Текст книги "От Хитровки до Ходынки. История московской полиции с XII века до октября 1917 года"

Глава 7
Развитие правовых основ организации охраны общественного порядка и борьбы с преступностью в Москве XVI – начало XVIII вв.

В период XVI–XVII вв. происходит формирование и дальнейшее развитие Российского государства, его институтов. При этом оформление централизованного государства происходит и через законотворческую деятельность. Процесс взаимопроникновения обычного и государственного права заметно ускоряется, некоторые обычаи становятся частью государственного права, а в свою очередь, вводимые государством новые нормативы с течением времени начинают приниматься обществом как обычное право. Начавшая функционировать приказная система управления с элементами самоуправления не создавалась одним общим законодательным актом. Она формировалась постепенно. Законодатели XVI–XVII вв. не были слишком озабочены претворением в жизнь управленческих принципов. Российское законодательство этого периода истории как в сфере административно-полицейского управления, так и в сфере охраны общественного порядка и борьбы с преступностью определяло лишь общие положения и успевало регламентировать только наиболее важные, часто встречающиеся вопросы. Полицейские функции государства XVI–XVII вв. в широком смысле слова, можно определить, как заботу о благочинии, о личной и общественной безопасности, о благосостоянии и благоустройстве общества.

В первой половине XVI в. в формирующихся центральных органах власти – приказах стали реализовываться единые начала управления, судопроизводства, борьбы с преступностью и охраны общественного порядка в общегосударственном масштабе. Правовой основой для этих процессов, и даже некой программой их дальнейшего развития стал Судебник 1497 г., принятый Иваном III. Первое упоминание о нем отражено бароном Сигизмундом Герберштейном – австрийским дипломатом, посетившим Москву в начале XVI в. в его дневнике.[139]139
  Записки о Московии барона Герберштейна. Перевод И. Анонимов. СПб. 1866. С. 81–86.


[Закрыть]

В статьях с 8 по 14 Судебника 1497 г. содержатся нормы, которые регулируют общественные отношения, возникающие в процессе правоохранительной деятельности между должностными лицами и заинтересованными сторонами. В качестве должностных лиц выступают бояре, окольничьи, дьяки и подьячие. Все они являются необходимыми участниками судебного процесса.

Основным значением Судебника 1497 г. в правоохранительной деятельности «была организация судопроизводства на всей территории государства…».[140]140
  Зимин А.А. Россия на рубеже XV–XVI столетий. М., 1982. С. 122.


[Закрыть] Преступление в Судебнике трактуется как «лихое дело». Данный термин в ст. 8. «О татьбе» играет обобщающую роль, объединяя приведенный в ней список видов преступлений: «А доведуть на кого татбу, или разбой или душегубство, или ябедничество, или иное какое лихое дело, и будет ведомый лихой, и боярину того велети казнити смертною казнью».[141]141
  Российское законодательство X–XX веков. В девяти томах. Т. 2. Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. М.: Юрид. Лит. 1985. С. 55.


[Закрыть] Соответственно преступник закреплен в Судебнике термином «лихой человек», совершивший преступление повторно (рецидивист) – «ведомо лихой человек», «тать» – вор, «ябедничество» – ложный донос. В области борьбы с коррупцией Судебник запрещал взятки (посулы), хотя и без установления конкретного наказания. Судебник установил два новых состава государственных преступлений – «крамолу» (измена, заговор) и «подым» (подстрекательство к восстанию). Эти преступления представлялись как наиболее тяжкие и мерой наказания за них устанавливалась смертная казнь. Кроме смертной казни преобладающим видом возмездия в Судебнике была торговая казнь, т. е. публичное телесное наказание. Также Судебник устанавливал новую форму судопроизводства – розыск, т. е. следственный процесс, применявшийся в основном по уголовным делам. В качестве надежного доказательства Судебник 1497 г. определил собственное признание, и как следствие применение пыток для его получения.

Создание Судебника 1497 г. было важной вехой в истории российского законодательства. Во многих странах Европы, в том числе во Франции и Англии, в то время еще не существовало общегосударственных кодексов. Поэтому упомянутый выше С. Герберштейн перевел большую часть Судебника на латинский язык для использования при составлении сводов законов в странах Европы.

