Текст книги "Двойное сердце агента"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dvoynoe-serdce-agenta-294883.jpg)
Автор книги: Андрей Болонов
Жанр: Шпионские детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Олейников, с противоположного берега наблюдавший за оргией, прислушался. Где-то неподалеку заревел мотор. Олейников сдвинул над собой камыши и прижался к земле.
Мимо него, тяжело урча двигателями, проехали три грузовика, набитые автоматчиками.
Дождавшись, когда последний грузовик скроется за поворотом, Олейников раздвинул камыши. Гогочущая компания, толкаясь локтями, уже вбегала в баню.
* * *
Бесшумно проскользнув в предбанник, Олейников прикрыл за собой входную дверь и прислушался. Из парилки доносились шлепки хлещущего веника, сопровождающиеся довольным кряканьем мужиков и визгом девиц. Осторожно ступая вдоль стен, чтобы не скрипели половицы, он прокрался к длинной скамье, на которой вперемешку была разбросана одежда любителей попариться.
Покопавшись в костюмном ворохе, Олейников извлек из кармана одного из пиджаков приличную пачку денег и паспорт.
– Гладилин Антон Венедиктович, – прочитал он. Тот самый именинник-брюнет «Веньдиктыч», с усиками.
Подобрав подходящую по размеру одежду, Олейников быстро переоделся, бережно переложил из арестантской робы в карман нового пиджака фотографию Кати, затем, собрав в кучу оставшуюся одежду, кинул ее на расстеленную на полу простыню, завязал в узел, забросил за плечо и, осторожно ступая, вышел из бани.
* * *
В сопровождении капитана милиции Зорин расхаживал по платформе, чуть поодаль за ними семенил перепуганный начальник железнодорожной станции. Зорин нервничал. Уже прошло четыре часа, как были подняты по тревоге все подразделения милиции и весь район был оцеплен войсками. Автоматчики уже прочесали основные лесные массивы, а следов Олейникова найти так и не удалось.
Взвизгнули тормоза – к платформе, взметая клубы пыли, подлетел «газик». С треском распахнулась дверца, из «козлика» кубарем вывалился рыжий сержант и, расталкивая локтями сгрудившихся на платформе автоматчиков, подбежал к Зорину.
– Товарищ майор! Вот! – прокричал сержант, протягивая Зорину арестантскую робу Олейникова. – Нашли! В урне на соседней станции! Только поезд на Москву отошел. Он сейчас здесь будет. Еле обогнали его…
В этот момент раздался свисток, и из-за поворота появился пассажирский состав.
– Это московский поезд? – сухо спросил Зорин у начальника станции.
– Так точно… – взволнованно сглотнул начальник.
– Беглец там! Точно там! – махнул рукой запыхавшийся рыжий сержант.
Зорин кивнул командиру автоматчиков, и патрули побежали оцеплять платформу.
– В Москву рвется? – покачал головой капитан милиции. – На поезде? Что он, дурак, что ли? Так же легче всего попасться…
Зорин вытащил пачку «Казбека», закурил.
– Нет, он не дурак… – задумчиво произнес Зорин и, сделав затяжку, раздраженно процедил сквозь зубы: – Он из нас дураков сделать хочет!
Окружающие с недоумением посмотрели на майора.
– Специально подбросил на ту сторону платформы, где поезда на Москву останавливаются, – заключил Зорин. – Думает, купимся мы. Бросим все силы на проверку московских поездов. А сам тихонько в противоположную сторону, на восток…
Зорин повернулся к начальнику станции.
– Поезда из Москвы были?
– Пассажирских нет, – промямлил начальник станции. – Товарняк вот полчаса назад прошел. Он, кстати, на той станции притормаживает, там стрелок много.
– Значит, он мог запрыгнуть в тот товарняк? – предположил капитан.
К этому времени поезд подошел к платформе, и солдаты, отталкивая проводников, уже стали заходить в вагоны.
Зорин, резким щелчком выбросив недокуренную папиросу на рельсы, набрал воздуха в легкие и зычно прокричал:
– Слушай мою команду! Отставить проверку поезда!
