Текст книги "Сфера"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sfera-23450.jpg)
Автор книги: Андрей Валентинов
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
27. Туннели
(Rezitativ: 0’56)
[……………………………………………]
Удачно! Неяркий пыльный свет продолговатых светильников, коридор, уходящий в недра земли, стальная дверь с засовом-штурвалом, как в старом бомбоубежище.
Да и не это главное.
– Здравствуй, Л!
Знакомый вкус губ, знакомый запах кожи, след духов, еле заметный, дальний, знакомые тонкие пальцы… Сегодня Л другая, непривычная. Короткие черные волосы, на ней – странное длинное платье, но разве я не узнаю Л? Тот, который не спит, недоумковатый доктор Джекиль, уверен, что она – призрак, тень давних воспоминаний. Дурак же он! И лилипут Тим Тот ничуть не умнее.
– Мы давно не виделись, Л, очень давно. Я соскучился, так соскучился, ты даже представить не можешь! Это все я виноват, какие-то сны, бред… Представляешь, снилось, будто тебя нет, а есть некий плейбой из Австралии, который торгует снами…
…Луну изготовляют, как известно, в Гамбурге. Сны – в Австралии. У алжирского бея под носом – шишка.
Но что с Л? Отступила на шаг, поглядела странно… Не так сказал? Не то?
– Не узнаете, Эрлих?
От удивления не сразу понял, что разбираю каждое слово. Эрлих? Какой такой Эрлих? Тот, что мне снился? Стрикулист в рединготе?
– Значит, вот вы куда уходите, Эрлих! А почему мы под землей? Здесь… Не опасно?
На всякий случай огляделся. Опасно? Но ведь тут – моя крепость, я все обошел, когда города еще в помине не было, когда не было ничего!
– Мы в Туннелях, Л! Мы же были тут совсем недавно. Тогда сломался мотоцикл, стало темнеть, но мы успели сюда зайти. Помнишь? Спустились в небольшое ущелье, там стальная дверь… И почему ты называешь меня Эрлихом? Еще бы Тим Тотом назвала!
Не ответила. Шагнула вперед, к черному зеву прохода, осторожно коснулась пальцами засова-штурвала.
Неужели не помнит?
– Меня зовут Альда. Альда Клеви. А как зовут вас… тебя? На самом деле?
[……………………………………………]
Мы шли по проходу, я привычно отсчитывал шаги, чтобы вовремя свернуть в нужный коридор. Туннелям нет ни конца, ни края, они ведут к городу, ведут за город, к морю – и еще неведомо куда. Но эту часть я знаю хорошо, с самого детства. Совсем недавно мы были тут с Л, потом я вел в город остатки нашего взвода…
– Нет-нет, ты путаешь, Л! Альда Клеви… Помню! Высокая, с короткой стрижкой, на ней еще платье красное было. Но это сон! Искусственный сон, какая-то программа, файл, на него надо смотреть три минуты…
– Ты и сейчас спишь, Эрлих.
– Ты хочешь сказать, что мне снится Альда? Она совсем другая! Выше ростом, и лицо…
– Ты тоже совсем другой, Эрлих. Можно, я буду тебя так называть? Том Тим Тот – просто глупо, а твое здешнее имя… Оно какое-то ненастоящее. Ты другой, у тебя тоже иное лицо, и голос изменился… Но… Это не важно. Туннели… А что за ними?
Ее совсем плохо видно. Кажется, будто Л стала полупрозрачной, полупризрачной, ее шаги бесшумны, она даже не идет – скользит, летит, не касаясь холодного камня. Наверное, из-за света – фонари попадаются редко, на каждом – вековая пыль.
Ее рука теплая. И губы теплые. Значит, оба живы.
[……………………………………………]
– Расскажи еще, Эрлих! Странно, никогда не думала попасть в город призраков!..
Остановился. Осторожно взял ее за плечи, взглянул в глаза. Все действительно иначе, совсем по-другому. Такого голоса у Л никогда не было, взгляда – тоже.
