Электронная библиотека » Андрей Посняков » » онлайн чтение - страница 5

Текст книги "Ливонский принц"


  • Текст добавлен: 1 марта 2016, 00:00


Автор книги: Андрей Посняков


Жанр: Попаданцы, Фантастика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Глава 3
Лето – осень 1570 года. Ливония. Осада Ревеля

Вообще-то Арцыбашев и вовсе не собирался воевать. Просто не удалось по пути сбежать, да если б и удалось, все равно тайком возвращаться в Москву было бы слишком опасно. Не зная местных традиций, обычаев, со странной речью – вычислили бы быстро. Словили бы. И на плаху. А что? С Грозного царя станется!

Вот и ехал себе новоявленный ливонский король, уныло косясь на окружающие ландшафты. Хорошо хоть в возке, не верхом, впрочем, ухабы на дорогах были такие, что уж лучше, верно, в седле…

Как и все в это время, путешествовали неспешно, покуда из Москвы добрались до Пскова, вступил в права июль, уже поднималось, колосилось жнивье, и выпархивающие из-под копыт жаворонки пели свои песни высоко в синем летнем небе.

Ночевали на ямских станциях, или, как их тут называли, «дворах». Просторная гостевая изба, баня, конюшни… И затравленные взгляды, исподтишка бросаемые на «немцев» местными обитателями. Чем ближе к Новгороду, тем становилось безлюднее, а тот народ, что встречался, казался Леониду каким-то пришибленным.

По обеим сторонам торгового тракта тут и там виднелись проплешины сожженных дотла деревень, во множестве белели в оврагах человеческие кости, чернели выбитыми окнами разграбленные и оскверненные храмы. Словно Мамай прошел! И имя этого «мамая» было хорошо известно. Собственный государь, Иоанн Васильевич Грозный с опричным своим войском прошелся по родной земле хуже всякого татарина. Выполняя волю царя, опричники жгли, грабили, убивали. Обвиненный в сепаратизме Новгород был уничтожен, Грозный царь не щадил никого. Принял мученическую смерть митрополит Филипп Колычев, взят под арест дьяк Иван Висковатый и казнен вместе со многими в июле этого же 1570 года на Поганой луже в Китай-городе, в Москве.

Всех этих казней Леонид, конечно, не видел – вовремя уехал, но как человек, интересовавшийся историей, прекрасно о них знал. Царь Иван обвинял новгородцев в сепаратизме, в верности вольностям старой республики, павшей под ударами его деда, Ивана Третьего. С тех пор – около ста лет уже – все новгородские землевладельцы были высланы, а их земли заселены нищими московскими дворянами, преданными Ивану аки псы. И какие же это «сепаратистские настроения» или «воспоминания о былых вольностях», скажите на милость, могли быть у их потомков, во всем зависящих от государя? К тому же какая «крамола» в Торжке, в Твери, в Крыму? А их ведь Иван тоже не пощадил, уничтожил. Ах, Иван Васильевич, душегубец ты окаянный! Да уж… Лёня передернул плечами. Вот уж послал бог родственничка! А ведь так – скоро уже и свадьба на царской двоюродной племяннице… дочке казненного по приказу все того же царя князя. Только сначала надобно Ревель взять, он же – Таллин, он же – Колывань, он же – Линданисе…

Господи, какой, к чертям собачьим, Ревель? Бежать! Бежать скорее отсюда! В Москву, в Кремль, а там, бог даст…

Не-ет, не выйдет. Арцыбашев прекрасно понимал, что вот так вот – тайком – далеко не убежишь. Да и здесь за ним следили, присматривали – все те же авантюристы-опричники, Таубе и Крузе. Оба чем-то похожи, впрочем отнюдь не внешне. Таубе – упитанный блондин с вислыми усами и белесыми поросячьими глазками, Крузе – тощ, рыж и кареглаз. Похожи они были внутренне – оба алчные, жестокие, хитрые. И не сказать, чтоб очень умные, хитрость ведь это не ум.

Однако наверняка оба стучали царю, слали письма, уж на это-то ума хватало. Так что не убежишь. Вот если бы царь-государь сам к себе вызвал по какому-нибудь важному делу… Так ведь и вызовет. Осенью. На свадьбу! Только до этого еще Ревель… увы.

