Читать книгу "ДаркХел-4"

Андрей Северский
ДаркХел-4

Глава 1

Саймон, сразу после событий первой книги

Попрощавшись с Александром, я направился в свой клан. Последнее время на нас совершали набеги представители других кланов тёмных теней – они, поправ честь, на службу перешли к Графине. Сегодняшний день не грозил стать исключением.

Переход между двумя слоями мира давался легко – всего лишь шаг за грань реальности, и вот я уже скольжу сквозь серую пелену, отделяющую человеческий план бытия от нашего. Здесь время текло иначе, но я чувствовал каждую секунду задержки как лишнюю каплю крови моих сородичей, пролитую впустую.

Поселение клана Ночных Теней раскинулось в низине меж двух холмов, поросших неестественно чёрными деревьями с серебристыми прожилками на коре. Наши шатры – не простая ткань, а сгущённая тьма, удерживаемая каркасом из костей древних тварей – создавали причудливый узор на фоне вечного полусумрака этого мира. Тысячи огоньков – кристаллов, впитывающих энергию тёмных источников – мерцали тусклым багровым светом, чуть разгоняя тьму.

Снизился и, сложив крылья, приземлился в центре поселения, у главного шатра – моего шатра. Мои ноги, обутые в мягкую, но прочную броню из чешуи неизвестного зверя, едва коснулись утрамбованной земли, как ко мне уже поспешили.

Первым был Шлисейс, командующий воинами. Его фигура, облачённая в боевой доспех из того же материала, что и мой, но с более грубой отделкой, двигалась с грацией старого бойца. Крылья, сложенные за спиной, имели характерные шрамы – память о сотнях схваток. Лицо Шлисейса, вытянутое, с острыми скулами и глубоко посаженными глазами цвета старого янтаря, выражало смесь облегчения и закипающего гнева:

– Глава рода, – начал Шлисейс, его голос звучал ровно, но я улавливал вибрацию ярости на грани слышимости. – Вы вернулись.

Остановился, позволяя приблизиться. Молчание – иногда лучшее оружие. Я смотрел на Шлисейса, ожидая продолжения. И он не заставил себя ждать:

– Мы потеряли дюжину бойцов, когда произошло последнее нападение, – выпалил он, и его сдержанность дала трещину. – Больше десятка раненых. Четверо не встанут – раны слишком глубоки, тёмная энергия врагов разъедает их плоть даже сейчас. Шаманы борются, но…

Он сжал кулаки, и я видел, как под его тонкой кожей вздулись тёмные вены – признак того, что он едва сдерживает магическую вспышку гнева.

– И это, – продолжал он, повышая голос, – это случилось, когда вас не было! В который раз! Вы – глава рода, должны быть здесь, с нами, а не быть на побегушках у какого-то охотника!

Воздух вокруг нас словно сгустился. Старейшины за спиной Шлисейса переглянулись, молодые воины опустили взгляды. Тишина, повисшая в лагере, стала почти осязаемой – даже кристаллы стали мерцать не так ярко, словно затаили дыхание.

Позволил себе небольшую паузу, чтобы дать его словам осесть в сознании всех присутствующих. Затем сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Тот был выше меня на полголовы и шире в плечах, но в этот момент он непроизвольно отшатнулся.

– Ты слишком много о себе возомнил, Шлисейс! – произнёс я, и каждый звук, казалось, врезался в тишину, как лезвие в плоть. – Или ты забыл, с кем разговариваешь?

Он дёрнул кадыком, но не отвёл взгляда. Храбрость – похвальное качество для воина. Глупость – непозволительная роскошь для того, кто стоит перед главой рода.

– Я помню, с кем говорю, – ответил тот, и в его голосе прорезалась стальная нотка. – Говорю с тем, кто предпочитает общество смертного охотника своему клану в час нужды!

Я усмехнулся. Усмешка вышла невесёлой:

– Ты хочешь бросить мне вызов, Шлисейс? Оспорить моё право главы рода, что перешло ко мне от моего отца?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как намогильная плита. Глаза Шлисейса расширились – всего на мгновение, но я уловил этот миг слабости. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, и закрыл. Его взгляд на долю секунды метнулся в сторону, туда, где за пределами поселения, на холме, стояли несколько жалких фигур.