Не узнаю… Но такого не может быть!
– Это не город призраков. Просто мой город, настоящий – как и я сам. Ты… Вы – не Л? Так кто же вы?
В прошлый раз мы тут все перевернули. Нужна была аптечка, и ребята обыскали бункер сверху донизу. Аптечку нашли – в маленьком шкафчике без надписи, рядом с огнетушителем. Огнетушитель тоже зачем-то сняли, он покатился по бетонному полу, ударился о скамью.
Теперь все снова на месте. Скамейки стоят ровно, шкафчик закрыт, огнетушитель скучает на стене. Я не удивился – Туннели!
Она присела на единственный стул, бросила взгляд на странную карту, прикрепленную рядом с сейфом.
…На карте – неведомо что. И в сейфе – неведомо что. Заглянуть бы!
– Я успокоилась, Эрлих. Да и не очень волновалась. Я просто уснула…
Теперь она уже ничем не походила на Л. Незнакомая девушка в дорогом синем платье, в туфельках на высоких каблуках, на запястье браслет с фиолетовым камнем.
Красивая. Чужая.
– Если мы с вами ехали в машине, – осторожно начал я, – если я, как вы говорите, захотел исчезнуть… Но бабочка… Файл, mo3.jpg, рассчитан только на одного! На того, который его видит, который спит!.. Это же просто анальгин, снимает боль, напряжение, уводит из искусственного сна…
– Не важно!
Альда (Альда?) встала, зачем-то поправила браслет. Неярко блеснули фиолетовые грани.
– Я просила взять меня с собой, и ты взял, Эрлих. Спасибо!.. И не говори мне «вы», среди призраков это как-то… странно. Как я поняла, идти еще очень долго, а я могу в любой миг проснуться. Ты бы не мог показать город? Махни рукой, пусть земля расступится…
Ее улыбка показалась знакомой. Да, конечно, сон, все тот же сон! Мы летим, поднимаемся со дна бездонного омута, Альда улыбается… Только глаза у нее были тогда закрыты.
Поглядел на дверь. Верно, еще идти и идти. Махнуть, что ли, рукой? Но мы же не в файле, не в искусственной картинке. Зачем лишняя гимнастика?
– Пошли! Тут близко. Покажу!
В дверях она на миг задержалась, повернулась.
– А знаешь, завидую твоей Л!
Не сказала – шепнула на ухо. Я бы мог ответить – не стал.
– Красиво! Никогда такого не видела!
Не спорю – красиво. Очень! Жаль, что бываю тут редко. Лунный зал в стороне от главного прохода, а времени в Туннелях всегда в обрез. Но – не сейчас.
– Нам просто повезло, Альда. Если бы не луна, мы бы ничего не увидели. Только мрак.
Но луна здесь, где и требуется, – в зените. Теперь Ее время. Холодное сияние заполняет огромный зал, льется через неровный провал в разрушенном своде, расползается над гулким полом. Лунные блики на камне, лунная пыль в недвижном воздухе…
И вновь чудится, что рядом со мною – тень. Бесплотная, прозрачная тень, наполненная лунным огнем.
– Готова?
Я тоже шепчу, словно голос может спугнуть, отогнать лунное марево. Да и к чему шуметь, мы рядом, совсем рядом.
– Возьми меня за руку, Альда!
Сильные пальцы смыкаются на моем запястье. На миг становится холодно, очень холодно… Показалось! Пальцы теплые, живые. Мы не призраки – ни я, ни она.
– А парашюты?
Улыбаюсь. Зачем отвечать?
…Прислушаться! Почувствовать! Поверить!..
[……………………………………………]
…Медленно-медленно, осторожно-осторожно, затаив дыхание, тихо, не спеша. Мы уже над полом, над неровным камнем, мы – пылинки лунного пламени, мы – часть этой ночи. Выше, выше, к яркому лику луны, равнодушно взирающей из надмирного далека. Зал исчез, он внизу, мимо нас проплывают неровные сколы каменных глыб. Еще немного, самую малость…
Есть!
