Читать книгу "По осколкам твоего сердца"

Глава 7. Я сильнее тебя

Это произошло на следующий день, после уроков.

В школе все было также как вчера – взгляды и молчание. И напряжение, витающее в воздухе. Как сказала Дилара, было так тихо и душно, словно перед грозой.

Гроза прогремела тогда, когда ее никто не ждал.

Мы с Диларой вышли из школы. По дороге она снова рассказывала о неудавшемся свидании с тем самым сыном приятельницы ее мамы.

– Этот Ильдар… Он хороший. Симпатичный, умный, заботливый. Цветы подарил. Мечта, а не парень. Только меня к нему не тянет. Искры нет. Когда он брал меня за руку, хотелось выдернуть ее. Когда попытался поцеловать в щеку на прощание, я отшатнулась. Почему так, Поль? Все время думаю о Леше. И говорю все время о нем. Извини, я тебе надоела, все ною и ною, – выдохнула подруга. Выглядела она поникшей.

Я положила на ее плечи руку.

– Не надоела. Тебе больно, и ты делишься своей болью. Это нормально. Я всегда тебя выслушаю. Для чего еще нужны друзья? Не для того же, чтобы только веселиться вместе.

– А ты почти ничего не говоришь, – нахмурилась Дилара, обнимая меня в ответ. – Тебе ведь тоже больно. Я знаю. Чувствую.

О Диме я действительно по большей части молчала. Не могла говорить. Одно его имя – и я начинала плакать.

– Не могу, – едва вымолвила я. – Может быть, потом…

Мы остановились у перекрестка, где Диларе нужно было поворачивать в одну сторону, а мне – в другую.

– Все будет хорошо, – уверенно сказала я. – У нас обеих. Помнишь о том, что я тебе говорила?

– Помню, – кивнула подруга.

– Будь осторожна. Если что, ты знаешь, что делать.

– Знаю. Мы справимся, Полин!

Мы попрощались и разделились – я пошла к репетитору по обществознанию, а Дилара – к репетитору по биологии. После расставания с Лехой она еще решительнее взялась за учебу. Ей не хотелось быть дурой. Правда, и в мед поступать тоже не хотелось.

Я вышла с занятия спустя полтора часа и почти тут же получила сообщение от Дилары:

«Нам нужно встретиться, прямо сейчас. Кое-что произошло на Точке, ты мне очень нужна».

А следом шел стикер с плачущим зайчиком.

Мое сердце бешено застучало. Я глубоко вдохнула, выдохнула, сделала важный звонок. И, сунув телефон в карман, побежала по дороге. До Точки, той самой заброшенной стройки, было не так уж и далеко, и можно было дойти за пятнадцать минут, но я не хотела медлить. Мне нужно попасть туда как можно быстрее.

Я бежала изо всех сил, и рюкзак бил меня по спине, но я не обращала внимания. Изредка я останавливалась, чтобы отдышаться и начать бег заново. Здание школы уже осталось позади, и мне нужно было пройти несколько дворов, чтобы попасть на заброшенную стройку, которая пряталась за забором от посторонних взглядов.

Я знала, что меня ждет. И кто.

Перед входом меня вдруг остановили – кто-то дернул за плечо, и от неожиданности я вздрогнула. Это был Есин, который то и дело оглядывался.

– Не ходи, – тихо сказал он и нервно облизал губы. – Не ходи туда.

– Почему? – спросила я, не понимая, зачем Есин говорит мне это.

– Они тебя ждут. Малина пипец какая злая. Ты просто так не уйдешь, Туманова.

– Знаю, – улыбнулась я. – Но зачем?

– Что? – нервно переспросил Есин.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Да стремно мне перед тобой, – отвел взгляд одноклассник. – Все, не ходи. Я предупреждал.

Больше ничего не говоря, он ретировался. А я включила диктофон на телефоне, сунула его в карман и пересекла территорию Точки.

Я понимала, что сообщение Дилара написала не просто так. И что она по своей воле не пошла бы в это жутковатое место с многометровыми сваями, торчащими из земли. Ее заставили. Сделали приманкой. Хотели, чтобы я все-таки пришла сюда.

Когда Дима учил меня самообороне, то часто говорил: «Лучшее средство спастись – это убежать. Без шуток. Тебе будет тяжело справиться даже с одним мужиком. А если их несколько – вообще без вариантов. Поэтому, если что, просто беги. Поняла?»