Проследил за его взглядом и тоже глянул туда.

Их было пятеро. Они стояли, опираясь на клюки, их спины были сгорблены, а там, где когда-то росли крылья, зияли безобразные шрамы – культи, затянувшиеся грубой тканью, похожей на кору старого дерева. Они не могли летать. Никогда больше. Они могли только ходить, медленно, мучительно, каждый шаг напоминая себе о том, кем они были и кем стали. Их одежда – мешки из грубой материи – висела на них, как на пугалах. Они жили отдельно, на краю поселения. Им приносили еду – но никто не разговаривал с ними. Никто не смотрел им в глаза. Они были живым напоминанием, ходячим назиданием для каждого, кому вздумается бросить вызов главе рода.

Один из них – когда-то это был сильный воин по имени Сейсаш, бросивший мне вызов лет пятьдесят назад – повернул голову в нашу сторону. Его глаза, запавшие глубоко в глазницы, смотрели с безнадёжной тоской. Он что-то прошептал, но ветер унёс его слова, и я не расслышал. Впрочем, мне было всё равно.

Снова перевёл взгляд на Шлисейса. Его лицо покрылось испариной, хотя в нашем мире никогда не бывало жарко.

– Ты помнишь Сейсаша, Шлисейс? – спросил я, кивая в сторону холма. – Помнишь, как он стоял здесь, на этом самом месте, и кричал, что я не достоин быть главой? Что мой отец ошибся, передав власть мне? Что он, великий воин, справится лучше?

Шлисейс молчал. Его грудь тяжело вздымалась.

– Я дал ему право выбора, – продолжил, не повышая голоса. – Предложил честный бой. Он согласился. Думал, что его сила и мастерство решат исход. Он не понимал тогда, что сила – не главное.

Воспоминания нахлынули, яркие и болезненные, как старая рана к непогоде. Я видел перед собой не нынешнего жалкого калеку, а того Сейсаша – статного, гордого, с огромными чёрными крыльями, которые в размахе достигали пяти метров. Он вышел тогда на поединок в полной боевой выкладке, его доспех сиял в магическом свете кристаллов, а в руках он сжимал клинок, сделанный из клыка дракона – величайшая реликвия нашего рода, доставшаяся ему от деда.

Я же вышел без доспеха. Без оружия.

Сейсаш расценил это как оскорбление. Он кричал, что я плюю на традиции, что унижаю его своим пренебрежением. Он не понимал тогда, что моё оружие – не сталь, а сама тьма, текущая в моих жилах.

Бой длился не больше минуты. Противник был быстр – чертовски быстр для своего роста и веса. Его клинок пел в воздухе, рассекая его с такой скоростью, что обычный глаз не уловил бы движения. Но я видел. Я всегда видел больше, чем другие.

Я уклонялся, уходил, танцевал вокруг него, как тень вокруг пламени. Он зверел с каждой секундой, его удары становились всё яростнее и, как следствие, всё предсказуемее. А когда он, обессилев от ярости, на миг открылся, я ударил в ответ.

Одним движением. Одним касанием. Моя ладонь, сгусток чистой теневой энергии, вошла в его грудь, сминая доспех, словно тот был сделан из клочка ткани. Не стал его убивать. Вместо этого сжал внутри него то, что даёт теням силу, что связывает его с тёмными источниками. Сжал и рванул.

Визг Сейсаша до сих пор иногда снится мне в кошмарах. Но я не жалею.

Когда он упал на колени, истекая кровью и тьмой, подошёл к нему и положил руку на голову. Он смотрел на меня глазами, полными боли и непонимания. Он не знал, что я сделаю дальше.

– Ты проиграл, – сказал я тогда. – По закону рода, проигравший изгоняется. Но я не отправлю тебя в никуда. Ты останешься здесь. Будешь жить. Будешь видеть, как живут те, кто сильнее тебя. Будешь помнить.

И я отрубил ему крылья.

Не магией, нет. Это было бы слишком быстро, слишком милосердно. Взял его же клинок – тот самый, из клыка дракона – и срезал крылья у основания. Медленно. С наслаждением. Чтобы он запомнил каждое движение лезвия, каждый хруст кости, каждый разрыв мышц.