Далее в хронологической последовательности, первое правовое основание обеспечения охраны общественного порядка и борьбы с преступностью в Москве можно отнести к 1504 г., когда повелением Ивана III было предписано «Того же лета установиша на Москве по улицам решоткы».[142]142
  Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Археографической комиссией. Т. 12. Летописный сборник, именуемый Патриаршею или Никоновской летописью. СПб.: Типография И.Н. Скороходова. 1901. С. 258.


[Закрыть] Этот год возможно считать годом создания первого полицейского учреждения в Москве, поскольку охрана общественного порядка получила правовое, организационное и материально-техническое обеспечение, так как решетка подразумевала не только деревянную конструкцию для перегораживания улицы, но и некую организацию несения службы на заставе по охране общественного порядка в определенном месте города. К сожалению какой-либо документ об этом до нашего времени не дошел, а имеется лишь упоминание в Никоновской летописи о распоряжении Ивана III. Тем не менее это подчеркивает важность данного вопроса еще в самом начале XVI в. Это было вызвано высочайшим уровнем преступности как в Москве, так и в стране в целом, чему царь Иван III уделял огромное внимание. Он даже получил прозвище «Правосуд».[143]143
  Лихачев Н.П. Прозвища великого князя Ивана III. СПб., 1897. С. 2.


[Закрыть] Так его именуют в крымской посольской книге 1498 года. В летописи сохранилась расшифровка прозвища: «наречен бысть мститель неправдам».[144]144
  Полное собрание русских летописей, Т. 34. Пискаревский летописец. М., 1978. С. 222.


[Закрыть]

Судебник 1550 г., утвержденный в июне месяце Боярской Думой, в основном сохранял нормы Судебника 1497 г., но при этом отражал изменения, обусловленные особенностями нового этапа развития российской государственности. В частности, это выражалось в усилении ответственности за преступления, вносящие дезорганизацию в деятельность государственного аппарата, а именно: вынесение «неправых решений», взяточничество, должностной подлог, мошенничество. Но при этом усиливалась ответственность за клевету на представителей власти. Властный произвол, коррумпированность суда и системы управления заставляли законодателя искать пути исправления ситуации. Знаменитый историк Н.П. Загоскин так охарактеризовал значение Судебника 1550 г.: «Во всех вообще статьях, во всех определениях нового Судебника, ясно просвечивает крайне недоверчивое, крайне подозрительное отношение законодателя к правительственным должностным лицам; это не покажется удивительным, коль скоро примем мы в соображение крайне неудовлетворительное состояние современного суда и администрации и тягостные для народа неурядицы эпохи правления бояр в малолетство Ивана IV».[145]145
  Загоскин Н.П. История права Московского государства. Казань. Унив. тип., 1877. Т. 1. С. 65.


[Закрыть] Еще одним важным значением Судебника 1550 г. стало стремление законодателя уровнять нормы права и суда для всех территорий и жителей государства: «стремится уничтожить все частные исключения из общих норм права и суда (иммунитеты), все судебные привилегии, производившие страшное разнообразие и пестроту в подсудности».[146]146
  Там же. С. 66.


[Закрыть]

Все последующие указы и законы планировалось издавать в дополнение и развитие Судебника 1550 г., и этому посвящена статья 98 Судебника: «А которые будут дела новые, а в сем Судебнике не написаны, и как те дела с государева докладу и со всех бояр приговору вершается, и те дела в сем Судебнике приписывати».[147]147
  Российское законодательство X–XX веков. В девяти томах. Т. 2. Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. М.: Юрид. Лит. 1985. С. 120.


[Закрыть]

В период действия приказной системы в Российском государстве никакого законодательного акта или группы актов, устанавливающих структуру управления, количество приказов, их номенклатуру не существовало. До нас дошли только указы о создании, реорганизации или упразднении отдельных приказов. Но вместе с тем, в Московских приказах для сохранения и систематизации указов, издаваемых в дополнение к Судебнику 1550 г. было принято в каждом из них записывать указы в специальные книги. Таким образом узаконения, касавшиеся уголовного права вносились в книги Разбойного приказа, касающиеся управления Москвой – в книги Земского приказа, касающиеся вотчинных отношений – в книги Поместного приказа и т. д. В результате создавались Указные книги приказов, представлявшие из себя сгруппированные по ведомствам дополнительные статьи, которые издавались с 1550 г. по 1649 г., т. е. в период от Судебника до Уложения 1649 г. В исторической правовой литературе встречаются названия «Указные книги» и «Уставные книги». Указные книги представляли из себя собрания указов, а Уставные книги состояли из указов, переработанных в единый свод. Но в документах XVII в. различия между этими терминами не было.

