Текст книги "От Хитровки до Ходынки. История московской полиции с XII века до октября 1917 года"

Единственное сословие, которое было полностью выведено из компетенции царских объезжих голов, это духовенство. Дворы попов, церковных служащих, монастырские подворья находились в ведении патриарших дворян, которые в свою очередь назначались и подчинялись Патриаршему разрядному приказу. Что касается ремесленников, выполнявших работу по найму и проживавших на подворьях духовенства, то они находились в двояком положении. Социальный статус этих ремесленников подразумевал над ними юрисдикцию государевых объезжих голов, а по месту жительства – патриарших объезжих. Возникающий в следствии этого конфликт интересов часто приводил к столкновениям патриарших и царских объезжих голов, что сопровождалось взаимными обвинениями. Только с 1675 г. дворы духовенства вместе со всеми проживающими в них, за исключением монастырских подворий, перешли под юрисдикцию государевых объезжих голов.[107]107
  Там же. Л. 216–221.


[Закрыть]

Для выполнения своих функций объезжий голова и, назначенный вместе с ним царским повелением, дьяк имели в своем распоряжении, кроме караулов из местных жителей, еще целый штат приказных служащих. Процесс комплектования этого штата был довольно сложным. В него входили два или три подьячих, которые вели делопроизводство объезда, а также несколько решеточных приказчиков. Приказчики обычно назначались Земским приказом, и они обязаны были выполнять все поручения объезжего головы: инспектировать уличные караулы, руководить заставами у решеток, пресекать внеурочную топку печей, следить за общественным порядком. Иногда на их должности назначались нижних слоев дворянства – выборные дворяне или дети боярские, направляемые из других приказов. Подьячие также назначались в объезд из различных учреждений: из Земского и Поместного приказов, из Приказа Новой чети, из Холопьего суда, из Приказа Большого прихода и т. д. Зачастую эти учреждения не спешили направлять своих сотрудников, особенно грамотных подьячих, в связи с чем нехватка кадров была одной из важных проблем объезжих голов. Пытаясь решить эту проблему, объезжие головы направляли в Разряд жалобы о том, что приказы: «чинятся непослушны, подьячих не дают», или направляют «подьячего худого, которой им не надобен, писать ничего не знает, пьяница», из-за чего «великого государя дело стало».[108]108
  РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Ч. 2. Д. 1116. Л. 323, 413–414.


[Закрыть]

Кроме Земского приказа полицейскую деятельность в Москве осуществлял и Стрелецкий приказ. В его компетенцию входили функции по организации несения службы стрельцами, по их содержанию, управлению и судом над ними. Стрельцы кроме военных обязанностей по защите государства от внешних врагов, несли в Москве гарнизонную и караульную службу, обеспечивали законность и правопорядок, сопровождали посольства, а также задействовались при тушении пожаров.

Кроме этого, стрельцы обеспечивали надлежащие меры безопасности во время царских выездов: разгоняли толпу любопытных или сдерживали народ. Для этого существовал особый стремянной стрелецкий полк, который охранял государя и его семью во дворце в Кремле и сопровождал царя в поездках. «Стремянной, потому что бывает всегда с царем и с царицею во всяких походах, для оберегания, а в иные службы и в посылки ни в какие не посылается никуды кроме вахты».[109]109
  О России в царствование Алексея Михайловича. Современное издание Григория Котошихина. Издание третье. С.-Петербург. 1884. С. 101.


[Закрыть] Так этот полк описывает Г. Котошихин в середине XVII в.

Первые части стрельцов были сформированы молодым Иваном IV в 1550 г. Стрельцы делились на две категории – московских и провинциальных (городовых), для комплектования гарнизонов пограничных крепостей. В XVI в. стрельцы не являлись главной частью армии, в которой их насчитывалось примерно 12 тыс. человек. В начале XVII в. их количество заметно увеличилось. Только в московском гарнизоне их насчитывалось 8 тыс. человек. А во второй половине XVII в. в Москве проживало свыше 22 тыс. стрельцов. Стрелецкие слободы, в которых проживало по 500–1000 человек, располагались в разных местах города, центральные стрелецкие слободы охраняли Кремль и Китай-город и находились: на Моховой напротив Боровицких ворот, в районе современных Манежной и Лубянской площадей, в начале современной улицы Маросейка. Некоторые слободы располагались в районах, охраняемых ими ворот Земляного города. Но главная часть стрелецких слобод располагалась в Замоскворечье в пределах Земляного города. Стрелецкие подразделения назывались полками или приказами по именам своих командиров.