* * *
Свисток, звякнули стаканы на столике в купе, волной по вагонам пробежал прицепной перестук, и поезд неторопливо стал набирать скорость. Олейников слегка приоткрыл занавеску и с легкой улыбкой на губах проводил взглядом оставшегося на платформе Зорина, отчаянно жестикулировавшего в окружении автоматчиков.
За окном смеркалось, колеса мерно застучали, Олейников откинулся на спинку сиденья и уже было задремал, когда дверь купе распахнулась и на пороге появился проводник.
– Вы где у нас сели? – спросил проводник, подозрительно вглядываясь в оставленную багром на щеке Олейникова глубокую царапину.
– Побрился утром неудачно, – пояснил Олейников, протягивая проводнику билет. – А сел в Салтыковке…
– Побрился? А щетина торчит…
– Отрастает быстро, – улыбнулся Олейников и решил переменить тему. – А где у вас можно раздобыть кипяточек?
Проводник покрутил в руках билет, еще раз придирчиво – с ног до головы – осмотрел Олейникова, заглянул на верхнюю полку, где в обнимку с книжкой посапывал еще один пассажир, по внешнему виду явно командировочный, затем глянул в багажный отсек над дверью.
– Ваш багаж? – спросил он, кивая на завязанную в узел простыню. – А что, чемодана не нашлось?
– Жена не дала, сказала: поцарапаю, новый, мол. Так что с кипяточком-то?
Проводник щелкнул компостером, вернул пробитый билет Олейникову и, выходя из купе, бросил:
– Кипяток у нас в голове вагона.
Когда дверь за проводником захлопнулась, Олейников встал и аккуратно, чтобы не разбудить командировочного, вытащил из его рук книжку. Прочитал название: Иван Ефремов, «Звездные корабли». Олейников удивленно присвистнул, сунул книжку в карман и, взяв со столика пустой стакан с подстаканником, выглянул из купе.
Проводник, оживленно препиравшийся с кем-то в конце коридора, услышав стук открывшейся двери, отвлекся от спора и внимательно посмотрел на вышедшего из купе Олейникова. В ответ тот лучезарно улыбнулся, продемонстрировал пустой стакан и зашагал по коридору в противоположную сторону.
Дойдя до головы вагона, Олейников оглянулся и, убедившись, что за ним никто не наблюдает, осторожно открыл дверь в купе проводника и проскользнул внутрь. Взяв со столика большую пачку чая, Олейников насыпал полный стакан заварки. Оглядевшись, он заметил висевшую на стене аптечку, достал из нее ножницы и сунул их себе в карман.
По коридору в сторону своего купе быстрым шагом шел проводник. Ему явно не понравился этот странный тип с царапиной на щеке. На прошлой неделе их инструктировали об активизации на транспорте поездных воров, требовали повысить бдительность – и вот нате, этот подозрительный гражданин. Что-то больно долго он за кипяточком ходит… Не застав никого у титана с кипятком, проводник в удивлении покрутил головой по сторонам и вдруг заметил, что дверь в его купе немного приоткрыта, хотя он точно помнил, что, уходя, захлопнул ее. Неслышно ступая по мягкому ковру, проводник подкрался к двери и резко открыл ее. Купе было пусто…
* * *
Перед зеркалом в вагонном туалете стоял Олейников и с трудом размешивал ложечкой в стакане густо заваренный чай. Бросив тоскливый взгляд на свою русую шевелюру и уныло вздохнув, он решительно вылил чифирь себе на голову и энергично стал втирать пальцами темно-коричневую жижу в волосы, пока те постепенно не окрасились в каштановый цвет.
Удовлетворившись результатом, Олейников достал из кармана добытый в бане паспорт и, раскрыв его на странице с фотографией брюнета с усиками – «Веньдиктыча», поставил на полочку под зеркалом. Содрав корешок переплета с книжки Ефремова о звездных кораблях, Олейников размочил водой клей, которым были скреплены страницы, смазал свою верхнюю губу и, поглядывая на фото, стал мастерить из срезанных с головы волос себе усы.
* * *
Московские вокзалы, особенно утром, бурлят, как горные речки весной. Толпы приехавших и отъезжающих вперемешку со встречающими и провожающими, будто буруны на каменистых порогах, сталкиваются между собой, закручиваются в вихри, брызгами выбрасывая зазевавшихся прохожих в сторону, а иных унося против их воли за собой, складываются затем в мощные разнонаправленные потоки и гудят, гудят, словно камни, увлекаемые половодьем.
