Почти на окраине города он и затормозил около дома с вывеской «Сухов и сын». Полдня я ещё и здесь провёл, наблюдая, и ещё два дня уже с Александром, которого отправлял в этот торговый центр с образцами нашей продукции. Тут, каюсь, маху дал: от самого Путникова он, конечно хоронился, да может, его ещё кто знал из путниковых служащих? Видать, узнали, иначе на встречу позвали бы меня одного. Ага, что главное, считаю, увидел: то и дело торговый дом посещали представительные личности явно прибалтийской наружности, да и язык у них… На своих автомобилях ездили, я их водителей слушал, просто так, мало ли. Так в этой тарабарщине и мелькнул Вегонус. Не горячо ли? Ещё как! Путников проявился на четвёртый день и очень вежливо, знаешь, пригласил на переговоры именно к «Сухову и сыну». И чтобы, значит, Александр был с образцами. Чего, казалось бояться вооружённому магу-огневику? Но лишь переступили порог в вестибюль, получили в морду какой-то газовой гадости, очнулись уже здесь. Требовалось же с меня подписать практически бессрочный контракт на продажу абсолютно всей продукции рода Сухову за гроши. Подписал бы – всё по закону, никакой суд не поможет. Но уж из бумаг видно, что наша продукция – средство выплаты какого-то долга Вегонусу. Может, у них и другие варианты имелись, не зря в их компании банкир, но тут очень кстати я попался. Вот вам и вся история.

– Интересная история, – пробормотал Глеб задумчиво. – Двумя вещами, в первую очередь. Сначала то, что, кроме Сухова и Путникова, о вашем пребывании в Петербурге никто не знает.

– А если кто и знает, – пожал плечами Конев. – Мы там по делу были. По нашему торговому, до чего никому дела быть не должно. Наверно.

– Пусть так. Ещё уже из бумаг видно, что Сухов должен представить вами подписанный контракт послезавтра. Вот это мне и важно.

– А мне? – удивился Конев.

– А вы, Иннокентий Ильич, своё обещание уже выполнили. И даже с некоторым вредом для здоровья. Теперь уж предоставьте мне разобраться.

Почему-то Конев согласился с этим без возражений. Торопился небось в Молотовку по делам, куда немедленно и переправился.

И как не воспользоваться таким случаем? Черт с ними со всеми разборками между торговыми делами, что у них там произошло у суховых этих с путниковыми и прочими банкирами! Проблемы Коневых, если возникнут, дело отдельное. А вот сборище у Вегонуса, которое послезавтра – это главное, кто бы что не говорил. Неважно даже, чему оно посвящено и как будет проходить, важно, что сам Вегонус там наверняка будет не один. Да и вряд ли верхушка гильдейцев собирается из-за какого-то отдельного должника. Или пусть он даже не должник, а партнёр, всё равно слабовата личность, чтобы ей совещание посвящать. Жаль вот время в бумагах не указано, но тут просто понаблюдать можно. Если адрес найдётся. Естественно в контракте Сухова с Коневым такового и быть не могло, но так разве Глеб только этот документ из кабинета Сухова прихватил? Да он целый мешок набил из стола и некоторых шкафов! Найдётся и адрес!

Разумеется, нашлась эта точка, и даже не одна. К сожалению. В разных договорах, контрактах, письмах указывалось, где эти документы составлялись и подписывались. Как минимум три адреса встретилось. И пусть – этот день Глеб полностью посвятит только Вегонусу. Ох, как хотелось когда-то встретить того на узкой тропинке лицом к лицу или, наоборот, при многочисленной публике, и торжественно и пафосно объявить о своих претензиях, о преступлениях торговца, обвинить, осудить и прилюдно казнить на страх подобным персонам. Спрятались подобные замыслы глубоко и навсегда. Опасность должна быть ликвидирована без всякого пафоса.

