Читать книгу "#НенавистьЛюбовь. Книга вторая"

Глава 10
Сон, ставший явью

МНЕ СНИЛОСЬ, ЧТО мы в обнимку сидим на берегу моря и смотрим на далекие звезды, рассыпанные по паутине ночного синего неба. На мне – Данина рубашка, все коленки в песке, на губах чувствуется привкус ванильного мороженого. И мы еще не студенты, а учимся в школе. Мои волосы длинные, а его взгляд совсем мальчишеский.

– Наконец-то я смог тебя поймать, – говорит мне Даня и улыбается. А я только смеюсь и беру его за руку, чтобы поцеловать в костяшки и прижать к своей груди.

Небо подмигивает нам звездами, а волны омывают наши вытянутые ноги. Нам хорошо. Этот сон – самый чудесный из всех, что мне снились. И я хочу остаться в нем навсегда, но, положив голову на Данино плечо, вспоминаю, что в жизни все так же чудесно, и только тогда решаю проснуться…

Когда я открыла глаза, было уже то ли позднее утро, то ли начало дня. Ярко светило солнце, и его лучи падали на лицо. Я лежала на животе, сладко обнимая подушку. А Даня лежал на боку рядом, подперев голову рукой, и разглядывал меня со странной полуулыбкой – мечтательной и дерзкой одновременно. Кажется, он уже давно не спал. Сначала я не поняла, что происходит, и с удивлением смотрела на него, а потом до меня дошло, что было ночью, и я, широко раскрыв глаза, резко поднялась и тотчас схватила подушку, пытаясь ею прикрыться.

Матвеева это ужасно рассмешило.

– Что за вселенский ужас в глазах? – насмешливо поинтересовался он. – Я уже видел все, что хотел.

– Не видел, – живо возразила я. – Было темно.

– Я же котик, – фыркнул Даня, – вижу в темноте. Ну же, иди ко мне, Дашка. Я слишком долго ждал, чтобы ты проснулась. – И он, встав, раскинул руки в объятиях – снова дурачился.

Почему-то на меня нахлынули недавние воспоминания, которые тотчас вскружили голову и заставили улыбаться. Тогда я, несмело отняв подушку, но все еще чувствуя неловкость, обняла Даню. Его щеки чуть-чуть кололись. Обнаженную спину грело осеннее солнце. И снова появилось ощущение уюта и защищенности.

– В душ? – невинно поинтересовался Даня, не отпуская меня.

– Иди, – легкомысленно отозвалась я, раздумывая, укусить ли его за плечо или нет.

– Хочу с тобой. – Его голос стал почти ангельским.

– Принеси мне полотенце из гардеробной, тогда сходим, – прошептала я. – Лежит справа, на второй полке.

– Правда? – недоверчиво переспросил Даня.

– Конечно.

Он поцеловал меня в нос и направился в гардеробную, а я кинулась в ванную комнату – полотенце ждало меня там. Матвеев раскусил мой обман и почти догнал, но я захлопнула дверь прямо перед его носом и спешно закрылась на замок. А после прислонилась спиной к прохладному кафелю, положив руку на сердце, которое снова беспокойно билось. Мне нужно было побыть наедине с собой и привести в порядок мысли.

– Дашка, ты обманщица! – раздался за дверью голос Дани.

– Прости, милый, – ответила я, глядя на себя в зеркало – на шее остались отметины от его губ. Я дотронулась до одной из них кончиками пальцев, вспоминая, как он целовал меня, и слабо улыбнулась.

Минут двадцать я стояла под теплыми упругими струями в душевой кабине. Вода струилась по телу, напоминая прикосновения ласковых Даниных рук, и я отчетливо поняла, что хочу повторить то, что было между нами.

Вода смывала усталость и грязь, но звезды, что незримо зажглись во мне, остались.

