Читать книгу "Ливония. Продолжение"

Событие двенадцатое

– Вы не понимаете, – Юрий Васильевич махнул рукой, – две тысячи ратников, что я обучил и снарядил, важнее там на море. Пусть войско… пусть три рати идут, как Государь и сказал вам, а я буду со своими воями четвёртой ратью. И мне нужно взять Ревель с моря. Потом Эзель захватить, ну а там и на Ригу замахнуться. Если всё это удастся, то война закончится. Это три ключевые точки. Не будет этих городов, и вся Конфедерация развалится.

– Так это пока растает лёд, пока вы дойдёте до Орешка, а потом до Выборга, пока корабли снарядите. Эдак и лето кончится. А нам одним воевать? – вернувшийся из литовского плена старый боярин Михаил Иванович Булгаков-Голица, даже посохом пристукнул слегка. Не на конкретного Юрия Васильевича стучал, всё же не по чину, от праведного гнева стуканул.

Набирающий силу, но ещё не ставший боярином окольничий Курбский Андрей Михайлович тоже привстал с лавки. Сейчас предателем князь не выглядел. Успешным воеводой выглядел. В прошлом году Курбский вместе с воеводами Иваном Васильевичем Шереметевым (Большим) и князем Семёном Ивановичем Микулинским был Иваном отправлен первым воеводою Сторожевого полка на подавление мятежа в Казанском ханстве. Черемисы и татары подняли восстание, отказались платить дань и подчиняться русским наместникам, совершали набеги на нижегородские волости. Всё лето их воеводы по лесам гоняли. И примучили. Согласились черемисы признать власть Москвы и платить дань.

Князю двадцать семь лет. Он высокий, с Ивана ростом и дороден, не жирный, а плотный и мускулистый. Крепкий такой воин с красивой аккуратно постриженной бородой русой, и в отличие от большинства бояр не в парчовой, шитой золотом, шубе, а в кафтане явно пошитому по образцу кафтана потешных. Простое тёмно-зелёное сукно без всяких серебряных или золотых вышивок и украшений. Боровой редко с ним встречался. Он на заседания Думы не ходил, а где они ещё могут пересечься? В Кондырево? Так что там Курбскому делать? Знаком заочно с князем Юрий Васильевич, читал, даже не так – изучал его труд «История о великом князе Московском». Ругал там Андрей Михайлович Грозного – жертв его террора перечислял и ужасы всякие об опричнине выдавал на-гора. И причина не в объективности. Это было сделано, чтобы шляхта испугалась Ивана Васильевича и не избрала его королём Речи Посполитой, в период «бескоролевья» был сей труд написан. Боялся воевода бывший, что, заняв трон Польши, доберётся Государь до него.

Но, наверное, ничего такого уже не будет. Зря он тут что ли историю меняет.

– Мы будем поспешать, как можем. Вам тоже не через пять дней Дерпт брать. Нужно войско собрать и дойти до того Дерпта. Не сильно от вас и мы отстанем. Корабли быстро плавают, – ответил бывшему узнику литвинов Юрий Васильевич.

Боровой помолчал, дожидаясь, когда комментарии закончатся, брату Михаилу рукой махнул, мол, не нужно, не пиши эти умные речи. И так всё ясно. Когда накал спал, продолжил.

– Не знаю, говорил кто об этом или нет, но у меня «гостит» сын бывшего ландмайстера ордена Иоганн фон дер Рекке, и он мне кое-что про наших противников рассказал. Поделюсь. Если знаете и не интересно, рукой махните. Итак Дерпт. Это епископство и епископом там сейчас Герман II Везель. Кроме Дерпта в епископстве ещё пять укреплённых замков, но… и это – главное. Там не любят местные немцев, много православных среди простых людей. Юрьев (Дерпт) же был нашим городом несколько веков. Если за ратью сразу придут священники, то многие охотно перейдут в православие, даже немецкие бароны.

Южная рать дойдёт до Курляндского епископства. Оно не одна территория там три кусочка разрозненных. Столица – город Пильтен или городок, скорее. А вот место епископство занимает важное. Это Ливский берег и стратегически важный мыс Домеснес, контролировавший Ирбенский пролив у входа в Рижский залив. Если там поставить большие пушки, то датчанам, ну ежели они вздумают напасть на нас или Ливонию, туда будет не зайти.

