Читать книгу "ДаркХел-4"

– Это наш единственный шанс, – перебил я. – И я не собираюсь его упускать. Думаю, я знаю, как ускорить процесс выздоровления раненых воинов.

И, не дожидаясь ответа, вышел из шатра.

Старый шаман остался стоять с открытым ртом, глядя мне вслед. Почти физически ощущал его замешательство. Но времени на объяснения не было. Каждая минута промедления могла стоить жизни кому-то из моих теней.

Быстро прошёл через поселение, лавируя между шатрами и группами воинов.

Сыновей я нашёл у шатра Шлисейса – они о чём-то спорили, размахивая руками и тыча пальцами в карту.

– Шейлас, Шилас, – окликнул их.

Они обернулись одновременно. Такая похожесть в движениях, в повороте головы – кровь, она чувствуется во всём.

– Отец, – сказал Шейлас, старший. – Мы как раз обсуждали…

– Потом обсудите, – перебил я. – Слушайте приказ.

Они вытянулись, внимательно глядя на меня.

– Я ухожу. Ненадолго. На час, может, чуть больше. Шейлас, ты остаёшься за старшего. Следи за обстановкой в поселении. Если что – действуй по обстановке, ты знаешь, что делать.

Шейлас кивнул, но в его глазах мелькнуло беспокойство:

– Отец, куда ты? Может, взять с собой кого-то?

– Нет. Я справлюсь один, – похлопал его по плечу. – Ты не в первый раз остаёшься за меня. Справишься.

– А если нападение? – подал голос Шилас, младший.

– Если нападение – держите оборону. Используйте всё, что есть. Вернусь как можно быстрее.

Они переглянулись, но спорить не стали. Знали – если я что-то решил, переубедить меня невозможно.

Зашёл в свой шатёр, взял две небольшие амфоры – пустые, чистые, специально подготовленные для сбора энергии. Кожаные ремни, чтобы закрепить их за спиной.

Сейшалиша смотрела на меня из глубины шатра. Она ничего не спрашивала – только смотрела своими жёлтыми глазами, в которых читалась вся её тревога.

– Я вернусь, – сказал ей.

– Знаю, – ответила она тихо. – Ты всегда возвращаешься.

Подошёл, поцеловал её – коротко, но крепко – и вышел.

Переход в мир людей дался легче обычного. Может, потому что я спешил. Может, потому что адреналин гнал кровь быстрее. Серая пелена расступилась, и я оказался в лесу – обычном, человеческом лесу, с зелёными листьями и пахнущей хвоей землёй.

Где искать светлый источник? Я не знал точно. Просто надо почувствовать. Светлая энергия для тёмного существа – как сигнальный огонь в ночи. Она привлекает и отталкивает одновременно. Манит и пугает.

Закрыл глаза, отключил все посторонние ощущения и прислушался к себе. К тому, что внутри.

И почувствовал.

Где-то там, на границе восприятия, едва уловимое тепло. Непривычное, чужое, почти враждебное. Но оно было. И оно звало.

Расправил крылья и взлетел, ориентируясь на это ощущение, как на маяк. Лес подо мной сменялся полями, поля – холмами, холмы – новым лесом. Через полчаса я понял, что приближаюсь.

Тепло становилось всё сильнее, ощутимее. Оно уже не просто чувствовалось – оно давило, обжигало изнутри, заставляло кровь бежать быстрее, а мысли – путаться. Я снизился и пошёл пешком, чтобы не пропустить цель.

Нашёл.

Источник света находился в небольшой ложбине, окружённой старыми дубами. Он не бил ключом, не светился в обычном понимании – это была просто поляна, залитая солнцем ярче, чем всё вокруг. Трава здесь была зеленее, цветы – крупнее, воздух – чище и слаще. И в центре этой поляны, в маленьком углублении, пульсировал сгусток света.

Он был похож на маленькое живое существо – дышал, переливался, тянулся вверх тонкими лучиками, которые тут же исчезали в воздухе. Смотреть на него было больно – глаза слезились, хотелось зажмуриться. Но я смотрел.