– Ты мой, Матвеев, – прошептала я, не слыша себя из-за шума воды и жалея, что на человеке нельзя ставить клеймо, чтобы все знали: он занят и принадлежит только одному человеку. Все-таки я была собственницей.

Из ванной я вышла, обмотав полотенце вокруг тела, надеясь, что это привлечет внимание Дани – хотелось его подразнить. Однако в квартире Матвеева не оказалось. Я обошла все зоны, заглянула, куда только можно, но нигде его не нашла. Звала по имени, но он не откликался. Звонила по телефону, но телефон остался дома – на столике.

Я не понимала, куда пропал Даня, его верхняя одежда и обувь. И заволновалась – как мог человек так просто исчезнуть из квартиры? Неужели он так обиделся на меня из-за того, что я убежала в душ? Не верю. Или Матвеев решил меня разыграть? А вдруг что-то случилось? Но что? От плохого предчувствия закололо в сердце. И когда вдруг зазвонил его телефон, я вздрогнула от неожиданности.

Это была Каролина – ее имя и фото высветились на экране, и чувство растерянности во мне мгновенно сменилось раздражением и злостью. Опять она? Что ей нужно от моего Дани? Что эта стерва снова задумала? Я молча взяла трубку и услышала ее голос – мелодичный и тихий.

– Здравствуй, Дан. Прости, что беспокою тебя, но я снова приехала. И хочу увидеться с тобой. Уделишь мне хотя бы четверть часа? Дан? Ты меня слышишь?

– Слышу, – ответила я хрипло. – Очень хорошо слышу.

– Даша? – удивленно переспросила Каролина.

– А ты догадливая, – хмыкнула я. – Зачем звонишь ему?

– Мы друзья. – Ее голос стал заметно холоднее. – Или мне запрещено общаться со своим другом?

– К другу не пристают, пытаясь соблазнить, – отозвалась я, повеселев, только веселье это было не радостное, а злое. – Друзьям не предлагают себя. И друзей защищают, а не заставляют страдать.

– О чем ты? – Теперь ее голос стал ледяным, словно у Снежной Королевы.

– Слушай, Каролина, давай без притворства? – устало спросила я. – Мне прекрасно известно, как вы с Савицким ловко окрутили Даню. Твой поступок отвратителен. Так же отвратителен, как и ты сама. Но знаешь, что меня радует? То, что Даня обо всем знает. Понял, какая ты на самом деле. Да, он расстроен, что его «друг» оказался фальшивкой, но лучше горькая правда, чем сладкая ложь, согласна?

– Не говори глупостей. – Кроме льда в ее голосе появилось и едва уловимое раздражение. – Я помогала Дану, который влип в неприятности и пытался тебя защитить. А Влад… Влад помешан на мне. Сходил с ума от ревности, когда мы встречались, и потом решил отыграться. Хотел, чтобы Дан делал вид, что встречается со мной, – его это забавляло. А сам развлекался с тобой – хотел, чтобы Дан тоже мучился.

– А ты неплохая актриса. Складно лжешь, – заметила я, выглядывая в окно и ища глазами Даню – его так нигде и не было.

– Я не лгу. Я защищала тебя вместе с Даном, как могла, – повторила Каролина. – Но не думаю, что ты это оценила.

– Зато я оценила фото, которое ты сделала вместе со спящим Даней в отеле, – все с тем же злым весельем отозвалась я. – Интересно, каково это – предлагать себя тому, кому ты безразлична? Надеюсь, с твоей самооценкой после этого все в порядке.

– Более чем, – подтвердила Каролина. – Это была самая прекрасная ночь в моей жизни. Дан очень нежный.

– Знаю, – ответила я, больше не веря ей. – Он нежный. Самый нежный. Я даже не думала, что настолько.

Она замолчала – кажется, пыталась осознать смысл моих слов. А у меня в душе появилось торжество. Даня – мой. Он из моей Вселенной, и у нас на двоих – одна бесконечность. И сердца слеплены из одних и тех же звезд.

