Текст книги "Предмет вожделения № 1"

– Да я вспомнила. Мне нужно сначала в сам Клязьминский заскочить. В магазин.

– А у «новорусских» в поселке что, магазина нет? – недоверчиво спросила старуха.

Ну, пристала!

– У них только продуктовый, – терпеливо объяснила Таня. – А мне надо бумаги купить. И простые карандаши. Чтобы чертеж сделать.

– Что ж в Москве-то не купила? – не отставала старуха.

«Да чтоб тебя!»

– Забыла я, – в очередной раз оправдалась Татьяна. – Сейчас только вспомнила. По дороге.

– Эх ты, девичья память, – насмешливо прокомментировала старуха. – Непутеха.

Ну вот, за свои деньги еще и оскорбили.

* * *

От бабки удалось избавиться только на пороге захудалого канцелярского магазинчика. Таня вошла внутрь, равнодушно рассмотрела скудный ассортимент школьных тетрадок и ядовито-ярких шариковых ручек. Продавщица не обращала на нее никакого внимания – сидела себе тихонько за прилавком, читала любовный романчик. Так увлеклась, что даже отвлекать ее не хотелось… Но придется.

– Извините, пожалуйста, – обратилась к ней Таня. – А вы здесь, в Клязьминском, живете?

Продавщица вскинула на нее туманный взор. Нет, сейчас она пребывает явно не здесь, а где-нибудь в Акапулько или в Лос-Анджелесе. Там ведь, кажется, происходят развязки всех любовных романов?

– Я не хотела вас отвлекать, но мне очень нужна ваша помощь. – Таня смиренно склонила голову.

Продавщица вздохнула. Заложила книгу исчерканной промокашкой. И устало спросила:

– Ну?

– Вы не знаете, у вас тут кто-нибудь кирпичи продает?

– Кир-пи-чи?

Кажется, продавщица была ошарашена.

– Ну, может, не кирпичи. Бетон, или арматуру, или что там еще на стройку нужно?

– Я не поняла… – призналась продавщица. – Вам кирпичи нужны? Или бетон? Или что?

«М-да, по-моему, неправильно я разговор повела».

– Да мне-то ничего не надо, – развела руками Таня. – Мне человек нужен. Который стройматериалы возит. Хотелось бы в коттеджный поселок попасть. А пешком через лес идти страшновато.

– Так бы сразу и говорили, – фыркнула продавщица. – Нужен шофер. А кирпичи-то здесь при чем? Хотите, сына позову? Он вас на мотоцикле отвезет.

«Только этого мне не хватало. А те на «девятке»? Вдруг это они? Меня тогда мигом прихватят».

– А нельзя как-нибудь без мотоцикла? Боюсь я на мотоцикле…

– Ну, лимузинов у нас тут нет, – почему-то обиделась продавщица.

– Да мне и не нужен лимузин! К тому же и денег мало, с частным «извозчиком» расплатиться не хватит. А так бы я на попутном «КамАЗе» доехала. Или на «ЗИЛе». И шоферу халтурка, и я до места доберусь.

* * *

«Хорошо жить в маленьких поселках, – восхищалась Таня. – Как здесь все просто!»

Бутылка хорошей водки – и водитель грузовика уже улыбается и даже вытягивает из-под сиденья аккуратно сложенное одеяло:

– Подстелю тебе. Чтобы не трясло.

– А можно я в кузове поеду? – спросила Таня.

– В кузове? – изумился шофер. – Чего не в кабине-то? Не бойся, я уже старый. К девушкам не пристаю.

– Да нет, интересно просто. Никогда в кузове не ездила.

– Да хоть на крыше ехай! – Шофер с вожделением посматривал на водочную бутыль. – Хочешь кузов – будет тебе кузов, сейчас туда одеялко кину… А в поселке тебе какой дом нужен?

– Белый такой, двухэтажный. На третьей линии.

– А, знаю. Там какой-то рекламный хрен из Москвы живет.

«Мой начальник», – чуть не брякнула Таня.

Она протянула шоферу бутылку. Поколебалась – и прибавила еще пятьдесят рублей.

– А это зачем? – удивился Матвей.

– Ну как же? На закусь. И чтоб стимул был – поскорее доехать.

Шофер хмыкнул:

– Да я-то хоть сто кэмэ выжму. А вот тебе на такой скорости весь организм растрясет. Кузов-то – не пуховый…

– Потерплю, – отмахнулась Таня. Секунду подумала и добавила: – Только знаете что… Вы к этому белому дому не подъезжайте. Я заранее выйду.