Это было красиво. Пугающе красиво. И смертельно опасно. Сделал шаг вперёд, и меня обдало жаром.

Не таким, как от огня. Это был другой жар – более глубинный, проникающий в самую суть, заставляющий каждую клетку моего тёмного тела кричать от боли и отвращения.

Замер на границе, переводя дыхание. Собрал все силы, всю волю, всю решимость, на которую был способен.

Александр верил в это. Я должен попробовать. Протянул руку к источнику – и мир взорвался болью.

Даже не успел закричать – просто открыл рот, но звук застрял в горле, превратившись в беззвучный хрип. Боль была такой, словно мою руку сунули в расплавленный металл. Светлая энергия ворвалась в моё тело, прожигая кожу, мышцы, кости, и я чувствовал, как она течёт по руке, раздирая всё на своём пути.

А потом она дошла до груди.

Здесь, в центре моего существа, где хранилась вся моя тёмная сила, светлая энергия встретилась с родной, привычной тьмой. И началось…

Не могу описать это словами. Это было похоже на извержение вулкана внутри меня. Две противоположности схлестнулись в смертельной схватке, разрывая меня на части. Я чувствовал, как моя кожа плавится, как внутренности горят, как разум застилает алая пелена.

И закричал.

Крик вырвался из самой глубины моего существа, прокатился над лесом, заставив птиц взмыть в небо, а зверей – забиться в норы. Кровь хлынула из носа, из ушей, из уголков глаз – тёмная, почти чёрная, смешанная с чем-то светлым, пульсирующим.

Но я не стал убирать руку.

Энергия уже проходила сквозь меня, прокладывая путь по руке, через грудь, выходя из другой руки, направленной на горловину амфоры. Я видел, как в сосуде загорается свет – тусклый, мерцающий, но настоящий. Светлая энергия, пойманная, укрощённая, запертая в сосуде.

Минута.

Всего одна минута, которая показалась часом.

Я стоял, как натянутая струна, чувствуя, как тело превращается в мост между двумя мирами. Боль была невыносимой – она затмевала всё, лишала мыслей, чувств, желаний. Оставалось только одно – держаться. Держаться, пока амфора не наполнится.

И она наполнилась.

Когда последняя капля светлой энергии упала в сосуд, я отдёрнул руку и рухнул на колени. Амфора, закреплённая за спиной, больно ударила по лопаткам, но я даже не почувствовал – всё тело горело огнём, каждая клетка кричала от боли.

Я посмотрел на свои руки.

Они были… странными. Красными, обожжёнными, покрытыми волдырями. Но сквозь эту красноту проступало что-то новое – тонкие светлые прожилки, которые пульсировали в такт сердцебиению. Светлая энергия, оставшаяся во мне, медленно растекалась по телу, смешиваясь с тёмной.

Боль начала отступать.

Медленно, неохотно, словно нехотя, но отступать. Волдыри на руках подсыхали, красная кожа бледнела, возвращая свой обычный сероватый оттенок. Грудная клетка, только что горевшая огнём, наполнялась странным, непривычным теплом.

Поднялся на ноги. Пошатнулся, но устоял.

Вторая амфора осталась пустой. На вторую у меня просто не хватило бы сил… и смелости. Просто чудо, что выдержал первую.

Закрепил наполненный сосуд за спиной, проверил, надёжно ли держится. Крылья… Я осторожно пошевелил ими. Больно, но терпимо. Надо возвращаться.

Я расправил крылья и сделал взмах.

Боль пронзила всё тело, как тысяча игл. Зашипел сквозь зубы, но не остановился. Второй взмах. Третий. Четвёртый.

С каждым взмахом становилось чуть легче. Светлая энергия, оставшаяся в организме, начала активнее взаимодействовать с моей внутренней. Она словно расширяла прежние возможности, делала мышцы эластичнее, суставы – подвижнее, дыхание – глубже.