Тогда я смеялась, тая от прикосновений, и говорила, что поняла.

Но сейчас не следовала этому совету. Не бежала. Я больше никогда не буду бегать. Ни от кого. Я больше не та слабая Полина. Я стала другой. И после потери Димы больше не умею бояться. Пусть теперь они боятся меня.

Их было человек двадцать, если не больше. Малина, ее свора – девицы из нашего и параллельных классов, какие-то парни, большая часть которых казалась мне незнакомой. Кто-то громко разговаривал, кто-то ржал, кто-то пил пиво. У кого-то играла колонка с четкими битами рэпа.

Малина сидела на груде кирпичей рядом с каким-то лысым парнем, а Егора Власова нигде не было. Неподалеку стояла Дилара, белая как мел, в окружении подружек Малиновской. Ее губа была разбита до крови, на скуле красовался подтек, а юбка порвалась. Однако Дилара не выглядела испуганной. Напротив, задрала подбородок. Гордая.

Дилара первой увидела меня и не выдержала – в ее глазах заблестели слезы. Я улыбнулась ей, словно говоря, что все хорошо. И сжала кулаки.

– О-о-о, кто пришел! – заметила меня Малиновская и лениво встала. – Сама крыса! Народ, поприветствуйте крысу!

Все вокруг тотчас замолчали и повернулись ко мне. Кто-то заулыбался, кто-то, напортив, посерьезнел, рассматривая меня.

– А она так ниче, – заметил какой-то неприятного вида парень, разглядывая меня как картинку из журнала для взрослых. С тем же самым интересом, будто прикидывая, какая я без одежды.

– Эй, может, с нами повеселишься, малая? – подхватил его друг с сигаретой в руках. – Я тебя не обижу, если послушной будешь!

Урод!

Его дружки грохнули. Какие-то девицы заржали, словно гиены. Они и были гиенами. Стая гиен, которая ждала, когда тигр порвет жертву – тогда можно будет наброситься на нее и растерзать на куски.

Только настоящие гиены делали это для того, чтобы утолить голод. А они – чтобы не стать следующей жертвой.

– Так че, как я тебе? – не отставал парень с сигаретой. – Хочешь стать моей подружкой, а? Я могу быть нежным!

– Пошел ты, – показала я ему средний палец.

Он скривился, а его друзья грохнули снова.

– А ты смелая, крыса. Посмотрим, как долго смелой будешь! – выкрикнул он и хотел было подойти ко мне, но Малина остановила его.

– Дай мне сначала с ней поговорить. Потом ты, ок?

– Ну ок, – сплюнул парень.

– Что ты хотела? – спросила я громко, не сводя с одноклассницы злого взгляда. Кажется, я даже почти не мигала – смотрела на нее в упор, чувствуя, как колотится сердце. Не из-за страха, а из-за ярости, что жила во мне.

– Подружка-то тебя слила, – сказала Малина, с любопытством глядя на меня. – Это я сказала ей написать. Мы ее поймали, притащили сюда. И решили, что и ты, крыса, должна прийти. И знаешь, твоя подружка сразу согласилась. Даже не спорила. Испугалась, что мы ей личико попортим.

– И не только личико! – выкрикнул еще какой-то парень.

Он отпустил вульгарную шутку, и гнев сменило отвращение. Как такие, как этот подонок, спокойно живут на свете? Я перевела взгляд на Дилару, и она сглотнула. Я снова улыбнулась ей. Все хорошо. Я с ними справлюсь. Мы справимся.

– Так что, крыса, не обидно? – продолжала Малиновская.

Она чувствовала себя уверенно. И эта уверенность порождала безнаказанность. Лика не первый раз самоутверждалась за счет других людей, при это зная, что мать-завуч прикроет ее. Власть вскружила ей голову. Но зря. Ей не стоило связываться со мной.

– Ты слышала мой вопрос? – холодно спросила я, взяв себя в руки. – Я спросила, что тебе нужно?

– А сама как думаешь? – Малина склонила голову набок.

– Без понятия. Отпусти Дилару. И мы уйдем.

Она расхохоталась.