Епископом там Иоганн Мюнхгаузен, но он ещё и епископ Эзеля, и сидит именно там, так что на юге даже организовать сопротивление некому. Там по дороге только одна серьёзная крепость и большой город – Динабург. Его нельзя в тылу оставлять, обязательно нужно взять. Город хорошо укреплён и туда миномёты большие обязательно нужно доставить. Миномёты Мюллер Иоганн сделал, а вот миномётчиков я выделю. Оторву от сердца.

Глава 5

Событие тринадцатое

Дума выревела (выплакала, вытребовала, выгрозила) музыкальное сопровождение для всех трёх ратей отправляющих возвращать исконно русские земли, захваченные временно псами рыцарями. Ревущие пушки им вынь, да подай. Как без них?! И не по одному там миномёту, а по целой батарее. Реветь так реветь. Благо на Пушкарском дворе уже отлили стволы, и сейчас их мастера протачивают внутри. Дело медленное, но к выходу войска назначенного на первое февраля должны успеть. Так что от князя Углицкого требовалось только мины предоставить и расчёты. С малыми миномётами думцы решили не связываться. Даёшь самые большие! А больше нет? Меньше трёх вершков, а ревёт как большая пушка? Эта русская гигантомания с их царь-пушками, да царь-колоколами уже вовсю марширует по стране. Кстати, мало кто знает, но на территории Кремля стоит не только самая большая Царь-пушка, но и самая длинная в мире дульнозарядная пушка «Единорог» с длинной ствола семь с половиной метров и весом тринадцать тонн. Лет через сто отольют. Гигантоманию не остановить. Это национальная черта. У других народов тоже есть, вон в «Робинзоне Крузе» англичанин про большую лодку рассуждает, но у других средств и настойчивости не хватает. А тут… Широка страна моя родная.

Юрий Васильевич подумал, повспоминал и для северной рати, которая первой должна захватить Нарву, хоть и душила жаба, тем не менее, в добавок к большим миномётам ещё и пять средних восьмидесятипятимиллиметровых миномёта решил передать вместе с расчётами. Больше не было, сами думцы и выписали запрет для литья на Пушкарском дворе стволов для Юрию Васильевича. Эти изготовили для обучения новых артиллеристов, когда уже братик вмешался.

В Нарве они пригодятся. Артемий Васильевич Боровой помнил, как в книге того же князя беглеца Андрея Курбского читал про взятие Нарвы. Там для художественного фильма ситуация разыгралась. Строго на другом берегу реки стоит наша крепость Ивангород. Вот с началом боевых действий артиллеристы с нашей стороны стали обстреливать крепость вражью, а рыцари в ответ из Нарвы по Ивангороду стали палить. И что-то долго перебрасывались ядрами. То ли неделю, то ли две даже. Но удача повернулась к немцам тыльной стороной. В Нарве начались сильные пожаре в центре, и все воины со стен бросились пожар тушить. Этим русские и воспользовались, подтащили лестницы и взобрались на стены, почти не встречая сопротивления. Ну, а миномёты – это не финтифлюшки, каменными ядрами пуляющиеся. Если пять малых миномётов да три больших начнут поливать с Ивангорода по Нарве, то пожар гораздо быстрее вспыхнет, не понадобятся недели на взятие этой крепости.