– Мы можем попрощаться? – спросила я. – И да, совет: оставь Даню в покое.

– Ты запрещаешь мне общаться с другом? Я правильно поняла?

– Да не видит он в тебе друга, очнись! Лучше тихо исчезни из его жизни сейчас, пока у него еще сохранились теплые воспоминания о тебе. Не делай глупостей – вместе вы не останетесь, и ты это понимаешь так же хорошо, как и я. Не лишай Даню возможности запомнить тебя как хорошего друга.

– Не стоит забирать чужое, Даша, – тихо сказала Каролина. – Люди, которые забирают чужое, потом раскаиваются. Но, как правило, бывает поздно. – И она бросила трубку.

– Вот стерва! – воскликнула я. – Еще и угрожать мне вздумала!

В это время хлопнула дверь – вернулся Даня. В руке у него был пакет и букет с нежно-розовыми и небесно-голубыми цветами – гортензиями и герберами. Я застыла от удивления.

– Это мне?

– Тебе, – тепло улыбнулся Даня. – Потеряла меня? Я телефон забыл.

– Ты пошел за цветами? – прошептала я.

– Честно говоря, я пошел добывать еду, – ухмыльнулся он. – А потом увидел цветы и решил купить тебе.

– А я уже думала, что ты стал романтиком, – отозвалась я, не отрывая восхищенного взгляда от цветов.

– Если только чуть-чуть.

– Вообще у нас осталось мороженое и пицца…

– Ладно, ты меня раскусила – я хотел порадовать тебя. Возьми цветы, Даш. Или не нравятся?

– Нравятся, конечно! Спасибо!

Я протянула руки к чудесному букету, но не успела взять: с меня едва не свалилось полотенце. Хорошо, что я успела прижать его к себе под заливистый смех Дани. Пришлось убегать и переодеваться. Потом я долго делала селфи с цветами, а Матвеев мешал мне – так и норовил залезть в кадр. В конце концов мы пришли к компромиссу – сделали снимок, где он целует меня в щеку, а я держу цветы и счастливо улыбаюсь.

– Я приведу волосы в порядок и сделаю тебе классный завтрак, вернее, уже обед, – пообещала я, устраиваясь на диване со средствами по уходу за волосами.

– Сам сделаю, все уже купил, – отозвался Даня, словно невзначай проведя ладонью по моему плечу, – отдыхай, зайчик.

Это прозвучало так мило и естественно, что я улыбнулась. Он вернулся через несколько минут и с ногами забрался на диван рядом со мной, внимательно наблюдая за тем, как я осторожно расчесываю влажные волосы гребнем с редкими зубчиками: обычными расческами я не пользовалась, чтобы сохранить кудри. А чтобы завитки получались аккуратными, наносила на волосы питательное масло, накручивая их на палец прядь за прядью.

– Помочь? – вдруг спросил Даня, садясь ближе, и я согласилась – объяснила, что делать, и села к нему спиной.

Его пальцы пробежались по моей голове и оказались в волосах, бережно их разделяя и аккуратно расчесывая. Каролина была права: он действительно умел быть нежным.

– Всегда было интересно знать, как ты расчесываешь свои кудряшки, – сказал он.

– Это целая наука, – улыбнулась я, тая от его прикосновений. – Но, если честно, я устала от вьющихся волос. Хочу прямые. Может быть, сделаю кератиновое выпрямление.

– Не знаю, что это за штука, но лучше не делай, – жарко возразил Даня, обнимая за плечо свободной рукой и щекоча дыханием ухо. – Мне нравится все, как есть. Поняла?

– Посмотрю на твое поведение, котик, – отозвалась я, и он продолжил расчесывать мои волосы, заставляя меня чувствовать себя самым счастливым человеком в этом городе. А когда закончил, ткнул себе в щеку указательным пальцем, и я с благодарностью поцеловала его.

– Тебе звонила Каролина, – со вздохом призналась я уже на кухне, не могла об этом молчать. – И я ответила.