Жар, который мучил меня у источника, начал остывать. Тепло разливалось по всему телу, убирая усталость, заживляя старые раны, восстанавливая прямо изнутри. Чувствовал, как уходят старые шрамы, как кровь быстрее бежит по жилам.

«Александр был прав…!» – эта мысль скользнула в моей голове, и я чуть не рассмеялся вслух. Мой сумасшедший, циничный, гениальный друг. Он знал. Он всегда откуда-то знал больше, чем говорил.

Если помогло мне – если я, тёмная тень, смог пережить контакт со светлой энергией и даже получить от этого пользу – то и мои воины смогут исцелиться. Нужны только правильные пропорции. Две части тёмной, одна – светлой. Не больше десяти капель за раз. И наблюдать, следить, не дать организму отторгнуть чужеродную силу.

С этими мыслями я летел обратно, и с каждым взмахом крыльев чувствовал себя всё лучше. Боль ушла почти полностью, осталась только лёгкая ноющая усталость в мышцах – обычная после долгого полёта. Никаких следов ожогов, никаких признаков недавней агонии.

Светлая энергия сделала своё дело. Теперь оставалось сделать так, чтобы она сделала то же самое для наших раненых.

Глава 4

Поселение показалось на горизонте через полчаса. Я снизился, пролетел сквозь внешний купол – тот самый, повреждённый, но всё ещё работающий – и приземлился в центре.

Сыновья встретили меня почти сразу. Они выглядели взволнованными, но не испуганными – значит, ничего страшного не случилось.

– Отец! – Шейлас подбежал первым. – Ты вернулся! Всё в порядке?

– В порядке, – кивнул я. – Что у вас?

– Всё спокойно.

– Хорошо.

Шилас подошёл ближе и вдруг замер, глядя на меня странным взглядом.

– Отец… – сказал он медленно, – ты… изменился.

– В каком смысле?

– Энергия, – ответил за брата Шейлас. Он тоже смотрел на меня с недоумением. – Энергия, исходящая от тебя… она другая. Более концентрированная. Более плотная. И… светлая? Нет, не светлая, но… примесь какая-то.

Я усмехнулся. Зоркие у меня дети.

– Пошли, – сказал я, направляясь к лазарету. – По дороге расскажу.

Кратко, без лишних подробностей, но достаточно, чтобы они поняли. Про светлый источник. Про боль. Про то, как энергия прошла через меня. Про то, как она изменила меня. И про теорию Александра.

Сыновья слушали молча, и их лица менялись от недоверия к изумлению, от изумления – к надежде.

– Это… возможно? – спросил Шилас, когда я закончил.

– Я только что это сделал, – ответил я. – Чувствуешь разницу?

Он кивнул. Ещё бы не почувствовать – я и сам ощущал себя иначе. Сильнее. Быстрее. Целостнее.

– Но для раненых… – начал Шейлас.

– Для раненых это шанс, – перебил я. – Посмотрим, что скажет Саашалас.

Старый шаман всё ещё был в лазарете. Он стоял у койки Шиланны и что-то втирал в её раненые крылья, когда я вошёл. Увидев меня, он нахмурился – сначала от недовольства, что его отвлекают, потом от удивления:

– Глава рода? – его глаза сузились. – Вы изменились.

– Знаю, – коротко кивнул я. – Саашалас, у меня есть кое-что для тебя.

Снял с плеча амфору и поставил её на свободный стол. Сосуд мягко светился изнутри – светлая энергия переливалась в нём, как живая.

Глаза старого шамана расширились. Он подошёл ближе, протянул руку, но не коснулся – только повёл ладонью над амфорой, прислушиваясь к своим ощущениям.

– Светлая энергия, – выдохнул он. – Чистая, концентрированная… Где вы её взяли?

– Нашёл, – ответил коротко. – Саашалас, помнишь, я говорил тебе о теории Александра? Две части тёмной, одна – светлой?