Указные книги Земского приказа XVI в. считались погибшими в период «Московского разорения начала XVII в.», т. е. в период Смутного времени, однако в середине XVII в. они были обнаружены и получили название «старых книг». После наведения порядка в делопроизводстве Земского приказа в 20-х годах XVII в. вместо еще не найденных старых книг были заведены новые. Однако за время деятельности Земского приказа его архив несколько раз погибал при пожарах, поэтому подлинники и старых и новых указных книг Земского приказа не сохранились. До нашего времени они дошли в виде копий, сделанных в 80-х годах XVII в. Сохранившиеся указные книги Земского приказа состоят из 52 указов за период с 1557 г. по 1558 г. и с 1620 г. по 1648 г.[148]148
  Сербина К Н. Указные книги Земского приказа 2 пол. XVI и 1 пол. XVII в. // Исследования по отечественному источниковедению. М.; Л., 1964. С. 337–343.


[Закрыть]

В своей деятельности по охране общественного порядка Земский приказ взаимодействовал с рядом других учреждений – Разрядным, Стрелецким, Челобитным приказами, Приказом Большого дворца. По документам Указной книги Земского приказа видно, что это взаимодействие в правовом плане основывалось на обмене «памятями для ведома», указами и иными документами. Но наиболее тесно Земский приказ контактировал с Разбойным приказом. Так Земский приказ направлял запросы по различным уголовным делам, связанным с коллизией норм, сложностями при квалификации преступления и т. д., на что из Разбойного приказа получал «памяти», последние указы или выдержки по тому или иному вопросу из действующего законодательства.

В виду того, что компетенции Земского приказа в области борьбы с преступностью были близки к функциям Разбойного приказа, с разницей лишь в подведомственности территории, в указные книги Земского приказа записывались памяти и указы Разбойного приказа с такими названиями как: «Память из Разбойного приказа в Земский о возмещении исков по разбойным и татиным делам», «Память из Разбойного приказа в Земский об ответственности детей боярских за преступления их людей», «Память из Разбойного приказа в Земский о мировых соглашениях по разбойным и татиным делам» и т. д. Также скопированные рукописи Уставной книги Разбойного приказа рассылались не только в Земский приказ, но и во все губные избы государства.

Уставная книга Разбойного приказа известна с 1556 г. О ней упоминается в Уставной книге Земского приказа, где, как отмечалось выше, записывались выдержки из Уставной книги Разбойного приказа, с характерной формулировкой введения: «И в Разбойном приказе в указной книге лета 7064 году (т. е. 1556 г.) написано: …».[149]149
  Акты исторические, собранные и изданные археографической комиссией. Т. 3. 1613–1645. СПб.: Типография II отделения С.Е.И.В. Канцелярии. 1841. С. 94.


[Закрыть] В настоящее время известно два сборника правовых документов, первый – Уставная книга Разбойного приказа 1555–1556 гг., второй – 1616–1636 гг.

Н. Шалфеев исследуя в XIX в. уставную книгу Разбойного приказа сформулировал его основные функции в XVI в.: 1. искоренение «ведомых лихих людей», т. е. «облихованных» на повальном обыске, впоследствии – взятых с поличным или по «язычной молке» – оговору пытаемого «лихого человека», в отличие от задержанных по жалобе или подозрению, «без довода»; 2. наблюдение за службой губных старост и суд над ними; здесь же они отвечали по предъявленным на них гражданским искам, отсюда получали после принесения присяги «наказ», которым должны были руководствоваться в своей деятельности; 3. доклад царю по делам, которые губные старосты не могли разрешить сами («по недостатку закона или обычая»); 4. окончательное (во второй инстанции) решение дел о ведомых лихих людях, и наблюдение за их наказанием.[150]150
  Шалфеев Н. Об уставной книге Разбойного приказа. СПб., Типография Морского министерства. 1868. 76 с.


[Закрыть]

Итак, правовую основу деятельности московских властей в области охраны общественного порядка в Москве Составлял Судебник 1550 г. и Указные книги Земского и Разбойного приказов. Середина XVI в. стала временем создания системы правоохранительных органов по борьбе с преступностью ввиду появления единой правовой основы в этой области. Разбойный приказ становится общим полицейским органом отраслевого управления на территории государства, а Земский приказ на территории Москвы.

