Читать книгу "#НенавистьЛюбовь. Книга вторая"

Глава 16
Цена счастья

Однако покинуть зал прилета не удалось – внезапно перед нами вырос Савицкий собственной неприятной персоной. Пиджак с закатанными рукавами, белая рубашка, дизайнерские джинсы, традиционно начищенные до блеска ботинки и взгляд как у бешеного пса. И куда девалось его веселье?

– А вот и ты, Матвеев, – криво улыбнулся Влад. – Да не один, а со спутницей. Красивой.

Он уставился на Каролину, едва ли не раздевая ее глазами. Она нахмурилась. Будь я девушкой, мне бы тоже не понравился такой оценивающий взгляд.

– Мы с вами нигде не встречались? – спросил Савицкий.

– Нигде, – ответила Каролина. Ее голос, полминуты назад слабый и тихий, стал вдруг твердым.

Влад ухмыльнулся, а я шагнул вперед, закрывая собой Каролину.

– Иди, Каролина, такси приехало, – сказал я, не оборачиваясь. – Мне нужно поговорить.

– А может быть, я хочу, чтобы она не уходила. – Рот Савицкого растянулся в мерзкой улыбке. – Посидим в кафе, пообщаемся. Мне интересно, почему ты переживаешь об одной девушке, но время проводишь с другой. Ай-ай-ай. Как же так? А я думал, ты переживаешь за Дашеньку. Изо всех сил защищал ее сегодня от злого Алана.

– Каролина, иди.

– Нет, Каролина, останься.

– Я же сказал – иди! – рявкнул я.

– Тебе не кажется, что сегодня главный я? Останься, милая Каролина. Поболтаем.

– Можно я сама решу, что мне делать? – раздраженно спросила Каролина и взяла меня под руку. – Я не оставлю тебя одного, Дан. Куда идем? – спросила она у Савицкого с вызовом.

– Люблю послушных девочек, – отозвался он и мотнул головой в сторону кафе. – Поговорим там.

– Она с нами не пойдет. Ты глухой? – вспылил я. Снова играет. Чувствует свою власть.

– Это ты глухой, – отозвался Савицкий. – Девушка сказала, что хочет пойти с нами. Так что или мы поболтаем втроем, или сделка не состоится, Матвеев.

И он первым направился в сторону кафе. Каролина закусила губу, странно на меня взглянула и, схватив ручку своего чемодана, пошла за Владом. Я тихо выругался. И мне не оставалось ничего другого, как последовать за ними. С брезгливым видом Савицкий уселся за ближайший стол и скрестил руки на груди. Я и Каролина опустились на диванчик напротив. Заказали кофе. Но никто к нему так и не притронулся.

– Не вмешивайся в это, уходи, – устало сказал я Каролине в который раз, хоть и знал, что она этого не сделает.

– Я не могу тебя бросить, – ответила она, глядя на Савицкого. Тот рассмеялся. Правда, бешенство из его глаз никуда не пропало.

– У тебя смелая подруга, Матвеев. И умная. Видимо, действительно хочет тебе помочь. Ну и Дарье, разумеется.

– Ближе к делу. Что за сделка? – спросил я, сдерживая себя, чтобы не нагрубить Владу.

– Есть мысли?

– Мы встретились, чтобы ты задавал мне вопросы, Савицкий?

– Почему бы и нет? – улыбнулся он, снова глядя на Каролину. – Нельзя сбрасывать со счетов чужую тупость. Ладно, о сделке так о сделке. Сначала я хотел предложить тебе беспроигрышный вариант. Я защищаю Дашу и полностью беру на себя ответственность за ее безопасность. Гарантирую, что Алан ее и пальцем не тронет. А взамен ты… – Савицкий сделал паузу, явно смакуя момент. – Взамен ты всего лишь даешь ей свободу. Бросаешь. И нет, это не моя прихоть. Это восстановление справедливости – Дарья должна была быть моей. А ты абсолютно не вовремя вклинился между нами, Матвеев.

В его голосе был вызов. В моем молчании – ярость. Я предполагал это, когда обдумывал варианты сделки. И хоть я готовился к худшему, до этого момента в голове все еще была надежда, что Савицкий попросит деньги или захочет, чтобы я унизился перед ним. Но нет – все-таки ему нужна Дашка. Моя Дашка.