Он резко обернулся ко мне. В его глазах читалась борьба – между старыми традициями и новой надеждой, между страхом перед неизведанным и отчаянием, которое он видел в каждом раненом вокруг.

– Глава рода… – начал он.

– Знаю, что ты думаешь, – перебил его. – Знаю, что это опасно. Знаю, что это может убить. Но, Саашалас, они и так умирают, – указал на Шианну, на Шилана, на остальных теней. – У нас нет другого выхода.

Шаман долго молчал. Очень долго. Смотрел то на меня, то на амфору, то на раненых. Его лицо, изрезанное морщинами, казалось высеченным из камня.

– Я должен опробовать на ком-то одном, – сказал, наконец. – На самом безнадёжном. Если сработает – будем лечить остальных.

– Согласен, – ответил ему.

Он подошёл к Шилану – тому самому молодому воину с пробитой грудью. Воин лежал без сознания, его дыхание было поверхностным, прерывистым. Синеватая бледность разливалась по лицу – верный признак того, что жизнь уходит.

– Этот в любом случае не доживёт до утра, – тихо сказал Саашалас. – Если умереть – то с пользой.

Я кивнул.

Саашалас взял небольшую мерную кружку, налил в неё тёмной энергии из общего котла, где хранились наши запасы. Потом, действуя с величайшей осторожностью, открыл амфору со светлой энергией.

Даже на расстоянии почувствовал, как воздух вокруг изменился – стал плотнее, напряжённее. Светлая энергия рвалась наружу, стремясь смешаться с окружающим миром, но что-то удерживало её в сосуде.

Саашалас зачерпнул ровно половину от того количества, что было налито тёмной энергии.

– Пропорция два к одному, – пробормотал он. – Как вы и сказали.

Он смешал энергии в отдельной чаше. Я затаил дыхание. На мгновение ничего не произошло. Тёмная и светлая энергия просто лежали в чаше, разделённые невидимой границей. А потом – начали смешиваться.

Это было красиво и страшно одновременно. Тьма и свет сплетались в причудливый узор, пульсировали, переливались, и через несколько секунд в чаше оказалась однородная субстанция – серая, мерцающая, живая.

– Готово, – выдохнул Саашалас. – Глава рода… может, вы?

Я подошёл к Шилану. Взял чашу из рук старого шамана. Наклонился над раненым.

– Не больше десяти капель за раз, – напомнил я Саашаласу.

– Я помню.

Осторожно, стараясь не пролить ни капли, наклонил чашу над приоткрытым ртом Шилана. Десять капель – я считал про себя – упали на его пересохшие губы, просочились внутрь.

И… ничего.

Мы ждали: секунда, две, три.

Шилан не двигался. Его грудь едва вздымалась, дыхание оставалось таким же слабым.

– Не сработало, – с горечью прошептал Саашалас.

И тут под повязками на его груди начало происходить что-то невероятное. Я видел, как они светятся изнутри – слабым, сероватым светом. Как кожа вокруг ран розовеет, наливается здоровьем. Как дыхание становится глубже, ровнее.

– Боги…! – потрясённо выдохнул Саашалас.

Он откинул повязки, и мы увидели то, что должно было быть чудом.

Раны Шилана затягивались на глазах. Не быстро, не мгновенно – но заметно. Края ран смыкались, новая кожа нарастала прямо под нашими взглядами, внутренние органы, только что повреждённые, восстанавливали свою структуру.

– Это работает, – прошептал я тихо. – Александр, старый циник… это работает.

Саашалас смотрел на меня с таким выражением, словно видел впервые:

– Глава рода, – сказал он, и его голос дрожал – впервые за сотни лет. – Вы… спасли его.

– Мы спасли, – поправил я. – Ты, я и Александр, который придумал эту теорию. А теперь – лечи остальных. Пропорции те же. Не больше десяти капель за раз. И наблюдай за каждым.