Правовой основой назначения и деятельности в XVI–XVII вв. главных «полицейских начальников» территориальных частей г. Москвы – объезжих голов, можно считать записные книги Разрядного приказа. Еще их называют записные разрядные книги. В них записывались повеления монархов о назначении на должности по военному, гражданскому, придворному, дипломатическому и другим ведомствам. Хронологически записывалась информация о важных событиях: военных походах, приемах иностранных послов, свадьбах великих князей и т. д. Разрядные книги велись с последней четверти XV в. В частности, великий русский историк Н.М. Карамзин отмечает: «Древнейшая из Разрядных книг, мне известных, начинается с 6979 или 1471 года».[151]151
  Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. VI. СПб. 1819. Примечания к VI тому. Примечание 582. С. 126.


[Закрыть] Сначала записи в них делались не регулярно, примерно до начала XVI в., затем ведение книг стало носить систематический характер, из года в год увеличиваясь в объеме. Примерно с середины XVI в. Разрядный приказ начал делиться на отделения или так называемые «столы», в основном по обслуживаемым территориям государства. Московский стол Разрядного приказа, как столичный, был самым важным. В нем велись Записные книги Московского стола Разрядного приказа. Подобные книги существовали в каждом отделении Разряда. Именно в Записных книгах Разрядного приказа и в Записных книгах Московского стола Разрядного приказа содержится информация о назначении объезжих голов в Москве.

Установить точную дату появления в Москве должностей объезжих голов довольно проблематично, ввиду нерегулярности ведения записных книг на начальном этапе. Первое распоряжение государя о назначении объезжих голов в Москве, которое нам удалось обнаружить, датировано 1584 г.: «на Москве летом были в объезде в головах для пожару и для всяково воровства: в Большом старом городе в Кремле: князь Иван Самсонович Туренин да Григорей Микитич Борисов Бороздин; В Китае городе: Богдан Иванович Полев да Костентин Дмитреев сын Поливанов … В Земляном городе, в одной половине, за Неглинною Иван Федоров сын Колычев да Репчюк Клементьев, а в другой половине, на Покровке Самсон Григорьев сын Дмитриев Данилов да Иван Гусь Милюков».[152]152
  Разрядная книга 1475–1605 гг. Под ред. д.и.н. В.И. Буганова. М.: Ин-т истории СССР. 1987. Т. 3. Ч. 2. С. 37.


[Закрыть] Здесь речь идет о четырех участках объезжих голов, на каждый из которых назначены по два объезжих головы. Но в данной росписи пропущены или просто не указаны объезжие головы в Большом каменном городе, т. е. в Белом или Цареве городе и в Замоскворечье. Поэтому сделать вывод о количестве участков в Москве по записям 1584 г. не представляется возможным. Учитывая, что в росписи объезжих голов 1589 г. назначено быть в объезде «в Большом каменном городе князю князю Михаилу Васильевичу Мезецкому»,[153]153
  Там же. С. 144.


[Закрыть] в росписи 1591 г.: «были тово же 99-го году в объезде для огня и для всяково воровства, оберегали: … за Москвою рекою: князь Федор Козловской да Иван Огорев»,[154]154
  Там же. С. 202.


[Закрыть] а в росписи 1592 г. Белый город делился на два участка: «в новом Белом Казенном городе, на Большом посаде, Яков Васильев сын Волынской; в новом же Белом Каменном городе, на Меньшом посаде, за Неглинною Лука Новосильцев»,[155]155
  Разрядная книга 1475–1605 гг. Под ред. д.и.н. В.И. Буганова. М.: Ин-т истории СССР. 1987. Т. 3. Ч. 3. С. 36.


[Закрыть] можно предположить, что в конце XVI в. Москва делилась на 7 участков.

