Читать книгу "Стреляй, напарник! Месть тьмы"

– Минуту, у меня вопрос, – привлекая к себе внимание, осторожно попытался вклиниться в беседу Александр. – Кто-нибудь объяснит мне, в честь чего весь этот банкет? И самое главное, почему он проходит именно у меня на квартире?

– Ну что же, на правах хозяина квартиры ты вправе знать, почему мы собрались именно у тебя, – заговорил командир «волкодавов» с интонацией заправского тамады. – Чтобы это понять, надо разъяснить одно обстоятельство. Я, Аскер и ребята, – он кивнул на бойцов, – люди военные. Наше ремесло – воевать. А на войне, как всем известно, не обходится без потерь. Один из граничар, его звали Ставр, если мне память не изменяет, как-то говорил…

– «Ненавижу терять людей. Просто ненавижу. Терял, и не раз. Но привыкнуть не могу…» – подсказал командиру Дэн.

– Так вот, я с ним в этом полностью солидарен. Не люблю потери. До рези, до коликов не люблю. Однако все мы помним, что недавно произошло в кафе «Гэлакси». И думаю, для вас уже не секрет, что там готовилась засада на наши с капитаном группы. А засада, скажу я вам, это гарантированные потери, уж поверьте моему опыту. Так вот, мы собрались здесь таким составом, чтобы от лица военных специалистов Комитета, – он обвёл взглядом капитана и «волкодавов», – поблагодарить вашу оперативную группу за нарушение приказа, из-за которого вы влезли на подконтрольную территорию и тем самым хоть и неосознанно, но сорвали планы врага и спасли наши жизни. Если не считать лёгких ранений, то та ночь обошлась у нас без потерь, за что вам огромное наше спасибо.

Нигматулин и остальные бойцы в один голос повторили за майором «спасибо», и вся компания в едином порыве приложилась к стопочкам.

– Всё это жутко трогательно, – сухо признал Тимохин, когда все выпили и закусили, – но тем не менее не объясняет, почему собрались у меня, а не в каком-нибудь кафе или на полянке за городом.

– Александе́р! – изумлённо воскликнул Ашас, вскидывая брови. – Ну нельзя же быть таким занудой! Твоё начальство почтило тебя своим визитом, да ещё с собственным угощением, выразив тебе – заметь! – не порицание за прошлый косяк, а, наоборот, благодарность и, может быть, даже с поощрением. А вы ведёте себя, как…

– Ну-ну, продолжай! Как я себя веду? С кем ты меня, морда несчастная, сравнить хочешь?!

Командиры «волкодавов», Борменталь и Всеволод в едином порыве заговорили, стараясь успокоить Тимохина и погасить зарождающийся между ним и двойником конфликт. Варвара, хоть и являлась его непосредственным начальником, участия в этом не принимала.

Тост майора всколыхнул в ней тяжкие раздумья. До того дня, как девушку назначили командиром нынешней группы, она ходила на операции в качестве простого исполнителя.

Психолог-дознаватель на допросах, медиум на спиритических сеансах, снайпер на боевых заданиях – Варвара Воронюк всегда выполняла чужие распоряжения, беспрекословно подчиняясь приказам. И где-то внутри неё жила уверенность, что так будет всегда, потому что это единственно правильно.

Но вот случилось то, чего девушка избегала всё это время, – её назначили командиром оперативной группы. Принимая на себя новые хлопоты, чернобровая лейтенант отлично понимала, что принимает также и ответственность за подчинённых ей людей и от того, как она будет ими руководить, зависит не только успех проводимых операций, но и жизни этих ребят.

Именно потери среди личного состава пугали её больше всего. Психологические сеансы у доктора Борменталя помогли новоявленному командиру побороть комплексы и приступить к своей миссии. Панические мысли отошли на задний план, освободив место сосредоточенности и целеустремлённости. Она верила, что никого из бойцов не потеряет.

Даже когда их прессовали в кафе, когда зажали за баррикадой, когда толпы врагов приблизились вплотную, когда демон из тёмных миров преградил им путь, надежда и вера в то, что все выживут, не угасали. Вот поэтому они, Варя и её бойцы, дрались!