Небо над нами, небо под нами, небо вокруг. Лунное море плещет, захлестывает, выталкивает все выше, все дальше, к сверкающей поверхности Селены, серебряной хозяйки Ночи…
Альда рядом, уже не улыбается, яркие губы крепко сжаты. Что она видит? Лунное море, безбрежный сверкающий океан – или другое, свое?
– Смотри, Альда! Город!..
Не надо поворачивать головы, не надо разглядывать горизонт. Я и так вижу, даже не открывая глаз – далекие огни северных кварталов, черное пятно в центре, еле различимую громаду Диска, бесконечный проспект, ведущий на восток. Мой город, он всегда со мной, и я остаюсь с ним, где бы ни приходилось бывать.
Чем соблазнить меня хочешь, Джимми-Джон? Такое тебе не придумать, акула!
– Твой дом отсюда виден, Эрлих?
– Нет, там темно. Очень темно.
Решаюсь – осторожно освобождаю руку. Ничего не происходит, Альда по-прежнему рядом, все так же неспешно плывет по сияющему огню. Кажется, она даже не заметила. Как тогда, в моем сне.
В моем? В нашем?
А может, все просто? «Здесь» может случиться что угодно, присниться кто угодно.
Мне приснилась Альда – девушка из города призраков.
[……………………………………………]
– Не хочу уходить, Эрлих! Не хочу!..
– Оставайся!
– Нет, сейчас я проснусь… Мы еще увидимся? Пусть ты призрак, пусть ты живешь в городе-призраке… Ты найдешь меня, Эрлих?
Она – призрак. Я – призрак.
28. Боль
(Rezitativ: 1’19)
…По кругу, темным пятном, вверх и вниз. Всплывая, уходя назад, подступая совсем близко. Край битой чашки, острый угол, мигающий глазок пульта, красный, тревожный. Не уйти, не ухватить, не исчезнуть. Пространство замкнулось, съежилось, пошло трещинами, отсветами, отблесками…
Желтый свет. Желтый огонь. Желтые отблески. Желтая боль.
[……………………………………………]
…По кругу, темным пятном, вверх и вниз, всплывая, уходя назад, подступая совсем близко, край битой чашки, острый угол, мигающий глазок пульта, красный, тревожный, не уйти, не ухватить, не исчезнуть, пространство замкнулось, съежилось, пошло трещинами, отсветами, отблесками…
Желтый свет. Желтый огонь. Желтые отблески. Черная боль.
[……………………………………………]
…по кругу темным пятном вверх и вниз всплывая уходя назад подступая совсем близко край битой чашки острый угол мигающий глазок пульта красный тревожный не уйти не ухватить не исчезнуть пространство замкнулось съежилось пошло трещинами отсветами отблесками…
Желтый свет. Желтый огонь. Черные отблески. Черная боль.
[……………………………………………]
…покругутемнымпятномвверхивнизвсплываяуходяназадподступаясовсемблизкокрайбитойчашкиострыйуголмигающийглазокпультакрасныйтревожныйнеуйтинеухватитьнеисчезнутьпространствозамкнулосьсъежилосьпошлотрещинамиотсветамиотблесками…
Желтый свет. Черный огонь. Черные отблески. Черная боль.
[……………………………………………]
…покругуоджоугутемнымпрдодощзлпятноолщмвверхивнизвсплываяпддупаясовсемблыдпзощоизкокраролтойчашкиострыуголродгающийглджоокнетинеухватитьнеисчезнутьпрэлээдэжэространствозамкнулолдасьсъежилосьпошлотрещинамиотсждывотблесками…
Черный свет. Черный огонь. Черные отблески. Черная боль.
29. Церковь
(Arie: 4’44)
[……………………………………………]
Колокол! Колокол – плохо, очень плохо. Бабочка, пластмасска ты этакая!
Скорее!..