– Хорошая сделка, верно? – насмешливо спросил Влад, машинально вертя в пальцах пакетик с сахаром, который приложили к кофе.

– Вроде бы ты умный парень, Савицкий, – медленно произнес я, чувствуя, как саднит горло, как будто от крика. – Как ты себе это представляешь? Даже если я, – голос предательски дрогнул, – брошу Дашку, считаешь, она прибежит к тебе? Станет твоей? Ты до сих пор думаешь, что такая, как она, клюнет на твое бабло, прикид и дорогую тачку, купленную папкой?

– А ты не смотри на внешнее, Матвеев. Оцени внутреннее, – легкомысленно отозвался Савицкий. – Вникай в содержание, а не в форму. Или у вас, спортсменов, так не принято?

Я снова замолчал. Ему нравилось думать, что я безмозглый спортсмен. Пусть думает дальше. Наверное, это его успокаивает.

– Я не понимаю, что происходит, – вмешалась Каролина.

– О, ты ничего не рассказал своей подруге, Матвеев? – притворно удивился Савицкий. – Тогда я расскажу. Твой Дан влип в крупные неприятности – вместе со своим дружком перешел дорогу одному неприятному типу со связями, бабками и неприятным характером. Этот тип решил отомстить и развлечься с подружками наших героев. Одна уже в больнице. Вторая – на очереди.

Каролина прикрыла рот рукой. А Влад задумчиво потер подбородок.

– Интересно, ее тоже под машину толкнут? Или решат повеселиться иначе? Дарья красивая. Очень. Даже Алан заметил это.

Не выдержав, я вскочил:

– Закрой рот.

Савицкий озвучивал то, чего я боялся больше всего. Он знал, что я с ума схожу от страха и готов на все, и провоцировал.

– Сядь, – велел Влад. – Я не договорил.

– Савицкий, не играй со мной. Хотел сделку – давай заключим сделку. Без твоих шуточек и ужимок.

– А я не шучу, Матвеев. Всего лишь размышляю, – довольным тоном отозвался Влад. – Сядь. На нас люди смотрят. А я не люблю лишнее внимание.

Мне хотелось перевернуть чертов стол, но я взял себя в руки и тяжело опустился на диван. Каролина погладила меня по плечу, пытаясь успокоить, но я сбросил ее руку. Савицкий покачал головой.

– Вот смотрю я на тебя и не могу понять, Матвеев. Вроде бы ты так хочешь защитить Дарью. Но при этом возвращаешься из поездки с другой девушкой.

– Мы друзья, – вмешалась Каролина. – Он мой лучший друг. Понятно?

– Нет. Со стороны вы выглядели как парочка, – отозвался Влад. – Так трогательно шли под руку. Он нес свою сумку и вез твой чемодан. А ты на него смотрела как влюбленная дурочка. Я едва не растаял.

– Савицкий, мы просто друзья, – сквозь зубы процедил я, мечтая преподать ему пару уроков где-нибудь на ринге.

– Между мужчиной и женщиной не бывает дружбы, – резко ответил Савицкий.

– Доказательства?

– Кто-то позволяет дружить, а кто-то влюблен. – В его голосе сквозило раздражение.

– Ты начитался женских журналов, Савицкий? Может быть, вдогонку дашь десять советов, как соблазнить мужчину мечты? – усмехнулся я.

– Могу дать один и действенный – как послать, – огрызнулся он и повторил: – Между мужчиной и женщиной не существует дружбы. И знаешь, Матвеев, мне так обидно за Дарью. Она в опасности, а ты с другой. Но, должен заметить, вкус у тебя хороший. Обе красивые. Поэтому я меняю условия сделки. Ты не просто бросаешь Дарью. Ты будешь встречаться… – Он задумался и кивнул на замершую Каролину. – С ней.

На мгновение дышать стало трудно – с воздухом в легкие попадали осколки рухнувшего на голову неба. И резали до крови.

– Совсем больной? – резко подался я вперед, чувствуя, как напрягаются мышцы предплечий и плеч. Влад едва заметно вздрогнул. – Ты себя кем возомнил? Кукловодом? Богом?