В неравных условиях, на пределе сил, но дрались, не отступая ни на шаг и прикрывая друг друга. Страх выступил наружу уже гораздо позже, у развилки под мостом, когда Тимохин, оставив её на дороге, сам пошёл на осознанный, смертельный риск.

В начале своей карьеры лейтенант Воронюк с дрожью представляла себе, как она посылает людей в бой, где они могут погибнуть. А тут всё было наоборот, боец сам шёл на смерть, а она, его начальник, не смогла его остановить. Сердце девушки сжалось, нахлынули воспоминания: ночь, свет фар и грохот столкновения двух машин…

Встряхнувшись, Варвара исподлобья взглянула на виновника всплывших страхов.

«Самовлюблённый дурак!» – вновь подумала она.

Читая досье на троих будущих подчинённых, она понимала, что именно этот дерзкий, неуправляемый детдомовец доставит ей немало хлопот, но надеялась терпением и авторитетом «обкатать» строптивого сотрудника. Ничего не вышло.

Тимохин всем своим поведением сначала раздражал, потом злил свою начальницу, доводя её едва ли не до бешенства. И под конец, напугав до икоты своим «ночным тараном», вызвал у неё неконтролируемую ненависть. Да, такое бывает. Увы…

Причём, как заметила сама Варя, это чувство ненависти проявилось не сразу. Сперва страх и переживание за подчинённого не давали негативу взять верх. Ещё бы, парня извлекли из груды покорёженного металла, бывшего когда-то легковой машиной, едва живого, переломанного и разодранного в кровь.

Как впоследствии сказали медики, если бы не препараты, вколотые ему до столкновения самой лейтенантом Воронюк, он бы и не выжил, умер ещё до прибытия помощи. Но через несколько дней, когда чудо-методики комитетских врачей восстановили Александра, вернув его в строй, жалость стала резко уступать место раздражению.

А осознание того, что очень скоро им вновь предстоит выйти на совместное «патрулирование», вызывало предчувствие новых потрясений и подкидывало новые поленья в огонь той самой ненависти. Так вот теперь, движимая этим негативным настроем, Варвара твёрдо решила в отношениях с Тимохиным вести себя строго, отстранённо и расчётливо, как и полагается командиру с подчинённым.

Тем временем компания за столом сумела-таки кое-как успокоить хозяина квартиры, и майор на правах самого старшего снова взял слово.

– Почему мы собрались у тебя? – озвучил он Сашин вопрос, подняв на него взгляд. – Полагаю, ответ очевиден. В кафе и на природе много лишних посторонних глаз. А здесь, – он обвёл руками комнату, – нас никто не побеспокоит. Ты, конечно, не в курсе, но в твоё отсутствие наши сотрудники обеспечили твою квартиру новой системой безопасности.

Тимохин заметно напрягся.

– Можешь не благодарить, – продолжил Сулинов, – это полагается по штату всем сотрудникам Комитета. Даже таким, как ты.

– Каким, как я?

– Безбашенным…

– Ну спасибо! – язвительно поблагодарил мрачный Саня, отнюдь не обрадованный столь бесцеремонным вторжением в его личное пространство.

– Сказал же, можешь не благодарить, – продолжил как ни в чём не бывало Анатолий Викторович, засовывая правую руку во внутренний карман пиджака. – А вот за это можешь и спасибо сказать. Хотя это тоже своего рода благодарность вам от нас.

Он извлёк наружу маленькую коробку с изображением смартфона и, положив её на стол, открыл. Содержимое коробки соответствовало этикетке – новенькая техника, не самой последней модели, но вполне трендовая.

– Ваша группа сорвала засаду врага. Но произошло это, насколько я понял, благодаря твоей инициативе, – сказал майор, подмигивая Александру. – Поэтому тебе лично от меня благодарность за жизнь моих бойцов.

Он широким жестом протянул смартфон опешившему Тимохину. Тот даже не сразу решился его взять, ему никто ничего не дарил просто так. Но поняв наконец, что командир вполне серьёзен, принял коробку из рук начальства.

– Спасибо, – только и смог промямлить Александр, всё ещё не веря в происходящее и ища подвох.