– Да делай ты, что хочешь! – отмахнулся водитель. – А как надумаешь выходить – в кабину мне постучи. Ну, поехали?

…Вот и поворот на поселок – «девятка» с двумя жлобами по-прежнему стоит на развилке… Три километра тряской дороги – шофер будто нарочно все ямы собрал… Шлагбаум на въезде в поселок поднят, охранника почему-то не видать… А улицы пусты. День будний, кто на работе, кто на речке…

Таня царапнула в переборку кабины. Шофер послушно затормозил, помог ей выбраться из кузова: «Ну, удачи тебе, девушка! И жениха хорошего!»

Кажется, никто за ней не наблюдает, даже собаки не гавкают – сомлели от жары. Вот и белый особняк, все окна закрыты, ворота заперты. Никаких подозрительных машин. «Неужели зря мучилась в кузове грузовика?»

Таня нажала на кнопку звонка. Тинь-тинь… тинь-тинь… Тишина. Подергала калитку: заперто. И что дальше?

Таня осмотрелась: кажется, никому до нее нет дела. В соседских дворах – тишина. Камера слежения, висящая на калитке, выключена, а иной системы сигнализации в особняке не предусмотрено. И забор хоть и высокий, под четыре метра, зато поперечные перекладины – ч-чрезвычайно удобные!

«А если… если в доме кто-то есть? Посторонний? Наблюдает сейчас за мной и с нетерпением ждет, пока я сама явлюсь в его лапы?» – подумала Таня. Лезть через забор сразу расхотелось. Впрочем, утешила она себя, будь в доме враги – они давно бы проявились. Еще тогда, пока она трезвонила в калитку. Нет, надо рискнуть.

Таня преодолела забор без единой царапины. Очутившись во дворе, огляделась – никого. Поскреблась во входную дверь – тоже заперто. Наверно, в доме действительно никого… Интересно, а окна все закрыты?

Закрыты. Все, кроме того, что в гостиной.

Таня осторожно потянула за створку и, еще раз оглядевшись, подтянулась и влезла внутрь. И увидела: в комнате – ничего страшного. И даже почти порядок. Единственная деталь: на полу валяется пачка болгарских сигарет. Едва початая. И зажигалка. Любимая Валерочкина зажигалка в виде пивной бутылки.

Таня растерянно подняла и сигареты, и зажигалку. Да сроду такого не было, чтобы отчим вышел из дому, не прихватив свою отраву!

Сунула единственную улику присутствия здесь отчима в карман. Прошлась по комнате: ничего интересного. Потом обследовала кухню – пуста, только на столе почти полная чашка. Таня понюхала: кофе. Крепкий. Почему его не выпили?

Она прошла в спальню – тоже пусто и чисто. Кровать, где спал Валера, тщательно убрана.

А больше никаких его личных вещей нигде не было. Никаких следов. Никаких намеков, что Валера здесь жил.

«Что, черт возьми, случилось?»

Таня снова набрала Пашкины телефоны. Заслышав уже вызубренный наизусть текст на автоответчике «Привет, дома никого нет», едва не брякнула – как просили, после сигнала: «Я же волнуюсь, неужели не понятно?»

«Похоже, Валера сбежал. Но почему? Что случилось?»

И тут зазвонил мобильник:

– Красавица, – деловито сказали в трубке, – мы тебя вычислили.

Таня даже испугаться не успела. Просто глупо спросила:

– Что-что?

– Ты что, коза, самая умная? Лившица не знаешь?

– Какого еще Лившица? – растерянно спросила она.

– А того, кто говорил, что делиться надо. Ты, похоже, совсем дура?

«Тьфу, блин. – Таня начала успокаиваться. – Кажется, это сутенер. Крышевик. Охранитель. Прочитал мое объявление в Сети».

– Да я не против, чтобы делиться, – пропела она. – Только пока нечем.

– Ладно, чмара, мозги мне не канифоль. Чтобы сегодня к семи на Пушку подъехала, поняла? К памятнику. Я сам подойду. А не приедешь – я тебя по мобиле живо вычислю. Адресок, фамилие, все, что треба. И по стенке раскрошу.

– Размажу, – машинально поправила Таня.

– Размозжу, – хохотнула трубка. – Ну, все, цыпочка. Аривидерчи.