– Ты реально такая тупорылая? Или прикидываешься? Мне нужно тебя наказать, Туманова. За то, как ты себя вела. Думала, можешь унижать меня, прикрываясь Барсом? Только Барса больше нет. Кто тебя теперь защитит? Кто?

Малиновская совсем потеряла берега и приблизилась ко мне так, будто хотела обнять. Она явно копировала кого-то из парней – они часто так делали на разборках.

– Кто? – повторила Малина издевательским тоном. – Ты теперь одна, крыса.

– Сама себя защищу, – усмехнулась я, продолжая смотреть ей в глаза.

Ярость полыхала во мне, словно костер. Уверена, в моем взгляде отражались искры. Страха не было – я чувствовала себя натянутой стрелой, которая вот-вот сорвется и вонзится в цель.

Моей целью была Малина.

– Серьезно? – прищурилась она. – Крыса, ты реально настолько поехавшая? Камон, как ты себя защитишь? Ты никто. Слабая тварь. Жила спокойно только из-за Барса.

– А Барс подох, – выдал кто-то из толпы. И я поняла – Малина собрала его врагов. Тех, которые ненавидели его. Но боялись. Ведь он был сильнее – а в их мире решала сила.

– Еще раз – что ты хочешь? – спросила я, проглотив слова про Диму. Они пожалеют. Они все пожалеют.

– Короче, либо ты встаешь на колени и умоляешь меня простить тебя. Либо тебе и твоей подружке будет очень плохо.

– Мы постараемся, крыса! – радостно выкрикнула одна из ее подружек с камерой наготове. Она снимала то, как меня били в прошлый раз. Но тогда Дима велел ей избавиться от телефона, и Малина сделала это лично – так боялась его.

– Проси так, чтобы я подобрела. Умоляй. Лижи мою обувь.

– А если не стану? – спросила я, пытаясь потянуть время.

– Кто знает, что будет тогда? – пожала она плечами. – Может быть, парни повеселятся с твоей подружкой. Или с тобой.

Услышав это, Дилара всхлипнула.

– Прикинь, какие видосы получатся? – подхватила другая подружка Малины. – А может, мы тебя просто побьем. Не знаю, все зависит от того, как ты будешь умолять.

– У тебя ведь мама завуч в нашей школе. Не боишься ее подставить своим поведением? – спросила я Лику.

– Мать всегда меня прикроет, крысятина. Не волнуйся.

Я глянула на наручные часы.

– Кого ждешь? – усмехнулась Малина. – Барса? А, извини, забыла, что он умер.

Снова смех – громкий, злорадный. И снова ярость – она билась в висках, будто пульс.

– Ну же, давай, умоляй, уродка! – закричала подружка с камерой. Эти слова стали командой – свора Малиновской набросилась на меня. Кто-то схватил меня за волосы, кто-то стал бить по спине и бедрам. Слыша крик Дилары, которую держал какой-то придурок, я закрыла голову от ударов.

– Перестаньте! Не трогайте ее! Не смейте!

Боль. Удар. Еще удар. Еще. Вкус крови на губах.

Пожалуйста, пожалуйста. Они должны успеть.

– Хватит! Хватит, я сказал! – раздался вдруг мужской голос – до того как я успела получить серьезные травмы.

– Хватит! – подхватила Малина тут же.

Меня оставили в покое, и я словила чувство дежавю. Однажды меня уже спасали от побоев. И тоже парень.

Только тогда это был Дима Барсов. А сейчас… Руслан. Или Лайм, как его называли все остальные.

Он стоял напротив, тяжело дыша, а за его спиной маячил перепуганный Власов, какой-то кудрявый тип и еще несколько незнакомых парней.

– Какого черта? Вы что творите? – сквозь зубы процедил Руслан, глядя на меня. Его взгляд казался странным. Глаза широко распахнуты – в них плещутся страх и гнев. И, кажется, боль.

– Это еще что за хрен нарисовался? – раздался непонимающий мужской голос – тот самый парень с сигаретой.

– Помолчи, – прошипела Малина. Она знала Руслана. И почему-то пресмыкалась перед ним.

– Лайм, что случилось? – нервно спросил Власов. – Разве тебе не…

– Заткнись! – выкрикнул Руслан.

В это время Дилара вырвалась и подбежала ко мне. Плача, помогла встать.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Да. А ты? – прошептала я.