Кстати сказать, никаких обещанных войск Иван Васильевич своему будущему родственнику не дал, сказал, чтоб обходился по первости своими силами, а уж он потом, немного погодя, «людишек воинских подошлет преизрядно». Золота, правда, отсыпал уже сейчас – щедро. Дал двадцать пять бочонков, хватило выплатить кое-что сопровождавшим «ливонца» наемникам.


В начале августа 1570 года (дату Арцыбашев теперь уже знал точно) молодой ливонский король с небольшим отрядом вполне довольных недавно выплаченным жалованьем ландскнехтов торжественно вступил в Нарву. Сей небольшой городок изрядно поразил Леонида своей европейской сущностью и видом. Старинная крепость – как раз напротив Ивангородской, через реку Нарову – была украшена православными стягами, на узких улочках слышалась разноязыкая речь – немецкая, русская, датская, – а в порту покачивались у причалов многочисленные морские суда.

Лет десять назад, после взятия Нарвы, царь Иван Васильевич никакого разбоя и бесчестия над бюргерами-горожанами не чинил, а наоборот, осыпал их милостями: освободил от постоя войск, разрешил свободу веры (за несколько десятков лет до знаменитого Нантского эдикта короля Франции Генриха Четвертого), а также дозволил беспошлинно торговать по всей России. То есть проявил себя как весьма мудрый и лояльный к новым подданным государь. В раннешние-то времена Нарву сильно прижимал Ревель – постоянно пакостил и мешал развивать торговлю, так что под скипетром Иоанна Грозного город, можно сказать, расцвел.

Ко всему прочему царь Иван нанял по всей Европе опытных шкиперов, создавая собственный флот, как торговый, так и военный, сиречь откровенно пиратский, каперский, под командованием знаменитого датского капитана Карстена (Кристиана) Роде. Как раз шла очередная война между Данией и Швецией, и Роде пользовался покровительством датского короля Фредерика, старшего братца Магнуса Ливонского. Впрочем, война уже подходила к концу, и ни от Дании, ни от союзного Любека уже не было прежней поддержки… о чем с грустью поведал «его королевскому величеству» сам Карстен, встретившийся с Магнусом уже на следующий день после приезда последнего в Нарву.

Надо сказать, капитан – точнее, самого царя Иоанна Васильевича адмирал! – произвел на Арцыбашева самое благоприятное впечатление. Высокий, подтянутый, ладный, в английском камзоле с буфами и накрахмаленным воротником – брыжами, или гофрой. Точно такой же воротник – по устоявшейся моде – приходилось носить и самому Леониду, что причиняло молодому человеку немало хлопот – слишком уж неудобным был воротничок, постоянно натирал шею. Однако приходилось терпеть, что поделать – как обязательную принадлежность не только парадного, но и повседневно-делового костюма. Что-то типа галстука.


– Да, наш флот силен, – пощипывая бородку, с гордостью подчеркнул капер. – Его величество царь Иоанн, да хранит его Господь, не жалеет денег ни на корабли, ни на моряков, ни на опытных шкиперов. Однако корабли с экипажами – это лишь полдела. Нужны порты. И не одна Нарва! Да. Есть Копенгаген, Любек и прочие… пока есть. Но война со Швецией близится к концу… И я просто боюсь стать никому не нужным.

Арцыбашев светски улыбнулся и поднял бокал с белым рейнским вином:

– Не скажу за своего царственного брата Фредерика, но царю Ивану Васильевичу вы, капитан, будете нужны всегда! Война за Ливонию не закончена.

Карстен Роде был родом из датских немцев, по-немецки же, как издавна повелось в Ливонии, беседа и шла. Лишь иногда капитан переходил на датский… и тогда его высокородному собеседнику приходилось лишь вежливо кивать, ни черта не понимая. А ведь он же был датский принц! Как шекспировский Гамлет.

Потому беседа не затянулась долго, и планирование военно-морских действий самозваный король быстренько спихнул на своих помощников-стукачей – Таубе и Крузе. Чтоб под ногами не путались.