– Что сказала? – равнодушно спросил Даня.

– Она сказала, что вернулась. – Меня передернуло от отвращения, стоило только вспомнить ее хрустальный голосок. – А я сказала, чтобы она держалась подальше от тебя. Кажется, Каролиночку это задело.

– Вернулась? – удивленно переспросил Даня. – Зачем?

– Я, конечно, не спрашивала, но, думаю, и так понятно: из-за тебя. Обещай мне, что ты не дашь ей себя обмануть – что бы она ни говорила. Пожалуйста. Знаю, что тебе нужно отпустить ее как друга и все такое, что, может быть, тебе нужно поговорить с ней и все решить, но не поддавайся на ее уловки. Каролина не оставит тебя в покое так легко. Не дай ей себя обмануть, – повторила я.

Даня коснулся моих губ указательным пальцем:

– Не дам. Не переживай.

И я поверила ему. Это воскресенье мы провели вместе – он и я. Несмотря на разгар бархатной осени за окном, на моих губах чувствовался привкус звонкой весны, а на сердце было легко и свободно. Мы вместе готовили, вместе делали домашку, вместе смотрели очередной фильм, сидя на диване в обнимку, целуясь и дурачась. Только потом, когда за окнами алым тюльпаном расцветал закат, а в комнате играла расслабляющая музыка, все это переросло в нечто большее – от каждого прикосновения бросало в приятную дрожь, и в теле загорался уже знакомый огонь – он искрил, заставляя задыхаться от объятий и поцелуев.

– Снова играешь со мной? – прошептал Даня, обхватив лицо ладонями и не отрывая от меня знакомого жадного взгляда.

– С котиками нужно играть, – похлопала я ресницами, прекрасно понимая, что он чувствует.

– У тебя это хорошо получается, – ответил он тихо. – Но ведь теперь ты знаешь, что я больше не буду останавливаться?

– И не нужно, – прошептала я и, дотянувшись до открытого ноутбука на столике, поставила музыку на максимальную громкость.

Чувственная неспешная мелодия без слов наполняла комнату, идеально подходя под алый закат, своим отсветом озарявший наши лица. Этим вечером я танцевала для Дани, зная, что наша Вселенная остается все такой же прекрасной и бесконечной. И эту Вселенную мы создали вместе – постепенно, из обрывков наших воспоминаний и надежды, недосказанных слов и высказанных обид, осколков недопонимания и неслучившихся поцелуев. Из детской заклятой дружбы, юношеской гордости, взрослых сомнений и страха. Из горящих взглядов, осторожных касаний и нежных объятий. Из взаимного притяжения, которое невозможно было побороть. Из нашей любви, что выросла из ненависти, словно прекрасные цветы из гранатов, которые мы бросали друг другу под ноги. Из нас двоих.

Когда я признавалась ему в любви – уже ночью, когда в окно заглядывала любопытная луна, у меня на глазах появились слезы, и Даня, заметив это, вытирал их большим пальцами, не понимая, что со мной.

– Я счастлива, – просто ответила я.

– Разве от счастья плачут, глупая?

– Просто я рада, что все позади. А мы – вместе, – отозвалась я, уткнувшись ему в плечо.

Засыпали мы тоже вместе – моя голова на его груди, а его руки – на моей спине. Когда я проснулась, поняла, что даже во сне не отпускала Даню, используя вместо подушки его плечи и закинув на него ноги.

– Дань, вставай, – подула я на его волосы, на которые падал луч солнца, делая их каштановыми. Он что-то неразборчиво проговорил и уткнулся щекой в подушку, заставив меня улыбнуться.

– Ладно, даю тебе еще пятнадцать минут, – ласково сказала я и поцеловала его в плечо, а после убежала в кухонную зону – приготовить кофе и легкий завтрак.

Настроение было просто отличным, хотя обычно мне было сложно вставать утром, да еще и в понедельник – а сегодня я вскочила раньше будильника, улыбающаяся и беспечно счастливая.