В начале XVII в. количество объезжих голов в Москве, а соответственно и участков, заметно возрастает и доходит до 12 участков. Причем на один участок назначались по два или по три объезжих головы, при старшинстве записанного в указе первым. В 1600 г. на некоторые участки Москвы было назначено по четыре объезжих головы. В начале 30-х годов XVII в. Москва делилась уже на 16 участков. А максимальное количество участков объезжих голов, а именно 17, стало в 1639 г.: 1. Кремль; 2. Китай-город; 3. В Белом городе – «в Чертолье от Водяных ворот, что у конюшен, по Знаменскую улицу»; 4. «от Знаменской улицы по Никитскую»; 5. «от Никитской по Тверскую улицу»; 6. «от Тверской улицы по Неглинную»; 7. «от Неглинны по Сретенскую улицу»; 8. «от Сретенской улицы по Покровскую»; 9. «от Покровской улицы по Яузские ворота и по Васильевскому лужку»; 10. В Земляном городе – «от Благовещенья, что на Воронцовом поле, по Яузу и до Москвы реки»; 11. «за Яузою, за мостом, в остроге, во всех слободах по Москву реку и по Яузу»; 12. «от Зачетейского монастыря по Арбатскую улицу»; 13. «от Арбатской улицы по Никитскую большую улицу, от Никитской от большой улицы по Тверскую»; 14. «от Тверской улицы по Сретенскую»; 15. «от Сретенской до Благовещенья»; 16. За Москва-рекой: «от Пятницкой улицы, едучи от города с Живого мосту направо»; 17. «от Пятницкой улицы, едучи от города с Живого мосту налево в слободах и в Лужниках до Москвы реки».[156]156
  Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. В 40 томах. Т. 10. Записные книги Московского стола 1636–1663 гг. СПб. 1888. С. 175.


[Закрыть] Позднее количество участков практически не изменялось и колебалось от 16 до 17.

Назначение объезжих голов царским указом производилось ежегодно сроком на один год. В случае болезни или других непредвиденных обстоятельств полномочия объезжего могли быть прекращены досрочно. При успешном выполнении своих обязанностей и личном желании объезжий голова мог быть назначен и на следующий год. Дольше всех должность объезжего головы занимал князь Федор Алибеевич Македонский, находившийся на должности объезжего головы Китай-города непрерывно с 1650 по 1672 гг., т. е. в течении 22 лет.[157]157
  РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Ч. 2. Д. 677. Л. 203–206.


[Закрыть] Вместе с тем, громоздкое делопроизводство в Разрядном приказе иногда приводило к путанице при назначении на должности, в результате чего один и тот же служилый человек мог одновременно попасть в указы о назначении на службу в разные местности.

Несмотря на то, что назначение объезжих голов Москвы указом царя готовилось и регистрировалось в Разрядном приказе, должностные обязанности объезжих голов регламентировались наказами или инструкциями, вручаемыми им в Земском приказе. Первый известный подобного рода наказ Земского приказа «Семену Ивановичу Кологривову, дьяку Михаилу Унковскому и подьячему Якову Никонову, назначенным объезжими головами от Москва-реки по Никитскую улицу в Белом городе»[158]158
  Акты служилых землевладельцев XV – начала XVII века. В 4-х томах. М., 2002. Т. 3. С. 146–148.


[Закрыть] датируется 30 мая 1609 г. В нем довольно подробно записаны обязанности объезжих голов и их помощников по охране общественного порядка и борьбе с преступностью: «И Семену и дьяку Михаилу, и подьячему Якову, взяв на Земском дворе решеточных приказщиков, ездити от Москвы-реки по Никитскую улицу по всем улицам и меж улиц по переулкам и по рядом днем и ночью беспрестанно. И того беречь накрепко, чтоб по улицам и по переулкам корчем и бледни не держали и зернью не играли, и нихто никово не бил и не грабил, и иного никоторово воровства не было ни у ково никоторыми делы. А где у какова человека ни буди сведают корчму или зернь или бледню, или хто ково станет бити и грабити, или иное какое воровство делати, и им у тех людей, которые люди учнут корчму держать, питье вынимать, а их имать, и питухов, и зернщиков, … или которые люди учнут хто ково бить или грабить, или иное кокое воровство ни будь делать, и им их отсылати на Новой на Земской двор Офонасью Зиновьеву с товарищи. А сколько питья у ково вымут, и ково имянем с продажным питьем и питухов, поимав, пошлют, и им все писать у себя в книги подлинно, чтоб у них заповеди ведомы ж были».[159]159
  Там же.


[Закрыть] Не менее подробно в наказе описывались обязанности по соблюдению и контролю мер пожарной безопасности.