* * *

Развилку, на которой стояла зловещая «девятка», Таня обошла лесом. Вышла на шоссе метрах в пятистах от поворота на поселок. Потом еще с километр чапала по обочине, выискивая автобусную остановку.

Хорошо хоть, автобус быстро пришел – только такой разлолбанный, что, пока ехали до Москвы, Таню растрясло похлеще, чем в кузове «КамАЗа».

Настроение было – гаже некуда. «Пежик», который ждал ее во дворе у «Речного вокзала», тоже пребывал в скверном расположении духа: глазки-»фары» грустные и завелся не с первого раза…

Таня погладила любимую машинку по кнопке гудка, попросила: «Хоть ты меня не подведи!» Потом еще раз позвонила по телефонам Синичкина. Результат опять нулевой. И при этом стойкое ощущение, что и Валера, и Паша живы. Но вот где они? И что случилось в особняке? Похоже, отчим оттуда просто сбежал… А может, его взяли? Но как, черт возьми, враги вообще узнали про это место?

Ответов, увы, не было.

А за машинным окошком – очередной жаркий день, и времени – только три часа. Возвращаться домой и мучиться мыслями Тане совершенно не хотелось. Она решила: «Пока нужно просто себя занять. Желательно – чем-то полезным. Что я там с утра планировала? Работать дальше по списку?

Таня достала из сумочки перечень подозреваемых. Кого она взяла на себя?

Егор Можин, тридцать восемь лет, директор сети парикмахерских «Бархатный локон».

Николай Грибов, тридцать один год, сотрудник Министерства иностранных дел…

Что ж, можно звонить. А легенду она придумает на ходу.

Таня набрала телефон сети парикмахерских. Секретарша проворковала: «Бархатный локон», здравствуйте».

– Добрый день, пожалуйста, Егора Можина.

Голос секретарши сразу захолодел:

– Вы имеете в виду Егора Константиновича? По какому вопросу? Как вас представить?

«Сурово, сурово!» – оценила Таня. И холодно ответила:

– Да, я имею в виду Егора Можина. Вопрос у меня сугубо личный. И представлюсь я ему сама.

– Боюсь, что в данный момент это невозможно, – отрезала секретарша.

«Ну и тон! Будто я не в «Бархатный локон» звоню, а в «Ассоциацию могил и памятников».

Таня тоже подлила в свой голос льду и желчи:

– Будьте добры сообщить, где он.

– В командировке.

«Куда, интересно, хозяин парикмахерских ездит в командировки? На завод по производству расчесок?»

– Подскажите, где именно и как мне его найти.

Тон секретарши опять изменился – в коктейль из холода и высокомерия добавилась толика презрения:

– Егор Константинович на конкурсе. Вы что, не знаете? Он же возглавляет российскую делегацию!

«Тьфу, какая же я дурочка! Ведь читала в газетах и по тевизору видела…»

– Вы говорите про конкурс парикмахерского мастерства в Монте-Карло?

– Господи, ну конечно же! – снисходительно согласилась секретарша. И ехидно добавила: – Так что потерпите уж со своими личными вопросами… до будущей недели.

…Не повезло Тане и с Грибовым, сотрудником Министерства иностранных дел. Тот оказался в отпуске, да не где-нибудь, а в Австралии.

– Николаю Евгеньевичу там очень нравится, и вернется он только через две недели, – доверительно сообщила ей словоохотливая коллега Грибова.

«В Австралии сейчас красота: зима, прохладно, – позавидовала Таня. – А ты тут парься – в духоте и в полной неизвестности… И что делать – непонятно. Вот возьму сейчас накуплю черешни и поеду на водохранилище. Позагораю, поплаваю…»

Но никуда она, конечно, не поехала. Не то настроение. Да и потом, Таня давно знала: если у тебя куча недоделанных дел, никакой отдых не в радость. Хоть и лежишь на песке – но не расслабляешься, а коришь себя за леность и дезертирство…

«Значит, остается автосалон, – подумала Татьяна. – Михаэль меня на тест-драйв вчера приглашал? Приглашал. Вот пусть за базар и отвечает. Испытывает вместе со мной «девятку».

Таня приехала в «Автостиль» в самом решительном настроении. По дороге сочинила кучу провоцирующих вопросов, которые она задаст директору автосалона. Но, видно, день сегодня был неудачным по определению.

Михаэль не-Шумахер ее тоже подвел. Причем так, что и придраться не к чему. Нет, против тест-драйва в автосалоне никто не возражал, «девятка» стояла наготове – с полным баком бензина и даже помытая, только сам шеф отсутствовал. Менеджер Таню узнал, невзирая на то что она отмыла волосы.