Тот же Г.К. Котошихин описал порядок несения службы стрельцами в Москве: «А на вахту ходят те приказы посуточно; и на царском дворе и около казны з головою стрельцов на стороже бывает по 500 человек, а достальные по городом у ворот по 20 и по 30 человек, а в иных местах и по 5 человек; а чего в котором приказе на вахту не достанет, и в дополпок берут из иных приказов. А в праздничные дни которой приказ стоит на вахте, и им с царского двора идет, в те дни, корм и питье довольное».[110]110
  Там же.


[Закрыть]

Стрелецкая команда, поступавшая в распоряжение объезжего головы, в первой половине XVII в. состояла из 50–70 стрельцов. Однако позднее их число постепенно сократилось до 10 стрельцов. В ее задачи входило задержание и конвоирование нарушителей на Съезжий двор для разбирательства. Команда оказывала при необходимости силовую поддержку в случаях сопротивления объезжему голове со стороны местного населения. Уменьшение численности стрелецкой команды вызывало недовольство объезжих голов. Так в 1670 г. объезжий голова Ф.А. Македонский послал жалобу в Разрядный приказ: «такими малыми людьми делать ему нечего».[111]111
  РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Ч. 1. Д. 413. Л. 509–515.


[Закрыть] Однако он смог вытребовать только 10 стрельцов в дополнение к имевшимся. А жалоба на «малолюдство» стрельцов[112]112
  РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Ч. 2. Д. 1116. Л. 175.


[Закрыть] объезжего головы И. Квашнина в 1688 г. вообще не имела ответа.

Как отмечалось ранее, резиденцией объезжего головы был съезжий двор. Как правило он отводился объезжему голове на его участке, причем местоположение съезжего двора каждый год менялось. Чаще всего дворы обустраивались на монастырских подворьях. На Съезжем дворе проводилось разбирательство по мелким уголовным и административным делам, обычно о несоблюдении мер противопожарной безопасности, не выполнении караульных повинностей и т. д. Если в нарушители попадали лица, подчиненность которых объезжий голова самостоятельно установить не мог, он запрашивал удостоверения своих полномочий в Разрядном приказе, отмечая, что «того в наказе не писано».[113]113
  Там же. Д. 677. Л. 349.


[Закрыть] Впрочем, если объезжий голова не сомневался в своей компетентности, он зачастую старался перестраховаться, чтобы не быть обвиненным в небрежности.

Имели место случаи, когда по приказу объезжего головы опечатывались печи продавцов съестных припасов, лишая их возможности производить продукцию, или запечатывались кузнецкие горны ремесленников, мешая им выполнять заказы, иногда даже государственные, оставляя их без заработка. Не редко возникали споры и тяжбы, когда объезжий голова требовал исполнения караульной повинности со дворов, официально освобожденных от этого.[114]114
  РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Д. 493. Л. 274–275.


[Закрыть] Чаще всего это происходило из-за недостатков приказного делопроизводства, мешавших объезжему голове в полном объеме иметь информацию о своих полномочиях и зоне ответственности. Также в архивных документах отражены случаи, когда горожане жаловались на объезжих о неправомерном задержании, а иногда и наказании батогами «без вины, по не дружбе».[115]115
  РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Ч. 1. Д. 567. Л. 464, 467.


[Закрыть] Установить обоснованность этих обвинений в настоящее время не представляется возможным, но по архивным документам приказ обычно становился на сторону обывателей.