Кроме дьяка и подьячего к объезжему голове прикомандировывались решёточные приказчики, недельщики и сторожа. Это также закреплялось документально в росписях объезжих голов: «Того ж году были на Москве объезжие головы а с ними, для береженья от огня и ото всякого воровства, было: земского двора по 5 ч. решоточных прикащиков, да по 5 ч. из приказов неделщиков, да где кто ездил с 5-ти дворов по человеку сторожей».[160]160
  Книги разрядные, по официальным оных спискам, изданные с Высочайшего соизволения II отделением СЕИВК. Т. 1. СПб. 1853. Стб. 930.


[Закрыть]

Правовое закрепление деятельности лиц местного самоуправления в Москве, то есть слободских старост и сотских, в середине XVII века также происходило на основании наказных памятей или инструкций, выручавшихся в соответствующем приказе, которому подчинялась та или иная слобода или сотня. Например, обязанности по охране общественного порядка на своей территории для сотского Пушкарской сотни Тита Станочника указаны в Наказной памяти от 13 сентября 1646 г. «О строгом соблюдении в его сотне порядка и благочиния»: «… в своей сотне смотреть и беречь того накрепко, чтоб во дворах у пушкарей и которые у них всякие люди живут в захребетниках, татьбы, и корчмы, и зерни, и бледни, и душегубства, и иного никакого воровства, и приходу и приезду никаким воровским людям не было… про всякое воровство сыскивать допряма, а сыскав, про то про все извещать в Пушкарский приказ … а будь в его сотне какое воровство объявится его небереженьем, и сыщется мимо его Тита и пятидесятников и десятников, им за то быти от Государя и Великого Князя Алексея Михайловича всеа Руси в наказание …».[161]161
  Акты, собранные в библиотеках и архивах российской империи археографической экспедицией императорской академии наук. Т. 4. 1645–1700. СПб.: Типография II отделения С.Е.И.В. Канцелярии. 1836. С. 9–10


[Закрыть]

Кроме обязанностей по поддержанию благочиния в слободе или сотне в наказной памяти устанавливалась личная ответственность сотского или старосты за правонарушения на их территории, выявленные другими должностными лицами, осуществляющими надзорную правоохранительную функцию или самими жителями, при небрежном исполнении старостой или сотским своих обязанностей. Значимость данного правового акта для совершенствования системы государственного управления еще состояла в том, что он определял порядок взаимодействия слобод и сотен Москвы с органами государственной власти – приказами, должностными лицами их возглавлявшими и их помощниками – дьяками и подьячими.

В середине XVII в. в России намечается постепенный переход от сословно-представительной монархии к абсолютизму, в связи с чем законодательная деятельность государства заметно возрастает. Власть стремится подчинить правовой регламентации все большее число сторон жизнедеятельности общества и государства. В результате создается новый законодательный акт – в январе 1649 г. на земском соборе принимается Соборное уложение,[162]162
  ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 1. № 1.


[Закрыть] ряд глав которого содержали нормы административно-полицейского права. «Соборное уложение 1649 года – крупнейший памятник русского феодального права. Изменяемое и дополняемое новыми законодательными актами, оно оставалось действующим источником права Русского государства в течении почти двух столетий. Соборное уложение оказало большое влияние на развитие российской правовой цивилизации и закрепило основные черты государственного строя, определившего дальнейшее политическое развитие России».[163]163
  Анучина Ю.Н. Соборное уложение 1649 г. как источник права и его влияние на развитие русского законодательства. Право и политика. 2008. № 3. С. 686.


[Закрыть] Соборное уложение 1649 г. стало первым в истории государства систематизированным законом, которым был подведен итог длительного развития русского права.

Для Москвы Соборное уложение устанавливало четкое разграничение полномочий по борьбе с тяжкими преступлениями между Земским приказом и Разбойным приказом, что закреплялось в статье 2 главы XXI: «А которые воры крадут, и убийственные всякие дела чинят на Москве: то ведать на Земском дворе, а в Разбойном приказе тех дел ни чем не ведати».[164]164
  ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 1. № 1. С. 137.


[Закрыть]

Сразу за Соборным уложением 17 апреля 1649 г. царем Алексеем Михайловичем издается «Наказ о градском благочинии»,[165]165
  ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 1. № 6.