Саашалас кивнул и, не теряя времени, принялся за работу. Я отошёл в сторону, наблюдая, как шаманы суетятся вокруг раненых, как смешивают энергии, как вливают новое зелье в умирающих.

Через час первые из тяжелораненых начали открывать глаза. Через два – некоторые уже могли сидеть. Через три – Шилан, тот самый, что должен был умереть к утру, уже пил и пытался шутить с остальными.

Вышел из лазарета, чувствуя невероятную усталость и странное, почти забытое чувство – надежду.

Воины, отправленные за тёмной энергией, вернулись. Я увидел их у хранилища – десяток фигур, нагруженных амфорами, светящимися привычным фиолетовым светом.

– Глава рода! – окликнул меня один из них, молодой воин по имени Шишаш. – Задание выполнено! Нашли три новых источника, набрали полные сосуды!

Я подошёл, хлопнул его по плечу:

– Молодцы. Сдайте энергию шаманам и отдыхайте. Вы заслужили.

– Слушаюсь!

Направился к внешнему куполу. Там уже работали шаманы – те двое, которых Саашалас выделил на его восстановление. Они летали вдоль границы защиты, затягивая разрывы, вплетая новую энергию в старую структуру.

– Как успехи? – крикнул я, подлетая ближе.

Старший из двоицы, Шиирас, обернулся ко мне. Его лицо было сосредоточенным, но довольным:

– Почти закончили, глава рода! Ещё час – и купол будет как новый. Можно будет закачивать энергию.

– Отлично. Закачаете – сразу докладывайте.

– Будет сделано!

Облетел периметр, убедился, что всё идёт по плану, и вернулся в поселение. День, начавшийся с отчаяния и боли, заканчивался надеждой и верой в лучшее.

Новые открытия. Новые возможности.

Но…

Утром случилось то, что я и ожидал. Сигнал тревоги. Передышки нам почти не дали.

Взмыл в воздух и через пару мгновений был уже на месте. На нас медленно и неотвратимо, надвигались «они». Новые «заготовки» Графини.

Они были другие. Не те твари, что позавчера. Эти были… меньше. Компактнее. Но от этого – не менее страшные.

Они двигались ровными рядами, как солдаты. Их тела были покрыты чёрной, блестящей чешуёй, а в глазницах горел ровный, холодный свет. Никаких лишних конечностей, никаких уродливых наростов – только идеально отточенные формы убийц.

Их было много. Очень много. Они заполняли горизонт, и их стройные ряды, ровные, как по линейке, внушали ужас своей организованностью.

В прошлый раз была толпа. Сегодня – армия. Вот на что Графиня потратила время.

– Приготовиться к обороне! – заорал я, и голос, усиленный магией, прокатился над поселением. – Все к куполу! Шаманы, готовьте энергию! Воины, занять позиции!

Поселение забурлило. Воины хватали оружие и бежали к границе защиты. Шаманы занимали места у источников. Женщины уводили детей в центр.

Я же стоял у края купола и смотрел, как приближается новая волна смерти.

Вот они подошли к самой границе и остановились. Ровно в полуметре от защиты. И замерли.

Из их рядов вышла одна фигура. Больше остальных. Светлее. Почти человеческая.

Я узнал её.

Графиня.

Она была здесь. Лично.

Подошла к куполу вплотную, и я видел каждую черту её лица – то, что от него осталось. Обтянутый кожей череп, тлеющие глаза, щель рта, растянутую в улыбке.

– Саймон, или как там тебя, – прошелестел её голос, проникая сквозь купол, сквозь защиту, сквозь мои мысли. – Выходи. Поговорим.

Я сжал кулаки:

– Чего тебе надо, тварь?

– Того же, что и всегда, – она улыбнулась шире. – Тебя. Твой клан. Всё, что у тебя есть.

– Не дождёшься.

– О, я умею ждать. – Она провела когтистым пальцем по поверхности купола, и я видел, как защита пошла рябью в месте прикосновения. – Но знаешь, что самое смешное?