Кровь хлестала фонтаном, заливая землю, на которой мы стояли. Сейсаш орал так, что у многих заложило уши. А когда всё закончилось, когда два огромных чёрных крыла упали в пыль, я отбросил клинок в сторону и сказал:

– Живи! И помни!

Он живёт до сих пор. И помнит. Все они помнят.

Снова посмотрел на Шлисейса. Его лицо было пепельно-серым.

– Ты хочешь присоединиться к ним? – прямо спросил я.

Он сглотнул. Его кадык дёрнулся раз, другой:

– Нет… глава рода, – выдавил он. – Я… не бросаю вызов.

– Умно, – кивнул я. – А теперь, Шлисейс, слушай меня внимательно.

Подошёл к нему вплотную и положил руку ему на плечо. Он вздрогнул, но не отстранился.

– Ты прекрасно знаешь, что мы все обязаны Александру, – сказал я, повышая голос, чтобы слышали не только стоящие рядом, но и те, кто прятался в шатрах, боясь высунуться. – Он выследил и уничтожил тех тёмных, что убивали людей. А это грозило тем, что за нами начали бы охотиться все…

Убрал руку с его плеча и сделал шаг назад, чтобы видеть всех, и продолжил:

– Знаю, можете сказать, что мы прекрасно бы прожили на нашем плане, не вовсе не появляясь в мире людей. Но вы забываете, что они взаимосвязаны и переплетены. Действия там отражаются тут. Маги и Орден Алого Рассвета начали бы запечатывать и отравлять источники энергии, и что бы мы тогда делали? Выходили биться против мириадов? Нас бы просто развоплотили…!

В моём голосе зазвенел металл:

– И теперь, когда Александру нужна помощь, когда он один противостоит той самой Графине, которая скупает наши кланы, я, по-вашему, должен сидеть здесь и ждать?! Нет, Шлисейс! Нет, старейшины! Самое малое, что я могу для него сделать – это помочь ему в деле с Графиней! Хотя бы потому, что если она победит его – она точно придёт за нами. И тогда никакие купола нас не спасут!

Замолчал, давая своим словам время впитаться в их сознание. Тишина стояла мёртвая. Даже ветер стих, словно прислушиваясь.

Шлисейс опустил голову. Его плечи, только что напряжённые до предела, поникли:

– Я понял, глава рода, – тихо сказал он. – Простите мою несдержанность.

– Надеюсь… А теперь, расскажи мне, есть ли у нас какие-то шансы удержать наше нынешнее место? Или придётся искать другое?

Шлисейс поднял голову. Его лицо снова стало маской воина – собранного, сосредоточенного. Он глубоко вздохнул, прогоняя остатки страха и смущения, и я видел, как в его глазах загорается привычный боевой расчёт.

– Глава рода, – начал он, и его голос обрёл прежнюю твёрдость. – Позвольте доложить обстановку подробно.

Кивнул, жестом приглашая продолжать. Старейшины за его спиной подобрались ближе, но на почтительном расстоянии. Молодые воины, осмелев, тоже сделали пару шагов вперёд. Я никого не прогонял – пусть слушают, пусть учатся. Им ещё жить с последствиями наших решений.

– Мы провели разведку после нападения, – сказал Шлисейс, достав из-за пояса небольшой кристалл тёмно-фиолетового цвета. Он активировал его лёгким касанием пальца, и над нашей головой развернулась проекция – карта окрестностей, выполненная в призрачных, мерцающих тонах. Горы, холмы и самое главное, точки – десятки, сотни пульсирующих точек разного цвета и размера.

– Красные – наши враги, – пояснил Шлисейс, указывая на скопление багровых огней на востоке от нашего поселения. – Их здесь около двух сотен. Это объединённые силы трёх кланов – Кровавых Крыльев, Полуночных Странников и, что хуже всего, часть клана Теней Бездны.

Я присвистнул. Клан Теней Бездны – древнейший и сильнейший из всех. Если они действительно перешли на сторону Графини, дело дрянь.