Нет, Ивану Емельяновичу Жарову точно неймётся! То ли характер такой, не терпящий задержек в выполнении всяких задумок и планов, то ли какие-то внутри рода или баронства неполадки, то ли ещё что, но утром вышел на связь и попросил дозволения уже нынче явиться во Внуково. Типа, чего ждать, люди готовы, и даже знакомая Глебу Лариса Васильевна рвётся к новому месту, тесно ей там, видите ли. И ещё трое – как раз по паре на рудник. В смысле один на рудник, а другой, чтобы место под сад, а кто на обработку – подождут, а к лечебнице рано ещё, а… И самому Жарову, чтобы бизнес-план составить, лучше уже сразу на всё своими глазами смотреть. И тому подобные обоснования. Да кто бы против? Как раз пора с Максима снимать хозяйство, он и без того постоянно отлынивает на своих спецназовцев, которые, кстати, вчера очень хорошо себя показали. Не обошлось, само собой без шума и нескольких синяков, но главное, что нужно было Глебу – приказы выполняли чётко, дисциплину уважали. Между прочим, если уж они во Внукове будут постоянно базироваться, то как бы это обозначить поскромней – полсотни мужиков без женщин с учётом располагающихся рядом вольных баронств, это чревато нарушениями той же дисциплины. Очень мягко говоря.

К полудню и Жаровы возникли в прямом смысле – Иван на портальные свитки не жадничал. Глеб не стал отвлекать Максима от дел, сам провёл по усадьбе Ивана и всех остальных. Лариса Васильевна, как хозяйка опытная, кроме специалистов, прихватила и полдюжины девчонок «на всё про всё». Показал помещения и прочие места, занятые под жильё бойцов и учебный центр – остальными площадями Лариса Васильевна могла пользоваться по своему усмотрению. Это, как он уточнил, до назначения постоянного управляющего. Сводил и к рудникам, определили с охраной, кто из новичков имеет с сей минуты доступ к добыче и производству. Окрестности усадьбы пусть сами осматривают, в том числе и участки под сады и малюсенькую лечебницу.

В этих приятных хлопотах да деловых разговорах с главами семей и пролетел день. Вот ночь в ожидании следующего дня тянулась мучительно медленно, появлялись опасения, что Вегонус по какой-либо причине своё совещание отменит. Жди потом при полном отсутствии какой-нибудь связи с Ригой!

Но и ночь завершилась, и Рига оказалась на положенном месте. И даже суета, поднятая вчера появлением компании Жаровых, продолжалась в развивающемся режиме. Лариса Васильевна, к примеру, хоть и стеснялась своего не очень официального статуса, тем не менее, порядок в огромном доме с эклектической архитектурой внутри и снаружи посчитала своей заботой, что требовало, кроме внимания и рабочих рук, ещё и финансовых вложений. С чем постоянно то через Ивана, то сама обращалась к Глебу. Тот в конце концов, дал ей «карт-бланш»: вот вам, уважаемая хозяйка, Максим с его сотней рабочих рук, а также и необходимыми средствами, о чём я, простите, забыл его предупредить. Но сейчас исправлюсь. И автомобили. Действуйте без оглядки на меня и без особых нарушений целостности здания. После чего и получил относительную свободу действий. Устроился в кабинете за столом, якобы уткнувшись в бумаги, а на самом деле – в окошко, открытое в столицу Лифляндского княжества.

Среди бумаг Сухова он нашёл не только адреса, но и даже целую карту-схемы Риги, в которой торговец точно обозначил точки встреч с «партнёром», с маршрутами от главного вокзала и от въезда в город с восточной стороны. Ясно, что не хотел при случае заблудиться, особенно, если приходилось выезжать на собственном автомобиле. Что ж, такая его предусмотрительность только на руку. Хоть и тревожило опасение, что у Вегонуса этих «точек» или явок намного больше трёх, ещё и за городом есть наверняка, но тут уж как повезёт…

«Повезло» почти сразу при осмотре одного из дворцов. Все эти дома гильдии купцов именно как дворцы и выглядели. Нужно думать, что гильдия в лице руководителей понимала толк в престиже и представительском виде, который предполагал солидность и отсутствие дешевизны. Кто ж станет в серьёзных делах доверять лачугам и хижинам? А достаток, видимый каждому – он ведь достаётся тяжким и, безусловно, честным трудом, иначе его прятать нужно. Здесь не прятали. И не использовали в оформлении мишуры и подделок, как, скажем, в Гомельском представительстве.