– Пожалуйста, – великодушно ответил Сулинов. – Пользуйся на здоровье. Свою вчера купленную «нокиа» убирай куда-нибудь подальше, – он с усмешкой покосился на кнопочный телефон на Сашином столе, – а работай с этим. В нём уже и новая симка со всеми нужными номерами, и все необходимые приложения с комитетскими чатами. Так что с этого момента я больше не желаю при звонке тебе слышать фразу «Абонент вне сети». Хоть раз такое произойдёт, пеняй на себя, мехом наружу выверну!

Закончив таким суровым наставлением, Анатолий закинул в рот последний кусок шашлыка со своей тарелки. Быстро прожевав его, проглотил и хлопнул обеими ладонями себя по коленям, как бы объявляя этим действием окончание банкета.

– Ну всё! Дела не ждут, – деловым тоном прозвучала его команда. – Нам с капитаном нужно многое сделать, а нашим бойцам – ещё больше. Так что позвольте откланяться.

Сулинов встал на ноги, следом за ним поднялись Аскер и «волкодавы».

– С завтрашнего дня наши дороги разойдутся. Я со своим батальоном в командировку, Аскер со своим заступят в патруль на левобережье. Вам же, – он окинул взглядом Варину группу, – нести службу на правом берегу. Более подробно о своём назначении узнаете завтра с утра, на инструктаже. На этом пока всё, прощайте, даст Бог, увидимся. Честь имею! – Майор, вытянув руки по швам, слегка склонил голову, кивнув сидящим оперативникам.

– Честь имею! – в один голос повторили за ним капитан и «волкодавы».

И чуть ли не строевым шагом военные покинули квартиру, оставив ошарашенную таким церемониальным прощанием компанию в полной тишине. Воронюк, оба внештатника и Ашас сидели словно окаменевшие от майорского голоса, да и всего, что тут было. И только Борменталь невозмутимо, хотя тоже молча, продолжал уплетать пироги.

– Да уж! – воскликнул наконец эмиссар-перебежчик, когда молчание стало в тягость.

– В смысле? – Тимохин оторвал взгляд от новенького смартфона.

– В том самом. Вот же ведь, казалось бы, грубый солдафон. Брутальный полководец. Прожжённый головорез. А как сказал-то, как сказал, а?… – Ашас значимо поднял руку, выражая возвышенность полученных ощущений.

– А чего он такого особенного сказал-то? – делано удивился Долгоруков. – Просто обозначил наши планы на завтра и попрощался. Всего-то.

– Ну да! – согласился комитетский пленник. – Просто попрощался. Но как наш майор это сделал?! – Он снова перешёл на воодушевлённый тон. – Ты видел, какая осанка? А какие интонации? А фраза «даст Бог, увидимся»?.. Ух! Меня аж, честное слово, всего передёрнуло!

– Хватит паясничать! – строго прервала их Варвара. – Алексей Сергеевич, вы нам что-нибудь добавите по поводу завтрашних действий?

– Хм… пожалуй, нет, Варюша. Никаких особых распоряжений для вашей группы не имеется. Загляните в чаты, там уже, наверное, разослали места и время инструктажа. Завтра с утра, как и сказал Толик, придёте на инструктаж, там вам поимённо укажут, кому где патрулировать и что при этом делать. Я сам остаюсь в городе, буду в центре на связи, следить за оперативными сводками и, если надо, корректировать действия мобильных соединений.

– Скажите, док, – взял слово хозяин квартиры, с трудом отрываясь от подаренного смартфона. – А это не опасно для Астрахани? То, что целый батальон ударных групп уедет куда-то к чёрту на кулички. Ведь случись здесь что, в обороне только две роты капитана, у него даже полного батальона нет, верно? Так не слишком ли рискует руководство Комитета, оголяя местные рубежи?

Какое-то время Борменталь задумчиво смотрел на Александра, машинально продолжая жевать. Остальная компания, так же молча, переводила взгляды с него на Тимохина и обратно.