– Он на переговорах, будет ближе к семи, а может, и вообще не появится, – сообщил Тане менеджер. – Но по поводу вас шеф дал четкие указания: оставьте в залог паспорт и можете брать машину. Бензин – за счет «Автостиля».

Таня скривилась. «Девятка» – сама по себе, без Михаэля? – ее не интересовала. Да и паспорт показывать не хотелось.

Таня оттопырила нижнюю губу и захлопала ресницами, вживаясь в уже привычную роль дурочки:

– Ой, нужен паспорт? А я не знала, не взяла… Может быть, вы права в залог возьмете?

– Смелая идея, – усмехнулся менеджер.

– Ах, ну да, без прав же ездить нельзя, вдруг гаишники остановят, хотя, может быть, разрешите, если аккуратненько, в правом ряду…

По лицу менеджера Таня поняла, что тот уже готов вызывать «Cкорую» психиатрическую.

– Ладно, в другой раз. Передавайте Михаэлю привет. Скажите, что я очень жалею, что так с ним и не прокатилась.

Таня вышла из автосалона, остановилась на пороге, задумалась. Возле урны валялась пустая сигаретная пачка. И Таня не удержалась – дала ей такого пинка, что картонка взлетела в воздух, словно мяч, запущенный Сычевым. Вот гадский день!

И тут опять зазвонил мобильник:

– Але, кисонька? Хочу предложить тебе свой нефритовый ствол…

– What size? Is it big?1212
  А какого он размера? Большой? (англ.)


[Закрыть]

– Чего-чего?

«Да, дядя, может, твой «нефрит» и хорош, а с английским у тебя напряженка. Как ты мою объяву-то перевел? Фу, как же мне это все надоело!»

– Засунь свой ствол себе в задницу! – рявкнула Таня и нажала на «отбой».

Она села в «пежик», снова прозвонила по всем Пашиным телефонам – пусто… Швырнула мобильник на сиденье, завела двигатель. Куда же ей теперь? В «семейную гостиницу», наверно… Еще раз просмотреть Пашину базу данных и подобрать очередного «кандидата». А пока она будет выбирать – может, и отчим с Синичкиным проявятся… А может, и нет… Черт, что же с ними? Как же неприятно – ждать и гадать…

И Таня, давая выход дурному настроению, газанула и с визгом шин отъехала от автосалона.

Впрочем, как следует разогнаться у нее не вышло – подъездная дорога к «Автостилю» была вся в выбоинах: «Специально, что ли, чтобы покупатели проверяли подвески купленных машин?»

Таня сбросила скорость, успешно объехала пару особо глубоких ям – и вдруг увидела: на обочине подъездной дороги полулежит молодая женщина. Держится за живот, лицо перекошено от боли. И жалобно машет Тане, просит ее остановиться.

Первой мыслью было: как ее сюда занесло? Абсолютно пустая дорога, заброшенные сараюхи, солнечное пекло, крики одуревших от жары ворон. Не опасно ли останавливаться? Не притаились ли за кособокими сараями сообщники женщины? Ведь в «Дорожном патруле» постоянно показывают: водитель хочет подвезти кого-то – а в итоге остается без машины и без денег. Поневоле разучишься сострадать. У Тани и личный опыт был: однажды пожалела старушку, решила перевести ее через дорогу. И вдруг почувствовала, как бабуля ловко шарит у нее в кармане, пытается вытащить кошелек… Тоже мне, наследница Паниковского!

«Пусть себе тетка лежит, – подумала Таня. – Других дураков ищет». Она уже собралась поддать газу и ехать дальше, да случайно взглянула в глаза женщины – блестящие от слез, обведенные темными полукружьями… И не выдержала. Остановилась. Но прежде чем подойти к ней, заглушила мотор и щелкнула центральным замком – если это подстава и у нее вздумают отбирать машину, она еще поборется.

– Спасибо вам… – услышала она тихий голос.

Лежащая на земле женщина, кажется, плакала.

– Что случилось? – склонилась к ней Таня.

– Малыш! – выдохнула женщина.

И Таня только тут увидела: живот у несчастной – огромный. Месяцев… черт его знает сколько, в общем, много. Не просто беременна – вот-вот родит!

Все страхи мигом улетучились. Она протянула к лежащей обе руки, приказала:

– Хватайтесь! Попробуйте встать.