А ещё Боровой внял голосу разума в Думе прозвучавшего. Нужно каким-то образом ускорить попадание его войска в Выборг. Дело не простое. С одной стороны, можно отправить… да хоть сейчас отправить пешую рать в Новгород, скажем. А там и в Орешек. Ходил Грозный в Реальной истории в поход на Новгород в чуйства самостийцев приводить. И войско тысяч в двадцать пять привёл. А у Юрия всего две с половиной тысячи ратников в войске. В десять раз меньше. И войско у братика было не только конное, но и пешее, те же стрельцы шли. И тут сразу возникает вопрос обоза. Объедать и разорять по дороге городки и мелкие сёла? Нет, продукты нужно везти с собой, они же не со своим народом воевать собрались, а с немцами. А это месяцы пути от Москвы до Выборга. Две с половиной тысяч человек на полтора кило сухих продуктов в день… Два пишем три на ум пошло. Это почти четыре тонны в день. На два месяца если, то двести сорок тонн. Телега или сани увезут пятьсот кило. Пятьсот саней получается, если уравнение Лопиталя какого применить. Так лошадей нужно кормить овсом, и его с собой тоже придётся везти. Получится, что обоз потребен в тысячу саней. Простая математика. Это на рать в две с половиной тысячи. Как же описывают сражения, где сотни тысяч участвуют?! Чем питались они, и чем кормили лошадей? Наполеон, чёрт с ним, он как раз доказал, что поход такой невозможен, а вот турки всякие и монголы?

Потому для князя Углицкого нет альтернативы лодьям. Ускорить же поход можно всего на несколько дней. Сто лодей у него стоят недалеко от Твери, там, где Волга резко на восток поворачивает. Это сто вёрст от Москвы. Сейчас там построено три барака и штук десять домов. Живёт сменяющаяся охрана судёнышек и живут нанятые люди, которые не спеша, одну за другой, лодью ремонтируют и смолят. По идее, туда уже сейчас можно отправлять припасы. С ячменём в мешках или рожью ничего зимой не случится. Со снаряжёнными и загерметизированными воском бомбами, гранатами и минами тоже ничего не произойдёт, особенно зимой. Дождей-то нет, а от снега обычная накидка из брезента отлично защитит, а значит, даже лучше всё взрывающееся и горящее сейчас отправить. Там сложить под навес и брезентом закрыть, а как лёд у берега растает, так можно спустить лодьи и в них уже начинать складывать припасы. Это ускорит отправление на пару дней. Может на три. Конечно, не месяцы.

А ещё всё же нужно с сотню людей отправить в Орешек и Выборг, пусть помогают снаряжать корабли, припасы и артиллерию на них поднимать. Глядишь, ещё несколько дней можно выгадать. Неделя, максимум выигрыша? Ну лучше, чем ничего.

Приготовление к отправке двух обозов и небольшого количества людей особо много времени у Юрия Васильевича не заняло. Не сам же мешки с зерном таскал. Есть у него хоз взвод и там есть командиры. Ушли, эпично так, началась метель и люди с лошадьми уходили, растворяясь в снежной пелене.

Пополнение тоже само, под руководством опытных ратников, училось, а Боровой в это время вынужден был залезть в политику. В Реальной истории Грозный создал марионеточное государство и королём поставил датского принца Магнуса. Это младший брат короля Дании. Будущего короля. Сейчас ещё их папашка жив и на троне, на два года раньше Ливонская война начинается. Вышло с призванным принцем хреново. Магнус оказался идиотом, алкоголиком и предателем. Метался от поляков к русским, и в результате умер, ничего не добившись. А главное в этом то, что Дания вообще никак не помогла королю Ливонии Арцимагнусу Крестьяновичу. Ни одного корабля, ни одного солдата, кроме тех жалких крох, что Магнус привёз с собой. Проиграли шведам датчане вчистую.

Не стоит с ним связываться. Да, Европа признает легитимность этого принца, но сам он не готов к королевской короне. Об этом Юрий переговорил с братом. И вовремя. И сам Иван Васильевич, и Адашев и новый любимиц царя – Курбский и митрополит Макарий уже высказали такую идею. Перебрали десяток претендентов и на Магнусе как раз остановились. А Дума пока думала, но приговорят, куда денутся.

Юрий предложил не короля назначить, а как и раньше ландмейстера, на время, а потом потихоньку волость за волостью, уезд за уездом, русифицировать и вовлекать в общую Российскую территорию. Открывать православные храмы, выдавать всякие льготы, чины и титулы перешедшим в православия. Например, освобождение на десять лет от всех податей, если перейдёшь в православие. Ну, известная методика. Онемечили же германцы западных славян, которые жили до самого Берлина. А французы всех под один знаменатель подвели. Никаких Гасконей. Никаких гугенотов. Все католики и французы с единым языком.