– Ну не знаю! – наконец проговорил док. – С одной стороны, конечно, половины батальона Аскера маловато против крупномасштабного вторжения. А ваши оперативные группы хоть и многочисленны, но по обученности никак не сравнятся с «волкодавами». Так что опасность для города есть. Гипотетически. Но, – продолжил он уже более оптимистическим тоном, – руководство считает, что риск оправдан. Ведь задержанная вами Карпухина не просто ведьма с необычными способностями. Она, как оказалось, глава Алого ордена.

Дружный свист Всеволода и Ашаса, а также изумлённые глаза Варвары подсказали Тимохину всю важность данного известия.

– Да-да! – подтвердил Борменталь. – Глава ордена, не меньше. И она была не только координатором всей диверсионной деятельности в нашей области, но и собственно организатором. Именно Надежда Валерьевна, став во главе Алых ведьм, начала активную подготовку по взаимодействию с силами вторжения. И вела её уже давно. Её задержание и допрос помогли нам пресечь на корню их деятельность. По её же показаниям «волкодавам» удалось найти и обезвредить всех колдунов и ведьм, причастных к измене. Парни смогли без особых проблем разыскать и уничтожить монстров, переброшенных сюда из-за граней и затаившихся до поры до времени. Удалось накрыть тайники с оружием, купленным у криминальных структур для вооружения боевых формирований. Самих наёмников, кстати, помогли переловить и обезвредить силы ОМОНа.

Оперативники застыли, переваривая услышанную информацию и пытаясь представить себе масштабы проведённых операций.

– Вот так вот! – довольно улыбнулся доктор, оглядывая ошарашенных собеседников. – Полагаю, что, накрыв всю эту сеть заговора, Комитет сумел обезопасить подконтрольную нам территорию. И сделал возможным оказание помощи в других регионах.

Команда Вари Воронюк довольно разулыбалась.

– Я ответил на твой вопрос, Александр? – спросил Борменталь.

– Да! – кивнул тот, выходя из ступора. – Вполне исчерпывающий ответ. Спасибо.

– Не за что! – великодушно ответил док и спешно засобирался. – Ну что же, хорошо тут с вами, друзья мои, но увы, долг зовёт. Надо идти готовиться к завтрашним мероприятиям, какими бы непредсказуемыми они ни были. На том позвольте, как говорил Толик, откланяться.

– Доктор, я с вами, – встрепенулась и стала подниматься Варя. – Долго рассиживаться не стоит. Вы правы, долг зовёт и нас. Ашас, подъём!

– Слушаюсь и повинуюсь!

Всеволод, ничего не сказав, тоже стал подниматься, намереваясь уйти вместе с остальными. Александр, вздохнув, сделал из сидячего положения перекат назад с выходом на ноги.

– Опа! – воскликнул он, придавая себе беспечный вид и довольное выражение. – Благодарю всех за визит, гости дорогие. Был тронут и рад! Позвольте хотя бы проводить вас.

Компания весело загомонила и, сопровождаемая хозяином, двинулась к выходу. У порога попрощались: док тепло и заботливо, Всеволод нейтрально, Ашас дурашливо-иронично, Варвара холодно и отстранённо. Пожелав Тимохину доброго дня и посоветовав отдохнуть как следует перед грядущими событиями, гости расстались с «хлебосольным» хозяином.

Оставшись один, Саня вернулся в зал, где с досады пнул несчастный тюфяк, отправив его в полёт через всю комнату. Вроде бы причин для злости у него не было, но…

Хорошо, гости пришли и ушли. Из принесённого угощения ещё много чего осталось, с ужином можно не заморачиваться. Начальство не отругало за дисциплинарный проступок, а, наоборот, поблагодарило и даже вручило подарок. Так с чего же, скажите на милость, так щемит в груди? Почему всё не так, когда всё нормально…

Александр подошёл к окну и, уткнувшись лбом в стекло, стал тупо смотреть во двор. Он увидел отъезжающий пикап «волкодавов» и белый минивэн, к которому как раз подходили док со своими спутниками. Погрустневшим взглядом Саша наблюдал, как Варвара забирается в салон. Вот она, причина грусти. Вот из-за кого щемит в груди.