– Давай без громких слов, – поморщился Савицкий.

– Без громких слов? Ты вообще понимаешь, что предлагаешь? Решил, что не только я буду твоей игрушкой? Захотел поиздеваться над Дашей? Над Каролиной? – Мой голос становился все громче и громче. – Ты никогда мне не нравился, признаю. Но я не думал, что ты настолько жалкий, Савицкий. Ты вообще в себе?

– Более чем. Это твое наказание за неверность, Матвеев, – объявил Савицкий.

– Какую неверность, придурок? – вспыхнул я. – Мы с Каролиной друзья. Если в твоей тупой башке не укладывается, что люди могут просто общаться, а не спать, – извини, ничего не могу поделать. Захлебывайся в своих стереотипах дальше.

– Помолчи, а? От твоего рева голова раскалывается.

– Я не буду молчать, Савицкий. Говоришь, тебе нравится Дашка? Если ты что-то чувствуешь к ней, то почему бы тебе просто не защитить ее? Защитить ее от урода, раз этого не могу сделать я? Какого черта устраиваешь цирк?

– Все просто – ты ведь Клоун, – коротко рассмеялся он. – А клоунам положен цирк.

Желание схватить Владика и бить головой об стол достигло своего пика. Но я все так же сдерживался, только крепко сжимал кулаки. Я не хотел делать больно Дашке. Она только поверила мне. Я не мог поступить с ней так. Не мог.

– Ты понимаешь, что ей будет больно? – прямо спросил я. – Зачем ты хочешь поступить так с той, которая тебе дорога?

– Отношения – это бизнес, – пожал плечами Савицкий. – Мне есть что ей предложить. А ей есть что предложить мне. Все просто. Ну как, ты согласна быть его подставной девушкой? – улыбнулся он Каролине.

– Согласна, – ответила она. И я чуть не взвыл. Что Каролина делает?!

– Эй, чувак. Она мой друг. Подставлять своего друга я не собираюсь, – категорически отказался я и кинул предостерегающий взгляд на Каролину. – Не смей соглашаться.

– Дан, но…

– Я же сказал: не смей. Я не хочу, чтобы Алан или его дружки тебе навредили. Не доставляй мне еще больше проблем.

– Ах, какое благородство, – не мог сидеть спокойно Влад.

Каролина отвернулась на мгновение, смахнула слезу и повернулась ко мне снова:

– Ты мой друг. Я тебя не брошу.

Мне захотелось встряхнуть ее, чтобы вернуть мозги на место. Да что она заладила со своей дружбой?

– Включи голову, Каролина! Они угрожали сделать что-то с моей девушкой. И если ты станешь моей подставной девушкой, в опасности окажешься ты. Понимаешь?

Я был в отчаянии. Не знал, что говорить, как поступать. Выбить все дерьмо из Савицкого? О’кей, я могу. Но защитит ли это Дашку? Нет.

– Мне никто ничего не сделает, Дан, – ответила Каролина. – И нет, я не самонадеянна. Я не девочка с района. У меня есть и деньги, и связи. А еще – желание тебя защитить, Дан.

– Ты-то не сходи с ума!

– Решено. Я сделаю все, что нужно, чтобы помочь своему Другу, – заявила она смеющемуся Владу. – А ты поможешь Даше. Ты ведь держишь слово?

– Держу, – перестал смеяться он моментально. И мне не понравилось то, как Савицкий смотрел на Каролину. Возможно, если бы я был в более стабильном эмоциональном состоянии, я бы все понял. Но тогда я был взвинчен.

Страх и ярость затмевают разум.

– Вот и славно, – произнесла Каролина, теребя кончики волос. – Буду играть роль девушки Дана. А ты сделаешь все, что обещал. Извини, что спрашиваю – мне интересно. Ты так сильно любишь ее, что готов пойти на подобные меры?

– Люблю. Сильно, – отрывисто ответил он.