И вот когда загримированный под брюнета с усиками Олейников протиснулся через напирающую толпу и уж было зашагал в сторону метро, на него со всего ходу налетел какой-то человек в сером плаще и клетчатой кепке. Удар был такой неожиданный и сильный, что Олейников едва удержался на ногах, а незнакомец, даже не обернувшись и не сказав «простите», лишь закашлялся булькающим клекотом и стремительной и жесткой походкой стал удаляться в сторону перрона.
Походка… Кашель… Что-то тревожное кольнуло в памяти Олейникова, на уровне подсознания он почувствовал опасность. Олейников сделал шаг, чтобы последовать за неизвестным, как вдруг ему на плечо опустилась чья-то тяжелая рука. Олейников обернулся. Прямо перед ним стояли два милиционера…
* * *
До 1955 года, пока бывший штурмбаннфюрер СС профессор Вернер фон Браун не стал гражданином США, упоминать о нем в американской печати категорически запрещалось. Все это время он постоянно находился под наблюдением ЦРУ – сначала в «Дабл ЭФ» в Техасе, потом в Рэдстоунском Арсенале в Хантсвилле, Алабама, где под его руководством американские инженеры колдовали над вывезенными из Германии ракетами. Поначалу американцы не очень верили в гений нацистского инженера, ему было разрешено работать лишь над ракетами малой дальности. Основную ставку в развитии космической программы американское правительство делало на конструкторское бюро военно-морского флота США. Но «моряки» подвели, их сателлит не смог взлететь даже через год после того, как советский спутник передал с орбиты свои знаменитые «бип-бип-бип». Тогда-то вспомнили и о немецких разработках, и о самом фон Брауне, и уже вскоре первый американский спутник, правда размером всего с апельсин, вращался вокруг Земли, а профессор Браун стал директором Центра космических полетов имени Маршалла, на аэродром которого военный вертолет только что и доставил директора ЦРУ Аллена Даллеса.
Встречавший у трапа генерал Тоффрой бойко козырнул своему шефу и подвел его к ожидавшему у входа в огромный ангар Вернеру фон Брауну.
– Если не ошибаюсь, профессор, – сказал Даллес, протягивая руку фон Брауну, – последний раз мы виделись с вами летом сорок пятого?
– В августе, – кивнул фон Браун. – Насколько я понимаю, нынешний интерес вашего ведомства к моей персоне связан с успехами русских на космическом фронте?
– Вы чрезвычайно проницательны, профессор. Независимо от успехов или неудач русских я рад нашей встрече. Все-таки космос – чертовски любопытная история. Ну что, похвастаетесь чем-нибудь?
– Прошу! – сказал Браун, распахивая небольшую дверцу в огромных воротах ангара и пропуская Даллеса вперед.
Тоффрой юркнул за Даллесом и зашептал ему в ухо:
– Сэр, могу доложить: первое задание агент Томас выполнил. Все по плану.
– Отлично, – кивнул Даллес. – Но это всего лишь маленький шаг в начале пути. А времени у нас в обрез. Напомните Томасу главную цель: достоверная информация о готовности русских к полету человека в космос.
Сопровождаемые фон Брауном Даллес и Тоффрой прошли в ангар, заставленный сложными металлическими конструкциями, частями ракет, различными блоками и деталями, густо опутанными проводами. Около конусообразной капсулы высотой в два человеческих роста их ждали три астронавта, одетые в легкие блестящие скафандры.
– Позвольте представить, – произнес фон Браун, – подполковник морской пехоты Джон Гленн, капитан ВВС Вирджил Гриссом и капитан-лейтенант ВМС Алан Шепард.
Даллес пожал им руки.
– Кто-нибудь из них очень скоро полетит на этой птичке, – сказал Браун, показывая на капсулу. – Мы назвали ее «Меркури», как и проект в целом.
– Как скоро? – прищурился Даллес.
– Мы готовы хоть завтра! – возбужденно воскликнул Шепард.
– Так когда? – спросил Даллес, выразительно взглянув на Брауна.
– Ракетоносители практически готовы, – не очень уверенно произнес фон Браун. – Для суборбитального полета у нас уже есть ракета «Редстоун»…
– Суборбитального? – переспросил Даллес. – Это что значит?