Отчуждённость в её взгляде во время прощания обожгла его как раскалённое железо. Он не мог понять, не мог объяснить самому себе, чем вызван такой негатив девушки по отношению к нему, и от этого становилось ещё неуютней.

Минивэн уже давно покинул двор, а парень всё стоял, уткнувшись в стекло, и смотрел ему вслед, словно призывая белую машину вернуться и привезти ту, чьё отсутствие доставляет столько печали.

Спустя полчаса

– Хороший аппарат, – пробормотал Саня, вертя в руках подаренный майором смартфон. – Небось ещё и жучок прослушки мне сюда поставили, а, товарищ командир? В честь чего такой интерес к моей скромной персоне?

Спустя два часа

– А то сам не догадываешься, – прорычал майор, слушая в гарнитуре результаты прослушки из тимохинской квартиры. – Из всех сотрудников Комитета ты единственный, у кого до сих пор, несмотря на прибытие эмиссара, действует метка-маячок.

Глава 2

Давно уже в обиходе людей существует такая удобная вещь, как онлайн-общение через мобильные устройства. Известить о чём-то родных, поболтать с друзьями, скинуть важное объявление для широких масс или закрытых групп… Не брезговало этим достижением современности и руководство Комитета.

Распоряжения, приказы, указания рассылались через соцсети всем сотрудникам, как штатным, так и внештатным. Зачем же игнорировать прогресс, раз он повсеместный, правильно? Но, несмотря на это, Комитет не отказался и от архаичного метода доставки сообщений, дублируя им электронную рассылку. Для надёжности, так сказать.

Вот и получалось, что офицеры Комитета сами порой находили своих подчинённых или вызывали их к себе, в зависимости от ситуации, и отдавали устное распоряжение или приказ, уверенные, что их командирский голос услышан, понят и всё будет в точности исполнено.

Так же было проделано и с оперативными группами, призванными для патрулирования правобережья. Электронной рассылкой их всех в канун ожидаемого вторжения собрали в актовых залах школ или предприятий под видом каких-нибудь соцсобраний, где старшие офицеры лично разъясняли операм их задачи и обязанности.

Группа Варвары Воронюк была вызвана в актовый зал средней школы, находившейся в том же районе, что и Сашина квартира. Прибывших на инструктаж оперативников было немного, чуть больше сорока человек. Разместившись, они внимательно следили за стоящей на сцене женщиной в строгом деловом костюме.

Невысокая, в годах, с короткой стрижкой, она стояла прислонившись к трибуне и даже не утруждаясь на неё взойти. Её взгляд, казалось бы, спокойный и даже равнодушный, на самом деле очень цепко замечал каждую мелочь. Когда пришло время говорить, её голос, такой же ровный, как и её внешность, звучал негромко, с ленцой, но при этом подобно молотку вбивал каждое слово в уши каждого находящегося в зале.

– Доброе утро! – начала женщина, чуть кивнув залу. – Меня зовут Долорес Франтиковна. Я капитан отдела связи с общественностью и старший медиум. На данный момент уполномочена провести инструктаж для присутствующих здесь офицеров и подконтрольных им оперативных групп.

Она помолчала, медленно обводя взглядом зал, словно проверяя, все ли её внимательно слушают. Удовлетворившись осмотром, продолжила:

– Как вы все знаете, сегодня ночью ожидаются серьёзные затруднения, связанные с регулярными нападениями агрессивных тварей из потустороннего мира.

«Во загнула!» – мысленно воскликнул Тимохин, изумляясь формулировке, выданной лекторшей: «Ожидаются… затруднения, связанные с нападениями… тварей…»

– В связи с этим, – продолжила капитан всё тем же спокойным, но проникновенным голосом, – каждый из вас получит от меня соответствующие указания, следовать которым ваша прямая обязанность. И не дай бог, – громкость голоса не повысилась ни на децибел, но его весомость, казалось, утроилась, – кому-нибудь из вас отклониться от инструкций и нарушить указания. Пеняйте на себя. Отвечать будете лично передо мной. А я баба стервозная.

На последней фразе женщине удалось так посмотреть на зал, что у присутствующих словно мороз прошёл по коже. Феномен заключался в том, что она смотрела ни на кого конкретно, а словно перед собой, но при этом каждый чувствовал, будто её взгляд пристально буравит именно его.