– Синие – наши возможные союзники, – продолжил Шлисейс, указывая на запад, где мерцало с десяток более тусклых огней. – Клан Серебряной Луны выразил готовность помочь, но их глава требует личной встречи с вами, глава рода. Говорит, что не доверяет посредникам.

– Обычная история, – проворчал я. – Ладно, потом.

– У нас есть запасы энергии на три-четыре полномасштабных сражения. Потом источники истощатся, и нам придётся либо отступать, либо искать новые. Но главная проблема не в этом.

– А в чём же?

– В том, что наши враги, – Шлисейс понизил голос, – используют магию, которой раньше не было. Темнее. Злее. Она разъедает наши щиты быстрее обычной. Я сам видел, как один из их шаманов одним ударом пробил защиту нашего воина. Он был мёртв ещё до того, как упал на землю.

Я нахмурился. Это было плохо. Очень плохо.

– Графиня, – выдохнул я. – Она даёт им что-то. Делится силой. Или, что вероятнее, использует их как проводников для своей магии.

– Возможно, – согласился Шлисейс. – Но если так и дальше пойдёт, следующие дни могут стать для нас последними. Даже с подкреплением от Серебряной Луны мы не продержимся долго.

– Хорошо, Шлисейс, – сказал после недолгого молчания. – Я услышал тебя. А теперь позови ко мне наших шаманов. Нужно установить защитный купол. Двойной.

Он кивнул, убрал кристалл, развернулся и зашагал прочь. Старейшины потянулись за ним, но я окликнул одного из них, самого старого, с седыми космами, выбивающимися из-под капюшона:

– Саашалас, задержись.

Старый шаман остановился, дождался, пока остальные отойдут на достаточное расстояние, и приблизился ко мне. Его лицо, изрезанное морщинами так глубоко, что они казались трещинами в старой коре, выражало привычную мудрую отстранённость. Но глаза – цвета тёмной охры – смотрели остро и цепко.

– Глава рода, – склонил он голову.

– Ты слышал, что сказал Шлисейс? – спросил у него.

– Слышал достаточно, чтобы понять – нам конец, – спокойно ответил старик.

Я невольно улыбнулся. За свою долгую жизнь – а Саашалас был старше меня втрое, если не вчетверо – он научился называть вещи своими именами без лишних эмоций.

– Не будь так пессимистичен, старик. Ещё не вечер.

– Вечер, глава рода, – покачал он головой. – И ночь близко. Но я сделаю всё, что в моих силах!

Он удалился, и я остался один посреди поселения. Кристаллы мерцали, разгоняя тьму. Где-то вдали завыл хищный зверь – или, может быть, это был не зверь. В этом мире никогда нельзя быть уверенным.

Я облетел территорию, где располагалось наше поселение. Мир, в отличие от человеческого, здесь выглядел иначе. Превалировали серые и тёмные тона, лишь магические каналы, рядом с которыми мы обустраивали жильё, имели другие цвета – тускло-синие, болотно-зелёные, иногда кроваво-красные в местах особенно мощных источников.

С высоты полёта наше поселение казалось игрушечным – россыпь чёрных шатров, окружённая частоколом из костей и зачарованного дерева. За пределами частокола начиналась равнина, поросшая странной растительностью: кусты с листьями, похожими на человеческие ладони, деревья, чьи ветви тянулись к небу, словно в вечной молитве, и трава, которая шелестела даже в полное безветрие.

У нас тоже имелись животные и растения, но они радикально отличались от тех, что были на другом плане. Здесь водились тварюшки, похожие на помесь волка и паука, мы называем их ворг-пауками. Их шкуры используются для изготовления доспехов, а яд – для пропитки оружия. По деревьям прыгают клыкастые приматы с шестью конечностями, и их крики по ночам могли бы свести с ума любого человека, не привыкшего к такой какофонии. А в небе парят огромные тени – не то птицы, не то нечто иное, древнее, что спало в пещерах и просыпалось только тогда, когда чувствовало запах свежей крови.

Мы в основном питались энергией тёмных источников. Это был наш хлеб, наше вино, наша жизнь. Вся наша магия базировалась на их основе. Без них мы были бы просто тенями – бессильными, обречёнными на медленное угасание.