Вместе с тем, не редко жители, в ответ на требования объезжих голов, оказывали им прямое сопротивление, в том числе вооруженное. В основном это происходило из-за ограничений на топку печей, что доставляло населению огромные неудобства. При этом, подьячих или решеточных приказчиков просто не допускали во дворы, нередко с угрозами и даже побоями. Конечно позволить себе это могли в основном представители знатных фамилий, имевших достаточное количество слуг и обладающих возможностью в случае чего «замять дело». Справится с «ослушниками» из числа неродовитых дворян объезжий голова еще имел возможность, но повлиять на представителей высших чинов дворянства объезжие были не в состоянии.[116]116
  РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Д. 437. Л. 1–9, 18–20, 23.


[Закрыть] Необходимость знатных москвичей отчитываться за передвижение по городу в ночное время перед караулами воспринималось ими как оскорбление своего достоинства и дворянской чести. Бывали случаи, когда требованиям объезжих голов противились богатые купцы и лица духовного сана. Причем верховная власть на эти не правомерные действия реагировала по-разному, но в большинстве своем нарушители оставались безнаказанными. В связи с чем объезжие головы часто жаловались не в приказы, а напрямую царю. Так, например, объезжий Никита Головин летом 1695 г. неоднократно подавал челобитную государям Иоану Алексеевичу и Петру Алексеевичу с жалобами на жителей Пятницкой, Ордынской и Екатерининской улиц: «…чинятся не послушны… дневных и ночных караулов нет, и надолбов на ночь не закладывают, и избы и мыльни топят безвременно, и чинятся бои и драки и ножевое резанье, а уличные караульщики не стоят николи, взять не с ким и ночью в объезде ездить опасно…».[117]117
  Зерцалов А.Н. Объезжие головы и полицейские дела в Москве в конце XVII в. М. 1894. С 52.


[Закрыть] Это не говорит о том, что объезжие головы сами добросовестно исполняли служебные обязанности. Побои, нанесение увечий, незаконные аресты, предвзятое отношение к нарушителям – все это применялось ими для наведения порядка. За что горожане недолюбливали таких блюстителей закона и порядка.

Это подтверждает, что служба в объезжих головах и в их штате считалась непрестижной, так как политика верховной власти отличалась двойственностью. С одной стороны, она возлагала на объезжих голов серьезный круг обязанностей по охране общественного порядка и соблюдению пожарной безопасности. При этом правительство зорко следило за неукоснительным их исполнением, и в случае проявления объезжим головой в этом небрежности грозило царской опалой. С другой стороны, объезжие головы были наделены ограниченным набором рычагов воздействия на население для выполнения своих обязанностей. Очень часто их полномочия ограничивались различными привилегиями или двойной подчиненностью некоторых социальных групп населения. А обвинения в злоупотреблении полномочиями или их превышении считались такими же серьезными, как и обвинения в халатном исполнении обязанностей.

Итак, основными полицейскими учреждениями Москвы в XVI–XVII вв., относящимися к центральным органам управления, были Земский приказ, Стрелецкий приказ и Разрядный приказ. Главной силой для поддержания правопорядка и законности в городе являлись стрельцы. Вместе с тем, стрелецкий бунт 1682 г. сильно подорвал доверие молодого Петра I к стрелецким формированиям. Полки Семеновский, Преображенский, Лефортовский были расселены особыми слободами за Яузой, а для управления ими созданы Семеновская и Преображенская съезжие избы. Постепенно все функции управления были сосредоточены в Преображенской избе и с лета 1695 г. она упоминается в источниках как Преображенский приказ. Основными функциями приказа являлись: судебные и сыскные действия по важным политическим преступлениям; охрана общественного порядка и полицейская служба в Москве; руководство Преображенским и Семеновским полками; управление подмосковными дворцовыми вотчинами (селами Преображенским, Мытищами, Семёновским, Тайнинским и др.); управление табачной монополией. Когда стрелецкие слободы были выведены из столицы функции Стрелецкого приказа изменились, он перестал осуществлять полицейскую деятельность и решал только административно-хозяйственные вопросы. 3 ноября 1699 г. Земский приказ был упразднен.[118]118
  ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 3. № 1713.


