Читать книгу "Голодный мир"

– О-о-оле-е-е-ег!.. – пение звучало ближе.

Забыв про рюкзак и телефон, Владлен спрятал лицо в сгибе локтя, вскочил и метнулся из ванной в сторону входной двери – пусть хоть в полицию, хоть куда, только выбраться из этой кошмарной квартиры.

– Олег, – пение прекратилось; голос Ольги-Олеси зазвучал гулко, как из глубокого колодца.

Влад замер на выходе из туалета, не поднимая глаз.

И вспомнил, что так и не сказал одноразовой подруге своего настоящего имени: сначала она была слишком пьяна и упорно называла его поочередно Магой и Ашотом, а потом было как-то не до того. Сейчас Влад этому обрадовался: он точно знал, что если бы этим голосом обратились к нему, а не к какому-то Олегу, у него остановилось бы сердце от страха.

Стало тихо – и от этого еще невыносимее. В квартире ощущалось незнакомое присутствие, не ограниченное пределами запертой комнаты с ее кошмарными саванами и кричащими звездами.

Что-то выглядывало из-за складок реальности.

Влад ощутил, как по его левому бедру потекла горячая струйка мочи.

Его волосы колыхнул невесть откуда взявшийся гнилостный ветерок. Стало очень жарко.

Владлен понял, что сейчас сойдет с ума, поднял голову и открыл глаза.

Первым, что он увидел, были босые грязные ноги Ольги-Олеси (блять, я же выкинул ее туфли) в дверях хозяйской комнаты.

Ноги не касались пола.

14

Пару месяцев назад, в далекой и давно закончившейся жизни, Владлен торчал в опустевшем по случаю вечера офисе «Мульти-Пульти» – нужно было скоротать время до сеанса очередных «Мстителей» в близлежащем «Синема-Парке». «Марвелопарашу», как он ее мысленно называл, креативный директор на дух не переносил, но, во-первых, билет достался бесплатно (последствия очередной викторины в очередной вконтактовской группе), а во-вторых, он считал себя обязанным следить за массовой культурой – как иначе прикажете попадать в простонародные ожидания целевой аудитории?!

По работе делать было нечего, поэтому он бездумно листал «Лепру», на которую был подписан по давней провинциальной привычке. Там были обычные пятничные срачи, обсуждение чьих-то вялых сисек и интересный пост про полярников, – но внимание Влада привлекло не это. Кто-то, со смешным самоуничижительным ником govnon, рассказывал об эффекте «зловещей долины» – гипотезе японского ученого Масахиро Мори, согласно которой робот или другой объект, выглядящий или действующий примерно как человек (но не точно так, как настоящий), на инстинктивном, подсознательном уровне вызывает неприязнь и отвращение у людей-наблюдателей. В пример приводились монстр Франкенштейна, зомби (не какой-то конкретный, а все сразу) и почему-то полнометражный мультфильм «Final Fantasy: The Spirits Within», который Владлен не смотрел.

Сначала креативный директор хмыкнул – придумают тоже херню какую-то! Он собирался уже закрыть вкладку браузера с «Лепрой» и потупить в каком-нибудь паблике с мемасами, когда увидел чей-то жутковатый комментарий: «Интересно, почему эволюция выработала необходимость бояться чего-то, что выглядит как человек, но не является человеком?».

Этим утром Владлен понял, почему.

Ольга-Олеся была выше (нет, не выше – длиннее) нормальных человеческих пропорций. Бо́льшая часть ее лица скрывалась за притолокой; видно было только губы – почерневшие и плотно сжатые.

– Олег, я здесь. Я нашлась.

Она говорила, не открывая рта.

Едва разум Влада обработал эту визуальную информацию, из уголка рта бывшей одноразовой гостьи потянулась струйка черной жижи.

Он резко перевел взгляд на висящие над полом ступни – и тут же об этом пожалел: Ольга была одета ровно в тот же брючный костюм, в котором он видел ее в прошлый (и единственный) раз; ноги были босыми – и их покрывала черная жижа.

Жижа шевелилась и нежно, почти чувственно обвивала лодыжки существа, которое очевидно не было уже ни Ольгой, ни Олесей.