– В полном. Зачем, Полин?

– Все хорошо.

Мы взялись за руки, и в это же время на Руслана кинулся парень с сигаретой. Я и глазом моргнуть не успела, как завязалась драка между теми, кто пришел с Русланом, и теми, кто ждал меня с Малиной. Девушки не участвовали – только парни. И это было жестко. Наверное, только тогда я почувствовала страх.

Мы с Диларой хотели убежать, но не успели – наконец приехала полиция.

Подруга не сливала меня, как сказала Малина. Она знала, что я приду и спасу ее. Вчера мы долго разговаривали с ней по телефону, и я рассказала о том, что сообщила Вика – про Малину и ее месть. Мы придумали кодовое слово. Если одна из нас скажет его, значит, вторая поймет, что та в опасности, и вызовет полицию. А еще придумали кодовый стикер – того самого плачущего зайчика. Наш тайный символ опасности.

Когда Дилара прислала то сообщение, я все поняла. Вызвала полицию, наговорив какой-то чуши, и молилась, чтобы они приехали. И побежала к подруге.

Полиция приехала, хоть и с опозданием. И я намеривалась отдать им телефонную запись.

Я долго думала, что делать. И в итоге пришла к решению, что только вмешательство взрослых поможет мне обезопасить себя и Дилару.

Только вот откуда здесь взялся Руслан? Что вообще происходит?

Я не знала. Знала лишь то, что сильнее, чем Малиновская. Не физически. Морально.

Глава 8. Почему ненависть стала нежностью?

Руслан сидел на последнем, седьмом уроке, когда зазвонил его телефон. Громко зазвонил. На весь класс.

Он глянул на экран и поморщился – звонил тот уродец, Егор Власов. Чел из школы, в которой училась Полина. В телефоне Руслана до сих пор хранилось видео, где Егор пил кофе, в которое тот плюнул. Не побрезговал же выпить ради бабок.

– Кто не отключил телефон во время урока? – раздался строгий голос биологички. – Руслан, у тебя? Выключи, пожалуйста.

Он нехотя отклонил звонок. Не потому, что училка так сказала, а потому, что не хотел разговаривать с Егором.

Но тот не успокаивался. Начал звонить вновь.

– Что? – раздраженно спросил Руслан, все-таки ответив. Из кабинета он так и не вышел. Развалился за партой и разговаривал, глядя прямо в лицо учительницы, которая недобро на него смотрела, сжимая губы, но при этом молчала.

– Слушай, чел, у нас есть для тебя сюрприз, – радостно сказал Егор. – Ты офигеешь!

Руслан поморщился. Этот жалкий придурок разговаривает с ним как с другом.

– Какой? – хмуро спросил он, но ответа не услышал – вмешалась учительница:

– Руслан, пожалуйста, прекрати. В конце концов, идет урок.

Она ненавидела его в этот момент, но терпеливо сносила выходку. Все учителя так делали. Боялись гнева богатеньких родителей.

Ничего не говоря, парень встал с места и просто вышел за дверь, зная, что ему ничего не будет.

В школьном коридоре он прижался спиной к стене и презрительно спросил:

– Еще раз – какой сюрприз?

– Офигенный! – хохотнул Егор. – Просто приезжай на Точку через полчаса.

– Ты мне указываешь? – лениво ухмыльнулся Руслан.

– Да нет, чел, вообще ни разу не указываю! Приезжай! Говорю же, тебе понравится. А если очень понравится – ты мне доплатишь, – нагло заявил Егор.

– Ты не охренел ли, псина? – поинтересовался Руслан.

– Это нереально крутая тема! – проигнорировал хамство его собеседник. – Просто приезжай и все увидишь. Только в стороне будь, чтобы не палиться.

– Не понял. Ты о чем?

– О сюрпризе! Ты должен увидеть это своими глазами! Отвечаю, кайфанешь! Там будет…

– Пошел ты, – отмахнулся Руслан и, не дослушав, отключился. Ему было плевать на Власова. На всех плевать. Хотя…

Нет, не на всех.

В последнее время он часто думал о Полине. Не хотел, а думал. Ее образ сам собой появлялся перед глазами.

Синие глаза, ямочки на щеках, длинные ресницы, загнутые вверх. Милая девочка с боевым характером. Даже жаль, что она была дочерью новой отцовской женушки.