Я приземлился у одного из таких источников – главного, расположенного в центре поселения. Он представлял собой углубление в земле, выложенное чёрным камнем, из которого сочилась густая, тягучая жидкость, светящаяся изнутри тусклым фиолетовым светом. Над источником постоянно висела дымка – испарения магии, которые мы вдыхали, насыщая свои тела.

Купол, который хотели возвести, был гениален в своей простоте – система взаимосвязанных барьеров, питающихся от разных источников. Если один источник иссякал, остальные перераспределяли энергию, поддерживая защиту.

Но проблема была, и она являлась существенной.

Чем слабее были источники у поселения, тем быстрее они иссякали. Купол требовал колоссального количества энергии для поддержания во время нападений. Обычный режим – пассивный – потреблял немного, но стоило врагам начать атаку, как расход энергии взлетал до небес. За час интенсивного боя мы могли сжечь запас, накопленный за месяц.

Поэтому купол возводился достаточно редко. Только в случаях крайней необходимости. Сегодня был именно тот день, когда это стоило сделать. И, как оказалось в дальнейшем, не зря.

Вернулся к шатру шаманов. Они уже суетились, раскладывая инструменты, рисуя на земле сложные узоры, призывая силы, о которых простые воины даже не подозревали. Саашалас стоял в центре этого хаоса, и, как ни странно, хаос подчинялся ему – каждый знал своё место, каждый выполнял свою функцию.

– Саашалас, – позвал я, и старый шаман поднял голову.

– Глава рода, – ответил он, жестом приглашая меня подойти ближе. – Мы почти готовы.

Подошёл к нему, остановившись у края узора, который рисовали его помощники. Это был не просто рисунок – это был сложный магический круг, состоящий из сотен переплетающихся линий, рун и символов, значение которых я знал лишь отчасти. Там были знаки защиты, знаки призыва, знаки отторжения чужеродной магии, знаки, связывающие купол с источниками.

– У нас две задачи, – сказал я, глядя на работу шаманов. – Первая: установить стандартный внешний купол так, чтобы он охватывал не только поселение, но и территорию за ним в несколько десятков метров. Нужно пространство для манёвра, чтобы наши воины могли встречать врага до того, как он подойдёт ко второму.

Саашалас кивнул, его старые глаза внимательно смотрели на меня.

– Вторая: установить обновлённый внутренний купол, который будет накрывать непосредственно поселение. Если внешний падёт, внутренний должен продержаться достаточно долго, чтобы мы успели либо перегруппироваться, либо… найти другой выход.

Я не договорил, но шаман понял. «Другой выход» означал бегство. Эвакуацию.

– Будет исполнено, глава рода, – ответил тот, и начал раздавать новые распоряжения своим подчинённым.

Отошёл в сторону, чтобы не мешаться, и стал наблюдал. Это было завораживающее зрелище.

Пятеро шаманов – самых сильных, помимо Саашаласа – заняли позиции по углам огромного пятиугольника, начерченного на земле. В руках у каждого был жезл – длинная палка из чёрного дерева, увенчанная кристаллом, пульсирующим в такт сердцебиению владельца. Саашалас встал в центре, подняв руки к небу.

Он запел.

Это нельзя было назвать песней в человеческом понимании. Это был звук, вибрация, проникающая в каждую клетку тела, заставляющая кровь течь быстрее, а мысли – яснее. Шаманы подхватили, и вот уже шесть голосов слились в единый гул, от которого воздух вокруг задрожал, пошёл рябью.

Кристаллы на жезлах вспыхнули ярче. Земля под ногами шаманов засветилась – сначала тускло, потом всё сильнее, пока линии магического круга не загорелись ослепительным бело-фиолетовым светом. Свет пополз по линиям, заполняя руны, и те начинали работать – каждая по-своему. Одни втягивали энергию из источников, другие преобразовывали её, третьи направляли вверх, к небу.

И там, высоко над нашими головами, начала формироваться защитная сфера. Сначала едва заметная, как дрожание воздуха в жаркий день. Потом всё более плотная, материальная, отливающая перламутром всех цветов радуги. Она росла, расширялась, опускалась вниз, охватывая сначала центр поселения, потом окраины, потом территорию за частоколом.