Та послушалась. Двигаться ей явно было больно: нахмурилась, закусила губу, на лбу – бисеринки пота. Но за Танины руки все-таки уцепилась и с видимым усилием поднялась на ноги.

– Держитесь за меня! До машины два шага, – Садовникова подставила женщине плечо. Та послушалась, повисла на ней – ну и тяжесть, чуть ноги не подогнулись… Кое-как добрели до «пежика», Таня помогла несчастной устроиться на переднем сиденье и прыгнула за руль.

Женщина устало откинулась в кресле, прошептала:

– Ой, как неудобно получилось… Вы, наверно, спешите…

– Ерунда, – благородно отмахнулась Таня.

Она завела двигатель, врубила на полную мощность кондиционер и опасливо покосилась на пассажирку: что, интересно, с ней? Рожать собралась? Но схваток вроде не видно. Впрочем, может, их снаружи и не видать – Таня плохо разбиралась в беременности, сроках и прочих составляющих деторождения.

– Ну, куда вас везти? – спросила она. – В роддом?

– Домой… если можно, – робко попросила будущая мать. – Здесь недалеко, три квартала.

– Да разве можно домой?! В больницу нужно, – возмутилась Таня. – На вас же лица нет!

– Мне уже гораздо лучше… – прошептала та. – Я чувствую: ребенок в порядке. И схваток нет. Просто слабость. Голову, наверно, напекло… зря я пошла по такой жаре.

– А зачем пошли? – строго спросила Таня.

– Да, – вздохнула женщина, – разве с моим полежишь?

– С кем это с «вашим»? – не поняла Таня.

– Да с мужем! – скривилась пассажирка. – Нечего, говорит, валяться без дела. Вчера вот окна заставил мыть, а сегодня сюда, в «Автостиль», послал. За какими-то фильтрами. А от остановки идти целый километр, жарко, у меня так голова закружилась…

– Вот свинья! – не удержалась Таня.

– Да все они такие, – устало откликнулась несчастная. – Кобели. Мой говорит: декретный отпуск для того и дают, чтобы жена наконец хозяйством занялась. Ладно, бог ему судья. Тебя как зовут?

– Таня.

– А я Вика.

Таня украдкой оглядела свою пассажирку. Та была еще совсем молода: чистая кожа, роскошные волосы, шикарная грудь… Только глаза – как у пожилой женщины, безнадежные и тоскливые. И дышит тяжело, словно усталая, старая собака.

– Вика, а давайте я вас все-таки к врачу отвезу?

– Нет, лучше домой, – повторила та. – И не «выкай» ты мне, я вроде пока не бабушка. Вот на этом светофоре надо налево повернуть и к тому серому дому…

– Приедешь сейчас домой, а тебя твой кобель опять куда-нибудь пошлет. По жаре, – покачала головой Таня.

Жаль ей было эту Вику – юную старушку, девушку с глазами пятидесятилетней женщины.

– Нет, обещаю. Больше никуда не пойду, – сказала Вика. И добавила виновато: – Мне врач тоже запретила из дома выходить. Говорит, угроза преждевременных родов.

– Но поручение мужа оказалось важнее, чем приказ врача! – саркастически заметила Таня. – Да твоего супруга убить мало!

– Нет, убивать не надо, – возразила Вика. – А насчет этих фильтров ты права. Так и скажу ему: «Да провались ты вместе со своими фильтрами!» – Она вздохнула и добавила: – Только он ругаться будет…

«Подкараулить, что ли, ее мужа и в глаз ему дать?» – подумала Татьяна.

Они уже подъехали к Викиному дому, Таня включила моргалку – поворачивать во двор.

– Не заезжай, – попросила Вика. – Вон видишь магазин? Надо зайти, а то дома – ни крошки.

Беременная выглядела уже куда лучше, чем когда лежала в дорожной пыли. Только живот по-прежнему огромный и страшный. Такое пузо надо на кровати держать, а не таскать с собой по магазинам и «Автостилям».

Таня увещевающе сказала:

– Ну, какой тебе магазин? Еле на ногах стоишь!

– А есть-то хочется, – вздохнула Вика. – Я без завтрака…

– Ну, так пойдем и поедим, – предложила Таня. – Вон кафе. Или тебе именно в магазин надо? Кобелю своему мясо покупать?

– Нет, он сегодня ужинать не придет. У них на работе сабантуй. Премию обмывают…

– Значит, идем в кафе.

– Охота тебе со мной возиться? – удивилась Вика.