Магнус и его свита, состоявшая пока что из трех человек – юного слуги Петера, личного повара-фламандца и хитроватого эста-конюха, – расположились в самом роскошном особняке Нарвы, принадлежавшем богатому купцу Генриху Ротенбергу, ратману и выборному начальнику городской стражи. Герр Ротенберг владел пятью большими трехмачтовыми кораблями – коггами и еще десятком судов поменьше, вел обширную торговлю и потому был кровно заинтересован во всех привилегиях, пожалованных царем Иваном местному купечеству. Правда, в последнее время ратмана (как и всех ливонцев!) пугали различного рода слухи, доходившие из не столь уж и далекой России. Слухи, естественно, касались опричнины и всех творившихся в московском государстве ужасов, от которых каждому нормальному человеку, естественно, хотелось держаться подальше. И ливонцы здесь не были исключением, от всей души поддерживая не особенно-то легитимного государя – короля Магнуса Ливонского! Пусть будет Ливония, пусть будет вассальной от Московии, но – сама по себе, под властью приличного европейского принца, правящего по закону и соблюдающего все права бюргеров и всех ливонских городов, кои, вне всяких сомнений, скоро попадут под его руку.

Эти погожие летние дни, проведенные в европейско-русской Нарве, казались Лёне красивой волшебной сказкой. Переодевшись в простое платье – а кто б ему посмел запретить? – молодой человек частенько ошивался в порту, любовался парусниками, подставляя лицо соленому морскому ветру, заходил в таверны, выпивал кружечку темного пива или пару бокалов вина. Такая вот «средневековая» жизнь Арцыбашеву нравилась, тем более что сопровождал его один лишь слуга.

Еще Леониду нравились отрытые и добродушные жители Нарвы, впрочем, не только бюргеры, но и простые мастеровые, и моряки. Средь тех и других хватало и русских – поморов, присланных Иваном Грозным для каперского флота Карстена Роде. Кроме того, было достаточно и вольных русских людей – артельщиков, каменщиков, плотников. Явились на заработки – работы в Нарве хватало. Царь, точнее местные бюргеры, думали расширять порт, строить новый волнолом и причалы.


С моря дул легкий бриз, трепал волосы, и сидевший на большом валуне Леонид с искренним интересом вглядывался в маневры заходящего в порт большого купеческого судна под желто-красным испанским флагом. Это, впрочем, отнюдь не означало того, что сей трехмачтовый корабль был испанским, он вполне мог принадлежать и какому-нибудь голландскому купцу, ведь Нидерланды в те времена принадлежали Испании… и пытались обрести независимость. А Испания не давала и послала карательную экспедицию герцога Альбы. Инквизиция, католики, протестанты, испанцы, фламандцы, морские повстанцы – тезы… Та еще заварушка! Не хуже, чем здесь, в Ливонии.

– Как думаешь, чей это когг, Петер?

Мальчишка смешно наморщил нос:

– Не думаю, что это когг, майн герр… Ой! Ваше величество!

– Зови «майн герр», так короче, – великодушно разрешил король. – Так что ты думаешь?

– Я не думаю, ва… майн герр, я знаю! Это хольк «Быстрая колесница» из Антверпена. Доброе судно, вот только я не помню, кто его капитан.

– А чем хольк отличается от когга? – живо поинтересовался любознательный Леонид.

Слуга шмыгнул носом:

– Ну, как же! Хольк гораздо поворотливее, у него составные мачты, и еще там есть штурвал, а не румпель, как у когга. Штурвал – это такое колесо…

– Знаю я, что такое штурвал, мальчик! А вон еще корабль. Чей там флаг?

– Кажется, французские лилии… О, нет! Англичанин!


Они любовались на корабли почти до вечера, а потом Арцыбашев решил зайти в таверну, перекусить. Конечно, можно было приятно поужинать и дома, у гостеприимного ратмана Генриха Ротенберга, более того, именно так псевдо-Магнус и собирался сделать, но… но сперва выпить пива в таверне. Экзотики ради – интересно ведь! И здорово, честное слово, здорово – не хуже, чем когда-то в рижском «Лидо».

Уселись на террасе – столы стояли прямо на мощеной улице, – откуда открывался великолепнейший вид на торговую гавань, залитую заходящим солнцем. Золотисто-оранжевые лучи его отражались на шпиле собора и в стеклах ратуши, играли на эфесах шпаг сидевших за соседним столом ландскнехтов в живописных камзолах, словно бы состоящих из одних только цветных ленточек. Наемники говорили между собой по-немецки, пили пиво и постоянно ругались, впрочем, ничуть не омрачая впечатление от чудесного летнего вечера.