[Закрыть] который в свою очередь, стал первым высочайше утвержденным нормативным правовым актом, регламентировавшим исключительно полицейскую деятельность определенных должностных лиц. Первоначально он был адресован объезжему голове одного из районов Белого города, затем его действие распространилось на всю Москву, а совсем скоро им были охвачены и другие крупные города. В Наказе непосредственно монархом закреплялись и систематизировались, ранее изложенные в инструкциях Земского приказа, в Записных и Уставных книгах Разрядного, Земского и Разбойного приказов, в росписях объезжих голов и т. д., должностные обязанности объезжих голов, решёточных приказчиков, стрельцов, сторожей и других лиц по охране общественного порядка и по противопожарной деятельности. Кроме того, обозначались конкретные требования по источникам комплектования «полицейских» команд; устанавливалась временная и ситуационная регламентация использования печей, бань; приводился перечень, порядок использования и хранения пожарного инвентаря. И что не менее важно, определялась ответственность за нарушение требований Наказа.

Подобный акт об устройстве полиции в Москве издан 17 апреля 1667 г. – Наказ московским объезжим. Но в отличии от предыдущего наказа в нем духовенство изымалось из ведения объезжих, так как полицейскими вопросами в среде духовенства занимался Патриарший приказ: «А священнического чину и причетников церковных всех, в своем объезде не ведать, и на дворы к ним не въезжать, и изб и мылен у них не печатать, и сторожей с дворов на улицы не имать, для того ведомы они на Патриаршем дворе, и объезжим указано у них быть особым с Патриаршего двора».[166]166
  ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 1. № 407.


[Закрыть]

22 января 1669 г. на основании царского указа был издан свод правовых норм «Новоуказанные статьи о татейных, разбойных и убийственных делах»,[167]167
  ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 1. № 431.


[Закрыть] которые в основном дополняли, развивали и корректировали положения XXI и XXII глав Соборного уложения 1649 г., то есть порядок судопроизводства по уголовным преступлениям – воровству, разбою и убийствам. В Статьях предусматривалось введение должностей сыщиков, которые кроме розыска преступников, имели право при наличии явных доказательств решать уголовные дела. Сыщики функционировали как в Москве, так и на территории всего государства.

Существование в Москве особых объезжих голов от Патриаршего приказа сохранялось, например, еще в апреле 1675 г. В частности, их роспись приводится в указе Патриарха Московского и всея Руси Иоакима от 13 апреля 1675 г. «О назначении Объезжих из патриарших дворян и детей боярских, которым ведать в своем объезде монастыри, подворья и дома людей духовного чину».[168]168
  ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 1. № 599.


[Закрыть] Но уже на другой день в «Наказе объезжим в Кремле»[169]169
  ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 1. № 600.


[Закрыть] от 14 апреля 1675 г. делается попытка подчинить знатных людей Москвы юрисдикции объезжих голов. А изданный через месяц 24 мая 1675 г. именной указ, объявленный памятью стольнику Хилкову и дьяку Калинину «О заведывании им домов духовных людей касательно предосторожности от пожара»[170]170
  ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 1. № 603.


[Закрыть] предписывал контролировать и требовать выполнения полицейских повинностей и со знатных и с духовных чинов людей, однако при этом не назначая их в уличный караул и не подвергая их наказанию. Данный указ способствовал устранению различий в полицейских вопросах по сословиям, званиям и чинам, распространяя юрисдикцию объезжих голов на все население Москвы.

В дальнейшем полицейские обязанности объезжих голов постоянно расширялись, а нормативная база совершенствовалась. 19 марта 1686 г. указом царей и великих князей Иоанна и Петра Алексеевичей изданы «Статьи объезжим головам».[171]171
  ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 2. № 1181.


[Закрыть] В них предписывалось объезжим головам контролировать чтобы в Москве «ни каких пришлых и гулящих людей, без поручных записей, отнюдь не было». Поручные записи подавались в Земский приказ. Эта необходимость объяснялась: «… ныне в Стрелецкий приказ в приводах многие бывают всяких чинов пришлые гулящие люди, в разбойных и в татиных, и в иных разных, многих воровствах, и во всяком дурне, а в расспросах своих говорят, что они живут на Москве … без поручных записей и без записок, по месяцу и по два и полугоду и по году, а по которых и есть поручные записи, и те в Земском приказе не записаны. И от тех пришлых и гулящих людей на Москве во многих местах чинится воровство и грабеж и смертное убийство и всякое дурно».[172]172
  Там же. С. 760–764.