Один раз она даже снилась ему – они целовались, лежа на его кровати, и одежды на них было неприлично мало. В ту ночь он проснулся, тяжело дыша, и сначала не понял, где Полина. Ведь только что была рядом, в его объятиях. Только потом до него дошло – она лишь снилась.

Иногда Руслан просто представлял образ Полины, а иногда – против воли – думал, каково ей сейчас? После того как Барс умер? Она страдает так же, как Сашка? Насколько ей больно?

Странно, но теперь он не хотел, чтобы ей было больно. Даже сочувствовал. Но решил, что общаться не будет. Ни к чему. Она – враг. Новая отцовская доченька, замена им с Сашкой.

Интересно, а как она целуется?.. Руслан оборвал себя на этой мысли и стукнул кулаком по стене. К дьяволу ее. Он может заполучить любых красоток, зачем ему эта Полина?

Да и проблем выше крыши. Мама продолжала болеть. Она говорила, что это все ерунда, все лечится, но он не верил ей. Почему – и сам не знал. Что-то было в ее глазах, что заставляло его сомневаться.

Отец готовился стать папочкой в третий раз. Его новая женушка залетела. Об этом они узнали случайно, через родственницу бабки, которая утверждала, что это будет мальчик, новый наследник. И хотя Руслан хотел класть на отца болт, это его бесило.

А Сашка до сих пор была не в себе после смерти Барса. Руслан не понимал, почему она так зациклилась на нем. Его бывшая Карина как-то сказала, что Барс восполнял Саше мужское внимание, потому что отцу всегда было не до них. И тогда Руслан совсем вышел из себя. Какого черта? В их семье был еще и он. И от него сестра всегда получала много внимания. Тогда они едва не поругались с Кариной из-за этого. И больше она никогда не поднимала эту тему.

Сестра постоянно запиралась в своей комнате, плакала или же просто сидела на кровати, обняв колени, и смотрела в стену. Руслан не понимал – что с ней не так?

Ок, Барс погиб. Ок, это грустно. Но он же не был ее парнем. Они встречались давным-давно! Когда были совсем малолетками! Между ними давно ничего нет! Иногда Руслан даже думал, что у сестры поехала крыша. Он тоже устал. Тоже больше не вывозил все это дерьмо.

В кабинет Руслан вернулся лишь со звонком. Ничего не говоря учительнице, собрал вещи и вместе с друзьями направился к выходу. Семь уроков в день утомляли. Кому вообще нужна эта учеба?

Они покинули гимназию и сели в тачку друга-студента, который специально заехал за ними. Руслану этот друг не очень нравился, но пока что он держал его при себе как личного водителя. Потом получит права и будет гонять сам. А пока только байк… Хотя, после того как он второй раз оказался у ментов, байка ему было не видать до совершеннолетия.

Жаль, он так и не сделал Барса. Тот опять выиграл.

О звонке отброса Власова Руслан и не вспоминал. До тех пор пока один из друзей – кудрявый шатен с веселой улыбочкой – не сказал:

– Слушай, Лайм, а ты что, не поедешь?

– Куда?

– На Точку. Тебе разве Егор не звонил? Они тебе сюрприз приготовили.

– Какой? – недовольно посмотрел на приятеля Руслан.

– На Точке будет та девчонка, которая тебя бесила. Полина Туманова или как там ее. Егор и Малина устроят веселье, как ты и хотел. Типа отдадут должок. Барса нет, малышку теперь никто защитить не сможет.

– Не понял, – сощурился Руслан и почувствовал холодную ярость. А почему – и сам не понимал.

– Ты тупой, что ли? – хохотнул друг. – Ты хотел увидеть, как буллят эту девчонку. Но из-за Барса все сорвалось. Теперь хотят загладить вину. Ну и думают, что ты бабок подкинешь еще.

Руслан нахмурился. Так вот, значит, какой сюрприз.

– Поехали, – хрипло велел он, ощущая, как ярость поднимается все выше. Достигает до самого сердца и леденит его.

– Куда? – не понял водитель.

– На Точку.