Претендент на должность ландмейстера у Юрия Васильевича был при себе. Это никто иной как сын предыдущего ландмейстера Иоганн Иоганнович фон дер Рекке. Этот по сравнению с Магнусом имел два преимущества. Он трезвенником не был, но напившимся в стельку его ни разу Боровой не видел. Лишь чуть навеселе, да и то не часто. Второе преимущество – Иоганн был образован и умен. И его кандидатуру, если не будет нынешнего ландмейстера ордена Генриха фон Галена и комтура Динабурга и будущего герцога Курляндии и Семигалии Готхарда фон Кетлера, вполне себе без особого сопротивления должны принять рыцари и даже епископы. Всё же при его отце Ливония вполне ещё процветала и её на части не рвали. На контрасте на ура пройдет кандидатура. Убеждал Боровой каждого из тех, кто принимает решение по отдельности и в результате добился желаемого – Дума приговорила… «Назначить» ведь неправильное слово. Там же чуть ли не выборы будут. Приговорила Дума утвердить кандидатуру барона фон дер Рекке, как претендента на должность ландмейстера от русской партии.

Событие четырнадцатое

В начале февраля две русские рати из трёх запланированных тронулись на запад. В каждой примерно по десять тысяч человек. И это не все войска, продолжали подходить поместные, но и они не главное.

Встал на дыбы восток. Нескончаемым потоком на запад шла орда. Казанские татары, Касимовские, Астраханские. Два полка нагаев. Ну, полки это просто слова, на самом деле нагаев было под пять тысяч. И это только с Большой орды. Малая же перебралась через Волгу после череды междоусобиц и пока никак себя не показывает. Однако Боровой знал, что они будут и малыми, и большими силами совершать набеги на русские сёла и города на юге и юго-востоке, и каждый раз уходить с добычей до того, как воеводы соберут рать. А потом и полностью перейдут нагаи Малой орды по руку Девлет Герая и будут всё активнее и всё большими силами нападать на Русь. Но это потом и это в той Реальности. Даст бог здесь всё пойдёт по-другому. Сейчас к их биям, а там пока нет единоначалия отправились послы с предложением пограбить немцев. Вместе. Вместе веселее.

Так про Большую орду. Там всё ещё рулит бий Исмаил. Он за дружбу с Москвой. И он как раз и послал пять тысяч лёгкой конницы во главе со своим старшим сыном и наследником Тин-Ахметом, а также несколько отдельных отрядов во главе с мурзами Хорошаем, Шигали Шигалыревым, Ак-мурзой Нуробдаловым, Евгасты-мурзой Арслановым, Девлет-Казы-мурзой. У каждого несколько сотен всадников и приличный табун заводных лошадей, верблюдов и несколько отар овец. Настоящее переселение народов.

В отличие от тяжёлой и неповоротливой ливонской конницы, ногайская была лёгкой и мобильной, её нападения – молниеносными и неожиданными. Так мало того, опыт ведения военных действий в этих климатических условиях у ногайцев сохранился ещё с начала XVI века. Ногайские мурзы приходили тогда со своими отрядами, чтобы оказать помощь московскому Великому князю в его борьбе с польским королем и великим князем литовским, поучаствовали в войне с Литвой, которую прекратила Елена Глинская – матушка. Ещё живы многие участники тех прибыльных для Орды походов, потому так легко и откликнулись на призыв Государя Московского.

Так же почти было и в Реальной истории, но в этот раз Юрий уговорил брата заранее отписать письма всем подвластным ему и дружественным ханам и биям с приглашение поучаствовать в набеге на богатые земли, где полно серебра и много красивых женщин, а мужчины умелые ремесленники. И где очень много красивых и больших лошадей.

Сработало на двести процентов. Орда или точнее орды нескончаемым потоком текли на запад. Сколько бы замков не было у рыцарей и епископов, но сёл и малых городков, у которых нет ни стен, ни защитников, в разы больше, в десятки раз больше и все они будут ограблены Ордой. И не смогут помочь в этой войне своим баронам. Сами. Не до вас.