– А-а-апчхи-и-и… твою ж… на… уф! Простите!

Сидевшие в зале невольно вжали головы в плечи. Им казалось, что серые глаза начальства сейчас начнут извергать снопы молний, которые испепелят на месте невежу, посмевшего нарушить драматизм, нагнетённый её выступлением. Нимало этим не смущаясь, Тимохин вытер рукавом нос, проморгал заслезившиеся глаза и, пожав плечами, ещё раз извинился:

– Простите, я не специально.

Приняв вид, полный невинности и покорности, Саша сложил перед собой на коленях руки и с показушным вниманием уставился в глаза капитанши. При этом он усиленно гадал, на кого лекторша больше всего похожа: на декана Терзалес из «Университета монстров» или на бабулю-библиотекаршу из того же мультфильма.

Долорес Франтиковна бесконечно долго выдерживала драматическую паузу, буравя взглядом нахального внештатника. Но тот так же бесконечно долго смотрел на неё недоумевающим и преданным взглядом. Остальной народ в зале начал потихоньку уставать от затянувшегося молчаливого противостояния, послышались шепотки, начались незначительные движения.

– Товарищ капитан, – подала голос Варвара после данного себе мысленного обещания придушить Тимохина при первой же возможности. – Может быть, уже пора приступить к инструктажу? Время идёт.

Долорес перевела пристальный взгляд на осмелившуюся заговорить с ней девушку и теперь уже её в течение долгой минуты подвергала самому строгому осмотру.

– Лейтенант Воронюк, если не ошибаюсь, – наконец проговорила она голосом судьи, зачитывающего смертный приговор.

– Так точно! Лейтенант Воронюк Варвара Андреевна! – Варя поднялась с места и вытянулась по стойке «смирно». – Командир смешанной оперативной группы.

– Смешанной, – презрительно фыркнула Долорес, и голос её наполнился жгучестью яда. – Скорее уж «смешной». Подумать только, два внештатника-партизана, перебежчик из-за граней и молодой офицер без опыта работы в качестве командира.

Варвара и её подопечные густо покраснели. Не сговариваясь, в едином порыве они все разом осознали, что начинают люто ненавидеть эту фурию на сцене. Ещё раз презрительно фыркнув, капитанша отвела от них взгляд и, уставившись поверх голов сидящих в зале людей, с тем же горьким ядом в голосе произнесла:

– Вы правы, Варвара Андреевна. Время идёт. Пора приступать к инструктажу. Только ваше время подойдёт ещё не скоро. В том плане, что ваша группа будет проинструктирована самой последней. Поэтому сидите, ждите. Терпеливо ждите.

Варя вернулась на стул, скорее рухнув на него, чем присев. Она чувствовала, как всё её тело охватывает дрожь. Но не от страха и не от холода. Это был гнев. Нарастающий, испепеляющий, всеобъемлющий. В жажде хоть на ком-то его сорвать лейтенант покосилась на Тимохина. Сидящий между ними Ашас изо всех сил вжался в спинку стула…

Сидеть меж двух огней всегда опасно. Неизвестно, чем, как и когда шандарахнет, но случиться может всякое. Тут главное вовремя пригнуться, чтоб не зацепило хотя бы и рикошетом. Сам же возмутитель спокойствия сидел с бесстрастным лицом, всеми силами делая вид, будто не замечает пышущий яростью взгляд девушки.

Тем временем, не обращая внимания на разыгравшуюся в зале драматическую сцену, капитан-инструктор приступила к раздаче указаний, называя поимённо командиров групп и объясняя им их задачи. Получившие задание тут же покидали зал. Постепенно народу становилось меньше, но процесс затягивался, слишком уж многочисленны оказались инструкции. Большинство ждущих откровенно скучали, не зная, чем себя занять.

Внезапно раздался щелчок зажигалки, зашипел газовый огонёк. Незнакомый парень, сидящий справа от Тимохина, закурил сигарету.

– Эй, ты здесь не один, между прочим! – нахмурившись, проворчал Александр.