Влад вдруг понял, что у него больше нет ментальных и эмоциональных сил бояться: страх достиг порога, за которым была гулкая пустота. Ничего хуже с ним случиться уже не могло (здесь он ошибался), поэтому он будничным тоном сказал:

– Я не Олег.

Гостья издала булькающий горловой звук. На несколько секунд повисла тишина.

– Иди ко мне, – молча сказала Ольга-Олеся.

Владлен мотнул головой. Он почему-то знал, что будет в относительной безопасности, пока не пересечет порог кошмарной комнаты; сделать это, видимо, можно было только по приглашению. Или по чьей-то чужой воле.

Влад потер прокушенную Костиком кисть.

Неожиданно для себя он показал подбородком в глубину запретной комнаты и спросил:

– А там… что?

– Там ад, – просто ответила гостья.

15

Существо, носившее оболочку Ольги-Олеси, стало приходить часто.

Влад как-то подумал, что оно, может, и раньше приходило часто – просто он гораздо меньше времени проводил в квартире, из которой теперь не выбирался уже неделю. Или больше: время шло странными вязкими рывками, словно буксовало (в черной жиже). Сначала он боялся выходить из опасения наткнуться на зловредную Октябриночку Алексеевну, ломившуюся в дверь в ночь исчезновения Костика. Потом ждал, пока пройдут глубокие царапины на лице и прокушенная рука.

После провального тендера застройщиков и краха «Мульти-Пульти» Владлен решил, что рассылать резюме он, конечно же, не будет. Ни одно уважающее себя диджитал-агентство не имело формальных вакансий. В этой индустрии работали почти исключительно друзья и знакомые друзей и знакомых; случалось также, что особо ценные клиенты просили посадить в агентство аккаунт-менеджером своего человечка – для контроля, учета и улучшения коммуникаций. Отказываться от таких предложений было ни в коем случае нельзя.

Поэтому на следующий день, после того, как кошмарная гостья скрылась в глубинах хозяйской комнаты (дверь за ней захлопнулась сама), – Влад, придя в себя, написал несколько сообщений в фейсбук-мессенджере, личке инстаграма и «WhatsApp». Адресатами были знакомые по агентским и клиентским пьянкам персонажи из некогда конкурирующих с «Мульти-Пульти» агентств; свои заходы Владлен аккуратно выстроил нейтральным и даже чуть небрежным образом.

«Бро, вы своего креатора не пизданули еще? Смотрю новые варики», – гласило одно сообщение.

«Машуль, по делам хотел спросить, лучше голосом. Наберу сегодня?» – мурлыкало второе.

«По клиентской базе актуально еще? В телегу звякни». Этим последним Влад особенно гордился. Дело в том, что директор по продажам дружественно-враждебного агентства «Капиталист» Сережа собирался уходить и открывать собственную контору – об этом он обмолвился на корпоративной вечеринке несколько месяцев назад. Обращено это было не к Владу: Сережа был чудовищно пьян и упорот, поэтому вещал просто так, в пространство. Он успел сказать еще, что возьмет в партнеры любого, кто притаранит ему клиентскую базу конкурента «Капиталиста», – Влад это запомнил и давно ждал удобного случая втиснуться в тугие двери агентского социального лифта. Никакой базы у него, конечно же, не было, но это не страшно: Сереже можно было для начала наврать, а потом что-нибудь придумать по ходу действия.

Влад и сам не мог понять, как ему удавалось проделывать все эти манипуляции, не сходя одновременно с ума от ужаса и не прокручивая постоянно в сознании события последнего времени, – видимо, сработала та самая рационализация, которая помогала не бояться фильмов ужасов. Он даже не смотрел в сторону запретной двери. Логика была такая: если с ним до сих пор ничего не случилось, если сущность в виде Олеси не смогла утащить его с собой и даже просто переступить порог реальности, – значит, всё было плюс-минус в порядке. В любом случае, проблемы нужно было решать по мере их поступления – а основной проблемой сейчас был кассовый разрыв в его, Влада, персональных финансах и необходимость вот-вот платить за квартиру.