Событие пятнадцатое

Третья русская рать, которая пойдёт по самому северному маршруту, и которой предстоит в первую очередь брать Нарву, пока только собирается. У неё самый дальний маршрут, и, глядя на карту Меркатора, Юрий Васильевич часть этого пути в тысячу с приличным гаком вёрст преодолел бы на лодьях. Построить во Пскове такую вот флотилию в сотню больших ушкуев и подниматься на них на север сначала по Псковскому озеру, потом по Чудскому и дальше уже по реке Нарва до Ивангорода. Часть выгрузить под стенами Нарвы, а часть в Ивангороде, в том числе и миномёты. Вдруг рыцари организуют вылазку, и она окажется удачной, смогут сволочи захватить миномёт. Этого допускать нельзя, чем позже секрет такого оружия попадёт к врагу, тем лучше.

Однако предложение Юрия Васильевича явно запоздало. Пора выдвигаться, а во Пскове, если и есть немного больших лодок, то их, конечно, не хватит на рать.

Везде поспеть и во всё вмешаться невозможно, и Боровой махнул рукой на эту часть войны. В Реальной истории Ливонская война началась вполне успешно, а сейчас и подготовлены лучше, и стратегия ясная, и продуманная до мелочей, есть. Опять же тридцать тысяч степняков не потом появятся, а одновременно с войсками. Где-то читал Боровой, что весь орден Ливонский мог выставить не более десяти тысяч практически не имеющих боевого опыта воинов. Десять тысяч немцев и тридцать тысяч поместной конницы и стрельцов, с опытом постоянных сражений с татарами и ногаями, плюс тридцать тысяч самой иррегулярной татарско-нагайской конницы, да три с лишком тысяч у Борового, которые стоят десяти, как минимум, тысяч. Считаем семьдесят тысяч опытных и мотивированных воинов против десяти тысяч неорганизованных ландскнехтов, ополченцев, баронов, никогда не воевавших, с их ожиревшими дружинами, только караульную службу несшими в замках. Это несравнимые силы, даже без превосходства в артиллерии. Но ведь Иван свет Васильевич отправил в поход все огромные орудия, в том числе и просто гигантского «Павлина». И часть ядер теперь это не каменные шары, а бомбы, начинённые порохом. Калибр «Павлина» около шестиста миллиметров. Да одной такой бомбы, с десятками кило пороха внутри, достаточно чтобы с замком или укреплением города справиться. Одно попадание такого ядра вынесет любые ворота, любой крепости, а с порохом внутри?! Ещё и приличный кусок стены обрушит.

Тащить… Волочь… Тараканить этот огромный ствол весом «в тысячу пудов» (16 тонн) будет целый табун лошадей. В Реальной истории в упряжь запрягали сотни маломощных кляч. Сейчас за десять лет Боровой на своих конезаводах вывел и размножил до пары сотен вполне приличных коняг. Не английские шайры двухметровые, но вполне себе битюги. Рост в холке приближается к метру восьмидесяти, и кони эти не поджарые рысаки, а здоровенные, плотно сбитые, тяжеловозы. Испытания уже проводили, уложенный на специальную подводу ствол «Павлина» по грязи прошлой осенью тянули, не сильно выбиваясь из сил, двадцать пять битюгов. Если их менять раз в час, то сотня таких коняжек будет делать не меньше тридцати – сорока вёрст в день даже по грязи. Зимою можно и на пятьдесят вёрст замахнуться.

В общем, Юрий Васильевич решил больше об основном русском войске не волноваться, и договорился оставить все приготовления к походу и сам поход на Коробова и братца Ивана Михайловича Глинского, а сам в сопровождении десятка диверсантов, вернувшихся из Польши, и десятка, выделенных Егоркой, лучших стрелков, согласовал с братом и Думой двинуться в Выборг, проследить подготовку кораблей к походу.

Выборг, как практически и все порты на севере Балтийского моря замерзает зимой. В будущем будут ледоколы лёд крошить, но сейчас корабли – это маленькие деревянные скорлупки, и им со льдом, который бывает нарастает до тридцати сантиметров, не справиться. Не судоходно малосолёное Балтийское море у Выборга с декабря по апрель. А апрель – это интересно.