Неспешно прогуливаясь по набережной, раскланивались меж собою семейные пары, вот прошел лютеранский священник в черном, а вот – православный батюшка с большим серебряным крестом на груди. Вот какие-то бродяги вдруг затеяли свару… немедленно прекращенную вмешательством городских стражников в надетых поверх желто-зеленых камзолов кирасах, в высоких испанских шлемах – морионах. У каждого алебарда, а на поясе – палаши в разноцветных ножнах.


– Пожалуйте, господа.

Толстяк-хозяин самолично принес посетителям пиво в больших деревянных кружках и, чуть погодя, вернулся с закусками – жаренными в кислой капусте сардельками.

– Угощайтесь!

– Смотри, не упейся, – Арцыбашев с усмешкой предупредил слугу.

Надо сказать, что Петер, по его требованию, одевался теперь куда как изысканнее, нежели прежде. Как и положено королевскому слуге! Темно-зеленый камзол с брыжами, золоченый кинжал на поясе и бархатный голубой берет, украшенный петушиными перьями, не позволял никому принимать Петера за простолюдина. Потому все трактирщики сажали мальчишку за один стол с Леонидом и даже не предлагали покормить парня на кухне, как положено слугам. Хитрый Арцыбашев пользовался Петером как источником новых знаний о здешнем мире, ну и совершенствовал свой немецкий на местный ливонский манер.

– Ой, извините, любезнейший господин…

Проходившая мимо дама слегка задела «Магнуса» своим платьем, точнее говоря – юбкой, весьма широкой и сшитой из вполне добротной светло-зеленой ткани. Полупрозрачный, ниспадавший с плеч плащ позволял оценить стройную талию, а глубокий вырез на лифе – грудь.

– Не подскажете ли, любезнейший господин, пришел ли уже корабль из Антверпена?

Девушка – или молодая дама – похоже, вовсе не собиралась тут же уходить. Милое лицо, чуть припухлые губки, медно-рыжие, выбивающиеся из-под изящной шапочки-чепца локоны. И чудные зеленые глаза! И взгляд – самоуверенный, насмешливый.

– Вы имеете в виду «Быструю колесницу», моя госпожа? – галантно привстав, уточнил Леонид.

– Да-да, именно ее.

– Сей корабль только что вошел в гавань. Буквально только что, моя госпожа, я видел это собственными глазами.

– Ах, не знаю, как вас и благодарить… Меня зовут Катерина, кстати.

– А я Лео… Леон. Не выпьет ли с нами пива, столь прелестная госпожа?

Молодой человек пропал, и это сразу же понял, едва только наткнулся на эти зеленые очи! С другой стороны… почему бы и нет? Если эта рыженькая не против… Хотя… как тут принято-то?

– О, нет, нет, любезнейший господин, – Катерина негромко рассмеялась. – Невместно молодой девушке пить с незнакомцами на людях. Здесь, в таверне, есть покои… там и выпьем. Если, конечно, хотите.

– Очень хочу. Очень!

– Тогда чуть погодя идите за мной. Спросите у хозяина Катерину.

Провожая девчонку взглядом – ах, какие бедра, какая стать! – Леонид облизнулся, словно кот на сметану, и, скосив глаза на слугу, спросил:

– Ну, как?

– Не думал, что вам нравятся портовые шлюхи, майн герр, – обескуражил тот. – Хотя эта вроде бы ничего, красивая и довольно юна.

– «Довольно юна!» – скривясь, передразнил король. – Сиди уж, умник.

– Прикажете навести о ней справки? Узнать, не больна ли чем. Знаете, майн герр, как-то в Ревеле…

– Справки? – озадаченно почесав затылок, Арцыбашев махнул рукой. – А пожалуй. Только тотчас же!

– Живенько метнусь, майн герр! – вскочив, заверил слуга. – И пиво допить не успеете.

Ушлый мальчишка не обманул, спроворил порученное дело быстро – и пяти минут не прошло, как вернулся довольный.