– Да какая там возня! – благородно воскликнула Таня. – К тому же мне тоже есть хочется.

Она бережно – будто всю жизнь имела дело с беременными – помогла Вике выйти из машины и довела ее до веранды уличного кафе. По дороге ответила на очередной телефонный звонок. В этот раз ее возжелал горячий южный парень. Пообещал доверительно: «Я тэбя по-францюзски любыть буду».

– Извините, но сейчас я занята, – ответила Татьяна.

Джигит тут же утратил галантность и бросил трубку, на прощание обозвав ее «гнидой».

Таня с Викой уселись за столик. Официантка с интересом уставилась на Викин живот – Садовникова давно заметила, что женщины обожают разглядывать беременных. Вот уж сомнительное удовольствие! Таня тут же отослала любопытную официантку, первым делом попросив ее принести свежевыжатый сок со льдом.

– Зачем? Давай обычный. Свежевыжатый – дорогой! – запротестовала Вика.

– Зато вкусный, – отрезала Таня. – Я читала, что беременным именно свежевыжатый нужно. У тебя ведь аллергии нет?

– Аллергии-то нет, но… – замялась Вика.

– Я угощаю, – поняла ее сомнения Таня. – Сейчас выпьем соку, а потом семгу на гриле закажем. Ты любишь семгу?

– Странная ты, Танюшка, – пробормотала ее новая знакомая.

– Да что во мне странного? – пожала плечами Таня.

«Хотя да, я странная. Весь день сегодня только и совершаю что добрые дела. То бабкам проезд на маршрутках финансирую, то беременных спасаю… И зачем, интересно, это мне нужно?»

– Ну, ты же куда-то спешила, а тут я на твою голову… – виновато сказала Вика. – И семга здесь стоит по семьсот рублей килограмм, а у меня столько нет…

– Не причитай, пожалуйста, – попросила Таня. И заказала и семги, и свежих салатов, и икры, и даже клубнику со сливками на десерт.

Официанты резво забегали, уставляя стол закусками. Вика во все глаза разглядывала деликатесное изобилие, качала головой:

– Ну, ты, Таня, даешь! У нас на свадьбе и то скромнее было… Спасибо тебе!

– Да мне самой приятно, – призналась та. – Я угощать люблю больше, чем угощаться.

– Я, кстати, тоже, – улыбнулась Вика. – Напеку пирогов и девчонок в гости приглашаю.

– А я пироги печь не умею, – вздохнула Таня. – Ну, налетай, Викуля, повышай свой гемоглобин.

– Не, гемоглобин у меня в норме, – серьезно ответила та. – Свекровь мне гранаты покупает. А вот кальция, врачи говорят, маловато.

Она осторожно взяла с тарелки кусочек сыра.

– В сыре кальция много… А у тебя, Танюша, дети есть?

– Нет.

– А почему?

– Некогда мне этим заниматься, – отмахнулась Таня. – Да и мужики, как ты сама говоришь, кобели.

– А где ты работаешь?

– В рекламном агентстве.

– Потребителей зомбируешь?

– Зомбирую, – согласилась Таня.

Вика улыбнулась, сказала нараспев:

– Чтоб дать возможность нашим дамам как можно легче и скорей опустошать карман мужей!

Таня удивленно взглянула на нее. Та почему-то смутилась, объяснила:

– У меня свекровь так говорит.

– А кто твоя свекровь? – заинтересовалась Таня.

– Училка бывшая. Сейчас на пенсии. Все время стихами выражается.

– Молодец твоя свекровь, – оценила Садовникова. – Редкий стишок процитировала. Из девятнадцатого века. Знаешь, кстати, как он начинается? «У нас в особом авантаже всегда бывали распродажи!»

– Ух ты, прикольно! – фыркнула Вика. – Но ты-то, Танюшка, какая молодец! Сколько всего знаешь!

– Я стараюсь, – скромно опустила глаза Таня. Приятно, черт возьми, когда тебя хвалят – пусть даже такие простушки, как Вика.

Снова зазвонил мобильник, и на определителе опять высветился незнакомый номер.

– Слушаю! – Таня нажала кнопку приема.

– Значит, так, овца, – прозвучало в трубке. – Нас тут двое, штуку тебе забашляем. Малюй адрес…

– Вы ошиблись номером, – ледяным тоном сказала она.

И, украдкой от Вики, выключила аппарат. Да, идея с объявлениями в Интернете, кажется, оказалась не очень удачной…

– А кто тебе все звонит, если не секрет? – поинтересовалась Вика.