Ведь пока рать дойдёт на ушкуях до Орешка, а потом на коггах до Выборга, хоть как июнь будет. А ведь там, в Выборге, есть пушкари, есть корабли и есть миномёты и пушки с небольшим запасом неизрасходованных в прошлую компанию бомб и мин. Будет два месяца времени в резерве. Почему бы не воспользоваться этим, и успеть подойти к Нарве с моря, в то время, как русские войска подойдут с суши. Одновременный обстрел с Ивангорода и со стоящих в реке кораблей произведёт впечатление на немцев, может и не придётся город сжигать, а потом отстраивать заново. Так сдадутся. Особенно, если переговоры будет вести барон фон дер Рекке. Нужно брать его с собой.

Глава 6

Событие шестнадцатое

Раз Иоганна фон дер Рекке пришлось брать с собой, то и двадцать немцев моряков, прибывших с ним в Москву, тоже нужно увозить. Немцы были полезные, их Юрий Васильевич не по росту в свиту к барону подбирал, а по умениям. Это не просто моряки были, а моряки, что так или иначе, но принимали участие в строительстве кораблей в Гданьске, Кёнигсберге, Ревеле. По прибытии Боровой отвёл их к бригаде мастеров, что для него ушкуи делала, и передал Илье в качестве бесплатной рабочей силы. Оплата шла от казны, как морякам, наравне со стрельцами, по тридцать три копейки в месяц, и сам Юрий Васильевич ещё по рублю в месяц доплачивал. Грех жаловаться было немцам. Нигде в мире больших таких зарплат нет… Ну, если ты не пират.

Потом через пару недель спросил Боровой у старшего артели корабелов Ильи Щукина, мол чего, как немцы. Рубаки? В смысле, топором рубить умеют?

– Разные, княже. Есть опытные, даже мне есть чему поучиться, а есть неумёхи, у которых всё из рук валится, но за помощь благодарствую, все оне, какие ни есть, а корабелы, большое подспорье нам.

Юрию Васильевичу пришлось моряков ещё и приодеть. Изобрёл для них форму с чёрными кафтанами и штанами с серебряными всякими галунами и погонами. Это он барона Думе представлял, как кандидата на должность… То ли наместника, то ли руководителя полунезависимой державы, но называться будет пока ландмейстером, чтобы народ не баламутить. Для самого фон Рекке такой же кафтан пошили, только всё серебро на золото поменяв, в нём он и женился на дочери князя Дмитрия Фёдоровича Палецкого по прозванию Шереда – Авдотье Дмитриевне. На младшей сестре Иулиании или Юльки. Породнил их с бароном теперь Иван Васильевич, организовавший эту свадьбу. Теперь Юрий Васильевич с будущим ладмейстером свояки. Тут история пошла не по своему пути. Герцога Магнуса (он же Арцимагнус Крестьянович) Иван Грозный женил на дочери своего брата Марии Владимировне Старицкой. Но сейчас эта дивчуля ещё не родилась даже. Совсем недавно сам Владимир только женился на княжне Евдокии Владимировне Одоевской, двоюродной сестре князя Курбского. Но теперь род Палецких как бы высоко взлетел, всё же Юлька жена царевича и наследника была. Жена-то она и теперь, только наследник Димитрий. Немцу явно повезло. Авдотья в красоте его Ульяне или Юльке не уступает и в росте тоже, плюсом хохотушка ещё. Рядом с чопорным бароном костром настоящим выглядит.

Обоз получился приличный. Два десятка русских ратников, два десятка немецких моряков, эти все одвуконь путешествуют. Юрий Васильевич с бароном едут в возке, но фон Рекке оказался хоть и моряком, но страстным лошадником, и большую часть времени тоже на подаренном ему Иваном чёрном крупном жеребце, похожем на фриза, гарцует.

Следом тащатся два десятка саней. Трое везут стволы минометов стадвадцатимиллиметровых, трое станины к ним, трое боеприпасы, а остальные продукты – провизию и фураж для лошадей.