Ни на одно сообщение никто не откликнулся. Точнее, лучше бы не откликнулся: Сережа из «Капиталиста» в телегу все-таки позвонил, но голос его звучал нервно – как будто их разговор по громкой связи слушал кто-то очень нехороший.

– Вадим, да? Прости, запамятовал. По базе актуально, конечно, всегда актуально. А по деталям можешь сказать? Там ключевые – или все? И контакты – свежие?

Владлен начал было импровизировать, но вдруг понял, что собеседник слушает невнимательно и не к месту угукает.

– Слушай, Серег, – прервал он собственный монолог. – Давай поймем сначала, какой мой интерес.

– Твой что?.. А! Да-да. Угу. Только это ж, как говорится, не телефонный разговор. Подъезжай в «Уильямс» завтра, пообедаем предметно. Только, слушай, просьба есть.

– Какая? – насторожился бывший креативный директор.

– А у тебя есть Костика актуальный контакт? – преувеличенно нейтрально спросил Сережа.

Влад тут же сбросил звонок и на всякий случай заблокировал собеседника в «Телеграме». Надо было бы, по идее, сменить и телефонный номер, но эту задачу придется отложить на попозже.

Прошли еще сутки. Новой работы не предвиделось.

Влад подъедал дошик, перемешанный для сытности с тушенкой, и прикидывал, что на скромную еду и интернет денег ему на пару месяцев хватит, а вот с квартплатой, конечно, нужно было что-то решать. Риэлторша уже написала пару сообщений с напоминаниями, которые Владлен даже не открывал – пусть пока останутся в статусе «доставленных», а не «прочитанных».

В какой-то момент он в очередной раз задумался, почему он платит какой-то тетке с паленым «вюттоном», а не хозяевам квартиры напрямую; ответ на этот вопрос неожиданно дала мертвая Олеся.

Той ночью он, обычно спавший без снов и как бревно, проснулся от собственного крика в луже пота – приснилось Владу что-то настолько кошмарное, что разум словно включил сигнал срочного всплытия (чтобы не остаться в кошмаре навсегда) в реальность.

Голос Олеси из-за двери звучал нервно, напуганно.

– Хозяин! Хозяин! Не дыши! Не открывай глаза! Хозяин!

Влад сразу понял, что ослушаться этого голоса – нельзя. Он зажмурился и затаил дыхание.

Присутствие не-Олеси исчезло.

За дверью запретной комнаты по-стариковски зашаркали чьи-то ноги.

– Довожу до вашего сведения, – донесся бестелесный голос, – что моя супруга Ильницкая Вэ Ка, проживающая по месту прописки в городе Москва, улица Мосфильмовская, дом четыре дробь семнадцать, квартира нумер пятнадцать…

Это был адрес злополучной квартиры, которую Влад на свою голову снял пару месяцев назад.

– …Систематически высказывает недоверие социалистическому строю и персонально руководству Ка Пэ Эс Эс, – продолжал равномерно бубнить невидимый Хозяин, – что я, Ильницкий А Эн, не могу расценить иначе, чем как подрывную деятельность, направленную на дискредитацию советского государства. Считаю своим долгом требовать у компетентных органов принятия скорейших мер. Дата, подпись. Вот так. Во-о-от так.

Эти «вот таки» звучали гулко, как из-под земли.

Ручка запретной двери вдруг бешено задергалась.

Чтобы не вскрикнуть, Влад до крови прокусил себе нижнюю губу.

– Довожу до вашего сведения, – снова начал голос, – что моя супруга…

Изнутри дверь словно нежно гладили длинными пальцами с десятками суставов.

Наконец, голос начал удаляться.

– …Скорейших мер. Дата, подпись. Вот так. Во-о-о-от так.

Перемазанный кровью Влад не смел открыть глаза и пошевелиться до самого утра.

16

Очередной звонок от риэлторши Владлен даже не стал брать: денег за последние дни не прибавилось, на всё более панические «дружеские» сообщения коллегам-конкурентам ответов не было, занять тоже было не у кого.