– Да дураки какие-то, – отмахнулась Таня.

Идиотские телефонные звонки раздражали. Неприятно, когда тебя называют то «овцой», то «гнидой»… Интересно, а Пашка не появился?

Но звонить при посторонних ей не хотелось, и она, отложив салфетку, сказала:

– Ладно, Викуша. Вроде ты повеселела. Голова больше не кружится?

– Нет.

– Ну, будем считать, что привели тебя в чувство.

– Да я в жизни так вкусно не ела! – простодушно откликнулась Вика. – У меня от такой еды сразу все болезни прошли!

Таня постаралась скрыть улыбку. На самом деле эта Вика – счастливица. Как мало человеку нужно: налопалась плохо прожаренной семги – и все проблемы тут же испарились…

Таня махнула официантке:

– Будьте добры, счет!

– А клубника со сливками? – удивилась подавальщица. – Все уже готово, сейчас принесу.

– Несите вместе со счетом… – Таня обратилась к Вике: – Слушай, Вик, ты доедай одна, ладно? А я помчусь. Только оставь мне свой телефон, я обязательно позвоню. Узнаю, как ты себя чувствуешь. И не обижает ли тебя твой кобель.

– А я… я тоже хотела бы тебе позвонить, – вдруг смутилась Вика. – Приходи в гости. На пирожки. Приедешь? Приезжай! Пожалуйста! – Она преданно заглянула Тане в глаза.

– Конечно. С удовольствием. – Садовникова записала на салфетке номер своего нового мобильника.

Они обменялись телефонами.

Таня расплатилась по счету, дружески махнула Вике рукой и вышла из кафе. Ну вот, уже семь вечера. Еще один день прошел зря. Если не считать двух добрых дел… Правда, бабка, которой она спонсировала маршрутку, ее облаяла. А вот бестолковая Вика ей по-настоящему благодарна.

Таня обернулась: новая знакомая провожала ее влюбленным взглядом.

«Да, надо почаще делать добрые дела… Впрочем, все, проехали. Забыли и про добрые дела, и про Вику. Нужно думать, где Валеру искать».

* * *

Танин «пежик» выехал с парковки летнего кафе. Аккуратно влился в поток машин. Перестроился – агрессивно, но без хамства – и уже через минуту оказался в левом ряду.

Таня погладила «Пежо» по кнопке сигнала: «Умная машина!» Потом посмотрелась в зеркало заднего вида и добавила: «Впрочем, и я тоже ничего!»

Рядом, на светофоре, стояла ржавая «копейка» с тремя кавказцами. Горячие южные парни дружно вытягивали шеи в сторону Тани: обычное дело – абреки предпочитают блондинок.

Водитель жалкой колымаги выкрикнул:

– Красавыца! Давай, кто быстрей!

– Ты масло сначала смени, Барикелла! – беззлобно откликнулась Таня.

Она давно привыкла к нахальным горцам на московских дорогах. Воспринимала их как неизбежное стихийное бедствие и игнорировала. А машины, на которых кавказцы рассекали, искренне жалела. Разве можно так обращаться со своим «конем»? Ржавые пятна не подмазаны, тормоза скрежещут, дым из выхлопной трубы – чернющий… А на лобовом стекле при этом – действующая карточка техосмотра.

…Светофор зажегся зеленым. Таня гоняться с джигитами даже не думала, стартанула в обычном режиме, то есть уверенно и не резко. Но жалкая «копейка» все равно осталась далеко позади. Ее место в ряду занял «Фольксваген»… за ним пристроилась «Газель»… а восточные товарищи ревели где-то сзади, выжимая из несчастной машины последние соки.

Очередной красный. Таня сбросила газ – она по-прежнему ехала первой в потоке. Сосед по ряду, «Фольксваген», тоже спокойно катил рядом, потихоньку притормаживая. А азартная «копейка», обозленная тем, что место по соседству с блондинкой упущено, поступила нагло: пересекла сплошную линию и выскочила на резервную полосу. С ревом домчалась до светофора и гордо остановилась слева от Тани.

Джигиты снова вытянули шеи в ее сторону, а водитель провозгласил:

– Сдэлал я тэбя!

Таня только усмехнулась.

Восточные герои пока не видели, что от тротуара к ним спешит гаишник и его щеки аж трясутся от возмущения.

– Красавыца, атзавыс! – горячился водитель «копейки».