– Чё? – нахально уставился на него закуривший. – Чё между чем?

– Сигарету потушите, пожалуйста, – вклинилась в разговор Варвара, надеясь этим погасить явно назревающий «базар».

– А больше ничё не надо? – так же нахально осведомился тот, выпуская в её сторону струйку дыма.

– Слышь ты, баклан! – вскипел Тимохин.

– Чё?! Кто баклан? – в такт ему загорелся наглец. – Ты на кого бивень точишь?

Оба уже готовы были броситься друг на друга, но…

– Шпак, гадёныш! Уймись, быстро! – тихо прохрипел светловолосый здоровяк, сидевший через два стула от закурившего парня. – Опять бузишь, сволочь.

– Полегче на поворотах! – Курильщик, названный Шпаком, всё с тем же нахальным видом откинулся на своём стуле. – Не опять, а снова. И я тебе уже говорил, не смей меня называть гадёнышем. Нарвёшься.

Желваки на скулах здоровяка заходили ходуном, он сжал кулаки так, что побелели костяшки. По всему его виду было понятно: он сдерживается изо всех сил, чтобы не врезать наглецу по первое число.

– Ещё раз вас прошу, потушите сигарету! – снова вклинилась в конфликтную ситуацию Варвара, надеясь мягким тоном остудить накал страстей. – Вы всё-таки в общественном месте находитесь.

В ответ на это Шпак лишь криво усмехнулся и послал в потолок новую порцию табачного дыма. Александр, у которого желваки дёргались не слабее, чем у здоровяка, не стал наезжать на нахала, а решил сменить тактику:

– Варвара Андреевна, чего вы его упрашиваете, это же баран упёртый, его сколько ни проси, он по-своему делать будет.

Покосившись на возмущённо уставившегося на него Шпака, Саша самым елейным своим тоном добавил:

– Ну, чего ты на меня уставился? Слюнявь дальше свою никотиновую соску.

– Я чё-то не понял. – Парень стал злобно грызть фильтр. – Ты меня бараном назвал?

– А если и так, то что? – продолжил провокацию Александр.

– Да я тебя… – зарычал тот, привстав со стула.

Саня тоже начал подниматься, конфликт был близок к апогею.

– Шпак! – зашипел здоровяк.

– Тимохин! – вторила ему Варвара.

– Лейтенант Ефимов! Лейтенант Воронюк! У вас проблемы? – Голос лекторши остудил накал вспыхнувших страстей.

Названные офицеры тут же вскочили, отрапортовав в унисон:

– Никак нет, никаких проблем!

– Вы уверены? – Застыв на самом краю сцены, Долорес Франтиковна не мигая разглядывала участников назревавшей заварухи.

Сейчас она, несмотря на свой невысокий рост, производила впечатление опасного утёса, нависшего над кучкой туристов, оказавшихся у его основания. Варя и Ефимов – тот самый здоровяк – отлично понимали, когда не стоит рисковать.

– Так точно! – снова в унисон отрапортовали оба лейтенанта.

Поизучав обоих ещё какое-то время, Долорес решила милостиво избавить их от своего внимания, но тут влез Тимохин.

– Разрешите?! – воскликнул он, приподняв руку, и, не дожидаясь ответа, встал.

Не обращая внимания на недоумённые взгляды окружающих, Александр изобразил что-то похожее на стойку «смирно» и приступил к неприглядному действу, то есть стал ябедничать.

– Товарищ капитан, проблем нет, но есть нарушение дисциплины. Тут у нас один шибко грамотный оперативник, – он кивнул в сторону Шпака, – решил закурить в общественном месте, за что получил замечание от наших лейтенантов.

Теперь уже взгляд Долорес наполнился непониманием ситуации.

– Закурил. И что, в чём тут нарушение?

– Ну как же! – возмутился ябедник. – Кругом люди сидят, а он тут дымит смрадом своим. А ведь в российском законодательстве чётко прописан запрет на курение в общественных местах. Полагаю, актовый зал, полный людей, вполне подходит под определение «общественное место».

– И?.. – Всего одна буква, произнесённая капитаном вопросительным тоном, поставила доносчика в тупик.