Даню удалось разбудить не сразу – он категорически не хотел вставать и даже притянул меня к себе, попытавшись укрыть одеялом и заявив, что хочет спать. Желательно – вместе со мной. Я с трудом заставила его встать, вспомнив попутно, как его мама часто жаловалась моей маме на то, что до Даньки сложно добудиться.

– Не встанешь, Матвеев, я на тебя графин воды вылью, серьезно! – заявила я, и этот аргумент стал решающим – Даня нехотя встал и сладко потянулся, разминая мышцы.

Он вышел из душа тогда, когда я варила кофе – подошел сзади и обнял, сплетя чуть влажные руки у меня на груди. От него пахло моим мятным гелем для душа, а вокруг пояса было обернуто белоснежное полотенце. Он целовался так, что мне хотелось забыть обо всем на свете, махнуть рукой на учебу и остаться дома – с ним. Когда я почти готова была действительно поддаться его чарам, позвонил Чернов, абсолютно не вовремя, и заявил, что на неделе состоится последняя встреча с Лиферовыми – мы вместе поедем на водохранилище, где у Стаса была не только своя яхта, но и коттедж. Пока Даня разговаривал со Стасом, я успела прийти в себя и решила, что прогуливать учебу – плохая идея. Владыко явно не дремлет.

Глава 11
Раскаяние?

В универ мы поехали на Даниной машине, разговаривали всю дорогу, и его ладонь то и дело ложилась чуть выше моего колена. Впрочем, этот собственнический жест мне нравился – он дарил мне чувство защищенности.

– Надо же, Матвеев, ты все-таки бываешь милым, – сказала ему я, когда мы были уже около универа. И от избытка чувств ущипнула его за щеку – сейчас гладковыбритую.

– А раньше милым не был? – поинтересовался он, паркуясь.

– Раньше ты бесил меня одним фактом своего существования.

– Видишь, ты всегда была неравнодушна ко мне, – довольно заявил он.

– Ты тоже. Ты был влюблен в меня с детства и обещал жениться!

– Уже женился, – развеселился Даня и указал взглядом на кольцо, которое так и не снял. Я, впрочем, свое тоже.

– Это фиктивная свадьба! – возразила я.

– А ты хочешь настоящую? – поинтересовался он.

– А что, если да?

– Это вызов?

– Может быть, – повела я плечом. – И вообще, я за тебя не выйду.

– Посмотрим, – отозвался Даня. Понимаю, чем он раздражает Олега – уверенностью.

Мы вышли из машины и направились к моему корпусу – моя рука в его руке, и я не хотела отнимать ее ни на миг.

– Привет, Дан, – помахала рукой Матвееву какая-то высокая брюнетка.

Он кивнул ей и остановился.

– Как дела? – спросила она, оценивающе меня разглядывая.

– Неплохо. А ты как?

– Хорошо. Звони иногда. – Брюнетка подмигнула Дане и пошла прочь.

– Это кто? – ревниво спросила я, не замечая, как сжимаю его ладонь.

– Да так, девушка одна… – рассеянно отмахнулся Матвеев.

– Вижу, что не парень. У вас с ней что-то было? – догадалась я и рассердилась. Бывшие всегда раздражают, правда?

– Давно. Не ревнуй, – щелкнул он меня по носу.

– Не звони ей, – пригрозила ему я.

– Не буду, – улыбнулся Даня.

– Звони только мне.

– Хорошо.

– И смотри только на меня.

– Договорились, девочка.

– Дыши только в мою сторону! – не успокаивалась я, с трудом сдерживая улыбку.

Вместо ответа Даня снова остановился и, привычно обхватив мое лицо ладонями, поцеловал – коротко, но крепко. Еще один такой поцелуй – и я пошла бы за ним куда угодно, но Даня отпустил меня, шепнув, что продолжение будет вечером. И повел к моему корпусу.