Сегодня тут пусто. Огромный, неярко освещенный зал, слева – стойка бара, прямо – еще одна. Пустые столики, и стулья пустые. Жаль, когда здесь людно, чувствуешь себя в безопасности. А вот если никого нет, как сейчас…
Но не на улицу же идти! Там лютый холод, там поземка, там ветер. Последний автобус давно ушел.
…Автобус? Почему автобус? Я возвращался в город… Не так, мне надо было уехать, срочно, очень срочно. Сейчас я… На северо-востоке, на самой окраине, среди серых одинаковых девятиэтажек. А дальше ничего – холодное ледяное поле. Хорошо, что вовремя вспомнил про гостиницу! Кафе, то, что рядом, закрыто, а сюда еще пускают… Зачем мне было уезжать? Куда?
К стойке? А что еще делать? Странное лицо у бармена! Может, из-за огней, из-за маленьких разноцветных огоньков? Красный, оранжевый, желтый, зеленый… Каждый Охотник Желает Знать…
Что взять? Без разницы, все равно – ни вкуса, ни запаха.
[……………………………………………]
С моим доктором Джекилем все не так, совсем не так. Обычно я про его дела дневные помню, хотя бы смутно, а вот сегодня – отрезало. Болен? Не удивлюсь, когда я-неспящий болею, «здесь» почти всегда темно. И холодно, очень холодно.
Неужели никто так и не придет? И за стойками уже никого нет. В рюмке нечто красное, противное…
Хотел уехать… Так отчего же не уехал? Дорога ведет… Ведет к морю, через перевал, там тепло. Автобус ехал долго, невыносимо долго, затем повернул. Здесь, кажется, где-то поблизости книжный магазин.
Северо-восток… Тут я бываю редко. Днем очень трудно добираться, транспорт идет только на север, мимо парка, мимо больничного городка и дальше, по большой странной улице. На северо-восток лучше всего попадать вечером, на автобусе. В последний раз завалились сюда целой компанией, останавливались в гостинице, как раз в этой, мой номер был на шестом этаже… Я приезжал с Л? Конечно, с Л! В ее комнате было очень светло, мы никуда не хотели уходить…
Что с ней случилось в последний раз? Л говорила, что ее зовут… Какое-то нелепое имя, имя из сна, из фальшивого акульего сна. Я почти поверил.
[……………………………………………]
Подняться бы в номер, постоять под душем. Как тут холодно! Холодно, темно…
Отчего темно? Почему выключили свет?
[……………………………………………]
Этого коридора не было. Нет, он был, я просто не туда свернул. Где-то здесь, возле черного слепого окна, лифт… Нет, это в Здании лифт, там всегда можно уехать, подняться на крышу. А тут ничего, только тьма, со всех сторон, со всех углов.
Бабочка, ты рядом? Это хорошо, спасибо тебе, Джимми-Джон, голубоглазая Австралийская Акула. Здорово я привык к твоему героину! Даже сейчас, когда знаю, что вот-вот захлестнет, что самое страшное – рядом…
Светящийся диск… Уйти, уйти!
[……………………………………………]
Не везет! Не везет – и везти не собирается. Никуда.
Трамваи исчезли, исчезли рельсы. Дом «Salve» тоже пропал, на его месте – деревянная развалюха под драным толем. Кладбище… На месте оно, правда, забора нет, и памятники, те, что ближе к улице, выглядят совсем иначе.
Назад? Нет, в центр, где площадь, нельзя, знаю точно. А если вперед, если по пустой улице, по следу исчезнувших трамваев? Не стоит, там я бывал. Кладбище тянется до самого горизонта, потом будет военный мемориал. Слева? Да, слева. Странный мемориал – огромный, весь в камне, между плит растет трава. Но странно другое. Там стела, нет, огромная бетонная стена, на стене – лица, надписи. Все тихое, торжественное, мертвое…
Так я это видел! Севастополь, Братское кладбище, где похоронены моряки с «Новороссийска»! Там тоже стена, плиты, пожелтевшая трава.