Там он никогда не был. Но знал, что местные отбросы часто собираются на стройке. Руслан не понимал, что с ним. Откуда эта проклятая ярость, хотя он ведь сам хотел повеселиться с Полиной. Отыграться на ней за все то, что отец сотворил с их семьей. Она должна была стать его боксерской грушей, на которой вымещают злость. С каких пор злятся, когда по груше бьет кто-то другой? Наверное, все дело в том, что она дважды спасла его сестру. Первый раз – на дороге. Второй – на крыше.

Это произошло недавно. Сашка опять заплакала ни с того ни с сего, страдая по Барсу, а он не выдержал. Сказал ей: «Хватит уже разыгрывать трагедию! Вы давно уже друг другу никто, перестань так себя вести! И так проблем миллион». Да, может, он был не прав. Не сдержался. Был в напряге из-за матери, которая снова лежала в больнице. И из-за отца, у которого было счастливое пополнение в новой семейке.

Саша стала кричать, говорить ему, что он такой же, как отец. «Такой же холодный и эгоистичный!» – так сказала она ему сквозь слезы.

Руслана это задело. Он взбесился. И на эмоциях сказал сестре все, что думает о ее поведении. «Ты должна взять себя в руки, потому что мама болеет. А ты наслаждаешься своими страданиями!»

Сашка ушла в свою комнату, а он остался в гостиной. Сначала резался в приставку, потом позвал друзей – одиночество било наотмашь. Сестре это не понравилось, и она ушла из дома, ничего не сказав. А потом Руслану позвонила Полина и сообщила, что Сашка на крыше. Ему пришлось сломя голову нестись туда и буквально утаскивать ее. Тогда он реально испугался, что сестра может спрыгнуть. Двадцать третий этаж – это пропасть. Упал – и не вернешься. Ему даже думать не хотелось, что могло произойти, если бы не эта Полина.

– Быстрее гони, – процедил Руслан сквозь зубы.

Он пытался дозвониться до девушки, но не смог – села батарея.

– Куда быстрее? – пожал плечами друг за рулем. – Видишь, пробка!

– Выезжай на встречку!

– Иди ты на фиг! Тут камеры!

– Я сказал, выезжай, – прошипел Руслан.

Ярость заполнила его до отказа – холодная, обжигающая. Он не хотел, чтобы с Полиной что-то случилось. «Только из-за Сашки», – размышлял парень, оправдывая себя и боясь подумать, что могут быть и другие причины.

На встречную полосу выезжать не пришлось – машины в пробке тронулись вперед. И уже спустя минут десять они подъезжали к заброшенной стройке – высокие сваи издалека напоминали Руслану надгробья. Они вошли на территорию заброшки и без труда отыскали толпу, которая собралась вокруг нескольких девчонок.

Руслан сначала даже и не понял, что они делают. Только потом до него дошло – эти девки окружили Полину и бьют ее, а она закрывает голову руками. Егор и Малина стоят поодаль и с улыбкой смотрят. А заметив Руслана, начинают махать руками. Приветствуют.

– Перестаньте! Не трогайте ее! Не смейте! – закричала какая-то брюнетка с окровавленной губой. Но они будто не слушали ее.

И тогда ярость, что собралась в Руслане, взорвалась.

– Хватит! – закричал он чужим голосом. Громким и злым.

Они не останавливались.

– Хватит, я сказал!

– Хватит! – подхватила Малина тут же.

От Полины тотчас отстали.

Руслан сделал несколько шагов вперед, поближе к девушке, тяжело дыша от злости.

– Лайм, ты чего? – подбежал к нему Власов. – Тебе сюрприз не понравился?

Но тот ему даже не ответил.

– Какого черта? Вы что творите? – сквозь зубы процедил Руслан, глядя на Полину. Маленькая, хрупкая, беззащитная – она лежала на земле, все еще закрывая голову, и смотрела на него. Только в ее взгляде не было страха. В нем было что-то другое. Сила. Злость. Желание наказать.

А вот в его взгляде сплелись воедино нежность и боль.

– Это еще что за хрен нарисовался? – спросил какой-то гопник с сигаретой.

– Помолчи, – велела ему заткнуться Малина.

– Лайм, что случилось? – опять встрял Власов. – Разве тебе не…

– Заткнись! – выкрикнул Руслан, наблюдая, как Полина встает при помощи подружки. Кажется, с ней все было хорошо.

Гопник попытался начать быковать, в разговор влезли его быдловатые дружки. И внезапно началась драка.