Я смотрел, как внешний купол – огромный переливающийся колпак – накрывает нас, отсекая от внешнего мира. Теперь врагам придётся потрудиться, чтобы пробиться сквозь него. Но это лишь вопрос времени. Вопрос энергии.

Через час границы обоих куполов были установлены. Оставалось только подать энергию из источников, чтобы напитать их до максимума. Но это уже сделают без моего руководства – Саашалас и его шаманы знали своё дело. Мне же стоило повидаться с семьёй.

Потому направился к своему шатру. Он стоял чуть поодаль от остальных, на небольшом возвышении, откуда открывался вид на всё поселение. Четыре опорных столба из костей древнего существа, натянутая между ними тьма, светящиеся кристаллы внутри – моя крепость, мой дом.

Воздух здесь пах иначе – привычными, домашними запахами. Моя супруга, Сейшалиша, поддерживала в шатре особую атмосферу, используя ароматические масла, добытые из редких растений. Сейчас пахло чем-то терпким, чуть сладковатым – запах уюта и безопасности.

Вся моя семья собралась вокруг длинного стола, вырезанного из цельного куска чёрного дерева. За ним могли разместиться два десятка теней, и сегодня почти все места были заняты.

Сейшалиша сидела во главе стола, справа от моего места. Её тёмные волосы, заплетённые в сложную косу, спадали на плечи, а глаза – глубокие, жёлтые, как полная луна – встретили меня с пониманием и лёгкой тревогой. Она была прекрасна – не той мимолётной красотой, что увядает за десятилетие, а вечной, магической, той, что только расцветает с годами. Мы были вместе почти триста лет, и я до сих пор не уставал смотреть на неё.

Рядом с ней сидел наш старший сын, Шейлас. Ему было уже под двести, и он давно обзавёлся собственной семьёй – его супруга, Шисалша, держала на руках их младшую дочь, которой едва исполнилось десять лет. Девочка спала, причмокивая во сне, и её маленькие крылышки, подрагивали в такт дыханию.

Напротив них сидел наш второй сын, Шилас, и его новорожденный сын – мой внук – лежал в специальной люльке, сплетённой из мягких лоз, и тихо посапывал. Шилас гордо поглядывал на меня, ожидая одобрения. Я кивнул ему – мол, молодец, продолжай род.

Дальше сидели другие: мои дочери, их мужья, племянники, племянницы. Двенадцать теней разного возраста, разного положения, но объединённых одним – они были моей кровью, моим будущим, моим наследием.

Когда вошёл внутрь, разговоры стихли. Все взгляды устремились ко мне. В них читалось ожидание – тревожное, напряжённое. Они ждали, что я скажу им что-то важное, что развеет их страхи, что даст надежду.

Но у меня не было слов. Совсем.

Я занял своё место во главе стола. Сейшалиша положила свою тёплую ладонь на мою руку, и это прикосновение чуть притупило остроту ощущений.

– Отец, – подал голос Шейлас. – Что происходит? Слухи ходят самые разные. Говорят, что кланы объединились против нас. Говорят, что Графиня… она…

– Тише, – остановила его Сейшалиша. – Дай отцу отдохнуть.

Благодарно сжал её пальцы и обвёл взглядом своих детей. Такие взрослые уже. Такие сильные. И такие испуганные.

– Всё, что вы слышали – правда, – сказал я, и мои слова упали в тишину, как камни в стоячую воду. – Множество кланов тёмных теней перешли на сторону Графини, и они скоро нападут снова.

Кто-то из дочерей всхлипнул. Шисалша крепче прижала к себе спящую дочь.

– Сейчас шаманы устанавливают защитные купола. У нас есть время.

– Сколько? – спросил Шилас. – Сколько у нас времени, отец?

Я посмотрел на него. В его глазах горел тот же огонь, что когда-то в моих – огонь воина, готового защищать свой дом до последнего вздоха.

– Не знаю, – честно ответил ему. – Может быть, день. Может быть, два. Может быть, неделя, если повезёт. Всё зависит от того, когда Графиня решит нанести следующий удар.

– А что делает твой… друг? – спросила одна из моих племянниц, в её голосе прозвучала нотка упрёка. – Тот охотник, к которому ты постоянно уходишь?