– Твой друг, Александр… Он уже мёртв, – её глаза вспыхнули ярче. – А ты всё ждёшь его, надеешься. Смешная, глупая тень…!

Сердце пропустило удар:

– Врёшь, – выдохнул я.

– Это правда, – она рассмеялась.

Почувствовал, как внутри закипает ярость – холодная, слепая, убийственная. Но где-то глубоко, под этой яростью, жила надежда.

Александр не мог умереть. Он просто не мог. Слишком хорошо я знал его упрямство и везение. Слишком много раз видел, как он выкручивался из безвыходных ситуаций.

– Даже если это так, – сказал, глядя ей прямо в глаза, – даже если он мёртв – мы не сдадимся!

– Сдадитесь, – прошептала она. – Все сдаются. Рано или поздно…

Она сделала шаг назад:

– Атака! – приказала своим солдатам. – Уничтожить всё!

И армия двинулась на купол…

Глава 5

Первые ряды тварей дрогнули и начали наступление на купол.

Я смотрел, как эта чёрная волна накатывает на нашу защиту, и внутри всё сжалось от дурного предчувствия. Шло повторение – те, кто касался купола, вспыхивали, начинали обугливаться и сгорать заживо. Их тела корчились в агонии, чешуя лопалась, из-под неё вытекала чёрная жижа, которая тут же испарялась с шипением.

Но в этот раз что-то изменилось. Не было криков.

Ни одного звука боли, ни одного предсмертного вопля. Только тишина – зловещая и неестественная. Тысячи тварей горели молча, их рты открывались в беззвучных криках, глаза лопались, конечности отваливались, но они не издавали ни звука. Лишь треск горящей плоти, шипение испаряющейся слизи и смех Графини.

Он разносился над полем боя, проникал сквозь купол, сквозь мысли. Высокий, визгливый, безумный – он резал слух, заставлял зубы скрежетать, а руки – сжимать оружие до хруста в костяшках.

– Ха-ха-ха-ха-ха! – неслось оттуда, где стояла эта тварь. – Горите, мои маленькие! Горите ярко!

– Шлисейс! – крикнул я, не оборачиваясь. – Доложи обстановку!

Командующий воинами подлетел ко мне, тяжело дыша. Его лицо было мрачнее тучи:

– Расход энергии очень велик. Причём растёт с каждой секундой. Этих тварей слишком много. Они лезут, не жалея себя. Если так пойдёт дальше, источники иссякнут через несколько часов.

Глянул на купол. Он был весь облеплен этими существами. Тысячи чёрных тел покрывали его со всех сторон, как мухи – гниющую падаль. Они лезли друг на друга, карабкались по ещё горящим собратьям, давили их, сбрасывали вниз, и всё новые и новые ряды занимали их место.

И они не кричали.

Эта тишина была страшнее любого воя. Она давила на психику, заставляла сомневаться, не сходим ли мы с ума. Даже мои воины, видавшие виды, стояли бледнее обычного, вцепившись в оружие побелевшими пальцами.

– Что они творят? – прошептал кто-то рядом. – Почему они молчат?

– Потому что Графиня забрала их голоса, – ответил ему. – Они не чувствуют боли. Не чувствуют страха. Только приказ.

– Боги… – выдохнул воин.

– У них нет богов, – оборвал я. – Только она. Приготовьтесь. Это только начало.

И словно в ответ на мои слова, купол начал меняться.

Сначала не понял, что происходит. Просто заметил, что его поверхность, обычно ровная и гладкая, пошла рябью. Потом увидел, как в некоторых местах защита начала выгибаться внутрь, словно под чудовищным давлением.

– Саашалас! – заорал, оборачиваясь к шатрам. – Что происходит?

Старый шаман уже бежал ко мне, его лицо было искажено тревогой. За ним спешили несколько помощников.

– Давление, глава рода! – крикнул он, запыхавшись. – Их слишком много! Они пытаются продавить купол своей массой!

– Я вижу! Что делать?