– Ракета способна подняться на высоту в двести-триста километров и сразу возвратиться на Землю…
– То есть полета вокруг Земли не планируется?
– Для вывода «птички» на круговую орбиту мы сейчас завершаем отработку более мощного ракетоносителя «Атлас»…
– Господин конструктор, – сказал Даллес, взяв фон Брауна за локоть и отведя немного в сторону, – вы мне так и не назвали точную дату полета.
– Вы забываете, – слегка возмущенным голосом ответил Браун, – я не Господь Бог! Одного желания мало. Нам надо провести еще массу испытаний…
– Мы ничего не забываем, герр фон Браун, – сухо произнес Даллес. – Поверьте, в нашей организации у всех отличная память. Например, мы очень хорошо помним, что в свое время вы служили в войсках СС, и еще, герр фон Браун, мы помним, что сделанные именно вами ракеты падали на Лондон и Париж!
Вернер поежился.
– Думаю, – сказал Даллес, похлопав фон Брауна по плечу, – у вас есть максимум шесть месяцев, чтобы об этом не вспомнил кто-нибудь еще.
Садясь в вертолет, Даллес склонился к Тоффрою и спросил шепотом:
– И все же, генерал, вы уверены, что за те десять лет, пока Томас «дремал», он не утратил профессиональные навыки?
– Томас был одним из лучших агентов нашего центра, и пока он действует четко. Завтра он получит дальнейшие инструкции через нашу посольскую резидентуру в Москве.
* * *
Слегка освободившись от объятий милиционеров, Олейников огляделся по сторонам, прикидывая возможные пути бегства.
– Не ушиблись, товарищ? – неожиданно дружелюбно спросил один из стражей порядка.
– Нет-нет, – скороговоркой ответил Олейников, мимоходом бросив взгляд на милицейскую кобуру. «Закрыта», – отметил он про себя.
– Приезжий? – поинтересовался второй милиционер, поглядывая на поцарапанную щеку Олейникова.
– Командировка, – широко улыбнулся тот и, перехватывая инициативу, спросил: – А где тут метро, товарищи? Первый раз в Москве, растерялся… такой красивый, но очень большой у вас город! Без знающих людей не разобраться…
– Это да… – согласились милиционеры. – Метро-то у нас вот там…
– Спасибо-спасибо-спасибо! – затряс руки милиционерам Олейников, заметив, что один из них уже набрал в легкие воздух, собираясь задать следующий вопрос. – Большое вам человеческое спасибо! Кто, как не родная милиция, поможет приезжему человеку в незнакомом городе! – прокричал Олейников, уже удаляясь в сторону метро.
* * *
А на бульварах утренней Москвы уже вовсю царствовала весна. По чисто вымытым мостовым катили одинокие автомобили, на тротуарах зеленели тополя, набираясь соку и готовясь через месяц-другой измучить жителей столицы пуховыми метелями, а на многочисленных клумбах от легкого ветерка трепетали нежные головки разноцветных тюльпанов.
Любуясь через распахнутое окно на изящную колоколенку храма Спаса на Песках, увековеченную еще Поленовым в его «Московском дворике», секретарь посольства США Алекс Чейн благоговейно вдыхал весенние ароматы и размышлял о «странностях русской души», сначала воздвигшей во славу бога такую красоту, а потом разместившей там мастерские по производству кукол для мультфильмов. Вдруг дверь его кабинета распахнулась и влетел офицер ЦРУ Сайрус, числившийся одним из рядовых сотрудников секретариата.
– Неужели они там не понимают, – возмущенно зашептал с порога Сайрус, сотрясая зажатой в руке шифртелеграммой, – что все сотрудники посольства под колпаком у КГБ? Проследив за мной, они могут выйти и на Томаса. Рисковать агентом, который столько лет был законсервирован?!
– Не орите так, Сайрус, – не поворачивая головы, спокойно ответил Чейн. – Если бы русские захотели нас подслушать, им достаточно было нанять глухую старуху в двух кварталах отсюда.
Вздохнув с сожалением о прерванных идиллических рассуждениях, секретарь посольства выглянул в окно, покрутил головой и, плотно затворив рамы, задернул занавеску.