Но всё это ерунда. Внимание Глеба направлено на другие явления. Здания расположены в разных местах города и довольно далеко друг от друга. Одно на севере, но и не на окраине, второе тоже ближе к центру на западе, и третье – почти в самом центре. Сначала «мазнул» мимолётным взглядом по всем трём. Обратил внимание только на одну деталь: окраинные дворцы имели при себе и вполне торговые залы, что подтверждалось цепочками посетителей, проходящих в боковые подъезды. И выходящих оттуда. В центральном «офисе» торговля отсутствовала. Реальная имеется в виду, которая с натуральными товарами, а сделки разного характера можно совершать где угодно. И встречи проводить. Так вот в двух «домах» в боковых торговых помещениях ощущалась торговая сутолока, в середине же царило сравнительное спокойствие. А вот во дворце, что в центре города, суета начиналась без всяких покупателей. Обслуга и охрана явно готовились к некоему событию. Небольшой – лишь бы отделить здание от проезжей части – парк, окружённый ажурной оградой, наполнялся неприметными личностями, никуда не спешащими. Кто-то из главных служащих торопил подопечных с приборкой лестниц и коридоров, с переносом мебели и деревьев в кадках. Имелся тут на втором этаже и большой зал полукруглой формы с рядами кресел в виде амфитеатра и возвышением типа сцены внизу у стены. То есть, там не стена, а её имитация, за которой находились служебные помещения. Никаких особых скрытых точек для стрелков Глеб не нашёл. Да и трудно представить, как бы повели себя солидные руководители, равные по статусу, если б ненароком обнаружили, что им тут тайно угрожают. В общем, ясно, что встреча будет здесь. В каком количестве – неизвестно, да и неважно.

Не отвлекаясь больше ни на что, Глеб ждал. Довольно долго. Потому что даже когда народ собрался в количестве человек под полусотню мужского полу и, в основном, толстого, то они начали говорить. Расселись в креслах по трём разделённым пустотой и неравным кучкам и заговорили после вступительной речи удивительно тощей личности. И с места говорили, говорили, выходя к сцене, и со сцены говорили. И так-то скучно, да ещё и не по-русски! Но «долго и скучно» потому что действительно, непонятно. А минут через пятнадцать в очередном выскочившим перед публикой ораторе Глеб узнал Псковского Пауля. Может, и Вэйло тут присутствовал, так он формально уволен, а этот – неизвестно. Но понятно, что торжественная часть закончилась, начиналось веселье. Пауль, поворачивал голову то к залу, то назад, простирая при этом длань в сторону того тощего. А тот вскочил с кресла и стал тыкать пальцем в Пауля и ещё в кого-то. Народ заволновался не на шутку: никого не осталось сидящих, уже из трёх частей присутствующих стали формироваться две, причём отдельные персоны метались то в одну сторону, то в другую. Постепенно началось общее движение вниз, там встречные потоки от криков перешли к использованию кулаков… Мелькнули первые шпаги и мечи.

Глеб увидел, как из-за дверей в стене начали выбегать охранники. Эти во всеобщем шуме, видать, не слышали команд, потому как подбегали и к краю сцены, угрожая людям автоматами. Так и люди разные: несмотря что толстые, двигались шустро, и вот уже пара автоматчиков оказалась стянутыми вниз. Наверное, командир несколько раз выстрелил в воздух, что, впрочем, не возымело никакого действия, только тощий Веганус решил скрыться в задних проходах. Вот тут Глеб и выстрелил. Три раза…

И сколько ради этих секунд потребовалось месяцев и угроз? И нападений, включая похищение Конева. Да что теперь говорить и вспоминать! Говорить – совсем ничего и никому Глеб не собирался, а вспоминания просто так не сотрутся – они ещё заставят прислушиваться к разным признакам опасности и вовремя реагировать, не дожидаясь эксцессов. Если Конев попался противнику, считай, случайно, то подобные гадости с близкими Глебу людьми можно и специально организовывать.