Текст книги "Впечатлительный"

Андрей Днепровский-Безбашенный
Впечатлительный

(сон в руку, кровь в жилу…)

Севостьяна ждал конкретный вагон неприятностей, он весь потухший сидел за столом у дознавателя и думал, что делать дальше. Его мысли были холодные как лёд, от чего вокруг сразу стали наметаться сугробы…

Он мог бы и не оказаться в милиции и занимался своими делами, если бы… говорят, если бы не было, этих если бы, то жить было не так интересно! В общем, далее всё по порядку, как в протоколе.

По пути домой у поста ГИБ2Д Севостьян чуть-чуть не так перестроился и постовой его как бы сказать – легонько притормозил. Севостьян стал доказывать, что тот не совсем прав, инспектору это не очень понравилось и он…, глянул на фоторобот серийного маньяка-убийцы, который был приклеен на стекле машины инспектора. Инспектор сравнил его с Севостьяном… Впрочем, если Севостьян рьяно не отстаивал бы презумпцию своей невиновности, то инспектор мог и не посмотреть милицейскую ориентировку, но он её – посмотрел! С ориентировочного листа смотрела небритая физиономия неопределённого очертания, по которой до выяснения обстоятельств задержать можно было кого угодно, даже черта из подземелья. А Севостьян был и вправду небритый, как-то недосуг ему было побриться на даче.

Может быть, не надо было Севостьяну так рьяно доказывать свою правоту, разойтись бы с инспектором по хорошему, но он твёрдо считал себя – правым…!

(считать себя правым, это черта очень хорошая, но как быть, если вы считаете себе правым, и другой считает себя правым, кто будет… правее? наверное, тот, у кого больше доводов – убедить)

Так Севостьян оказался в убойном отделе в качестве подозреваемого, по очень тяжелым статьям. И не просто тяжелым, а таким тяжеленным и неприподъёмным, что ему срочно пришлось шевелить мозгами в нужном направлении. Судьба индейка потянула на себя одеяло, намереваясь Севостьяна слегка не то просто припужнуть, не то глубоко загарпунить.

Душа жалкого дрожала и трепетала перед его величеством – неизвестностью. А ведь ещё вечером, он, преподаватель канаво-копательного института расслаблялся с друзьями под водочку-с до тех пор, пока не рухнул на диван как спиленное дерево под мерцающие блики экрана телевизора, который отрабатывал их до самого утра так никем и невыключенный. Вчера была пятница, а с понедельника Севостьян должен был заступать на новую должность с солидным повышением, от чего он почувствовал себя вдруг крутым. Вознесясь на крыльях удачи он ощутил себя круче варёных яиц и выше даже самого Эвереста. Как говорится, стал великим и могучим, выше неба, выше тучи, совсем позабыв о степени простого человеческого счастья, что возможно и послужило раздором с инспектором. А так, в душе он был человеком порядочным, хотя и придерживался мутно-монархических взглядов на жизнь.

А тут ещё этот сон с четверга на пятницу, где ему приснилось, что его по великому недоразумению забрали в милицию, а до этого он не верил, что сны с четверга на пятницу иногда имеют такую возможность – сбываться. Сейчас он сидел и потел, и так пропотел, что его рубашку, казалось бы, никакая стиральная машинка не отстирает.

А теперь… Что теперь? Теперь было поздно. Теперь он с тоской смотрел из окна милицейского кабинета, где в лужах после дождя красиво растекались яркие звёзды, а большая луна в ночном небе так сильно давила ему на грудь, что ни вздохнуть, ни охнуть было невмоготу.

Дознаватель, немного поковырявшись в носу, сурово нахмурил брови и, стукнув кулаком по столу, сердито изрёк: – А ну, быстро говори правду такой ты разэтакий!

– А что такое, правда…? – подумал про себя Севостьян. – Правда, это такая штука, которую иногда просто опасно говорить вслух… – молча, ответил он самому себе.

Чтобы совесть его не мучила, он привязал её в лесу крепкой верёвкой к дереву и забыл о ней как о смерти, чтобы она его больше никогда не доставала.

– Алябдябдя… – вдруг обратился к нему дознаватель абракадаброй.

– Что-что…? – переспросил его Севостьян.

– Так, ничего, это я к слову сказал. – От вас несёт запутанными грехами… Сознайтесь и вам сразу же станет легче – посмотрел дознаватель на Севостьяна, насквозь проткнув его своим взглядом.

– О господи, что же это со мной жизнь сотворила… – из последних сил взмолился про себя Севостьян.

Тут тишину кабинета громом взорвал резкий телефонный звонок.

– Слушаю вас! – встал дознаватель из-за стола во вторую хореографическую позицию носками врозь.

Звонил его начальник.

– Как там новый подозреваемый? Колется… или не колется? – спрашивал властный голос на том конце провода.

– Так… в общем, никак… Как всегда разбираю людской хлам… – замялся в ответ следователь.

– Похож он на маньяка… или же не похож…? – с ударением на вторую гласную переспросил начальник.