– Сколько у тебя сегодня пар? – спросил он, остановившись у крыльца.

– Три, легкий день. А у тебя?

– Четыре. И пятая – встреча с Владыко. Подождешь меня?

– Лучше поеду домой – готовиться к семинару на завтра, – отозвалась я. – Хорошо?

Даня кивнул, а потом вдруг резко обернулся – позади нас стоял Влад Савицкий. Бледный, с уставшим лицом, будто не спал всю ночь, но уверенный в себе. С огромным букетом шикарных бордовых роз в руках. Даже на расстоянии чувствовался приятный цветочный аромат.

– Здравствуй, Дарья, – сказал Влад тихо.

Страх мгновенно опутал широкими шелковыми лентами мои ноги и руки, но тотчас же и отпустил – со мной был Даня. Рядом с ним я ничего не боялась.

– Это тебе. – Он протянул мне букет, но я отшатнулась.

– Опять ты! – почти прорычал Даня, закрывая меня спиной. – Я же тебе сказал оставить ее в покое. Или ты простых слов не понимаешь?

– Я не к тебе пришел, Матвеев, – отмахнулся Влад. – Дай мне поговорить с Дарьей.

– Могу дать тебе в морду.

– Что ты хочешь, Савицкий? – спросила я, дотрагиваясь до пальцев Дани, пытаясь его успокоить. – Показать очередное фото?

– Я хочу получить твое прощение. Прости меня, – сказал он, сжимая розы. – Просто прости меня.

Даня закинул голову назад – жилы на шее тотчас натянулись. Он прошипел что-то неразборчиво и совсем недобро.

– Зачем тебе это? – тихо спросила я, понимая, что на нас оглядываются.

– Я хочу, чтобы ты меня простила. Просто простила. И не считала конченым уродом. Для меня это важно. Понимаешь?

Казалось, Влад говорил искренне, но от его пристального взгляда мне стало не по себе. Странно было даже думать, что когда-то я разрешала ему касаться меня и целовать. Какой глупой я была! Или все, кто хочет счастья, – глупые и не замечают очевидных вещей?

– Сложно не считать тебя уродом, – заметил Даня, с трудом сдерживая себя – я видела, как напряглись его плечи. – Проваливай, Савицкий. Не зли меня.

– Дай мне с ним поговорить, хорошо? – тихо попросила я его, дождалась недовольного кивка и обратилась к Савицкому: – Не понимаю, почему это имеет для тебя такое значение, Влад. Ты с ума сходишь по Серебряковой, раз выполняешь все, что она скажет, раз ты решился на подобную аферу. Какая разница, что о тебе думаю я? Простила или не простила – для тебя ведь это совсем неважно. Ты ведь и общаться со мной стал, потому что хотел отомстить Дане. Верно? Мне до сих пор интересно, как ты провернул наше знакомство, когда едва не наехал на меня?

– Это была случайность, – неожиданно жарко возразил Влад. – Я уже потом понял, что ты – та самая девушка, которую я хотел найти… Да, признаю, я хотел с тобой поиграть, Дарья.

Даня дернулся: он явно хотел ударить Влада.

– Но я не хотел заходить так далеко. А потом… потом все поменялось. Ты стала дорога мне. Для меня важно получить твое прощение – после всего того, что я сделал.

Я в изумлении смотрела на него, не понимая, искренен он или нет. Вид у Савицкого был больной и одновременно какой-то поэтичный: бледность, растрепанные волосы, эти трагичные бордовые розы в руках. Да, мне хотелось, чтобы он раскаивался, чтобы понимал, какую боль причинил мне и моему любимому человеку, чтобы осознал, как отвратительно поступал. И я действительно хотела, чтобы он изменился – не ради меня, ради себя. Возможно, я хотела этого ради тех теплых воспоминаний, которые когда-то были связаны с Владом. Но я не собиралась бросаться в его объятия со слезами счастья на глазах – знала, что мы никогда не будем общаться. Я всего лишь хотела видеть в нем человека, а не опустившуюся свинью. Наивно? Возможно. Но мне действительно хотелось верить, что добро побеждает зло.