Спешить особо некуда. Нужно прибыть в Выборг к середине апреля, когда Финский залив должен уже очиститься ото льда. Возможно, и там ещё придётся какое-то время провести. Нужно ведь входить в реку Нарва или Нарова и подняться по ней на двенадцать вёрст. Странное место датчане для порта выбрали, не на берегу залива, а аж на таком приличном удалении. Хорошо хоть Нарва довольно глубокая река и по ней корабль может до крепости дойти. По слухам там метров пятнадцать глубина. Просто запредельно для реки. При этом однозначно, что река вскрывается позже залива. В апреле же была битва на Чудском озере и там был лёд, а Чудское озеро всего в нескольких километрах к югу от Нарвы.

Могли и позже выехать, но Юрий Васильевич решил тестя уважить. В прошлые оба раза только на один день в Новгороде у наместника останавливался. Неудобно, так-то тесть молодец и дочку воспитал очень приличную, и в Великом Новгороде не мошну набивает, а крепит обороноспособность державы и всячески торговле способствует.

А теперь ещё и Иоганн с ним, новый зять боярина. Обидится точно князь Палецкий, если хоть дня два – три не погостят и не поделятся планами о завоевании Терры Марианы или Ливонии.

Боярин закатил пир на весь мир… На весь Новгород точно, даже велел три бочки мёда выкатить перед теремом и угощать чаркой всех желающих. Продлился пир без всяких перерывов, даже на сон, три дня. Народ засыпал за столом, опохмелялся и, перекусив, опять мордой лица в паюсной икре засыпал, потом разбуженный гусельниками опять опохмелялся и всё по кругу. Немец чуть не вымер от такого русского гостеприимства. Ещё бы день и уморил бы зятя Дмитрий Фёдорович, как Петр первый своего, пусть тоже будет, зятя – герцога Курляндии Фридриха III Вильгельма (нем. Friedrich (III.) Wilhelm Kettler) – мужа будущей императрицы Анны Иоанновны.

На четвёртый день рано поутру обоз, загруженный боярином и новгородским купечеством с горой на каждые сани и увеличившись в размере в три примерно раза, тронулся к Орешку. В одних из саней, приплюсованных к обозу, дрых не проснувшийся утром средний сын новгородского наместника князь Василий Дмитриевич Палецкий. Он старше Юльки на несколько лет. Под тридцать мужику и до сих пор не женат. Всё воюет, некогда женой обзавестись. Последнее место службы воеводой в Туле. Организовывал войско для отпора Давлет Гераю. Не свезло отличиться, Иван Шереметев с князем Углицким пооткусывали раньше от хана и от славы.

Тестюшка уговорил Юрия Васильевича взять шурина с собой в поход. Славы добыть. Возглавить войско, что будет Ревель штурмовать. Или Ригу? Или Эзель. Но лучше Ревель. Город на слуху и воевода, что его возьмёт, может на царскую милость рассчитывать. Вместе с Василием Дмитриевичем отправил наместник и три десятка лучших воев из своей дружины. Нет, понятно, что никаких дружин у князей нет, но это только официально нет, а у богатеньких князей, у бояр, обязательно есть несколько десятков боевых холопов или послужильцев, вот их с сыном Шереда и отправил. Снарядив по высшему разряду.

Событие семнадцатое

Юрий Васильевич некоторые обычаи этого времени не понимал. Что за радость обзывать князей и даже бояр всякими прозвищами, в том числе и не очень благозвучными, но это ладно, так эти князья и бояре эти прозвища иногда фамилиями делали, детям передавали и гордились.

Вот в первый день пирушки Юрий Васильевич наконец понял, почему у тестя прозвище Шереда. Это такая общеславянская забава неправильно многие звуки произносить. Шереда – это череда. Заменили «ч» на «ш». Или потом поменяют «ш» на «ч». Примеров полно. Конешно, што. Это наглядные примеры, и других масса. А череда – это очередь, что ли, но чаще всего в этом времени используется для названия вытянувшейся в длину бредущей отары овец. Вот в первый день своего приезда в Великий Новгород, когда перед пиром они всей семьёй Палецких пошли в церковь, то шереда и выстроилась. Идёт сам Дмитрий Фёдорович, за ним трое сыновей, жены, детки деток, дворня. Целое стадо и все за вожаком степенно вышагивают.