[Закрыть] Часть его функций была передана в Московский судный приказ – нотариальная часть и переписной материал, в Стрелецкий приказ – сооружение мостовых, в Ратушу – финансовая часть, в Преображенский приказ – полицейские функции. Стрелецкие восстания 1682, 1689, 1698 годов, каждый раз приводившие к политическому кризису, в конце концов привели к тому, что в 1701 г. Стрелецкий приказ был ликвидирован окончательно.

Низшим органом власти в Москве было слободское и сотенное самоуправление. Каждая сотня или слобода (кроме военных) на слободском сходе выбирала старосту, сотского, окладчиков, десятских и целовальников. В обязанности этих должностных лиц наряду с другими, входили полицейские функции. Причем в Москве должности сотского и старосты были равнозначны: «сотский и староста – одно и то же; в XVII веке разница между ними, как и между слободой и сотней сводилась только к названиям».[119]119
  Снегирев В.Л. Московские слободы. Очерки по истории Московского посада XIV–XVIII вв. М., 1956. С. 47.


[Закрыть] Администрация слободы размещалась в съезжей избе и находилась под надзором объезжего головы. Выборный староста и его помощники должны были защищать интересы слободы, при общении с вышестоящими органами власти в Москве – ходатайствовать о мирских нуждах. При нанесении какой-либо обиды слободскому жителю, староста должен был принимать меры по его защите. Вместе с тем, со стороны жителей слободы староста имел право требовать выполнения его распоряжений. Например, жители Кадашевской слободы при выборах старост в 1656 г., которых в слободе по причине ее многолюдства было несколько, давали обещание слушаться старост: «во всем почитати и не бранити их никакими позорными словесами», являться по требованию старост на «государево дело», а если кто-нибудь из жителей на такое дело или к мирскому совету не явится «за своим огурством» (олыниванием), то старосты имеют право такого огурщика «учить и смирять» (подвергать наказанию) и, сверх этого, налагать штрафы в мирскую казну по полуполтине с человека».[120]120
  Там же. С. 40.


[Закрыть]

Староста или сотский следил за общественным порядком и спокойствием в слободе (сотне), контролировал соблюдение таможенных правил, выслеживал лиц, игравших в «зернь», т. е. в кости или карты, занимавшихся производством и продажей алкогольных напитков (корчемством), продажей табака и т. д. Также в обязанности старосты входило наблюдать, чтобы в слободе не было неизвестных, не имевших разрешения на проживание лиц. В XVII в. в Москве действовала для всех приезжих явочная система. Она была довольно сложна: сначала надлежало прибыть в приказ, где подать прошение, при этом следовало сообщить сведения о цели приезда и о своей личности. Староста и его подручные должны были эти сведения проверить, и в случае выдачи разрешения на проживание, в последующем следить за представителями временного населения слободы.

Одной из важнейших обязанностей старосты являлась раскладка платежей и повинностей на жителей слободы. Раскладка производилась окладчиком под руководством старосты, что очень часто вызывало жалобы и споры о размерах платежей, податей и отправлению казенных повинностей. Расклад платежей и повинностей внутри слободы происходил без вмешательства государственной власти. Ее представители имели дело не с отдельными жителями, а только с администрацией слобод и сотен, считая самым важным, чтобы все повинности исполнялись и платежи осуществлялись своевременно без недоимок.

Под руководством старосты осуществлялся сбор и расходование мирских денег. В каждой слободе имелась мирская казна, которая пополнялась мирскими сборами, при этом староста из нее жалования не получал. Поэтому в старосты выбирали не только авторитетных, но и состоятельных людей. Деньги из мирской казны тратились на нужды слободы – от содержания съезжей избы до «подношений начальным людям». Расходы мирской казны окладчик записывал в окладные книги.

Общего органа самоуправления в Москве не существовало «и его роль исполняло собрание сотенных и слободских властей, то есть сотских и старост черных слобод».[121]121
  Там же. С. 46–47.


[Закрыть] Вероятно, на таком собрании и было решено «организовать Сотенную палату при Земском приказе, из которой выплачивались деньги посадским из черных слобод, находившимся вне очереди на государевой службе».[122]122
  Богоявленский С.К. Московская Мещанская слобода в XVII в. С. 115.