– Хватит нести эту чушь, Савицкий. – Даня опасно приблизился к нему, не отрывая от лица Влада жесткого взгляда. – И ты, и я прекрасно знаем, что тебе плевать на Дашку и на то, что ты сделал. Ты просто не любишь проигрывать, малыш, верно?

– А ты любишь совать нос в чужие дела, Матвеев, – отозвался Влад, и в его взгляде молнией промелькнула… ненависть? – Такие люди, как ты, плохо кончают. Я за тебя переживаю.

Даня с размаху положил руку на плечо Влада. Тот поморщился, но руку скинуть не смог.

– Переживай за себя.

– Скоро Дарья поймет, что я лучше. И чем я лучше. Вот увидишь. – И Савицкий подмигнул мне, что вызвало у меня отвращение. На лице Дани появилась неприкрытая ярость.

– Пожалуйста, Дань, без драк, – схватила я его за Другую руку, оглядываясь и видя, что на нас смотрят с еще большим вниманием. – Иначе у тебя снова будут проблемы. Хорошо?..

Он только кивнул – сам все прекрасно понимал, и убрал руку с плеча Савицкого.

– Свободен. Это был последний раз, когда ты подходил к Даше, – пообещал Даня. Влад ничего не сказал ему, лишь снова протянул мне цветы, прежде чем уйти.

– Возьми розы, Дарья. Или выброшу.

– Делай, как знаешь, – ответила я с вызовом, думая, что он действительно выкинет их, но Савицкий вдруг вручил их какой-то первокурснице с наивным лицом, и та, удивленно на него глянув, крепко прижала букет к себе.

Влад улыбнулся ей и ушел, сунув руки в карманы укороченного пальто. А я увела Даню в холл и обнимала до тех пор, пока он окончательно не пришел в себя. Во мне отчего-то появилось ощущение, будто должно что-то произойти. И я оказалась права.

Домой я поехала сразу же после пар, хотя Даня по телефону снова предлагал мне дождаться его. Я бы с радостью осталась с ним – сидела бы на лекциях рядышком, держа под партой за руку, но я действительно должна была подготовиться к завтрашнему семинару по устному переводу: от него зависела промежуточная аттестация, а я не хотела проблем.

«Я уйду с пар и отвезу тебя домой», – предложил Даня. Может быть, он тоже что-то чувствовал? Не знаю. «Зачем? котик, я и сама доберусь. Ты и так пропустил много. Владыко не простит, если ты опять не придешь», – напечатала ему я в ответ, на ходу натягивая куртку. «Хорошо. Звони если что, зайчик».

Я хотела послать ему свой любимый блюющий смайлик, но сдержалась и впервые в жизни отправила сердечко – не одно, а сразу несколько. В ответ блюющий смайлик прислал мне Даня – кажется, это была его маленькая месть. Но не успела я возмутиться, как следом прилетели стикеры с поцелуйчиками, что заставило меня улыбнуться.

Вместе с подругами я дошла до остановки, в лица нам бил усилившийся холодный ветер. И все это время Самира рассказывала нам о том, какой Лео классный. Аристократически утонченный и тонко чувствующий, заботливый и нежный, умный и порядочный. Не парень, а ангел!

– Девочки, он такие картины пишет! – восхищалась она, и ее темные глаза горели от восторга, которого я раньше в ней не замечала. – Просто чудо! У Лео непередаваемое чувство цвета – вы обязаны увидеть его работы! Я вам в следующий раз сфотографирую. А еще он обещал нарисовать мой портрет… – И Самира мечтательно замерла.

Я и Полина переглянулись, а Сашка спросила нараспев:

– А то, что он бедный, тебя нисколько не смущает?