Наблюдая за ерзающим по кухонному столу телефоном, Влад грустно планировал бегство. В квартире, конечно, придется оставить и мебель, и бо́льшую часть одежды, и вообще почти всё, что он успел нажить; всю взрослую жизнь, по сути, предстоит как-то начинать заново… Тут он себя одернул: с самого начала ведь было ясно, что потреблядство до добра не доведет! Нужно быть легким на подъем, не привязанным к мещанской бытовухе, свободным гражданином глобального мира. Ноут есть, голова на месте, многолетний опыт на острие онлайн-прогресса имеется – пофигу, справимся. Всё будет хорошо и даже гораздо лучше, чем было! Никто, кроме самого себя, не поможет! Только бы поскорее прошло изодранное Костиком лицо.

Телефон в последний раз вжикнул и погас, милосердно спрятав в своих недрах номер риэлторши.

Зато во входной двери кто-то завозился ключами.

– Блять! Блять! Блять! – шепотом закричал Влад.

Естественно, у нее был ключ! Надо было раньше сообразить! Особенно после того, как он узнал (догадался) о судьбе Хозяина.

Ругать себя и отвечать на вдруг возникшие вопросы (а риэлторша знает, что́ за дверью? А как она вообще получила доступ к квартире? А много до него тут было квартирантов? И что с ними случилось?) было некогда – судя по металлическим щелчкам, вот-вот готов был поддаться последний, самый тугой замок.

Влад кинулся в прихожую, на ходу растрепывая волосы и натирая кулаками глаза – ничего лучше, чем притвориться спавшим, ему в голову не пришло. Так можно было потупить первые несколько минут, параллельно ища выход из ситуации.

– Я не по́няла? – сказала риэлторша вместо приветствия.

Владлен выглядел настолько ошалелым и помятым, что в актерской игре не было особой нужды.

Гостья злобно отряхивала туфли у порога, разбрызгивая капли дождя с шубы – для которой, по представлениям Влада, по погоде было еще рановато.

Что ответить на риторический вопрос, он не знал, поэтому широко, с подвыванием зевнул.

Риэлторша придирчиво его осмотрела, заглянула через плечо на кухню и как-то резко успокоилась.

– Бухаешь, да?

Влад от неожиданности энергично кивнул.

– Да и правильно… По такой жизни только ебанутые не бухают. А у тебя, я смотрю, порядок, не насрано. Черножопых своих не привез, молодец. А то ж я, знаешь, не первый день тут это…

Не дожидаясь реакции жильца, женщина выбралась из мокрой шубы, повесила ее на вешалку и заглянула в жилую комнату. Монолог при этом не прерывался:

– Трубку не берешь – ну, думаю, всё! Весь кишлак тут уже, накурено, баулов навалено, шлюхи вокзальные… Думала, прямо с ментами приду, чтобы времени не терять.

Это замечание вернуло Владу дар речи – правда, не очень убедительной и связной.

– Да я, ну… Там девушка… И всякого другого навалилось…

– Да всё говно – от нас, девушек, – ответила риэлторша; судя по тону, она не издевалась, а, кажется, и правда сама так в какой-то момент решила. – Рожу тоже она тебе изодрала? Тц-тц… Тварь какая, посмотри. Ну ладно, не переживай, новую найдешь.

Влад вздохнул. Обыденность этого диалога помогла ему собраться с мыслями, переключиться с необъяснимых кошмаров, скрывающихся за дверью комнаты, на вполне рутинные задачи – как, например, немного отсрочить квартплату. Он решил перейти в небольшое аккуратное наступление.

– Слушайте, э-э-э… Элина?..

Он вдруг сообразил, что риэлторша ему либо не представилась, либо он благополучно забыл, как ее зовут.

Наступление захлебывалось, не успев начаться.

– Жанна, – с неудовольствием ответила та, без приглашения прошла на кухню и устроилась на жалобно скрипнувшем раскладном стульчике. – Это чем тут насрано у тебя? Краска или что?

Владлен с ужасом понял, что гостья показывает на засохший кровоподтек на полу у холодильника, оставшийся там с последней ночи Костика до начала переделки.

– Да баранину брал на Бутырском, у меня там мясник знакомый, – неожиданно гладко ответил жилец. – Протекла немного, вытру.