[Закрыть] Этот же указ обязывал объезжих следить: за чистотой города: «На Москве во всех улицах и переулках навоз и мертвечину и всякой скаредной, помет очистить и вывозить за Земляной город»; за тем чтобы в домах, во дворах и на улице никто из ружей не стрелял; за тем чтобы не организовывались кулачные бои; за тем чтобы извозчики не ездили по Москве «на одних вожжах», то есть без узды. Указом устанавливались новые требования к выполнению населением Москвы полицейских обязанностей по ночным караулам, а именно со дворов бояр, окольничих и думных дворян направлять в караул по одному человеку со двора, с «меньших чинов» по человеку от пяти дворов.

Но основное значение этого указа состоит в том, что он стал, можно сказать, первым общим уставом Московской полиции, так как предыдущие наказы и инструкции объезжим головам издавались на установленный срок, на конкретное имя и на определенный участок города.

Следует отметить, что в конце XVII – начале XVIII вв. некоторые, касающиеся полицейской деятельности правовые акты, принимались повторно, фактически дублируя уже действующие. Так, например, именной указ Петра I от 24 февраля 1699 г. «объявленный из Стрелецкого приказа в подтверждение о недержании никому у себя гулящих людей без поручных записей»[173]173
  ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 3. № 1678.


[Закрыть] вновь напоминал о необходимости контроля за приезжими в Москву лицами. Или именной указ от 30 августа 1699 г. данный Стрелецкому приказу «О наказании за стрельбу из ружей и бросание ракет в городе за первой раз батогами, а за второй кнутом и ссылкою в Азов с женами и детьми на поселение».[174]174
  ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 3. № 1695.


[Закрыть] По нашему мнению это вызвано низким исполнением требований законодательства как населением Москвы, так и всего государства, что в свою очередь обуславливало ужесточение наказаний, а также подтверждало необходимость начала преобразований в полицейской деятельности.

Указом от 23 июня 1701 г.[175]175
  ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 4. № 1859.


[Закрыть] Стрелецкий приказ, заменивший 3 ноября 1699 г.[176]176
  ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 3. № 1713.


[Закрыть] Земский, вновь переименовывается в Земский приказ, которому вновь поручаются полицейские дела объезжих голов.

Начало Северной войны обусловило принятие ряда Указов по обеспечению общественного порядка в Москве в связи с нахождением в ней военного гарнизона. К примеру, таких как: Сенатский указ от 2 мая 1711 г. «О снабжении гарнизонных полков пожарными инструментами»,[177]177
  ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 4. № 2358.


[Закрыть] регламентировавший взаимодействие военных при тушении пожаров в Москве с Земским и Преображенским приказами; Сенатский указ от 18 марта 1712 г. «О назначении в Москве от 10 дворов десятских, для надзора за чистотою на больших улицах и по прохожим переулкам»,[178]178
  ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 4. № 2504.


[Закрыть] поручавший объезжим головам от московского гарнизона контроль за чистотой московских улиц; Сенатский указ от 6 июня 1712 г. «О введении объездов в Москве и отвода квартир в Московском гарнизоне»,[179]179
  ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 4. № 2537.


[Закрыть] поручавший объезжих голов в ведение московского военного гарнизона.

С начала XVIII в. постепенно происходит формирование нормативной базы, ставшей в последующем основой для Инструкции московскому обер-полицеймейстеру. К числу этих документов можно отнести: Именной указ от 24 января 1718 г. «О строении в Москве в Кремле и в Китае каменных зданий по улицам, а не во дворах, о крытии домов черепицею, и о мощении улиц диким камнем»;[180]180
  ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 5. № 3147.


[Закрыть] Именной указ, объявленный из Сената от 20 июня 1718 г. «О забирании под караул праздношатающихся людей, о непускании таковых в дом по пробитии зори без явного свидетельства, и ненанимании работников без поручных записей, о непродажи после зори питей и харча, о разнимании драк и о воспоможении тем, которые закричат: караул; о наблюдении чистоты по улицам и порядке строений домов»;[181]181
  ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 5. № 3212.


[Закрыть] 5, Именной Указ, объявленный из Сената от 20 июня 1718 г. «О поимке нищих и об отсылке их, по наказании в прежние места».[182]182
  ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 5. № 3213.


[Закрыть]