– Он духовно богат, – отмахнулась подруга.

– Ага, вот как запела, – обрадовалась Сашка, что подловила ее на слове. – А кто раньше твердил, что главное в мужчине – это состоятельность?

Самира нехорошо покосилась на Сашку, с фиолетовыми волосами которой играл прохладный ветер. Подруга была из тех, кто не носит шапку до лютых морозов и вообще легкомысленно одевается. При этом она почти никогда не болела, в отличие от Полинки, которая вечно мерзла, утеплялась и постоянно простывала.

– Ладно, признаю: я была немного неправа, – сквозь зубы процедила Самира. – Но и замуж я за него не собираюсь.

– Значит, ты с ним играешь? – сощурилась Сашка.

– Мы просто общаемся! Чего ты пристала, Павловская?

– Просто ответь – ты влюблена в него? – спросила я с улыбкой.

– Ну, может быть. Чуть-чуть, – нехотя согласилась Самира.

– А как он целуется? – подхватила Полина.

– Божественно.

– А вы с ним уже…

– Девочки, отстаньте от меня, пожалуйста, – дернула плечиком Самира. – Он замечательный парень. И мне не важно – богатый или бедный. Он – талантливый, и это самое главное. Понятно?

– Надеюсь, ты про меня? – раздался за нашими спинами знакомый голос. Мы обернулись и увидели Лео – он стоял позади в какой-то тонкой ветровке и улыбался, отчего от уголков его глаз к вискам разбегались тонкие лучики.

– Лео, а как ты здесь оказался? – удивленно спросила Самира, не отрывая от него мгновенно потеплевшего взгляда.

– Приехал к тебе. Хотел сделать сюрприз и куда-нибудь пригласить, – отозвался парень. – Отпустите подругу, девчонки? – обратился он к нам весело.

– Без проблем, – тотчас разрешила я.

– Идем? – Лео протянул Самире ладонь – узкую и изящную, такую, какой и полагалось быть ладони художника, и она вложила в нее свои пальцы. Причем сделала это с достоинством – будто соглашалась не на свидание, а давала согласие на брак.

– Идем, – кивнула Самира и помахала нам на прощание.

Они ушли – такие разные, будто из разных миров, но влюбленные.

– Я буду долго и протяжно орать, если Амирова выйдет за него, плюнув на свои принципы, – рассмеялась Сашка. – Хотя хорошая пара получится. Он будет рисовать свои шедевры, она содержать семью.

Этот Лео какой-то странный, – вдруг сказала Полина.

– Думаешь, какой-нибудь извращенец? – забеспокоилась Сашка.

– Нет, дело не в этом. Просто я увидела его браслет, когда он протягивал руку Самире, и удивилась… Если я права, то на нем был браслет от «Картье» – по дизайну узнала, похож на гвоздь, заметили? Знаете, сколько это стоит?

– Подделка наверняка, – махнула рукой Сашка, и я с ней согласилась.

Мой автобус приехал последним, и я, порядком замерзнув от порывов ветра, который все крепчал, села у окна, слушая в наушниках музыку. Выйдя на своей остановке, я спокойно направилась к дому, в котором находилась наша ставшая вдруг такой уютной студия. Я думала, как нам с Даней повезло, что мы наконец смогли преодолеть все горы сомнений, иллюзий и обид, когда вдруг рядом со мной притормозила знакомая белая машина, из которой вышел Влад Савицкий.

– И снова здравствуй, Дарья, – сказал он и холодно улыбнулся.

Я попятилась от неожиданности. Откуда он здесь? Что ему нужно?

– Чего ты хочешь? – спросила я.

Без Дани было страшнее. Гораздо страшнее.

– Хочу поговорить без Матвеева, – отозвался Влад.

– Мне не о чем с тобой говорить, – возразила я.

Влад вдруг ловко выхватил сумку из моих рук и закинул в салон машины.

– Садись, поговорим, – велел он. – Я не шучу.