– Не заметно, – отозвался я, чувствуя необоснованную ревность в груди. – Любимых защищают просто потому, что не могут иначе. А ты пытаешься доказать себе, какой крутой, раз можешь угрозами отбить чужую девушку. Ту, которая выбрала не тебя, а другого. Савицкий, это модель поведения неудачника. Готов поспорить: если у тебя были отношения, они закончились ничем. Ты слишком слабый, что ли. Без стержня.

Каролина улыбнулась. Савицкого перекосило.

– Если ты сейчас не заткнешь свою грязную пасть и не согласишься на сделку, клянусь, заботиться о Дарье я не буду, – отчеканил Савицкий.

Я не любил «грязный бокс» – сдерживать соперника в клинче одной рукой и бить другой. Наносить удары, не давая сопернику возможности отодвинуться на расстоянии. А Влад делал это с упоением. Удерживал и бил. Бил. Бил. И наслаждался.

– Соглашайся, Дан, – произнесла Каролина.

Я закрыл горящее лицо ладонями – а они почему-то были ледяными, будто я держал руки под холодной водой. Я не мог решиться на этот шаг. Бросить Дашку и подставить Каролину. Я уже собирался сказать Савицкому «нет», когда пришло сообщение от Димки. Он писал, что ездил в участок, но его снова послали, и просил перезвонить.

Почему-то я вспомнил тот день, когда мы вчетвером ездили на базу отдыха. Дашка и Лиза сидели сзади, шептались, шутили и смеялись. И я тогда подумал, что они подружатся. Мы будем общаться вчетвером. Может быть, даже подружимся семьями в будущем, как наши с Дашкой родители. А еще вспомнил, как мы целовались под сиянием Млечного Пути. И я обещал ей, что буду рядом.

– Я даю тебе минуту на размышление, Матвеев. Бесишь, – сообщил Савицкий.

– Дан, соглашайся, – твердила Каролина. – За меня ты не должен бояться. Ты же знаешь, кто я.

– Тем более, – усмехался Влад. – Сделка становится еще более выгодной.

Их голоса я слышал плохо: уши снова словно ватой заложило. А потом, не узнавая собственного голоса, я сказал:

– Согласен.

Это был мой нокаут. Воцарилась тишина. А потом Влад несколько раз хлопнул в ладони:

– Отлично! Тогда тебе осталось всего лишь бросить Дарью. Советую сделать это максимально болезненно. Чтобы ее от тебя отшило сразу и навсегда. Сам знаешь, девушки зачастую не могут так просто отпустить отношения. Она тебе поможет, – кивнул на Каролину Влад. – Будет активно притворяться твоей новой подружкой. Да, детка?

– Выбирай выражения. – Каролина взяла со стола телефон. – Мы можем идти?

– Идите, – разрешил Савицкий. – И не тяни с этим, Матвеев. Долго ждать я не стану.

– Дай мне время до завтра, – глухо попросил я, не представляя, как прямо сейчас найду Дашку и… и брошу ее.

– Даю, я же щедрый парень. Взамен обещаю – в который раз – защищать Дарью. Поверь, для этого у меня есть все ресурсы. Кстати, не пытайся меня обмануть, рассказать ей все, придумать что-то. Ведь однажды я все равно узнаю. И на этом моя защита кончится.

Он встал, пренебрежительно кинув на стол крупную купюру – за кофе.

– Савицкий, – позвал я его, не поворачиваясь и глядя на купюру.

Судя по шагам, он остановился.

– Чего тебе?

– Если нарушишь обещание, тебе конец.

– Это угроза?

Его голос звучал все так же спокойно, но я чувствовал, что он напрягся.

– Констатация факта. Если из-за тебя пострадает Даша, ты пострадаешь следом. Поэтому постарайся, чтобы с моей девушкой ничего не произошло.

– Она твоя последний день. Что ж, наслаждайся этим, – ледяным тоном отозвался Савицкий и свалил.

Я залпом выпил остывший безвкусный кофе. Признать свое поражение – тоже победа. Но я не проиграл – я защитил любимого человека.

Я не смог сделать это сразу. Не мог пойти в тот же вечер к Дашке и сказать ей, что мы расстаемся. Я даже трубку не поднимал, когда она звонила, и не отвечал, когда писала. Все, на что меня хватило, – заказать в кафе виски. Хотелось напиться – так, чтобы забыться. Чтобы заглушить боль внутри. И я молча пил. Плевать, что дорого.