– До аптеки сбегал, майн герр, и к цирюльнику. Еще у слуг местных спросил. Рыжую Катерину они знают. Здорова, как бык. Недавно здесь объявилась, болезней не успела еще нахватать.

Молодой человек азартно потер руки:

– Ну и ладненько! Жди меня здесь, мой верный Петер.

– Яволь, майн герр!


Спросив у толстяка-хозяина о Катерине, «Магнус» поднялся по узкой лестнице наверх, на третий этаж, оказавшись сразу в трех, анфиладой переходящих одна в другую, комнатах, в каждой из которых стояла кровать с поднятым балдахином. На дальней кровати, у распахнутого окна, сидела Катерина. Уже без чепца, с медными, рассыпанными по плечам волосами.

А она молода, очень молода…

– Сколько же вам лет, прелестное дитя?

Девчонка расхохоталась и пожала плечами:

– Кто считал мои года, господин? Может быть, шестнадцать, а может, и все двадцать. Я не знаю. Я родилась не здесь… А потом война и… Жизнь закружила. Вы не подумайте, господин, я не жалуюсь. Мне сейчас гораздо лучше, чем прежде. Так что будем пить? Вино или пиво?

– Вы сами-то – что?

– Я бы предпочла вино, – Катерина хитро прищурилась. – И уже заказала. Сейчас принесут. Ага!

Снизу, с лестницы, послышался стук в дверь.

Девушка повысила голос:

– Входи, Яан!

Вошедший белобрысый парень – слуга – поставил на небольшой столик серебряный кувшин и бокалы синего тонкого стекла. Поставил, молча поклонился, ушел.

– Хороший парень, – вздохнула Катерина. – Русские сожгли всю его семью.

– Русские?

– Ну, татары… Впрочем, не будем о грустном. Садитесь сюда. Выпьем.

Волнуясь, Леонид присел на край ложа. Протянув наполненный золотистым вином бокал, девушка подвинулась ближе, прижалась горячим бедром.

– За наше знакомство, Леон!

– За знакомство…

– Нынче жаркое лето…

Упал на пол жилет. Белая кружевная сорочка скользнула с плеча… обнажив грудь почти до соска. Лёня поцеловал прелестнице шею… погладил плечо, поласкал пальцами грудь… чувствуя, как твердеет, наливаясь соком, изящный сосочек… а потом накрыл его губами, потеребил языком, вызывая сладострастный стон и тихий шепот:

– Двадцать крейцеров…

Однако цены!

– Хорошо, милая… Катя… Катя…

Оторвавшись от лобзаний, Катерина сбросила юбку и медленно стянула через голову сорочку, давая возможность любовнику (а лучше сказать, клиенту) любоваться юным, великолепно сложенным телом: узкой – обхватить руками! – талией, крепкой налитой грудью, изящной линией бедер, томительно-волнующей ямочкой пупка. Поспешно сбросив одежду, Леонид опустился на колени, обхватил руками ягодицы и бедра девчонки и принялся страстно целовать пупок, постепенно спускаясь к лону. Девица выгнулась, застонала, закатывая глаза…

Осторожно опустив ее на кровать, молодой человек лег сверху, прижимаясь к чудесному, восхитительно упругому телу, полному притяжения неизбывной юности и неги. Упругие сосочки уперлись Леониду в грудь, горячие бедра раздвинулась, обхватили стан… кровать заскрипела… из пухлых, приоткрытых девичьих губ вновь вырвался стон… стоны…

Как только Леонид наконец расслабленно откинулся на ложе, в дверь сильно стукнули. Такое впечатление – сапогом!

– Открывай! – послышался грубый голос. – Эта моя девка! Моя!

Засов на двери оказался слабеньким и скоро не выдержал напора. «Магнус» едва успел одеться и схватить непременную принадлежность дворянского костюма – шпагу, как в комнаты, размахивая устрашающей величины палашом, ворвался дюжий молодец лет двадцати пяти с круглым, поросшим темной щетиной лицом, и с бешеным взглядом оскорбленной невинности.

– Ай! – взвизгнув, голая жрица любви поспешно прикрылась сшитым из разноцветных лоскутков одеялом.

– Ага! Попались!!! А ну, защищайся!