– Старух, слава богу, нет, машин наблюдения тоже… – повернулся он к Сайрусу. – Обед, Сайрус. По-нашему – ланч… У русских тоже бывает ланч. И они почему-то любят есть в середине дня жидкую пищу. Вы любите «борсч», Сайрус?
Мягко ступая по ворсяному ковру, Чейн подошел к старинному письменному столу, сохранившемуся еще со времен прежнего владельца особняка банкира Николая Второва, обладателя самого большого состояния в дореволюционной России. Чейн сел в массивное дубовое кресло. Стену над ним украшал герб Соединенных Штатов – вырезанный из ценных пород дерева белоголовый орлан, сжимавший в когтях пучок стрел. Под ним была прикручена изящная медная табличка:
ПОСОЛЬСТВУ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ
ОТ БЛАГОДАРНЫХ ПИОНЕРОВ «АРТЕКА»
6 февраля 1945 года
– Присаживайтесь, Сайрус, – указал на стоявший напротив стул Чейн. – Значит так. Никто рисковать ценным агентом не собирается. Слушайте меня внимательно…
Сайрус быстро присел на краешек стула и наклонился к Чейну. Никто из них не обратил внимания, как одна маленькая стрелка в цепких когтях деревянного орлана слегка завибрировала в резонанс с голосом секретаря посольства…
* * *
А на балконе дома напротив американского посольства седая сухонькая старушка, словно сошедшая со страниц русских сказок, сняла с веревок высушенное белье и, шаркая разношенными тапками, зашла внутрь, в большую светлую комнату с высоким потолком, украшенным по периметру тяжеловесной лепниной. В дальнем углу комнаты у длинного стола, чем-то напоминавшего большую школьную парту, сидели два молодых, одетых в одинаковые серые костюмы человека в наушниках, наблюдая, как крутятся бобины стоявшего перед ними на столе ленточного магнитофона.
– После того, Сайрус, – поскрипывал в наушниках чекистов слегка искаженный голос секретаря посольства США, – как вы сегодня передадите посылку Томасу, все прямые каналы связи необходимо заморозить. Будем использовать исключительно канал «Квадрига» – так безопаснее…
Один из молодых людей в сером что-то пометил карандашом в блокноте.
– Инструкции у Томаса будут, – продолжал шуршать в наушниках голос Чейна. – Он сможет действовать практически самостоятельно. Идите, Сайрус, и опасайтесь «хвоста». При необходимости проявите фантазию.
Услышав в наушниках звук отодвигаемого стула, один из чекистов взял в руки рацию:
– Ноль одиннадцатый, ноль одиннадцатый, прием!
– На приеме, – хрюкнула в ответ рация.
– Встречайте объект шесть, встречайте объект шесть. Как поняли?
– Понял, встречаем.
Чекист отложил рацию, щелкнул магнитофонным выключателем и повернулся к «сказочной» бабульке, которая уже сбегала на кухню и вернулась к кипе белья с тяжелым чугунным утюгом, разогретым на газовой конфорке.
– Марь Иванна, – потягиваясь, спросил чекист, – когда обед-то? Или, как это у них, ланч?
* * *
Сайрус вышел во внутренний двор посольства. Он уже успел переодеться, и теперь на нем красовался яркий полосатый пиджак, а голову украшала широкополая белоснежная шляпа. В руке он держал большую коробку, завернутую в серую оберточную бумагу. Сайрус подошел к припаркованному неподалеку от подъезда темно-синему «Кадиллаку», сел за руль, бережно поставил коробку на соседнее пассажирское сиденье и запустил стартер.
Когда темно-синий «Кадиллак» выехал из ворот посольского двора и поплыл по мостовой Спасопесковского переулка, из арки соседнего дома выскользнула серая «Волга» и покатила за ним вслед.
– Камеру проверь! – бросил сидевший за рулем «Волги» сотрудник КГБ в штатском своему напарнику.
Напарник взял в руки лежавшую на заднем сиденье восьмимиллиметровую кинокамеру и стал накручивать ручку на ее боковой поверхности, заводя пружину лентопротяжного механизма.