Каролина сидела рядом и тоже пила – какой-то коктейль. Она изредка поглядывала на меня, словно хотела что-то сказать, но не решалась сделать это.

– Я слабак? – спросил я, опрокинув третий или четвертый по счету бокал. Виски я ничем не разбавлял, а опьянеть даже немного не мог.

– Нет, Дан, что ты, – живо возразила Каролина. – Ты смелый. И ты правильно поступил. Я горжусь тобой.

Она улыбнулась мне так тепло, что, будь я снеговиком, тотчас бы растаял.

– Чем гордишься? – усмехнулся я горько. – Я жалок. Не смог защитить свою девушку.

– Ты защитил ее, – уверенно сказала Каролина. – Не говори глупостей.

– Это констатация факта.

– Хочешь напиться? – спросила она неожиданно, со стуком ставя свой бокал на стол. И я удивленно на нее взглянул. – Идем отсюда, Дан. Найдем хороший бар. Напьемся. Выговоримся друг другу. Так легче будет. Идем!

И я пошел.

Глава 17
Иллюзия дружбы

Мы сели в автобус, доехали до одной из центральных улиц города, нашли какой-то шумный и сверкающий неоном бар и до полуночи сидели за стойкой. Я молча накидывался, не замечая ничего вокруг. Думал о том, что завтра предстоит сделать. О том, какие слова я должен подобрать. О том, как смотреть Дашке в глаза. Это было самое страшное. Я с детства не мог смотреть на то, как она плачет: сердце сжималось. Я боялся сделать ей больно. И делал за разом раз. А потом ненавидел себя за это. Алкоголь не помогал. Сколько бы я ни вливал его в себя, эта проклятая боль оставалась в груди. Я медленно, но верно пьянел, да только в голове не появлялась знакомая легкость. На плечи кусками железа навалилась горечь. Виски сжимал обруч страха. А руки были скованы ощущением беспомощности.

Я ненавидел себя и за слабость. Даниил Матвеев, мать твою, ты слабак! Никчемный урод. Савицкий, словно издеваясь, прислал сообщение: «Напоминаю – время до завтра. И ты должен сделать это максимально жестко». – «Пошел ты», – ответил ему я и отбросил телефон. Он едва не упал, но Каролина его поймала. И только тогда я заметил, сколько она выпила. Не знал, что эта девчонка вообще пьет. Она казалась мне примерной.

– Повтори, – равнодушно сказала Каролина, даже не поднимая глаза на бармена. И тот потянулся за пустым бокалом. Я перехватил его руку:

– Не надо. Хватит пить, Каролина. Ты перебрала.

– Мы же пришли сюда, чтобы пить, – отозвалась она. – И я буду пить. У меня тоже есть причина, чтобы забыться.

– Какая?

– Неразделенная любовь. Сегодня мне особенно фигово, Дан. Бармен! – подняла она руку. – Повтори!

Я не стал ее останавливать. Каролина продолжала пить. И я тоже. Она смеялась, я молчал. Она вспоминала что-то из нашего детства, я молчал. Она плакала, но я все так же молчал.

– Что мне делать, Дан? – пьяным, каким-то расслабленным голосом спросила Каролина.

– Просто жить, – хрипло ответил я. Ужасно кружилась голова, я потерял способность ясно мыслить, но образ Сергеевой так и стоял перед глазами.

– А если я без него не могу? – прищурилась Каролина.

– Не говори глупостей.

– А ты без своей Дашки сможешь?

Ее вопрос попал точно в цель.

– Не знаю. Я реально не знаю! – выкрикнул я в отчаянии и запустил пальцы в волосы.

– Любовь убивает. Лучше ненавидеть, чем любить. П-правда?

Каролина легла на барную стойку, вытянув вперед руки, и стала смеяться. Ее лицо покраснело, а глаза блестели. Странно было видеть ее пьяной.