Нет, в Севастополе я был уже после и еще очень поражался. Все казалось знакомо, я даже не стал спрашивать дорогу, хотя добраться туда нелегко. Я-неспящий не привык к такому. Уверен, почти все, что в городе есть, где-то и вправду существует, только ленивый Джекиль туда еще не добрался.
[……………………………………………]
Зря я тут стою! Здесь тоже пусто, гулко, холодно. И темнеет – с каждой минутой, с каждой секундой. Отчего я не сплю, не вижу глупый берег, не хожу по улицам глупого сонного городка?
…Еще одна порция героинчика?
Л тогда думала, что спит. Спит – и видит во сне меня. Ей казалось, что ее зовут… Какое-то нелепое имя.
Дом «Salve». «Salve» – это по латыни. Ее звали тоже по латыни – Альда! Нет, другой язык, просто похоже на латинское «Alba» – «Белая». Альда – очень холодное имя, очень холодное, чужое…
Надо идти. Темнеет, но я успею. Моя улица пуста, вечером ею мало кто ходит, фонари не горят.
Зачем я Джимми-Джону? Чем я могу помочь в его играх с тенями, с файлами-обманками, с покорением Гипносферы? Он говорит все правильно, я его понимаю, но… Я не должен видеть сны! Сон – для тех, кто «там», без него они не могут. А я и так дома, я «здесь», в своем городе. Тут бывает плохо, как плохо сегодня, но все равно – это настоящее, реальное, не файл! Зачем лилипутам – лилипуты?
А если бабочка меня не послушает? Именно в такой вечер, именно сейчас…
Почему сюда? Почему я пошел сюда? Почему я…
Да, зря. Совсем зря. Церковь, знакомая кладбищенская церковь. Тот, неспящий (я! я! я! доктор Джекиль-мистер Хайд!), меня не поймет, ему незачем бояться белых стен и купола в позолоте… Впрочем, поймет. Церковь положено освящать, не правда ли, доктор Джекиль? А кто освящал эту?
Но все равно, иной дороги нет. Сзади… Даже не хочу оглядываться! В церкви не тронут, кто бы тут ни был сегодня.
Ступени, ступени, ступени… Неужели здесь такое высокое крыльцо? Подниматься во сне не страшно, спускаться – совсем иное дело.
…В том сне, ненастоящем – я, кажется, спускался – по мраморной лестнице, мимо мраморных светильников-птиц, по красному ковру. Красному? Он был бурый, я еще тогда удивился. Мы шли по лестнице (вниз! вниз!) вместе с Альдой, потом сели в спортивный автомобиль… В том файле, в картинке Джимми-Джона – как там с приметами? Зеркало я уже видел…
Не смотреть на лица, не смотреть! Я знаю, кто собрался тут, кто пришел сюда – в неосвященную церковь, поздним вечером, среди темного кладбища. Не смотреть!.. Платки… Черные платки, старые платья… На мужчинах – немодные костюмы, узкие галстуки.
Как на пароходе? Да, точно. Что там был за город?
…И на иконы не смотреть! Сейчас не день, с каждой минутой все ближе полночь. Да и бывал я тут. Бывал, все видел. Вот эта икона – в серебряной ризе – Всех Святых, хорошо ее помню.
Другая! Совсем другая, без ризы. На ней ничего, совсем ничего, только… Радуга? Да, радуга! Восемь цветов, внизу – черная кайма.
Мне бы удивиться. Почему же не удивляюсь?
[……………………………………………]
Зачем туда? Куда все идут, к алтарю? Но алтаря нет, там… Яма? Откуда тут подвал, прямо посреди храма? Или не подвал, а именно яма – черная, сырая?
…Проклятый сон, проклятый город! Забыть бы его, ЗАБЫТЬ!
Идут молча, не глядя друга на друга, не творя креста. Сейчас и я…
Бабочка! Скорей! Скорей!..
Утро, солнце, полет – Рай. Ночь, страх, могилы – Ад.