Еле сдержал готовый сорваться с языка резкий ответ. Она имела право знать. Они все имели право знать.

– Александр ДаркХел пытается остановить её там, где мы бессильны, – сказал я. – Он идёт в самое логово Графини. Если он преуспеет, все наши проблемы решатся сами собой.

– А если нет? – спросила Шианна.

Я посмотрел ей прямо в глаза:

– Если нет… тогда нам придётся решать их самим.

Тишина после моих слов была тяжёлой, как намогильная плита. Увидел, как мои дети переглядываются, как их лица бледнеют, как пальцы сжимаются в кулаки. Они боялись. Я тоже, но не мог показать им этого.

Сейшалиша сжала мою руку сильнее:

– Мы справимся, – сказала она тихо, но так, чтобы услышали все. – Мы всегда справлялись.

Её слова, казалось, чуть разрядили обстановку. Кто-то выдохнул, кто-то кивнул. Напряжение не исчезло, но перестало быть таким удушающим.

– А теперь, – Сейшалиша поднялась, – всем отдыхать. День был тяжёлым. Завтра будет не легче. Расходитесь по своим шатрам. Шейлас, проследи, чтобы дозорные не спали. Шилас, проверь запасы. Остальные – отдыхать.

Они начали расходиться, и я смотрел, как моя семья покидает шатёр. Кто-то оборачивался, чтобы бросить на меня прощальный взгляд, кто-то уходил, не оглядываясь. Через несколько минут в шатре остались только мы с Сейшалишой.

Жена подошла ко мне сзади и положила руки мне на плечи. Её пальцы, прохладные и нежные, массировали напряжённые мышцы, и я почувствовал, как уходит часть боли, скопившейся за день.

– Ты плохо выглядишь, – сказала она.

– Спасибо, любимая. Ты всегда умела подбодрить.

– Я серьёзно. Ты носишься между мирами, как проклятый, не спишь, не ешь, – её голос слегка дрогнул. – Я боюсь за тебя.

Накрыл её руки своими:

– Всё будет хорошо, – сказал я. – Обещаю.

– Не обещай, – она покачала головой. – Ты не знаешь этого.

Промолчал, не став ничего говорить. Она была права.

– Помнишь, – тихо сказала Сейшалиша, – когда мы только поженились, ты говорил, что хочешь большую семью. Что хочешь, чтобы наш род процветал.

– Помню.

– Ты тогда был таким… молодым. Горячим. Думал, что горы свернёшь, если понадобится.

Я усмехнулся:

– И свернул. Несколько раз.

– Свернул, – согласилась она. – Но горы имеют свойство вырастать заново. А мы – нет.

Повернулся к ней и обнял. Она прижалась ко мне, и я чувствовал, как бьётся её сердце – ровно, спокойно, надёжно. Моя скала. Моя опора. Моя Сейшалиша.

– Я не подведу вас, – прошептал ей. – Ни тебя. Ни детей. Ни внуков. Скорее умру, чем позволю им причинить вам вред.

– Не смей умирать, – она подняла голову и посмотрела в глаза. – Ты мне нужен живым.

– Постараюсь.

– Иди, – сказала жена, отстраняясь. – Тебе нужно проверить дозорных, поговорить с Шлисейсом, убедиться, что купола работают.

– Ты уверена?

– Иди.

Я поцеловал её – долгий, нежный поцелуй, в который вложил всю свою любовь и всю свою тревогу – и вышел из шатра.

Ночь вступила в свои права. Кристаллы горели ярче, чем днём, разгоняя тьму вокруг. Купола мерцали на границе видимости – внешний, почти прозрачный, и внутренний, более плотный.

Обошёл периметр, переговорил с дозорными, проверил посты. Всё было спокойно. Слишком спокойно. Эта тишина нервировала меня больше, чем любой шум.

«Надолго ли?» – подумал перед возвращением в свой шатёр.

Ранним утром раздался сигнал тревоги.

Подскочил в постели, сердце пропустило удар.

Буквально вылетев из шатра, рванул в воздух, расправив крылья, и через несколько секунд был уже у границы купола.

Ещё в воздухе увидел страшное – за пределами купола, на равнине, покрытой низкой растительностью, двигались “они”.