Не помню, как мы вышли из бара – на улице уже стояла глубокая ночь. Помню, что в какой-то момент решил: стоп. Я должен перестать пить при Каролине. Она не должна видеть меня бухим в ноль, когда алкоголь просто снесет меня с ног и я буду стоять на четвереньках под какими-нибудь кустами и блевать. На ногах я держался более-менее. А вот Каролина на своих каблуках – нет. Пришлось закидывать на плечо сумку, брать в одну руку ее чемодан, а другой придерживать ее за плечи.

Мысли превратились в хаос, мне было плохо, но я понимал: надо отправить Каролину домой. Надо вызвать такси и посадить ее. Она же девушка. Ее одну не оставишь. Однако ехать к тетке в таком состоянии она отказалась.

– И где ты будешь ночевать? – спросил ее я.

– У тебя, – ответила она и в очередной раз оступилась.

– Не вариант, – отказался я. – Дашка будет против.

А потом вспомнил, что завтра наши отношения закончатся.

– Тогда оставь меня здесь, – попросила Каролина, смеясь. – На лавочке…

Но оставлять ее там я не стал – голова кое-как, но все еще работала. Я увидел вывеску какого-то небольшого отеля и потащил Каролину за собой. А она что-то пела и смеялась. Свободными были только двухместные номера, и я снял один из них. Затащил Каролину и уронил на двуспальную кровать прямо в пальто. Чемодан поставил рядом. И велел ей спать. Раскинувшись на подушках, она стала звать меня к себе и хныкать, как девчонка, но я только рукой махнул и ушел в гостиную. Я стянул с себя куртку, потом зачем-то футболку, побросав все прямо на пол, и завалился на диван – безумно хотелось спать.

Не знаю, в какой момент Каролина оказалась рядом. Сначала мне казалось, будто она обнимает меня, но когда я распахнул глаза, то увидел, что она сидит рядом, склонив голову набок, и рассматривает меня. В номере стояла полутьма – на диван и пол падал лишь густой лунный свет. Но я отчетливо разглядел, что на Каролине был только халатик – из тех, что обычно висят в номерах. Кажется, она только вышла из ванной, потому что пахла каким-то цветочным гелем для душа, а ее потемневшие волосы блестели от влаги.

Каролина осторожно гладила меня по плечу и груди. Сначала я ничего не понял. И резко схватил ее за запястье. Я все еще не протрезвел, но мне не нравились ее прикосновения.

– Мне больно, – укоризненно произнесла Каролина, и я разжал пальцы.

– Что ты делаешь? – спросил я, чувствуя, как кружится голова и клонит в сон. А на губах горчил алкоголь.

– Ты кричал во сне. Я хотела тебя успокоить.

Каролина закинула ногу на ногу – так, что оголила бедро. Я отвел взгляд, не понимая, для чего она так делает, и со стоном – в голове взрывались звезды – сел.

– Плохо? – с сочувствием спросила она.

– Терпимо. Одерни халат, – заметил я.

– Тебе не нравятся мои ноги? – На ее лице появилась полуулыбка.

– Мне не нравится, что ты оголяешь их при мне. Иди спать, о’кей? Утром поговорим.

– Мне страшно спать одной. Плохой сон приснился. Обними меня? – Каролина прижалась ко мне всем телом, но я дружески похлопал ее по плечу и отстранился:

– Спи и не бойся. Я за стенкой.

– Я хочу спать с тобой. Понимаешь? Я хочу, чтобы ты был рядом.

Ее тонкие руки обвили мою шею, а ее лицо оказалось безумно близко к моему.

– Давай совершим безумство этой ночью? Пока оба пьяные, – шептала Каролина, и ее дыхание опаляло мою щеку.

– Перестань, – устало попросил я. В полупьяном тумане ее предложение казалось заманчивым – у меня давно не было девушки, но тепло ее рук и запах волос были слишком чужими.

– Я хочу тебя, Дан. Один раз в жизни, – шептала она. – Пожалуйста. Никто не узнает. Клянусь.

– Перестань. Ты реально настолько пьяна? Или с ума сошла? – Я снова отстранил ее от себя.

А она лишь звонко рассмеялась. Развязала поясок на халате, под которым, судя по всему, ничего не было. И немного спустила его, оголив плечо. Наверное, это было соблазнительно. Но не для меня. Я ничего не понимал. Я ничего не хотел. Я злился.