– Перестаньте! – закричала Малина в ужасе, понимая, какие у этого всего могут быть последствия. Но дружки-гопники не слушали ее. Им не понравилось, что незнакомые парни решили установить свои порядки на их территории. И решили их проучить.

Руслан не часто дрался – предпочитал быть наблюдателем, а не участником. Он не был слабым, занимался спортом, но опыта в боях не имел никакого, поэтому противник сразу сбил его с ног. И несколько раз сильно ударил по корпусу.

– Че, мажор, типа самый умный тут, да? – прокричал его противник. – Приказывать тут будешь? А пошел ты в задницу!

Еще один удар – теперь по плечу ногой.

И хохот – отвратительный издевательский хохот.

– Ну че, мажор, да ты мешок мешком! Тебя одной левой уложить можно!

С трудом поднявшись, Руслан сориентировался и достал из куртки перцовый баллончик, который всегда был при нем.

Пользоваться баллончиком он умел – специально тренировался, когда у партнера матери по бизнесу напали на сына, чтобы украсть. Теперь это умение пришлось как нельзя кстати.

Резкое и долгое нажатие на кнопку – и противник заорал от жгучей боли. С криком он начал тереть глаза и лицо, а в воздухе появился специфический перечный запах. Руслан тотчас отпрыгнул в сторону, чтобы облако газа не накрыло его самого.

– Тварь! Я тебя порешаю, урод! – орал гопник, не переставая тереть лицо. – Мразь! Урою!

– Тупое быдло!

Теперь уже Руслан сбил его с ног и несколько раз ударил вышедшего из строя противника по ребрам. Затем бросил взгляд на Полину и ее подружку, с которой они держались за руки. Взгляд у девушки был…

Нет, не испуганный. Сосредоточенный.

Руслан медленно отступал спиной вперед, пока парни дрались. Хотел было побежать к Полине, сам не понимая зачем, но на него напал другой гопник с криком:

– Ты что с моим корешем сделал, ублюдок?!

Теперь Руслан получил по лицу и почувствовал вкус собственной крови, который внезапно разъярил его. И с новыми силами набросился на соперника.

Сложно сказать, чем закончилась бы эта драка, если бы не менты. Никто не понял, откуда появился наряд. Но сориентировались быстро. Кто-то побежал прочь со стройки, кто-то решил спрятаться, но повязали многих. К тому же приехало подкрепление на автозаке, и менты поймали еще нескольких человек – в том числе Власова и Малину.

– Кто мусарню вызвал? – закричал кто-то из гопников. И к своему недоумению Руслан вдруг заметил, как на лице Полины появилась довольная полуулыбка.

Что? Она?.. Но когда?

Менты не церемонились. Парней обыскали и погрузили в автозак. Кто из гопоты сопротивлялся при задержании, тех приложили дубинками. С Русланом и его друзьями обращались иначе – поняли, что богатенькие сынки. Девчонок тоже не трогали.

Уже сидя в автозаке у окна, Руслан снова глянул на Полину. Все так же держа подругу за руку, она стояла рядом с двумя копами, которые внимательно ее слушали. Девушка была бледной, но глаза ее решительно горели. И Руслан вдруг подумал, что она все-таки красива. А потом хрипло рассмеялся, вытирая кровь с губы. Третий привод в полицию за последнее время. Кажется, отцу снова придется его вытаскивать. Будет забавно.

Отец действительно приехал в полицию, злой как черт.

– Ты опять устроил непонятно что? – прошипел он, увидев сына, сидящего с равнодушным видом рядом с полицейским, который что-то печатал в компьютере. Тут уже знали, кто отец Руслана. Сами его вызвали – Руслану даже звонить не пришлось.

– Я вообще ни при чем, – пожал плечами Руслан, и отец тотчас схватил его за ворот. Его лицо перекосило от ярости.

– Ты тут гонор свой показывать решил, сосунок? Сколько раз я из-за тебя позориться должен, а?! – Потом, правда, осекся под взглядами ментов, отпустил сына, дружелюбно улыбнулся им и сел рядом с Русланом. – И что ты опять устроил? Это третий раз. Третий раз, когда я за тобой приезжаю в отделение. Ты в своем уме? Или как? Ты меня позоришь. Признайся, ты же специально это делаешь? – В глазах отца, которые были так похожи на его собственные, промелькнула ненависть.