[Закрыть]

Если окладчики были помощниками старосты по финансам, то десятские были его помощниками по полицейской части. В некоторых исторических источниках десятских называют «выборными», но описания процедуры их выбора на данный момент обнаружить не удалось. Возможно слободская администрация делила население на десятки и те самостоятельно выбирали своего руководителя, возможно назначались (выбирались) объезжим головой. По крайней мере, наказ десятские получали от объезжего головы и старосты. Десятские следили, чтобы на территории их десятка не было драк, корчемства, посторонних, нарушений противопожарных правил. Они внушали подведомственным жителям вести себя скромно, благопристойно. Десятские были обязаны выходить ночью из своего двора, если услышат призывы о помощи.

Кроме этого, полицейские функции на улицах Москвы выполняли ярыжные люди или ярыги, являвшиеся низшими полицейскими служителями, которые обязаны были следить за общественным порядком на улицах, на площадях, в корчмах и иных общественных местах. Так их обязанности описывал в 1803 г. член Императорской Российской академии, коллежский асессор Тимофей Мальгин: «В Москве и других больших и знатных городах нижние полицейские служители назывались Земскими Ярышками; носили красное и зеленое или инаго особливаго цвета платье с нашивкою на груди двух букв З. и Я. т. е. Земской Ярышка, дабы по сему знаку звание и должность их всяк знал. Должность их состояла наипаче в том, когда Государь или двор его шествие куда либо в городе имели, или были крестный ход, торжество какое, знатныя встречи и тому подобные случаи; то ярышки с метлами и лопатами напереди всех идучи путь очисчали и просторили; где же ссора, шум, драка или иное какое беспокойство происходили, могли они беспрепятственно брать под карауль и отводишь к суду в свой приказ, в чем никто им противиться не смел».[123]123
  Мальгин. Т. Опыт исторического исследования и описания старинных судебных мест Российского государства и делах в оных. СПб., 1803. С. 10–11.


[Закрыть]

Непосредственные полицейские обязанности на территориях слобод и сотен несли сами жители, выставляя одного сторожа с десяти небольших дворов или с одного крупного, которые дежурили и ночью и днем на улицах и у решёток. Основные общегородские полицейские повинности выполняло население черных слобод и сотен. На их средства содержались ярыжные (их численность по Москве доходила до 200 человек), извозчики с лошадьми и телегами, закупалось и содержалось весе необходимое противопожарное имущество и оборудование. Жители через старост пытались подавать жалобы царю на слишком тяжелую нагрузку на черные слободы и сотни в связи с выполнением полицейских обязанностей, как по охране общественного порядка, так и по борьбе с пожарами: «… бьют челом сироты твои, государевы, черных сотен сотцкие и черных слобод старостишка, и во всех тяглых людишек место. С прошлого, государи, со 121-го году (1613 г.) по нынешней 130-й год (1622 г.) было с нас, сирот ваших, с черных сотен и слобод, на Земском дворе тритцать человек ярыжных да три лошади. И в нынешнем, государи, во 130-м году по вашему государскому указу взяли с нас же, сирот ваших, с черных сотен и слобод к тем к тритцати человеком в прибавку сорок пять человек ярыжных. А даем мы тем ярыжным, да на три лошади, на месяц по штидесят рублев денег. Да сверх, государи, тех штидесят рублев с нас же, сирот ваших, емлют на Земской двор во всякою пожарную рухлеть, парусы, и крюки, и трубы медные, и топоры, и заступы, и кирки, и пешни, и бочки и ведра. Да к тем же, государь, ярыжным к семидесят к пяти человеком и сверх всякие пожарные рухледи правят с нас, сирот ваших, с черных сотен и слобод в прибавку пятнатцать человек ярыжных да к трем лошадям три ж лошади. Да по вашему ж, государскому, указу правят с нас же, сирот ваших, с черных сотен и слобод с тяглых людишек со всякова человека по трубе по медной. И нам, государи, сиротам вашим, государевым, стало не в силу, невозможно взяти нам труб негде, а купить нечим, людишка бедные и молотчие и от тово великого тягла бредут розно. А которые были у нас лутчие люди, и те взяты в гостиную сотню и в суконную».[124]124
  Акты исторические, собранные и изданные археографической комиссией. Т. 3. 1613–1645. СПб.: Типография II отделения С.Е.И.В. Канцелярии. 1841. № 92. С. 91–92.