Глаза Каролины блестели.

– Я. Тебя. Хочу, – повторила она, вставая. – Прямо сейчас.

– Ты с ума сошла? – закричал я, и от крика боль в висках усилилась.

Каролина в ответ скинула с себя этот чертов халат. Он упал на пол, и она переступила через него. Как я и думал, под ним ничего не оказалось.

– Как я тебе? – Каролина перекинула волосы через плечо и близко подошла ко мне – так, что касалась своими коленями моих ног.

Я отвел взгляд: не хотел видеть ее без одежды. Какого?.. Что она делает? Для чего?

– Оденься.

– Дан…

– Сказал же – оденься, – повторил я и резко встал.

– Я настолько тебе противна? – вспыхнула Каролина.

– Вообще-то у меня есть девушка, – отозвался я, чувствуя, как на сознание накатывают волны сна. И зачем только напился, придурок!

– Твоя девушка не узнает. Обещаю. – Каролина взяла меня за руку – вцепилась так, что я едва разжал ее пальцы.

– Я не изменяю.

– Все изменяют. Или… Я настолько тебе не нравлюсь? Или если бы не было ее, ты бы…

Я перебил ее:

– Прости, я не гей. Не сплю со своими друзьями.

Я поднял халат и, не глядя, сунул его Каролине. Чтобы прикрылась. А после, чувствуя, что вот-вот вырублюсь, направился к спальне. Каролина попыталась схватить меня за джинсы, но я не позволил ей этого. Зашел в спальню, закрыл на замок дверь и просто упал в кровать, мгновенно погрузившись в пьяный сон.

Каролина осталась в гостиной. И когда я проснулся утром, ее уже не было в номере. Я с трудом поднял себя с кровати и закрыл лицо ладонями, пытаясь прийти в себя. Голова раскалывалась, во рту было сухо и горько, тошнило и ужасно хотелось пить. Алкоголь не принес облегчения: я отлично помнил не только о том, что сегодня должен предать Дашку, но и о том, что вытворяла ночью Каролина.

Боль осталась со мной. И страх – тоже. А к этому всему прибавилось похмелье.

Первым делом я проверил, что с Сергеевой, – друг снова сопровождал ее и сказал, что она на учебе. От первой пары прошел час. Это меня несколько успокоило. Я даже написал ей, что мы увидимся после обеда: тянуть было нельзя. Ненавидя весь мир, я напился воды из бутылки, не обращая внимания, как она стекает по подбородку прямо на грудь, направился в ванную и увидел на зеркале надпись, сделанную красной помадой. «Прости».

Послание сбежавшей Каролины. Это меня разозлило, и я прорычал какое-то крепкое ругательство, проводя ладонью по зеркалу и размазывая помаду. Я всегда ценил дружбу. И особенно – дружбу с Каролиной. Я относился к ней как к младшей сестренке. Я по-своему оберегал ее. И я не хотел, чтобы она раздевалась передо мной и предлагала себя. Да еще так откровенно. Зная, что у меня есть девушка. Девушка, за которую я душу готов отдать дьяволу. Дашка.

Я сбросил одежду прямо на пол и встал под холодные струи. Вода била по коже и постепенно приводила меня в порядок. Я не чувствовал холода. Как часто я представлял ее себе в душе. Раньше мои фантазии были слишком откровенными, чтобы я мог оставаться спокойным. Мне нравилось думать, что Дашка стоит под водой вместе со мной, в моей рубашке, которая становится мокрой и прозрачной. Нравилось представлять, как она обнимает меня, шепча на ухо какие-то глупости, тесно прижимается грудью и позволяет касаться себя так, как хочу я. Нравилось быть с ней хотя бы в фантазиях.

Теперь же я видел только Дашкино лицо. Ее светящиеся теплом глаза. Ее искрящуюся улыбку. Я не знал, как откажусь от нее. Я должен был отказаться от части самого себя. Правильно ли я поступаю? Мне хотелось верить, что правильно. Я закричал – не от ярости, а от осознания собственной слабости.