Риэлторша потеряла к пятну интерес и с пониманием кивнула:

– Кошерная, да? Или как там это у вас, халяльная? Это правильно. Вот в этом вы молодцы. Здоровое едите, по вашим там понятиям этим, а не говно всякое. Баранинка, зелень, мелень…

Влад вдруг понял, что впервые за время общения с Жанной по-настоящему, не на шутку разозлился.

– Ой, Жанна, а я всё забываю спросить – а может, я хозяевам напрямую буду квартплату перечислять? А то так непривычно как-то. У них всё в порядке вообще?

После короткой паузы та быстро стрельнула взглядом влево – из какого-то сериала Влад знал, что это первый признак приближающегося вранья.

Так и вышло.

– Ну, во-первых, это не твое собачье дело, – огрызнулась собеседница, – а во-вторых, хозяева люди пожилые, из дома не выходят почти. И картами не умеют пользоваться. Кстати, по деньгам что? Срок позавчера был.

Этот риторический прием Владлен тоже неплохо знал: перехватить инициативу вместо того, чтобы отвечать на неудобный вопрос.

– У меня просто по работе… Ситуация. Лучше я прямо хозяевам объясню, попрошу отсрочку. Дадите телефон их или что-то такое?

– Ты мне зубы не заговаривай! – Жанна подорвалась со стула и подскочила к Владлену вплотную – так, что он почувствовал заглушенный мятой жевательной резинки запах гнилого зуба.

По правде говоря, Жанна и сама не знала, что случилось с хозяевами этой квартиры. Ключи ей дал Ахмет; сказал заносить ему сорок тысяч в месяц и вопросов не задавать. Так бы она, может, и не согласилась, – но за ней уже несколько лет висел один должок, и это был далеко не самый худший способ его отработки. Задумываться о судьбе хозяев ей и в голову не приходило: скорее всего, Ахмет со своими дружками отмутили у них квартиру через криминальный схематоз, а перепродать по каким-то причинам пока не могли. Так что дедуля с бабулей сейчас в лучшем случае ночевали под теплотрассой, а в худшем – кормили червей где-нибудь в мытищинском частном секторе. Да и хрен с ними – а вот обнаглевшего квартиранта надо было срочно поставить на место.

– Какие отсрочки еще?! Двух месяцев не прожил! Я ж думала… Хозяевам сказала, что не алкаш вроде, порядочный…

Приступ сочувствия бытовому пьянству у риэлторши быстро завершился.

Влад, который и сам не понимал, зачем на ровном месте затеял конфронтацию, попятился и замычал что-то извинительное.

– Так ты торчишь! – высказала Жанна следующую догадку. – Ну то-о-о-очно… Господи, за что мне только наказание такое! Так, знаешь что…

Владлен, так и не сумевший вставить ни слова в этот монолог, вопросительно поднял брови (и поморщился – разодранная щека всё еще плохо реагировала на мимику).

– Вот что. Отсрочку я тебе, так и быть, на недельку предоставлю.

– Ой, спасибо вам огром…

– Но переведешь сразу сотню.

– Что?! – Влад не поверил своим ушам.

– Сто. Тысяч. Рублей, – раздельно и с каждым словом всё громче проговорила риэлторша. – Квартплата у тебя теперь – повышенная. Платишь четко в срок, иначе приду с полицией – скажу, соседи жалуются на наркомана. Им еще больше заплатишь и, скорее всего, по-любому сядешь, так что соглашайся, жилец, дело выгодное.

Влад хотел было возмутиться, но прикусил язык – вспомнил бабку, ломившуюся в дверь в ночь пьянки с Костиком. В любом случае, никакая полиция ему точно была не нужна: мало ли, вдруг Костик находится в розыске и его портреты расклеены по всем участкам. Или портреты Ольги-Олеси.

Из прихожей вдруг донеслось знакомое хихиканье.

– Сука! – прошипел Владлен.

– Так, это что такое?! Я не поняла?! – подуспокоившаяся было риэлторша снова сделала стойку. – Блядей сюда еще натащил?! Хозяйскую комнату взломал?!