[Закрыть]

Содержание этой челобитной позволяет ясно увидеть исторический колорит порядка выполнения полицейских повинностей черными слободами и сотнями, который для более полного погружения в эту эпоху приведен дословно. В ответ на данную жалобу царь «Указом об установлении числа ярыжных с черных и других сотен»[125]125
  Памятники русского права. Под ред. Проф. Л.В. Черепнина. Выпуск 5. М., 1959. С. 329.


[Закрыть] в 1622 г. назначил предельное число ярыжных в Москве 100 человек. Однако в 1629 г. царским указом число ярыжных увеличивается еще на 100 человек.[126]126
  Там же. С. 344.


[Закрыть]

Из числа чернослободцев в различные приказы набирались люди для работы целовальниками, которые также содержались за их счет. Кроме того, жители черных слобод и сотен, в порядке натуральных повинностей, ремонтировали и строили уличные решётки, караульные будки и избы стрелецких постов. Зачастую, под караульные избы отводились дворы слобожан, за аренду которых собственникам выплачивалась денежная компенсация. На них же возлагались обязанности содержать деревянные мостовые, сопровождать объезжих голов, сторожить тюрьмы и т. д.

Сторожей у решёток вооружали топорами, рогатинами и водоотливными трубами (насосами). Ночью караульная служба делилась на «замочную» и «кровельную». Первые дежурили у запертой на замок решётки, вторые с крыши следили за возникновением пожаров. Сторожа между собой перестукивались, подавая сигналы, чтобы не заснуть. Иностранец барон Августин Майерберг так описывал деятельность сторожей в Москве: «сторожа, которые каждую ночь, узнавая время по бою часов, столько же раз, как и часы, колотят в сточные желоба на крышах или в доски, чтобы стук этот давал знать об их бдительности шатающимся по ночам негодяям и они из боязни быть схваченными отстали бы от злодейского дела, за которое принялись».[127]127
  Путешествие в Московию барона Августина Майерберга и Горация Вильгельма Кальвуччи, послов Августейшего Римского Императора Леопольда к Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу в 1661 году, описанное самим бароном Майербергом. М., 1874. С. 80.


[Закрыть]

В исторических источниках XVII в. уличные решетки упоминались довольно часто. Нередко они становились частью народных названий отдельных церквей. Например, «церковь Николы на Берсеневке именовалась «за Берсеневою решеткою», церковь Иоанна Милостивого на Арбате в 1690 году названа «в Кисловке у решетки», к названию церкви Космы и Дамиана в Шубине прибавлялось: «…за золотой решеткой».[128]128
  Сорокин В.В. Белый город. М., 2009. С. 83.


[Закрыть] В свою очередь некоторые решётки получали названия по монастырям. Например, решетка, «перегораживавшая улицу, которая вела к Воздвиженскому монастырю, именовалась Воздвиженской; Никитская стояла возле Никитского монастыря, Ивановская – у церкви Иоанна Милостивого».[129]129
  Там же.


[Закрыть] Можно уверено констатировать, что устройство решёток на улицах Москвы было одним из самых действенных средств противоборства уличной преступности.

Вместе с тем, у жителей Москвы имелось много оснований для недовольства теми, кто обязан был бороться с преступностью и поддерживать общественный порядок. Злоупотребления происходили и в Земском приказе, и со стороны объезжих голов и их помощников. Так в подметном письме царю Алексею Михайловичу сообщалось о противоправной деятельности Земского приказа: «Многие ведомые воры из ссылок собрались, записываются в метельщики, и многие беглые рейтары и солдаты и всякие служилые люди, збегшие с твоего великого государя службы, живут для воровства…, заклады принимают татиные и разбойные и сами грабят; а деньги делят помесячно…; а Земскаго приказу начальные люди про то их воровство все ведают да покрывают, потому что они и с ними во всем делятся… а чаять то, что и Прокофью Кузьмичу ведомо, а и знатно что ведомо: кто ему на них известит, и он тех же кнутом бьет».[130]130
  Записки Отделения русской и славянской археологии императорского Русского археологического общества. СПб. Тип. Иосафата Огризко. 1861. Т. 2. С. 682–683.