– Нужно усилить подачу энергии! Но если мы увеличим поток, источники иссякнут ещё быстрее!

Выругался так, что даже Саашалас вздрогнул:

– Усиливай! – рявкнул ему. – Лучше иметь шанс продержаться ещё час, чем умереть через пять минут!

Саашалас кивнул и бросился обратно. Шаманы засуетились у источников, кристаллы на их жезлах вспыхнули ярче, по куполу побежали новые волны энергии.

Но твари не отступали.

Они облепили купол со всех сторон, словно создав живой кокон вокруг нашего поселения, и этот кокон сжимался, давил, пытался сплющить защиту, чтобы купол не выдержал и треснул.

– Шаманы! Проверьте периметр! Ищите слабые места!

Несколько фигур взмыли в воздух и полетели вдоль купола, вглядываясь в его поверхность. Я следил за ними, затаив дыхание.

Да, они нашли.

На восточной стороне, в том самом месте, где вчера был самый сильный прорыв, купол начал истончаться. Сквозь его переливающуюся поверхность проступили тёмные пятна – словно синяки на коже. А потом появились дыры.

Маленькие, с кулак, но они были.

– Саашалас! – снова заорал я, указывая в ту сторону. – Там! Дыры!

Старый шаман обернулся, и я увидел, как его лицо вытягивается.

– Шиирас! Шайлас! – крикнул он своим. – Быстро к восточному сектору! Залатайте прорывы!

Двое шаманов рванули к указанному месту. Я полетел за ними, чтобы видеть всё своими глазами.

Когда мы приблизились, открылась жуткая картина.

В куполе зияли три отверстия – каждое размером с голову взрослой тени. И в эти отверстия уже лезли твари. Они пытались просочиться внутрь, как вода сквозь плотину.

– Воины, ко мне! Не дайте им пройти! – призвал сокланов, выхватывая клинок.

Рубанул первого, едва успевшего пролезть по пояс. Меч вошёл в его тело, как в гнилое дерево – мягко, с хрустом. Чёрная жижа брызнула мне в лицо, обожгла кожу, но я уже замахивался на другого.

Воины подоспели быстро. Они рубили тварей, не давая им собраться с силами. А шаманы тем временем уже накладывали заплатки на дыры, вливали свежую энергию в повреждённые участки.

Однако твари лезли. Их было слишком много.

Они продирались сквозь новые открывающиеся дыры, падали вниз, вскакивали и сразу бросались в атаку. Их когти, зубы, шипы – всё было направлено на нас, всё стремилось убивать.

– Держать строй! – кричу я, врубаясь в очередную группу. – Не дайте им прорваться к поселению!

Шлисейс был тут как тут. Его клинок мелькал с такой скоростью, что казался размытым пятном. Трое тварей упали замертво, даже не успев понять, что их убили.

– Глава рода! – крикнул он, отбиваясь сразу от двоих. – Их слишком много! Нужно подкрепление!

– Шейлас! Шилас! – заорал я, оглядываясь в поисках сыновей. – Ко мне! Со своими отрядами!

Они появились через десяток секунд – запыхавшиеся, но готовые к бою. За ними бежали десятки воинов, готовых рубить и убивать.

– Занимайте позиции! – скомандовал я. – Шейлас – левый фланг, Шилас – правый. Я в центре. Не дайте им прорваться!

Бой закипел с новой силой.

Мы рубили, кололи, резали не переставая. Твари лезли и лезли, но наши шаманы смогли залатать дыры, и у противника не стало подкреплений. Те, что успели просочиться, иссякли.

Я не знаю, сколько времени это продолжалось. Десять минут? Двадцать? Время потеряло смысл, осталась только бесконечная череда ударов, уклонений, блоков, смертей.

Но их самоубийственная атака возымела результат.

Купол, и без того ослабленный, начал сдавать. Там, где твари давили особенно сильно, появлялись новые трещины. Они расходились в разные стороны, как паутина, и сквозь них уже просачивалась чёрная жижа, из которых состояли тела врагов.