Парень был одет как наемник, в то неописуемо живописное разноцветное рубище – сплошь в разрезах и лентах – кои ландскнехты всей Европы почитали и за рабочий, и за парадный костюм, не слишком гонясь за модой, а иногда и сами эту моду определяя.

Шпага у Лёни, конечно, имелась… Только вот владеть ею он пока так и не сподобился научиться. Хотя мысля такая была. Только вот все как-то не до того было. А молодой наемник выглядел весьма угрожающе и, похоже, намеревался взяться за «короля» всерьез. И что было делать?

– А ты славный парень! – с громким хохотом Арцыбашев бросил шпагу в угол и живенько наполнил опустевшие бокалы вином. – Выпьем доброго рейнского – не пропадать же добру? Выпьем, а уж потом возьмемся за наши дела.

Удивить! Нападавшего надо было удивить, поразить чем-то, оглоушить, словно на бойне быка. Непонятное, оно не всегда пугает, но всегда настораживает. Парень – ландскнехт, не столь уж и юный, а значит, не дурак. Дураки в наемниках долго не жили, гибли в первых же боях…

Ну да… не дурак! Оба не дураки. И эта рыжая Катя – та еще… Именно на нее ландскнехт и бросил быстрый удивленный взгляд. Словно бы требовал объяснить – а что, собственно, происходит? И этого перехваченного взгляда, точнее взглядов, коими проворно обменялись мужчина и девушка, Арцыбашеву вполне хватило, чтобы сообразить, что к чему. Эти двое были знакомы. Однозначно! Ай да Катерина… Решили, значит, лошка развести?

– Катя, не принесешь ли нам третий бокал? – закинув ногу на ногу, светски ухмыльнулся Лёня.

Господи, как же ему хотелось в этот момент закурить, как хотелось! Увы…

– А мы пока потолкуем. Денег я вам дам, не беспокойтесь. А тебе, парень, предложу хорошую службу, весьма доходную. Если ты, правда, и впрямь такой злой рубака, каким кажешься. Кстати, как твое имя, незнакомец?

Наемник растерянно моргнул:

– Э-э… Альфонс.

– Хо! Альфонс! Ну, надо же, – от души рассмеялся Леонид.

– Альфонс ван дер Гроот из…

– Меня не интересует, оттуда ты, – краем глаза глядя на быстро одевающуюся Катерину, Арцыбашев протянул парню бокал. – Вижу – ты бодрый малый и настоящий солдат. Жалованье в шесть талеров тебя устроит? Ну, и, конечно, по обычаю, часть воинской добычи – твоя.

– Шесть талеров? – парочка вновь переглянулась.

«Магнус» хмыкнул:

– Ну, хорошо – семь!

Вообще-то везде в Европе наемникам платили от трех до пяти талеров в месяц, но ведь нужно же было как-то отделаться от этого настырного визитера? Тем более полученные от царя Ивана Васильевича бочонки с золотом вполне позволяли немного пошиковать.

– Ну, так как? Согласен?

Альфонс ухмыльнулся. Ударили по рукам. Выпили. Одевшаяся Катерина быстренько сбегала за вином…


В особняк любезного ратмана Ротенберга «его королевское величество» явился изрядно подшофе, однако еще и отужинал, и выпил, и даже попел с хозяином песен, после чего отправился спать, не забыв наказать слуге поискать в Нарве лучшего учителя фехтования… ежели таковой в сем небольшом городке имелся.

* * *

Таковой имелся! И звали его Анри де Труайя, впрочем, на истинного француза он походил мало. Широк в плечах, силен, крепок, из тех, про кого говорят «ладно скроен да крепко сбит». Круглое лицо живое, умное, с небольшой светло-русой бородой и усами. Волосы – такие же светло-русые, длинные и густые – вольно разбегались по плечам, что в те времена было признаком скорее простолюдина или солдата, нежели человека благородных кровей, обязанного во всем следовать «высокой» испанской моде. С накрахмаленным жерновом-воротником длинные патлы не очень-то поносишь, неудобно – вот и стриглись господа дворяне, можно сказать, под горшок. Впрочем, ландскнехты не особенно такой воротник жаловали, больно уж неудобен.