[Закрыть] Прокофий Кузьмич Елизаров, думный дворянин, был главой Земского приказа довольно длительный срок с 1656 по 1672 гг.

О таких же злоупотреблениях отмечает С.К. Богоявленский: «Нельзя сказать, чтобы объезжие головы, решеточные приказчики и сторожа всегда были на высоте призвания. Нередко жители терпели от них больше, чем от воров: то решеточный приказчик окажется руководителем шайки ночных грабителей, то стрелец убил и ограбил мирного жителя».[131]131
  Богоявленский С.К. Московский приказной аппарат и делопроизводство XVI–XVII веков. М., 2006. С. 430.


[Закрыть] Не менее лестно отзывался о помощниках объезжих голов в своем дневнике Генрих Штаден, немец состоявший в XVI в. на службе у Ивана Грозного: «И прежде чем приведут они кого-нибудь на Земский двор, еще на улице, могут они дело неправое сделать правым, а правое, наоборот, неправым».[132]132
  Генрих Штаден. О Москве Ивана Грозного. Записки немца опричника. Ленинград. Российская государственная академическая типография. 1925. С. 80.


[Закрыть]

В свою очередь объезжие головы часто были недовольны как своими ближайшими помощниками, так и посадским населением, несшим полицейскую службу. Так объезжий голова Китай-города Ф.А. Македонкий возмущался нежеланием приписанного к нему дьяка А. Пашлыкова выходить в объезд и ссорится с зажиточным населением: «не хотя в том государевом деле со всякими людьми остудитися», на что Пашлыков в ходе допроса заверял, что «остужатися… ему не с кем и не для чего».[133]133
  РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Д. 437. Л. 3–6.


[Закрыть] Другой объезжий голова Шилов Петр Иванович был очень недоволен караульными черных слобод и сотен, жалуясь, что они: «пьют и бражничают», уходят со съезжего двора, бранят самого голову, бьют его слугу и закладывают топоры и бердыши. Призванные к ответу тяглецы во всем отпирались. Мишка Чудов заявил, что вообще никогда не бывает пьян, а Петрушка Любимов хотя и признался, что «пьян бывает иногда», отрицал уходы со съезжего двора, брань, битье и отдачу оружия в заклад».[134]134
  Зерцалов А.Н. Объезжие головы и полицейские дела в Москве в XVII в. М., 1894. С. 18–19.


[Закрыть]

Необходимо отметить, что сторожевая повинность для посадского населения была в тягость и оно на сколько возможно пыталось от нее уклоняться. Также слабая эффективность общественной системы охраны порядка была замечена и правительством, поэтому в конце XVII в. происходит постепенная замена сторожевой повинности денежным налогом.

В 1699 г. в Москве создается Бурмистерская палата, которая кроме центральных государственных функций, осуществляла свою деятельность в Москве как главное общинно-городское учреждение и на нее стало замыкаться все посадское население столицы, от торгово-промышленных людей до жителей черных слобод и сотен. Это было сделано Петром I исходя из государственно-финансовых интересов, чтобы «ведавшиеся» ранее в разных приказах различные сословия тяглого населения платили все налоговые сборы в одном учреждении и ему же подчинялись. В результате более чем на треть сократилось количество приказных учреждений. С ноября 1699 г. Бурмистерская палата стала именоваться Московской ратушей.

Как уже отмечалось, в конце XVII в. по указанию Петра I расширяется круг обязанностей Преображенской съезжей избы. В начале 1695 г. под ее юрисдикцию передается право следствия, а также суда по особо важным государственным преступлениям и охрана общественного порядка в Москве. В связи с этим происходит переименование съезжей избы в Преображенский приказ. «Письменного указа об изменении названия Преображенской избы и о ее новых функциях не сохранилось. Но некоторые косвенные данные позволяют предполагать, что соответствующее распоряжение было отдано Петром не позже 15 марта 1695 г.».[135]135
  Голикова Н.Б. Политические процессы при Петре I по материалам Преображенского приказа. М., 1957. С. 12.