Попетляв по переулкам, «Кадиллак» выехал на Садовое кольцо и увеличил скорость. Некоторое время серая «Волга» держалась достаточно близко, но через несколько минут стала потихоньку отставать. И не потому, что мотор «Волги» не справлялся со скоростью, просто на одном из перекрестков с боковой улицы вынырнула уже другая «Волга», другого цвета, и приняла на себя эстафету преследования.
Свернув на Цветной бульвар, Сайрус покрутился по Трубной площади, с ухмылкой поглядывая в зеркальце заднего вида на очередную смену следящих за ним машин, и, проехав по Неглинной, притормозил у ресторана «Узбекистан». Зафиксировав, что преследователи остановились метрах в пятидесяти от него, Сайрус перегнулся через спинку кресла и прошептал лежащему на полу мужчине, одетому в точно такой же полосатый пиджак:
– Be ready. Now [2]2
Будь готов. Сейчас (англ.).
[Закрыть].
Мужчина кивнул, и Сайрус, вдавив в пол педаль газа, резко свернул в ближайший переулок.
– Вот гад! – заорал сотрудник КГБ, снимавший через лобовое стекло «Волги» маневр Сайруса на кинокамеру. – Оторваться хочет!
«Волга» бросилась в погоню. На полной скорости, скрипнув тормозами, она свернула в переулок и чуть не врезалась в припаркованный прямо за поворотом «Кадиллак».
– Черт! – воскликнул сотрудник КГБ, вглядываясь в пустой салон посольского автомобиля. – Где он?
– Да вот же! – кивнул его напарник, включая кинокамеру. – Нагнулся просто. Чего-то в бардачке ищет…
Медленно объехав «Кадиллак» и убедившись, что «объект» в полосатом пиджаке и белой шляпе действительно сидит в машине, контрразведчики проехали метров сто вперед и только стали прижиматься к тротуару, как вдруг мотор «Кадиллака» взревел, и американский лимузин с бешеной скоростью промчался мимо «Волги».
– Гони! За ним! – крикнул напарник чекисту-водителю, и «Волга», с визгом прокручивая колеса, сорвалась с места.
А в это время в подъезде, рядом с которым еще мгновение назад был припаркован «Кадиллак», запыхавшийся Сайрус снял свой яркий полосатый пиджак и, вывернув его наизнанку, снова надел. Теперь на нем уже был неприметный темный пиджак «советского» покроя. Затем Сайрус взял в руки прихваченную с переднего сиденья «Кадиллака» коробку, сорвал оберточную бумагу – и в его руках оказался обыкновенный «Киевский торт». Удовлетворенно хмыкнув, Сайрус вышел из подъезда…
* * *
– Как упустили? Что значит «подменили водителя»? Чтоб через час подробный рапорт был у меня на столе! – раздраженно швырнул телефонную трубку генерал Плужников и устало опустился в кресло.
Такой шанс упустили! Проследив за сотрудником американского посольства и зафиксировав передачу «посылки», можно было выйти и на Томаса. А теперь… все прямые каналы связи американцы заморозят, а что это еще за канал «Квадрига» – пойди-разберись.
Плужников потянулся за папиросами, как вдруг запищал селектор.
– Павел Михайлович, – раздался из динамика голос его постоянного секретаря Зины, – напоминаю, что в 14:00 вас ждут в конструкторском бюро у Царева.
– Спасибо, Зина. Сейчас выезжаю. И скажите Копейкину: пусть возьмет кинохронику и спускается в машину.
* * *
Плужников уже, наверное, в пятый раз пересматривал кадры американской хроники, полученные по дипломатическим каналам: космодром Канаверал в США, сборочные цеха американских ракет, профессор Вернер фон Браун и группа инженеров работают с чертежами, идет тренировка американских астронавтов, стартует ракета «Редстоун»…
Протащив последний метр пленки, стрекотнул вхолостую и замолк киноаппарат, кто-то включил свет. В небольшом просмотровом зале Опытно-конструкторского бюро № 1 воцарилась тишина.
– Да… – задумчиво прозвучал голос главного конструктора ракетных систем Сергея Царева. – Наш коллега фон Браун идет семимильными шагами!
– А мы, Сергей Палыч? – повернулся к нему Плужников. – Мы-то как?
– И мы стараемся…
– А вот подполковник Копейкин, – сказал Плужников, показывая на начальника Волжанского управления КГБ, – утверждает, что у вас есть серьезные проблемы.