Сговорились по талеру за занятие, а заниматься решили три раза в неделю, из чего выходило дюжина талеров в месяц, что раза в три превышало обычно жалованье наемника, так что месье Труайя мог быть вполне доволен. Только вот – месье ли? Имелись, имелись у Лёни большие сомнения насчет национальности своего учителя, в речи которого то и дело проскальзывали русские фразы, и чаще всего – ругательные.

– Вот так, вот так, кругом… Ах ты ж, черт худой! Ой, извините, ваше величество… Станьте вот так, прямо, а не боком. Кто вас, черт побери, научил боком стоять? Где-где? В Ки-но видели? Не знаю, что это за город. Итальянский, верно. Может быть, там, в этом Ки-но и привыкли стоять вот так, раскорякой, но мы-то с вами должны и левую руку использовать. Кинжал-то, дага, вам для чего? Не забываем про него, не забываем… Подставляем под мой удар… Да, можно и шпагой парировать… Но лучше кинжалом – ежели сломается, не так жаль.

Шпага оказалась весьма увесиста, с узорчатой гардой и достаточно массивным клинком, коим можно было не только колоть, но и рубить. О чем постоянно напоминал фехтовальщик.

– А вот здесь – с плеча… с плеча бы! Вообще, ваше величество, представьте, будто у вас под ногами – вписанный в квадрат круг. Круг – это выпад вашей шпаги, квадрат – ваши шаги. Не стойте на месте, все время двигайтесь, но старайтесь не выходить из воображаемого квадрата и круга – рискуете не достать врага, даже если к тому представится случай… Моя атака… Отбив… Дагой, дагой, не шпагой! Ага, вот так… Вот здесь еще можно, уловив вражеский клинок, быстро повернуть гарду, захватить его… вот так, да. При удаче получится и сломать! А ну-ка, еще раз попробуйте…

Пот лил с Леонида в три ручья. Не таким простым делом оказалось это фехтование, хотя с виду казалось – просто скачут, танцуют учитель и ученик, выписывая элегантные па. И сверкающие клинки в их руках невесомо этак порхают, прямо как птички в небе. Ага! Невесомо, как же.

К концу занятия – а длилось оно от силы минут сорок – у Арцыбашева уже отваливались руки, да и вообще было такое чувство, будто он только что пробежал километров десять, да еще и на указательном пальце успел мозоль натереть.

– Ничего, ваше величество, – вытирая раскрасневшееся лицо поданным расторопным слугой полотенцем, утешил Анри. – Хоть фехтовать вас до меня учил, извините, неуч, однако человек вы от природы ловкий, так что все у вас выйдет. Ежели себя щадить не будете!

– Вина? – оглянувшись, «король» щелкнул пальцами. – Петер, живо!

Отвесив почтительно-вежливый поклон, фехтовальщик потупился:

– Не знаю даже, ваше величество. По чести ли мне…

– По чести, по чести! – похлопав мастера по плечу, рассмеялся Лёня. – Я ж тебя не за обеденный стол приглашаю… просто вот здесь, во дворе, посидим, утолим жажду.

Задний двор купца Ротенберга был достаточно узок и вообще невелик, однако для занятий его вполне хватало. Тем более – подальше от любопытных глаз.

Петер сноровисто притащил из дому маленький резной столик и два стула, поставил все это под старую вербу, разлил по бокалам вино.

– Вот что, Анри… – сделав пару глотков, Арцыбашев глянул на своего учителя с хитроватым прищуром. – Вы мне кажетесь человеком опытным… Опытным для того, чтобы помочь мне в одном очень важном деле.

– Готов выполнить любой ваш приказ, сир! – вскочив, снова поклонился месье Труайя.

– Мне срочно требуются люди, умелые воины, из тех, кого именуют злыми рубаками… Ну, ты понимаешь, Анри.

– Вы говорите о ландскнехтах, ваше величество?

– Да, о них, – «король» поставил бокал, и сорванный ветром листик вербы медленно опустился в недопитое вино. – Но не обо всех. Мне не нужен тупой и вечно пьяный сброд – его с избытком набирают мои помощнички, Таубе и Кру… впрочем, неважно, кто. Нужны люди умелые, исполнительные и… с определенными принципами. То есть те, которым я мог бы доверять. Да ты садись, не стой уже!

– И среди наемников есть люди чести, государь, – с большим достоинством ответил мастер. – Надо лишь поискать.