[Закрыть] Возглавил Преображенский приказ верный слуга Петра I князь Федор Юрьевич Ромодановский, а после его смерти с 1717 г. – его сын князь Иван Федорович Ромодановский, ставший с 1726 г. Московским генерал-губернатором, т. е. высшим административно-полицейским лицом Москвы. С самого начала деятельности Преображенского приказа дела по государственным преступлениям, так называемым «слову и делу» не являлись приоритетными. На первом месте было выполнение полицейских функций в Москве и рассматривались в приказе в основном дела полицейского характера. Как отмечает в своей монографии в 1910 г.

В.И. Веретенников: «Дела этого приказа, видимо, начинаются в столбцах с 1696 года. До 1702 года характер этих дел чрезвычайно однообразен; и все дела эти определенно разбиваются на четыре категории: во-первых, «о битве», «драке», «кричании караула» между московскими обывателями, т. е. дела по нарушению общественной тишины и порядка на улицах и площадях Москвы; во-вторых, – дела о мелких взысканиях по гражданским искам; в-третьих, – о нарушениях обязательных постановлений в городе, т. е. или пение песен в неуказанном месте, или езда там, где запрещено, или оскорбление священного места чем-либо, и т. п.; в-четвертых, – дела по «слову и делу».[136]136
  Веретенников В.И. История Тайной канцелярии петровского времени. Харьков. 1910. С. 22.


[Закрыть] И хотя с 1702 г. Преображенский приказ имел «исключительное заведывание» делами по государственным преступлениям, кроме этого выполнял обязанности по снабжению и вооружению гвардии, с начала XVIII в. и до 1711 г. он являлся главным полицейским учреждением Москвы. Преображенский приказ делился на три части: Генеральный двор, главная канцелярия и Потешный двор. Именно Потешный двор, который имел круглосуточный режим деятельности, выполнял полицейские функции. Там назначались для несения караулов солдаты из всех расположенных в Москве полков по очереди. В Потешный двор доставлялись задержанные нарушители порядка и подозрительные лица, там же принимались, доставленные жителями Москвы лица, обвиняемые в кражах, грабежах, корчемстве и т. д. Подьячие из Потешного двора получали показания обвиняемых, опрашивали пострадавших и в зависимости от тяжести вины, одних правонарушителей направляли в другие приказы, другим тут же определяли наказание, третьих для более полного следствия оставляли в Преображенском приказе. На Потешном дворе велась регистрация всех приводов, за которые назначались штрафы.

С 1711 г. Преображенский приказ перестал нести полицейские обязанности, которые перешли к другим образовавшимся в Москве учреждениям.[137]137
  Голикова Н.Б. Политические процессы при Петре I по материалам Преображенского приказа. М., 1957. С. 12.


[Закрыть] Скорее всего полицейские функции были переданы созданному в 1701 г. на базе Стрелецкого приказа Приказу земских дел и Московской ратуше, которые после губернской реформы 1709–1710 гг. постепенно потеряли роль центральных государственных органов и превратились в московские учреждения, подчиненные московскому губернатору через губернскую канцелярию.

Таким образом, к центральным правительственным учреждениям, выполнявшим полицейские функции в Москве, осуществлявшим охрану общественного порядка, борьбу с преступностью в XVI, XVII и в начале XVIII вв. можно отнести Земский, Стрелецкий, Разрядный и Преображенский приказы. На остальной территории государства это входило в компетенцию местной власти – воеводского аппарата.[138]138
  Павлов А.П. О начальном этапе становления воеводского управления в России // Спорные вопросы отечественной истории XIXVIII вв.: Тезисы докладов и сообщений Первых чтений, посвященных памяти А. А. Зимина. М., 1990. С. 208–211.


[Закрыть] А основными должностными лицами, выполнявшими охрану правопорядка и законности являлись объезжие головы, стрельцы, старосты, сотские, решеточные приказчики, десятские, ярыги, а также привлекаемое к выполнению полицейских повинностей население черных слобод и сотен.