– Так точно, товарищ генерал! – закивал плешивой головой Копейкин. – Две аварии за последний месяц на Волжанском заводе. Я вам уже докладывал. А вот детали вы лучше у директора завода спросите. Товарищ Онегин, доложите детали товарищу генералу!
К Плужникову пододвинулся крупный седовласый мужчина лет шестидесяти со звездой Героя Соцтруда на пиджаке.
– Т-течь в топливных б-баках, – немного заикаясь, заговорил он. – Думали, д-дефект конструкции… А в-вчера у нас на заводе мы обнаружили н-надрезы уже на новых б-баках, п-подготовленных к монтажу.
– Товарищ генерал, – встрял Копейкин, – меры безопасности усилены, но пока оперативно-розыскные мероприятия результата не дали.
– То есть вы полагаете, что возможен саботаж или диверсия? – прищурился Плужников.
– Павел Михайлович, – вмешался Царев, – не наша компетенция проверять, диверсия это или саботаж. Мы лишь констатируем факты – баки прибыли на завод в исправном состоянии, а перед монтажом на их поверхности оказались надрезы. То есть это не дефект изготовления. А через два дня у нас еще один испытательный пуск. Мы, со своей стороны, постараемся разобраться с техникой, ну а вам мы были бы очень признательны, если бы удалось исключить проблемы любого иного характера…
В этот момент дверь в просмотровый зал с треском распахнулась, и на пороге возникла фигура Зорина.
– А вот как раз подошел человек, – пояснил генерал, с недобрым предчувствием вглядываясь в потрепанное и невыспавшееся лицо Зорина, – который явно что-то хочет мне доложить по данному вопросу…
* * *
Олейников протянул руку и уверенно нажал на кнопку дверного звонка, над которой висела потускневшая медная табличка:
КУБИНЫ – звонить два раза
За дверью послышались шаги, звякнул отпираемый замок, дверь открылась. На Олейникова с некоторым удивлением смотрела, кутаясь в серую кружевную шаль, пожилой красоты женщина с усталыми глазами. Из-за ее спины с любопытством выглядывала рыжеволосая девочка лет шести.
– Вам кого? – спросила женщина, всматриваясь в лицо Олейникова.
– Вас, Мария Григорьевна. Вы меня не узнаете?..
* * *
– Подбросил арестантскую одежду… рядом с урной… прямо перед отходом московского поезда! – лепетал Зорин, едва поспевая за Плужниковым, размашисто вышагивающим по коридорам ОКБ-1. – Думал, обведет нас вокруг пальца! Некуда ему деваться, некуда! Мы заблокировали все восточное направление, вплоть до Урала!
Контрразведчики вышли на крыльцо главного корпуса конструкторского бюро и направились к машине Плужникова.
– Значит, прямо перед отходом московского поезда? – переспросил генерал, закуривая.
– Так точно, товарищ генерал! – подтвердил Зорин и, показывая на папиросу, спросил: – Вы же бросили?
– Точно, бросил, – согласился Плужников, выкидывая папиросу, и, на мгновение задумавшись, произнес: – Да… Старый трюк. Молодец, Олейников! Узнаю школу генерала Кубина…
– Не понял, товарищ генерал? – остановился Зорин.
– Двойной обман, майор. Двойной обман… – подошел к Зорину Плужников. – Здесь он, в Москве. Точно.
– В Москве? – удивился Зорин. – Откуда вы знаете?
– Знаю, майор, знаю, – ухмыльнулся в усы Плужников. – И еще, майор, я знаю, что генерал Кубин своих никогда не бросал!
* * *
Олейников огляделся. Светлая уютная комната, изобилие цветов в горшках на подоконнике, большой круглый стол в центре, над ним пожелтевший от времени абажур с бахромой, никелированная кровать у стены с гобеленом. Взгляд Олейникова задержался на стоявшей на прикроватной тумбочке фотографии молодого человека в летной форме. Олейников вздохнул. Ведь когда-то и он был таким же молодым, как этот парень на фотографии, и вся жизнь была впереди, и казалась она простой и понятной…
– Дядя летчик, – прервала его размышления рыжеволосая девочка, – а вы и правда летчик, как папа?