[……………………………………………]
Солнце. Утро. Трава.
Вырвался!
Ничего, что церковь по-прежнему рядом, ничего, что вокруг могилы… Нет никаких могил! Пустырь, несколько деревьев, асфальтовые дорожки. А эта в булыжнике! Ныряет вниз…
…Вниз?
Нет, показалось, просто небольшая ложбина. Дорожка ныряет, снова ползет вверх.
Молодец, пластмасска, молодец, mo3.jpg! И ты, акула австралийская, – тоже!
Пусто, никого… Утром так случается, но не хочется быть одному. Надо уходить, надо…
Так ведь я не один!
[……………………………………………]
Маленький светловолосый мальчик. Шорты, белая рубаха с короткими рукавами, панама налезла на нос… Что он тут делает? Один, на кладбище? Правда, сейчас утро, сейчас не страшно… Но все-таки!
Мальчик в шортах и белой рубахе стоит у дорожки. Кажется, хочет уйти, убежать, но что-то не пускает, держит. Куда он смотрит? Там ничего нет, просто трава, просто невысокое дерево. Почему же он…
Вспомнил.
Нет, не трава, не дерево – глубокая яма, куда ведут вырубленные в земле ступени. Вниз, вниз, вниз, до самого дна. А там, вмерзший в лед, дожидается Он. Рыжая волчья шкура, мертвый оскал клыков, огоньки ненависти в застывших холодных глазах.
[……………………………………………]
30. Дежа вю
(Rezitativ: l’45)
– Здравствуйте, Эрлих! Спасибо, что заехали за мной…
Мне бы удивиться. Только удивляться расхотелось.
– …Вчера вы так интересно рассказывали! В самом деле, вдруг мы все живем в каком-то выдуманном мире? Я вам чуть было не поверила.
Лакей все тот же («Извольте пройти!»), лестница та же, птицы-светильники, дерево справа от входа. О хозяйке и говорить нечего: синее вчерашнее платье, уверенная – вчерашняя – улыбка.
Вчерашняя? Позавчерашняя?
Сейчас возьмут под руку и поведут вниз по лестнице, потому что надо спешить, Дайза ждет.
…А не лезь в чужие файлы без спросу! Но ведь она сама просила: «Ты найдешь меня, Эрлих?»
Нашел, значит?
– Эрлих, надо поторопиться!
Уже ведут. Все, как в прошлый раз, только сегодня не хочется предлагать коротко стриженной взлететь прямо к лепному потолку. Она все равно…
…Неужели не помнит? Неужели тут все повторяется, день за днем, раз за разом?
– А много вчера людей было на рауте! Устали, Альда?
– И не говорите, Эрлих! Лучше бы все было по-вашему, как вы шутили: пустой особняк, пустые комнаты, призраки… Знаете, мне это снилось!
А вот и авто чистых спортивных кровей! Сейчас шофер распахнет дверцу… Значит, все верно, прошлого (сегодняшнего!) дня еще не было. Тогда, на рауте призраков, программа настраивалась… Настроилась? На что? На один-единственный день?
– Дайза ждет. Она мне телефонировала.
За окнами машины – все тот же Новый Берлин в красе постмодернистской, машина мчит след в след себе вчерашней (позавчерашней?), красивая девушка в синем платье сейчас спросит о псевдониме. Файл дежа вю. Жаль, акула не предупредила!
…Да и не хотел я ничего такого! Просто приболел, просто надоело просыпаться ночью от очередного страха. Просто не хотелось в маленький городок, где затаился «Гипнономикон».
– Том Тим Тот – ваш псевдоним?
– Конечно, псевдоним.
Еще один файл ждет своей очереди – тот, который mo14. И пусть ждет! Бар со стриптизом? Покорнейше благодарю, Джимми-Джон!
– Дайза говорила, что вы писатель, но просила никому не рассказывать. Вы же знаете, Эрлих, ее родителей…
Что я должен ответить? Спросить о стихах? Не пишет ли она…
– Совсем ничего не помните, Альда?