После долгого холодного душа и еще одной бутылки минеральной воды, которая нашлась в баре, физически мне стало лучше. В полдень я покинул отель и поехал домой. Родители были на работе, поэтому мне не пришлось отвечать на тонну дурацких вопросов. Сидя на подоконнике в своей комнате и куря, я думал о Дашке и Савицком – пытался взвесить все за и против. Понять, какой линии поведения стоит придерживаться и есть у меня пути к отступлению. Я должен был успокоиться и решить все на свежую голову – так я привык делать раньше. Но всего лишь один звонок от Димки, который с ума сходил из-за Лизы и из-за того, что полиция положила на его показания болт, – и я снова потерял мнимое душеное равновесие. До изнеможения бил по груше, вымещая на ней всю свою ярость, но физические нагрузки не особо помогали. Час икс близился, о чем любезно напомнил Савицкий по телефону.

Оставив в покое грушу и снова закурив, я вспоминал наш разговор. Забавно, но этот урод оказался прав. Не зря говорил, что дружбы между мужчинами и женщинами не существует. Каролина отмочила такое, чего я меньше всего от нее ждал. Еще ни один друг не умолял меня переспать с ним. Криво усмехнувшись, я стряхнул пепел вниз, на улицу. Думая об условии, которое Савицкий поставил, взамен обещая спасти Дашку, я почему-то вспомнил, как странно они с Каролиной смотрели друг на друга. Вчера я был не в состоянии думать логично и связно, страх сковал сознание. Но сейчас понимал, что в нашем разговоре было слишком много странностей. Слишком много моментов, которые я упустил из виду. Да и рожа Савицкого всегда казалась мне знакомой.

Где же я его видел? А не в инстаграме ли? Меня посетила дикая мысль. И я тотчас решил проверить ее. Я взял телефон и зашел к Каролине на страничку – стал искать старые фото, те, на которых она была не одна. Однако нужных не нашел: Каролина удалила много старых снимков, что заставило меня задуматься о своей догадке еще больше. Тогда я целенаправленно стал ходить по аккаунтам ее подруг. Я и сам плохо понимал, что ищу, однако просматривал страницу за страницей. И в конце концов нашел.

Фотографию из ночного клуба, сделанную с помощью селфи-палки. «Отмечаем мое третье совершеннолетие тесной компанией. Все по парам!» Назойливые смайлы. Море хештегов. Верхний ракурс. Шесть человек на бархатных диванчиках за круглым столиком. Улыбки, блеск бокалов в руках парней и украшений на девушках. Справа по центру – Каролина. В темно-синем платье, с собранными в высокую прическу волосами. А рядом с ней – ее парень. Тот самый, который бросил ее. Он обнимает Каролину за плечи с таким собственническим видом, будто всему миру хочет сказать: «Она моя». А она смотрит в камеру и устало улыбается, будто все происходящее ей внапряг.

Наконец я вспомнил Савицкого. Понял, почему его морда казалась мне такой знакомой. Потому что я видел его пару раз в инстаграме Каролины. Влад Савицкий был ее бывшим. Они не просто знали друг друга. Они общались, встречались, спали. И делали вид, что незнакомы.

Наверное, я должен был злиться, кричать, бить кулаком по стене, но я просто пошел на балкон, достал новую сигарету и закурил, глядя в серое, изодранное в клочья небо и выпуская дым, мгновенно растворяющийся в холодном стеклянном воздухе. В груди бился живой огонь, который не мог ни потухнуть, ни вырваться, чтобы спалить все дотла. Это спокойствие пугало меня самого.

Неестественное спокойствие. Как затишье перед грозой – грозой, которую сложно будет пережить. Я затянулся во второй раз, а на третий почему-то вспомнил, как однажды гулял с Дашкой и сказал, что могу закурить, когда на пределе. «Не кури, Дань, – сказала она мне тогда, – вредно же. Обещай, что больше не будешь?» – «Обещаю», – ответил я, любуясь ее улыбкой – ну ладно, ладно – ножками. А теперь нарушил обещание. Четвертый раз я не стал затягиваться – затушил сигарету и выбросил. Несколько долгих безмолвных минут я смотрел в небо, собираясь с мыслями и пытаясь восстановить картину того, что произошло вчера. А потом набрал номер Каролины.