– Конечно специально. – Губы Руслана растянулись в неприятной улыбке. – Я ведь вижу тебя, папочка, только когда ты вытаскиваешь меня из мусорни.

– Что за жаргон отбросов? – с отвращением спросил отец. – Посмотри на себя. В кого ты превратился, идиот? Мать совсем тебя разбаловала.

– Ни слова про мать, – мигом разозлился Руслан.

– Или что? – внимательно глянул на него отец. – Ударишь меня? Ну давай, бей собственного отца.

– Ты мне не отец.

– Тогда что же ты каждый раз, как попадаешь в задницу, звонишь мне? Может быть, мне уйти? И сам решай свои проблемы, раз такой умный.

Руслан крепко стиснул зубы. Если не отец, тогда придется приехать матери. Но она в больнице. И вообще ее нельзя волновать. Пусть лучше этот урод его вытащит отсюда. Отец словно понял его мысли и усмехнулся:

– Значит, так, это последний раз, когда я буду унижаться, чтобы тебя вытащить и отмазать. Ты вообще в курсе, что несовершеннолетним нельзя пользоваться перцовыми баллончиками?

– Это была самооборона. И да, папочка, в августе мне исполнилось восемнадцать, – ответил Руслан.

Отец всегда забывал про их с Сашкой дни рождения. И мамин тоже. Зато бабка говорила, что на день рождения новой женушки он поехал с ней отдыхать за границу. Это было унизительно, но пришлось замолчать и тупо ждать, когда отец договорится с одним из главных ментов. Заодно отмазал и всех его друзей. Не из-за великой любви, а потому что знал, кто их родители. Предусмотрительный.

– Все, уходим, – сказал час спустя отец сухим голосом.

– А дочку свою забрать не хочешь? – насмешливо поинтересовался Руслан, выходя за ним в коридор.

– Что? – недоверчиво спросил отец. И в его глазах вновь полыхнул гнев. – А Саша-то тут каким образом очутилась?

– А это не Саша, – ответил парень. – Это дочурка твоей тупой бабы. Полина или как ее там. Она тоже тут.

– Ее ты зачем притащил? – рыкнул отец. И у Руслана опять заиграла в голове обида. Вот, значит, как. О ней-то он заботится.

– Хотел гопоте отдать, – заржал парень.

Пусть отец видит, какой он подонок. Такой же, как он сам.

Отец ничего не сказал. Обжег сына взглядом и вновь пошел к ментам.

Андрей врал, он прекрасно знал, что Полина находится в том же отделении. Когда раздались звонки из полиции – сначала ему, а потом его жене, он был дома. Полинина мама разволновалась, сразу же стала собираться и попросила мужа подвезти ее. Ни слова не говоря ей о том, что он и сам едет туда же разбираться по поводу сына, Андрей попытался успокоить Дану, сказал, что в ее положении ехать в полицию ни в коем случае нельзя, и заявил, что он сам будет представлять интересы Полины. Решив вопрос с сыном, он отправился в кабинет, где шло бурное обсуждение случившегося.

Из отделения он забрал их обоих – и Руслана, и Полину, взгляд у которой был отсутствующий. Они вышли на улицу спустя часа три или даже больше. И уже тогда отец ударил его – не кулаком, а дал пощечину. Хлесткую. И обидную.

– Никогда не говори так о моей жене. Не тупая баба. А моя жена. Понял?

– Да пошел ты! – Руслан схватился за горящую щеку.

– И если еще раз тебя загребут в полицию, я тебя вытаскивать не буду. Сам решай свои проблемы, если такой взрослый.

– Я сказал – пошел ты…

Парень с чувством сказал отцу, куда ему нужно идти, и свалил сам. Обернувшись, он увидел, как Полина садится в отцовскую машину. А спустя несколько минут ему пришло сообщение от нее. Всего лишь одно слово:

«Спасибо».

Знала бы она, из-за кого на нее открыли охоту в школе, не благодарила бы. Руслан вдруг остро ощутил, как сильно не хочет, чтобы Полина узнала правду.

«Откуда ты узнал, где я?» – вдруг спросила она.

«Один чел сказал», – обтекаемо ответил он.

«Есин?»