Оттолкнув жильца, она грузно выбежала из кухни. Влад рванул следом.

Про эту комнату Жанне Ахмет сказал так: мол, закрыто там, нельзя ходить. Ключа – нет. Нельзя так нельзя; такими вопросами риэлторша голову себе не забивала. Чем меньше суешь нос в Ахметовы дела, тем дольше проживешь. Скорее всего, герыч там прячут или ствол-другой – таких нычек у Жанниного работодателя (и кредитора) было немало по всей Москве. Вопреки распространенному мнению, прятать палево в городских ебенях и на окраинах было куда более опасно, чем в благополучных и респектабельных районах: здесь полиция старалась без крайней необходимости ничего не находить – а то заебешься потом погоны обратно выкупать…

А вот то, что в запрещенную комнату вломился жилец, всю ситуацию резко осложняло. Дура, какая же дура… Бабам надо было сдавать! Мужики вечно куда не надо нос суют, такая у них натура мужицкая…

Худшие опасения Жанны подтвердились: дверь в хозяйскую комнату была приоткрыта.

По правде говоря, она бы и сама заглянула бы в запретную комнату, когда пришла осмотреть квартиру перед размещением объявления на «Циане». Не потому что там что-то, а… Ну просто. Интересно же. Но сделать это тогда не получилось: во-первых, дверь была наглухо закрыта, словно вмурована в стену. А во-вторых… Пока Жанна ходила по квартире, неприятно поражаясь ее запущенности, всё было в порядке. Даже когда она, погруженная в собственные мысли, дернула запретную ручку, ничего не произошло. Но в ту секунду, когда в голове женщины мелькнула мысль «надо бы как-то туда заглянуть», случилось что-то странное. Не то чтобы стемнело, нет: просто ослепительный солнечный свет, ломившийся в окна, вдруг стал неестественным, мертвым, как у флюоресцентных ламп в больничном коридоре (или в морге). Резко крутануло и защекотало живот, словно там, в кишках, проснулась огромная многоножка.

Жанна бросилась в туалет, где ее вырвало.

Несколько дней после этого риэлторша по инерции думала, чем могла травануться, но потом тот эпизод забылся, растворился в ежедневных заботах.

Сегодняшняя забота была пока самой геморройной за очень, очень долгое время. Наверное, с момента, когда она наконец отработала у Ахмета свой паспорт, но оказалась всё равно должна – «за еду, за квартиру, косметику твою ебаную, это ж сколько на тебя потрачено было».

Жанна злобно тряхнула головой, отгоняя неприятные воспоминания, и рванула по коридору к хозяйской комнате.

Живот снова крутануло.

Не обращая внимания на насекомую многоногую боль, риэлторша дернула приоткрытую дверь на себя.

17

Владлен, кинувшийся было следом, на выходе из кухни притормозил.

Он вдруг сразу и полностью, без логических цепочек, понял одну вещь.

Что эта Жанна, или как там ее, совершенно не нужна была ему живой. Вдвое повышенная квартплата, потенциальные проблемы с полицией, мутная ложь по поводу хозяев квартиры – всё это было совершенно некстати и, как стало теперь модно говорить в диджитал-агентствах, токсично. Вот если бы можно было взять этот самозавязывающийся клубок неизбежных будущих проблем, да закинуть куда-нибудь далеко-далеко (откуда никто еще никогда не возвращался).

Риэлторша распахнула дверь хозяйской комнаты и резко, без рассуждений, ворвалась внутрь.

На этот раз за дверью было светло: яркое синее небо, особенное, по-курортному нежное солнце. Прямо у порога начиналось море – правда, странное, черное, какое-то слишком спокойное и в то же время суетливое.

Влад сделал пару осторожных шагов по коридору. Вытянул шею.

Жанна тонула – молча, сосредоточенно, без криков.

Волны захлестнули ее по плечи, потом по шею.

Влад вдруг понял, что это не вода.

Море за дверью состояло из триллионов черных пауков.