– Наташка, не вертись! – с улыбкой бросила ей Кубина, заходя в комнату с подносом, на котором стояли три чашки, чайник и вазочка с вишневым вареньем. – И не приставай к дяде…
Поймав взгляд Олейникова, смотрящего на фотоснимок, Кубина остановилась, улыбка сошла с ее лица, а глаза наполнились бесконечной печалью.
– Сын… – тихо сказала она. – Пропал без вести. В Корее…
Кубина поставила поднос на стол и захлопотала, разливая по чашкам чай.
– Так мы теперь бабским царством и живем. Дочка моя, слава богу, работает, а я вот с внученькой сижу. Вы берите варенье, сама варила. А я вас помню, – вновь улыбнулась Кубина, – муж мой, Василий Степанович, царство ему небесное, вас тогда еще на рыбалку затащил…
– Да, было дело, – кивнул Олейников, отхлебывая горячий чай. – Мария Григорьевна, я вот как раз про Василия Степановича спросить хотел. Может, какие-то документы, записи… дневники какие-нибудь остались?
– Да что вы! – всплеснула руками Кубина. – Какие дневники? Пять обысков. Все забрали. Ни свиданий, ни передач не разрешали. Я ведь только через год узнала, что его расстреляли…
И, еле сдерживая слезы, Кубина отвернулась к окну.
Олейников допил чай, встал, подошел к ней и положил руку на плечо.
– Пойду я, Мария Григорьевна. Пора…
– Вы заходите… Хоть иногда.
– Постараюсь, – сказал Олейников и направился к двери.
– Ой! – вскликнула ему вслед Кубина. – Как же я могла забыть? Прямо перед арестом…
– Что? – обернулся Олейников.
– Прямо перед арестом Василий Степанович, если вдруг вы объявитесь, просил вам отдать… пластинку!
– Пластинку?
Кубина засеменила к тумбочке, на которой стоял старый патефон, и, покопавшись в стопке грампластинок, взяла одну из них и протянула Олейникову.
– Вот эту…
Олейников только взял ее в руки, как вдруг на улице взвизгнули тормоза и захлопали двери машин. Олейников подбежал к окну и сквозь заросли герани осторожно глянул вниз. Во дворе из двух серых «Волг» выскочили человек восемь в штатском и побежали в сторону кубинского подъезда.
– Двое в лифт, двое остаются здесь, остальные за мной! – командовал им Зорин.
* * *
Обыск уже почти закончился. Зорин расположился за столом и, поглядывая на копавшихся в ящиках чекистов, крутил в руках чашку, из которой только что пил Олейников.
– Мария Григорьевна, зачем вы меня обманываете? – строго прищурившись, спросил майор. – В целях его же безопасности мы должны знать, куда он пошел.
Кубина сидела неподвижно и молчала.
Из коридора вошел один из чекистов и доложил Зорину:
– Товарищ майор, в подъезде чисто. Все квартиры осмотрены, чердак и крышу проверили.
Зорин махнул рукой.
– Ладно, Мария Григорьевна, – сказал он, вставая. – Скажите спасибо генералу Плужникову, а то мы бы продолжили наш разговор в другом месте.
– Спасибо… – с глубоким сарказмом выдавила из себя Кубина. – Только мне уже ничего не страшно.
– Ну ничего так ничего, – усмехнулся Зорин и потрепал рыжую Наташку по голове. – Красавица растет! А?
– А вы если дядю найдете, – пролепетала заплаканная Наташка, – вы вернете мою любимую пластинку?
Зорин, поймав испуг в глазах Кубиной, опустился перед Наташкой на корточки и ласковым голосом спросил:
– Какую пластинку, деточка?..
* * *
Когда за чекистами захлопнулась массивная дверь подъезда, в шахте неожиданно загудел лифт и пошел вверх. Но, не доехав до второго этажа, лифт несколько раз дернулся и замер. Раздались щелчки, железная дверь шахты открылась, и на лестничную площадку с крыши лифта спрыгнул Олейников.
* * *
Среди бесконечных шляп разных форм и оттенков, фуражек и ситцевых косыночек, да и просто вихрастых и лысоватых макушек в сторону Киевского вокзала плыла, покачиваясь, клетчатая кепка. Перед главным входом ее владелец остановился, огляделся по сторонам и, подкашлянув, зашел внутрь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?