Повернулась. Удивленный взгляд. Нет, не удивленный – испуганный. Слегка. Чуть-чуть.
– Вы о том глупом рауте, Эрлих? Я все помню!.. Вы тогда рассказывали, шутили…
Промолчать? Завтра (послезавтра, после-после…) все повторится, девушка встретит меня на лестнице, поблагодарит, что заехал.
– Туннели. Зал Лунного Света. Ночное небо. Город. Вам не хотелось возвращаться.
Если акула права и стриженая – не зомби из DOOMа… Узкая ладонь коснулась моего плеча.
– Теперь я, наверно, должна сказать: «Откуда вы знаете?»
– «Не может быть!» – тоже годится, – кивнул я. – Произносить это надо погромче. А потом добавить, что я не смею заглядывать в ваши сны.
…Не зомби! Программа, даже такая, даже работающая со скрипом, обязана ПОМНИТЬ. Лишняя информация – та, которую невозможно осознать, в которую нельзя поверить, становится… сном. Да, становится СНОМ!
Возьмешь меня в ассистенты, Джимми-Джон?
– Значит, все было? Ты не Эрлих, не Том Тим Тот, ты…
А вот теперь и вправду стало холодно – от собственного имени. Сам виноват, разоткровенничался в Лунном Свете! Или тогда мы были еще в Туннелях?
Альда не улыбалась. Ждала. Кажется, сейчас ей действительно страшно.
– Какого ответа ты ждешь? Хочешь, снова назову тебя Л?
Блеск темных глаз. Ладонь отдернулась.
– Кто бы ты ни был, Эрлих… Нет, не хочу знать, кто ты, не хочу! Больше не смей, никогда не смей…
Осеклась, закусила губы.
– И не смей напоминать! Ты – жених моей подруги, больше ничего не хочу знать. Между прочим, мы с тобой… с вами на «вы»!..
Оп-па!
Поискал взглядом бабочку-выручалочку. На месте пластмассовая, вот только идти некуда. В моем («моем»? Нет, просто, без кавычек!) городе стало совсем кисло.
– Вы слышали, Эрлих?
И отвечать не хочется. Что за окном, все та же улица? Длинная, однако.
– Знаете, Эрлих, когда Дайза сказала, что вы с ней обручились, я очень расстроилась. О вас рассказывают… Вы сами наверняка знаете. Я была уверена, что вам нужны только ее деньги… И что вы – последний человек, который мог бы меня заинтересовать!
– Это признание? – осведомился я, по-прежнему глядя в окно.
– Смотрите на меня! Не смейте отворачиваться, Эрлих!
…«Не смейте отворачиваться, Эрлих!» – сказала гр-р-рафиня». Компьютерная игра «Светский скандал». Или даже «Скандал в благородном семействе». Эль скандаль, одним словом.
– Вот Эрлихом и командуйте, – усмехнулся. – А вы действительно не Л, госпожа Альда Клеви. Вы – просто файл!
Права, Акула, права! Стриженая – не зомби. У зомби, у компьютерных големов, не бывает характера. Она – не человек, просто программа? Глупость, глупость, Альда – не компьютер, она – сон! И если она, если файл – всего лишь программа, самостоятельная программа, не зависящая от меня, от того, кто сон видит…
Где же компьютер?
– Опаздываете, Эрлих. Я вас две минуты жду!
Я безнадежно вздохнул.
– Добрый день, Дайза!
…Белые стены, золоченые рамы, мрамор с гипсом на круглых подставках-постаментах, столик с распахнутой книгой отзывов, невысокая, мне по плечо, девица-пигалица в сером приталенном платье. Альда осталась где-то у входа, вокруг – скучные джентльмены чуть ли не во фраках…
– Это что, картинная галерея?
Пигалица возмущенно заморгала. Пигалица дернула носиком. Пигалица… Нет, не топнула ногой, но обозначила.