– Шаманы! – крикнул я, но понял, что они не успеют. Их было слишком мало, а трещин – слишком много.

Вскоре купол развалился.

Не сразу, не весь. Он начал расползаться в разные стороны, как старая ткань, которую тянут сразу в нескольких направлениях. Огромные куски защиты отслаивались и исчезали, открывая проходы для тварей.

– Всем приготовиться! – заорал что есть мочи. – Сейчас они повалят толпой! Держать строй! Не отступать!

И они действительно повалили.

Тысячи тварей хлынули внутрь через образовавшиеся бреши. Они падали с купола, как дождь, как саранча, как сама смерть, пролившаяся на наши головы.

Мы встретили их.

Я рубил направо и налево, не чувствуя усталости. Меч пел в руках, разрубая тела, ломая кости, разбрызгивая чёрную кровь. Рядом бились мои воины – и стар, и млад, и мужчины, и женщины. Все, кто мог держать оружие, встали в строй.

Но повторюсь: их было слишком много.

Мои тени начали погибать. Увидел, как молодого воина разрывают на части сразу три твари. Как женщину-воина затаптывают насмерть, не давая подняться. Как старый ветеран, прошедший сотни битв, падает с разорванным горлом, зажимая рану руками, из которой хлещет кровь.

– Отступаем! – скомандовал, понимая, что если мы останемся здесь, погибнем все. – К малому куполу! Медленно, шаг за шагом, не разрывая строй!

– Глава рода! – Шлисейс подлетел ко мне, его лицо было залито кровью. – Мы не можем отдать им территорию! Там же…

– Мы отдаём им территорию, чтобы сохранить жизни! – рявкнул на него. – Выполнять!

Он кивнул и бросился передавать приказ.

Мы начали отступать. Медленно, шаг за шагом, отражая атаки, прикрывая друг друга. Твари наседали, но мы держали строй, не давая им прорваться и окружить нас.

Графиня парила над полем боя. Её лицо – то, что от него осталось – исказилось в гримасе ярости. Она поняла мой манёвр и пришла в бешенство.

– Не смейте! – завизжала она, и её голос пронзил воздух, заставив многих воинов пошатнуться. – Не смейте отступать! Я уничтожу вас всех! Всех!

Она взмахнула руками, и по остаткам внешнего купола пробежала дрожь. Он начал разрушаться ещё стремительнее, куски отваливались один за другим, открывая новые проходы.

– Быстрее! – крикнул своим. – Шевелитесь!

Мы почти дошли. До малого купола оставалось каких-то пять метров. За ним – наши семьи, наши дети, наша последняя надежда.

Твари лезли со всех сторон. Их становилось всё больше. Казалось, им нет числа.

– Шейлас! – крикнул я, видя, что мой старший сын завяз в бою с тремя особо крупными особями. – Держись, я иду!

Прорубился к нему, снёс голову одной твари, разрубил пополам вторую, третью отбросил ударом крыла.

– Спасибо, отец! – выдохнул он.

– Не за что. Отходим, быстро!

Мы вбежали под малый купол за секунду до того, как внешний рухнул окончательно.

Звонкий треск разнёсся над полем боя – звук, от которого сердце пропустило удар. Обернулся и увидел, как огромные куски внешней защиты падают вниз, рассыпаясь в воздухе мириадами искр. Ещё мгновение – и от купола не осталось ничего.

– Все внутри? – спросил, оглядывая своих.

– Все, глава рода! – ответил Шлисейс, тоже оглядываясь. – Никто не остался!

Смех Графини разлетелся над полем боя – торжествующий, безумный, леденящий душу.

– Видите? – закричала она, паря над нами. – Видите, как легко я разрушила вашу защиту? Вы в ловушке, тени! Малый купол не продержится и часа!

Я смотрел на неё, и внутри закипала холодная ярость:

– Посмотрим!

После разрушения внешнего купола все твари ринулись на новую преграду.