– И, Долли Франковна?

– Долорес Франтиковна! – жёстко поправила его женщина.

Ледяная глыба размером с айсберг даёт меньше холода, чем тон, которым она произнесла своё имя, и это заставило Александра заткнуться. Он-то рассчитывал разобраться с нахальным соседом привлечением к тому внимания самого старшего в помещении офицера. Но, как оказалось, в этом плане просчитался.

– Ну, сука, не жилось тебе спокойно, – прошептал Шпак, довольно ухмыляясь.

Тем временем капитан, не отрывая от Тимохина взгляда, достала из кармана пиджака тонкую пачку дамских сигарет, зажигалку и не спеша, с расстановочкой закурила. Сложив на груди руки и покручивая пальцами сигарету, она выпустила струйку дыма и спросила с некой, как показалось, издёвкой:

– Так в чём проблема, внештатник?

Тишину в зале можно было смело назвать гробовой. Каждый из присутствующих оперативников с кристальной чёткостью понял: Саня – не жилец.

Сам же «кандидат в покойники» молчал, стараясь унять бушующий внутри него огонь.

Это пламя было вызвано тяжкими воспоминаниями детства. Детдом, злющая воспитательница и невыносимый запах дыма от куримых ею сигарет. Неприятные впечатления тех лет продолжали преследовать Александра и во взрослой жизни: каждый раз, как чувствовал запах сигаретного дыма или просто видел курящую женщину, он весь внутренне напрягался и становился агрессивным.

Вот и сейчас, глядя на дымящую Долорес, парень огромным усилием подавлял в себе гнев, изо всех сил стараясь не сорваться, не нагрубить вышестоящему офицеру.

Тем временем капитан, сочтя молчание Тимохина знаком капитуляции, ткнув в его сторону сигаретой, как указкой, приказала:

– Садитесь, молодой человек. И, пока идёт инструктаж, подумайте о своём поведении.

Отчитав провинившегося, как учитель школьника, она с неким триумфом наблюдала, как тот садится на место, и, стряхнув на пол пепел сигареты, продолжила прерванный из-за инцидента инструктаж.

Зал потихоньку оживился, люди зашептались, зашевелились. Шпак, несмотря на старания Саши не получивший даже малюсенького замечания, ехидно ухмылялся, косясь на него с нескрываемым злорадством. Но, видно, такой простенькой победы ему было мало, и, желая унизить неожиданного соперника ещё больше, он выпустил очередную струйку дыма в сторону Тимохина.

Варвара, которая по лицу и напряжённой фигуре Александра поняла, что тот на взводе, была готова к «взрыву» и, когда он засунул пальцы за обшлаг пиджака, попыталась схватить его за руку. Увы, чуть-чуть не успела. Курящий нахал не понял, что блеснуло перед ним, но когда он, не сумев втянуть в себя новую порцию дыма, скосил глаза, осознав, что держит в зубах лишь фильтр, остальная часть сигареты валялась у него в области ширинки, безжалостно пачкая пеплом стильные белые брюки.

Ошарашенный Шпак обернулся к Александру. Тот вертел в пальцах нож и, как недавно соперник, ехидно улыбался. Теперь уже никто и ничто не могло остановить созревший по всем параметрам конфликт. Оба внештатных оперативника бросились друг на друга с кулаками. Лейтенанты кинулись их разнимать.

Всеволод с Варей пытались оттащить Тимохина от противника, а вот Ашас, то ли не разобравшийся в ситуации, то ли нарочно решивший её усугубить, запрыгнул на стул и с него, прокричав: «Наших бьют!» – врезал ногой Шпаку в лоб. Точнее, метил-то он в него, а вот попал в челюсть лейтенанту Ефимову. Члены его группы при виде покушения на командира, естественно, бросились мстить.

За Ашаса вступилась группа Воронюк всем составом. Несколько человек, сидевших по соседству, пытались разнять дерущихся, но оказались сами втянуты в потасовку, спровоцировав тем самым присоединиться к заварухе остальных. Драка переросла в массовое побоище, заскучавшие от нудного инструктажа люди решили встряхнуться и взялись за это со всем своим усердием.