Жанна не кричала даже тогда, когда первый паук заполз в ее широко раскрытый рот. Она встретилась взглядом с Владом, стоявшим на пороге. Нечеловеческим усилием выдрала из океана пауков запястье. Впилась в него зубами, не обращая внимания на облепивших руку тварей.

Перекусить себе вены ей, насколько видел Владлен, не удалось – пауки захлестнули риэлторшу до того, как она смогла с достаточной силой стиснуть зубы.

Дверь захлопнулась.

18

После того, как Жанну поглотил океан пауков, Влад дождался ночи, завернул в мусорный пакет шубу, сумку и ботинки риэлторши, и закинул всё это в уже знакомый мусорный контейнер на углу с улицей Пырьева. На этот раз он взял с собой баллончик с бензином для заправки зажигалки «Zippo», опрыскал содержимое контейнера и бросил туда зажженную спичку. Так оно будет надежнее.

Буквально на следующее утро жизнь начала резко и ощутимо налаживаться. Звякнул мессенджер «Signal» (он, вроде, был абсолютно непроницаем для спецслужб, поэтому половина Москвы пользовалась им для связи с наркодилерами, – которые, правда, через одного работали на спецслужбы): «владос проьсба есть». Так, без заглавных букв и с шизофреническими опечатками, писал один давний знакомый, всегда бывший на острие прогресса: семь лет назад он качал трафик в «Мой Мир» и «ВКонтакте», пять лет назад – в мобильные игры на Android, три года назад – в какие-то мутные арабские приложения для знакомств. Знакомого звали, кажется, Олежа – имя затерлось, спряталось за цепочкой одноразовых ников в мессенджерах и даркнетовских бордах.

Сейчас, как стало ясно из короткой переписки, он переключился на криптовалюты – они с инвесторами делали онлайн-биржу, выпускали коин и готовились к выходу на ай-си-о. Влад не понимал половины слов, выскакивавших в окошке «Signal», но понял главное: нужна была его помощь в подготовке рекламной кампании. От оплаты перспективным коином он инстинктивно открестился: переводы обычных, человеческих денег на карту были как-то надежнее. Олежа быстро согласился – с условием тридцатипроцентного дисконта.

«200 косарей в месяц проектт месяцаит на три».

Влад моргнул – думал, показалось.

«200 тысяч рублей?»

«нун не одолларов бддояль»

Это было в два с лишним раза больше его зарплаты в «Мульти-Пульти»! Блин, знать бы раньше, что на рынке диджитала существуют такие возможности, так давно бы ушел – и не понадобилось бы участвовать в этом клоунском тендере, и не понадобилось бы убивать Костика.

«Я не знаю пока. Аванс заплатите?»

Через секунду телефон звякнул нотификацией банковского приложения: на счет Владлена упали сто тысяч рублей.

«заебаод давай радообтать»

Работа оказалась, как говорили пожилые дальние родственники в Нижнем, «не бей лежачего» (Влад никогда не понимал, что конкретно означает это выражение, и относился к нему неприязненно). Криптовалютчики предпочитали максимально простые и обтекаемые слоганы («Открой дверь в будущее», «Позволь мечте осуществиться», «Максимальная доходность при отсутствии риска»); всё это Владлен отправлял по электронной почте дизайнеру, которого в глаза никогда не видел. Дизайнер накладывал крипто-заклинания на футуристические иллюстрации из фотобанка, Влад просил подвинуть текст или чуть покрутить композицию (а чаще и не просил), после чего баннеры улетали дальше по невидимой цепочке в недра интернета.

Разодранная Костиком щека наконец зажила – ну, не совсем, но выглядела как результат неудачного бритья. Жить с этим было можно.

Гнилью вонять перестало совсем – либо он настолько привык к запаху («приторчался», как смешно говорили в детстве, когда никто еще ни на чем не торчал), что перестал обращать на него внимание.

Как-то так и вышло, что из дома Владлену выходить было больше не нужно – да и перестало хотеться. Денег было дохрена, еду и вискарь доставляли на дом «Яндекс Лавка» и «Красное и Белое», за окнами воцарилась мерзотная московская осень. Помимо всего прочего, криптовалютчики жили в нечеловеческом ритме и могли то пропасть на несколько суток, то вдруг среди ночи завалить Влада срочными заказами на баннеры. Всё это его вполне устраивало – особенно с учетом того, что ад за дверью хозяйской комнаты, кажется, временно насытился и никак себя не проявлял.