Покидал гостеприимного тестя Юрий Васильевич с облегчением, он ведь тоже почти все три дня за столом провёл. Уйдёшь – обидишь гостеприимного хозяина. Не выпьешь подданную им чарку – опять обидишь. Череда из этих трёх дней в один скомкалась. Вроде вот выходят только опять настоящей шередой из собора, а вот уже его из-за стола двое потешных гренадёрского роста берут и в возок запихивают.

– Надо меньше пить! Надо меньше пить! – держась за скобу на двери возка, Юрий Васильевич бежит вдоль наезженного тракта с трудом поспевая на ватных ногах за четвёркой высоких и мощных чёрных жеребцов. А чего, похмелье можно по-разному выгонять, можно опохмелиться, водочки грамм сто на грудь принять, можно рассол огуречный из трёхлитровой банки выхлебать, можно капусты квашеной откушать. Пиво, вроде бы, помогает. Ещё всякие алькозельцеры есть и аспирины Байер АГ растворимые, шипящие. А вот если всего этого нет, то можно попробовать… Да, нет, просто необходимо попробовать километров пять пробежаться, придерживаясь рукой за скобу, присобаченную к наружной стенке возка. Первый километр тяжело. Второй совсем тяжело, третий ещё тяжелей, четвёртый просто невмоготу. А вот потом и головная боль проходит и тошнота и ноги упругими, а не ватными становятся. Всё, выгнал организм из себя все яды, расщепил на сахарозы с фруктозами и сжёг их.

Немец, перец, колбаса на такой подвиг не решился и до следующего утра страдал. Даже выбегал пару раз пугал лошадей странными звуками, пытаясь опорожнить давно уже совершенно пустой желудок.

В Орешек санно-гусе… просто санный поезд прибыл двадцать пятого марта. Ну и понятно, Нева покрыта льдом. Юрий Васильевич выбрался из возка, позаимствовал у одного из потешных тяжелую под руку великана саблю и потыкал ею в лёд. Ну, да сверху он ноздреватый, но их маленьким деревянным корабликам, даже медными листами не обшитыми, нечего и думать пока из себя ледоколы изображать. Была мыслишка, что всё растаяло и дальше он на трёх коггах, здесь оставленных на зимовку, пойдёт. Но нет.

Здесь в Орешке было всего три когга из его флота. Они были вытащены на берег для кренгования и профилактического ремонта. Работы практически закончились, и моряки ждали пока лёд на Неве вскроется, чтобы спустить опять кораблики на воду. Помощи капитаны не просили. Просто ждали у моря погоды. Передохнув один день в построенном на левом берегу Невы небольшом посёлке, поезд тронулся дальше. Дорога оказалась наезженной, с новым русским городом Выборг шла какая-то торговля и ещё младший Коробов, с адмиралом Бергером наезжали регулярно в Орешек для проверки готовности корабликов к новым свершениям.

Ещё через неделю, третьего апреля, они наконец добрались до Выборга.

Неожиданно город оказался не вымершим и не заброшенным. Более того, он рос на глазах прямо при въезде в него князя Углицкого с кавалькадой всадников и обозом. Недалеко от дороги на краю посада возводили двухэтажный терем. Стучали топоры, перекрикивались на нескольких языках сразу люди, от которых валил пар.

– Останови, – Юрий Васильевич среди суетящихся плотников и помощников обнаружил такого же расхристанного и исходящего паром адмирала своего флота Густава Бергера.

Князь Василий Дмитриевич Палецкий соскочил с каурого коня и пристроился рядом. Телохранитель, блин. Это тестюшка ему, строго так зыркнув, велел не спускать глаз с князя Углицкого и беречь того, как зеницу ока. Ростом Василий Дмитриевич, да и статью пошёл в отца. При росте где-то в метр шестьдесят, имел широченные плечи и громоздкий такой корпус, и весь рыжим волосом зарос. Его без грима можно снимать в какой-нибудь саге про гномов. Секиру бы ещё вычурную и готов. Интересно, а если отец, скажем прямо, не очень высок и все братья – сыновья в него пошли, то в кого Улька – Юлька, которая на голову выше отца. Дочь-то точно. Всё семейство рыжее, хоть прикуривай.