– К тебе вон гость! – Таня махнула в сторону стража дорог.

Кавказцы увидели его и немедленно сникли. «Полный букет, – поняла она. – Не только сплошную пересекли, но и техосмотр фальшивый. Да и московской регистрации наверняка нет».

Светофор в этот момент переключился на зеленый, но еще один гаишник уже стоял на середине дороги, тормозил поток.

– Пока, ребята, – беззлобно попрощалась с джигитами Таня.

А гаишник… склонился к окошку ее машины:

– Принимай вправо.

– Что-о? – обалдела она.

– К тротуару! – заорал гаишник.

Остановленный поток возмущенно сигналил.

Благородный водитель-кавказец попросил:

– Командыр! Не обыжай дэвушку!

Гаишник метнул косой взгляд на «копейку», стоящую на резервной полосе, и цыкнул:

– А ну, вали отсюда!

А на Таню заорал:

– Что встала! К тротуару, я сказал!

– Ты мне не «тыкай»! – буркнула она. Но к тротуару пришлось съезжать. Кавказцы с «копейки» проводили «Пежо» сочувственными взглядами.

Второй гаишник подождал, пока его товарищ – неспешно, вальяжно – уйдет с проезжей части, и только потом позволил потоку тронуться. А Таня, разъяренная, выскочила из машины:

– В чем дело?

– Сержант бр-бр-бр, ваши документы, – привычной скороговоркой приказал один из гаишников.

«Что ж они бурчат-то все время так, что и не разберешь?!»

– А ваши?

Гаишник ткнул толстым пальцем в свою бляху.

– Простите за настойчивость, – твердо сказала Таня, – но я хотела бы взглянуть на ваши удостоверения.

Гаишники переглянулись. Один из них пробурчал:

– Шибко грамотная…

Но удостоверение достал. Держа в руках – неудобно, так, что пришлось наклониться, – дал ей прочесть: сержант Бородков. Второй оказался младшим лейтенантом Казариновым. Удостоверения выглядели настоящими. «Дэпээсная» «Вольво», стоящая у тротуара, тоже не вызывала подозрений. И Таня протянула милиционерам права с техпаспортом. Но не удержалась, пробурчала:

– Лучше бы чурок ловили! Не видели разве, что эти, на «копейке», вытворяли?

Сержант Бородков буркнул:

– Вы нас работать не учите.

– Да куда уж мне вас учить, – едко сказала Таня. – Особо опасную преступницу отловили! Вам за меня премию дадут. И внеочередное звание.

– Оружие имеется? – серьезно спросил ее лейтенант.

Таня фыркнула:

– Да какое оружие! Я пошутила, если вы не поняли…

– Пробей ее по компьютеру, – приказал лейтенант сержанту.

Тот послушно двинулся с ее документами в гаишную «Вольво». А лейтенант сказал Тане:

– Багажничек откройте!

«У меня там миномет и три «калашникова», – хотела ответить она. Но удержалась и только проворчала:

– Ерундой вы какой-то занимаетесь…

Безропотно открыла багажник. Показала на пластиковую пятилитровую канистру:

– Тут даже не спирт. Вода. Можете понюхать.

«Интересно, будет нюхать или нет?»

Но лейтенант к канистре интереса не проявил. Велел:

– Вынимайте все из багажника.

– Да с какой стати? – опять психанула Таня.

– Повторять я не буду, – зло сказал лейтенант. Сам взял ящичек с инструментами и с маху грохнул его об асфальт. Жалобно звякнули гаечные ключи. Хорошо, хоть замок выдержал, не сломался.

«Псих какой-то. Перегрелся».

И Таня, от греха подальше, кинулась к багажнику. Сама вытащила домкрат с насосом, пакет с перчатками и тряпками, трос, знак аварийной остановки…

Гаишник тут же дернул за ковролиновую обшивку – та затрещала и не подалась.

– Аккуратней! – взвыла Таня.

Гаишник изловчился – заглянул под обшивку.

– Ни одного гранатомета, – констатировала Таня.

Лейтенант метнул на нее злобный взгляд и промолчал. Приказал:

– Теперь салон.

– Копайтесь сами, – буркнула она.

Она уже поняла: спорить бесполезно. Да и отчим ее учил: «Если ментам что в голову втемяшилось – не сопротивляйся». Действительно: пусть роется, если делать нечего. Только за «пежика» обидно. Наверняка любимой машинке не нравится, когда по ней шарят грубые пальцы…