Почти никак.

Оболочка Ольги-Олеси то хихикала за запертой дверью, то приоткрывала ее и висела, не касаясь ногами пола, в узком проеме; Влад сначала притворялся, что не обращает на это внимания, а потом и правда перестал обращать внимание. Надолго задерживаться в квартире он не собирался: ясно было, что про квартиру в Москве просто так не забудут. На случай визита коллег или начальства Жанны он заготовил безупречную отмазку: дескать, никого не трогает, деньги исправно переводит на карту по договоренности, счетчики оплачены, на связь никто не выходил, а в чем, собственно, дело?.. В любом случае, прикидывал он сам с собой, до конца проекта с криптовалютчиками он здесь зависнет, а потом снимет что-нибудь другое и займется поисками нормальной офисной работы. Сто процентов про ситуацию с тендером и «Мульти-Пульти» к тому времени все забудут.

Действительно, про ситуацию почти все быстро забыли.

Кроме тех ее участников и бенефициаров, которые никогда ни о чем не забывали.

19

Одним октябрьским утром Владлен отбил очередную порцию слоганов и подводок в соцсетях – и вдруг понял, что страшно хочет дунуть. Он поздравил себя с тем, что, кажется, не был наркозависимым в обывательском смысле этого слова: во-первых, как всем известно, трава не наркотик, а во-вторых, он не курил, кажется, с лета – сначала были хлопоты с переездом, потом не было денег, потом вообще стало не до того.

Влад открыл «Signal», написал кому надо условное сообщение и перевел на PayPal HelloKitty666@gmail.com десять тысяч рублей. Через полчаса мессенджер звякнул координатами: переться надо было аж на Лосиный Остров. Закладчики в последнее время стали осторожными: во дворах жилых домов их пасли ментовские засады и Росгвардия, а прейскурант на отмазки от 228 вырос за год раза в три.

Наружу идти не хотелось, еще меньше хотелось переться хер знает куда на общественном транспорте. Влад сверился с «Яндекс Картами» и принял компромиссное решение: доехать до Мытищинского парка на самом дешманском такси, а там прогуляться два километра до нычки и заодно подышать свежим воздухом. Он влез в легкий пуховичок, надел позапозапрошлогодние, но неубиваемые «Тимбы» и спустился во двор.

Такси лучше было вызывать на Мосфильмовскую – проезд во двор был дико запутанным и неочевидным; таксисты постоянно в нем тупили и уезжали хрен знает куда.

Влад не заметил припаркованной у его подъезда серой «Шеви-Нивы» с заляпанными грязью номерами.

А из «Шеви-Нивы» его – заметили.

20

Путешествие к закладке обошлось без приключений. Откопав сверток под нужным деревом, Влад сначала параноил и оглядывался по сторонам, но быстро успокоился. В конце концов, испытаний на его долю в последнее время выпало достаточно – должно же было когда-то начаться везение!

Владлен был полностью уверен, что заслужил белую полосу.

(Он не знал, что последние полтора месяца как раз и были белой полосой.)

Уже добравшись до дома, он отругал себя за то, что не раскурился прямо на месте – в мытищинских ебенях. Там аромат гидрача разнесло бы по лесу, и никто из соседей подозрительно бы не принюхивался. Да и полиции в Мытищах не наблюдалось: патрулировать в потемках промозглый парк дураков не было.

Ну, что уж теперь.

Во дворе на Мосфильмовской Владу тоже не понравилось: коробок жег карман, на периферии зрения постоянно маячили прохожие, плюс его не покидало ощущение… жертвы. Как будто из потемок кто-то внимательно, почти не моргая, смотрит на него в упор и готовится к атаке.

– Хуйня какая-то, – шепотом сказал он сам себе и встряхнулся.

Совсем уже одичал в своей норе! От каждой тени шарахаться – так и дураком стать недолго. С другой стороны, в последнее время у него было немало причин понервничать.