– Вы нарочно, Эрлих? У меня нет времени, чтобы… Пойдемте!
Повернулась, застучала каблучками. А мне что делать? Идти в кильватерном строю? Да какая разница!
У распахнутой белой двери оглянулся. Нет, не совсем галерея. Художественный салон – как в фильме про Нью-Йорк.
Альды нет? Альды нет.
[……………………………………………]
– У меня мало времени, Эрлих. Садитесь за стол – и записывайте. Да не за этот, за мой, у окна!..
Оказывается, к пигалице прилагался целый стол. Неужели ее кабинет? Или она просто секретарша?
– Пишите! Ручка там, на пачке бумаг.
Дернула носиком, пристукнула каблучком о паркет.
– Первое… Сегодня же вам надо поехать к господину Немерсу и договориться по поводу оркестра. Слышите, Эрлих? Оркестра, а не вашей дурацкой рок-группы! На моей свадьбе…
«На моей»? Хорошо формулирует!
– …все должно быть пристойно. Сколько раз я вам говорила: вы входите в наш круг, поэтому должны забыть о своих привычках!.. Записали?
Ручку даже не стал брать. Как там говорила Альда? «Вы – жених Дайзы, у вас с нею все расписано на сто лет вперед»? Выходит, не только рас-писано, но и за-писано. Кому все-таки понадобился такой файл?
– Записали?
Пигалица уже рядом. Сколько ей лет? Восемнадцать? Едва ли больше.
– Что случилось, Эрлих? Вы сегодня какой-то… Вы что, обижаетесь на меня? Не смейте обижаться!..
А забавное зрелище, если подумать. Пигалица во гневе.
– Я еще не ваша жена и не желаю выслушивать…
Правильная тактика – держать паузу. Давно понял.
– Не вздумайте ревновать, Эрлих! У меня много друзей, у меня много обязанностей, я не бездельница… Не бездельник, как вы! Если я вам вчера вечером не позвонила… Да не смейте так смотреть!..
Сейчас прыгать начнет – как на батуте. Или зашипит. Все мне сегодня дают ценные указания!
– Эрлих, вы забываетесь!
Не прошипела – железом отчеканила. Теперь, вероятно, я должен встать, опустить руки по швам. Или в поклоне согнуться.
Чего я над девочкой издеваюсь? Компьютерная пигалица честно пытается действовать согласно программе – бракованной, неудачной программе. Неудачная бракованная пигалица…
Встал, одернул нелепый редингот.
– Не обижайся, малышка.
Кажется, такой реплики программа не предусматривала.
[……………………………………………]
Странное дело, салон почти опустел. Оно и к лучшему. Интересно, а как тут рисуют?
…КТО тут рисует?
А пигалица тоже почувствовала! Или не она? Программа пытается осмыслить, понять, адаптировать – меня, своего гостя. Но Джимми-Джон сказал, что программа – это Альда! Самостоятельная программа? Что он имел в виду? Что только она здесь ЛИЧНОСТЬ? И все тут – не просто сон, а ЕЕ сон?
Значит, там, в темных Туннелях, и потом, среди звездного неба, Альда не спала? Не видела сон, не была призраком. Она стала… настоящей?
А это что?
Вместо золоченой рамы – грубо сбитые обгоревшие доски. Холст в серых пятнах, нет даже грунта, пространство картины словно разорвалось, пошло клочьями. Там же, где осталась краска…
А ведь улицу я узнаю! Только что мы по ней ехали, но на картине не Новый Берлин, мечта сумасшедших архитекторов. Это Старый Берлин – тот, в который мой дед ворвался 2 мая в авангарде Четвертой Гвардейской танковой.
…Мертвые дома, пустые глазницы окон, черные квадраты разбитых витрин, развороченный асфальт. И небо темное – без солнца, без звезд.
Убитый город.
Я искал на небе радугу – привычную радугу с черной каймой. Подумалось, что тут ей самое место.
На холсте не было даже радуги.
[……………………………………………]
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?