Их было много. Очень много. Сотни. Тысячи. Они выходили из темноты, как муравьи из муравейника, и их было так много, что они заслоняли собой горизонт. Но не их количество заставило моё сердце сжаться от леденящего ужаса.

Они были уродливы. Чудовищно, немыслимо уродливы.

Это были исчадия, которые не могли бы присниться даже в самом кошмарном сне. Они не принадлежали ни нашему миру, ни миру людей. Они были порождением чего-то иного – тёмного, древнего, злого до самой своей сути.

Одни передвигались на двух ногах, но их тела были изломаны, скручены, покрыты шипами и язвами. Вместо лиц у них были маски боли – рты, растянутые в вечном крике, глаза, полные безумия. Другие ползли на четвереньках, их спины были выгнуты дугой, а из позвоночников торчали костяные наросты. Третьи летели низко над землёй, их крылья были рваными, обожжёнными, и они издавали звуки, от которых кровь стыла в жилах.

Но хуже всего были те, что шли в центре этой армады.

Огромные, выше любых тварей, что я видел в своей жизни. Их тела состояли из переплетённых конечностей – сотен рук и ног, сросшихся в единую, пульсирующую массу. Из этой массы то тут, то там вырастали головы: человеческие, звериные, невообразимые – и они кричали, плакали, смеялись одновременно, создавая какофонию, от которой разум начинал плавиться.

Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает ярость. Тени из других кланов, в прошлые разы получив яростный отпор от нас, и потеряв своих собратьев, уже не хотели нападать на нас лично. И, похоже, им на помощь пришла Графиня, сумев отправить свои создания из Междумирья в наш план.

И в этот момент первая волна исчадий ударила в защитный купол…

Глава 2

Первая волна тварей ударила в купол с такой силой, что я физически ощутил эту вибрацию пятками, стоя на земле в десятке метров от его границы. Звук был странным – не треск, не грохот, а скорее влажное шипение, словно тысячи мокрых туш швыряли на раскалённую сковороду.

Я смотрел, как передние ряды этих уродцев врезаются в переливающуюся поверхность купола – и начинают гореть.

Медленно, мучительно… и даже красиво.

Их тела, покрытые слизью и гноем, вспыхивали не ярким пламенем, а тусклым, синеватым огнём, который пожирал их изнутри. Сначала загорались конечности – пальцы на руках и ногах тлели, как трут, оставляя после себя обугленные культи. Потом огонь перекидывался на туловища, и кожа начинала пузыриться, лопаться, из разрывов вытекала чёрная жижа, которая тут же испарялась с шипением, добавляя в воздух новую порцию смрада.

Они орали.

Тёмные боги, как они орали! Этот звук проникал в самые глубины сознания, заставлял кровь стыть в жилах, а руки – сжимать оружие крепче. Визг, вой, хрип – всё смешалось в одну сплошную какофонию боли и агонии. Их морды, и без того уродливые до невозможности, корчились в предсмертных судорогах, глаза лопались, вытекая горячей жижей, челюсти сводило так, что они кусали собственные языки, разбрызгивая вокруг чёрную, гниющую кровь. Мясо слезало с костей лохмотьями, обнажая трухлявые скелеты, которые ещё несколько мгновений держались вертикально, прежде чем рассыпаться в пепел. И даже кости потом не выдерживали – они превращались в серую мелкую пыль, которую ветер подхватывал и развеивал по равнине, смешивая с прахом тысяч таких же тварей.

– Красиво горите, уроды! – пробормотал стоящий рядом Шлисейс, и в его голосе я услышал мрачное удовлетворение. Лицо, покрытое боевой раскраской, исказилось в хищной усмешке:

– Жрите свою же магию, твари!

Но радоваться было рано. Они не думали отступать, напор только усиливался.

Задние ряды напирали на передних, и те, даже горя заживо, продолжали лезть вперёд, подгоняемые какой-то силой – словно незримая рука с плетью стояла у них за спиной и хлестала, не давая остановиться. Они карабкались по трупам своих собратьев, по ещё дымящимся остовам, по горам пепла, и всё новые и новые волны чудовищ накатывали на наш купол.