– Вот и поищи, дорогой Анри, – Леонид вытащил упавший в бокал лист. – Считай это моим официальным заданием.

– Понял, ваше величество. Сделаю все!

* * *

Ветреным, но солнечным днем 21 августа 1570 года набранное «ливонским королем» на деньги русского царя войско в количестве одной тысячи человек с великой помпою подошло к Ревелю. Реяли над головами воинов зелено-желтые ливонские флаги, покачивались перья на высоких шлемах, в кирасах отражалось солнце. Дующий с моря ветер играл белыми барашками волн, невдалеке, на рейде, стояли два торговых судна.

– Шведы, – угрюмо покачал головой месье Труайя. – Видать, плохи дела у нашего Карстена, коль вот, пожаловали. Если будут привозить продовольствие из Стокгольма, ревельцы вряд ли сдадутся.

Леонид и сам это все понимал, даже куда лучше, чем прочие. Знал из истории, что Ревель никто сейчас не возьмет – ни поляки, ни русские. Так он и останется шведским вплоть до самого Петра. Да и не хотел он штурмовать мощные стены будущей эстонской столицы, не хотел проливать кровь – ни своих ратников, ни горожан – не хотел и не собирался.

Ревель в те времена считался довольно большим городом, насчитывал около восьми тысяч жителей, из которых подавляющее большинство составляли немцы. Если отбросить женщин и детей, то осажденные могли выставить на стены около трех тысяч ратников – против тысячи ливонского «короля», так что тупой штурм был бы настоящим безумием, тем более что «Магнус» не позаботился о достаточном количестве мощных пушек. Вернее, не хотел об этом заботиться… и вообще не собирался всерьез воевать. Просто вынужден был, действуя отнюдь не по своей воле.

Тысяча человек, из которых двести – те, кому Арцыбашев мог более-менее доверять, и еще восемьсот – разный, со всей Европы, сброд, «дикие гуси», наемники, промышлявшие любой войнушкой. Немцы, голландцы, датчане, французы, литовцы, русские, даже португальцы – кого там только не было! Даже эсты с латышами-галами попадались!

За ливонским войском тянулся обширный обоз: запряженные волами и лошадьми телеги: возки торговцев-маркитантов да кибитки с женами и служанками ландскнехтов, со всем их добром.

Весть о том, что никакого штурма не будет, разнеслась быстро, вызвав у наемников самую искреннюю радость: тупо подставлять свою башку, даже за три талера в месяц – приятного мало. Чего ж хорошего в том, чтобы лезть по лестнице на высокую стену, с которой постоянно стреляют, кидают тебе на голову всякую дрянь, типа увесистых камней, льют кипяток и все такое прочее? Нет уж, куда лучше осада! Это и неспешно, и весело. Отстоял свое в карауле-заставе, потом можно и расслабиться у костра – с женщинами, вином и песнями.

Осаду ландскнехты организовали довольно быстро, почти без всякого участия своего титулованного предводителя – тот только успевал доклады выслушивать. На всех дорогах, у всех ворот выставили усиленные посты с пушками, все чин-чинарем – насыпав земляные редуты, где возможно, укрепленные серыми, притащенными со взморья валунами. Часть караулов вытянули, растянули цепью прямо вдоль стен – не такой уж большой и город! Прятались ратники по кусточкам, сидели в высокой траве, спать не спали, отрабатывая жалованье, службу несли зорко, тем более и служба-то не бей лежачего! Не на стены ведь лезть, не поставлять лоб под пули – просто сиди да высматривай, чтоб, не дай бог, отряд вражеский из-за ворот не выскочил да не попытался прорваться… Хотя зачем осажденным прорываться-то? Что они, дураки? Когда шведские корабли по морю все, что для жизни надо, подвозят?

Эх, Карстен, Карстен, где ж твои каперы, славный адмирал-капитан Роде?


Поправив на голове высокий испанский шлем – морион, Арцыбашев тронул поводья смирного своего конька да в окружении свиты неспешно поехал к восточным воротам – уговаривать осажденных сдаться. Так было положено по правилам игры. Помаячить на безопасном расстоянии, чтоб все (и свои, и чужие) видели – король не спит, король всегда на своем посту, об осаде денно и нощно думает.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 | Следующая
  • 2.9 Оценок: 7

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации