Читать книгу "Цена пророчества"

Анна Карелина
Цена пророчества

Глава 1. Веслана

Волчий вой полоснул по ушам совсем близко, и я, не помня себя от ужаса, рванула к реке. В лесу от них не укрыться: настигнут, окружат, раздерут стаей так, что и клочка одежды не останется.

Я неслась, не разбирая дороги, по первому выпавшему снегу. Острый наст колол босые ступни, ледяная корка резала кожу в кровь, но боли я не чувствовала – только животный страх.

Откуда взялся этот лютый зимний холод в середине жаркого лета, я понять не могла, как и то, куда в одночасье сгинула родная деревня. Но гадать времени не было: за спиной уже слышалось тяжёлое, хриплое дыхание и хруст валежника.

Волк всегда быстрее человека. Будь я оборотницей, может, и потягалась бы, но я всего лишь деревенская девушка, хоть и с даром11
  Стихийный дар – способность творить магию, благодаря одному из четырёх видов стихии (огонь, вода, земля и воздух).


[Закрыть]. Не обогнать мне лесного зверя. Один шанс – вода. Хищники её не любят, авось не кинутся следом в бурлящий поток.

О том, что станется со мной в ледяной воде, я старалась не думать.

Вот и обрыв. Край земли, за которым виднелась спасительная чернота реки. Прыжок! Острые зубы клацнули в волоске от моей лодыжки, ткань платья затрещала и лопнула по шву. Я нелепо взмахнула руками, хватаясь за воздух, и камнем ушла на глубину.

Ледяная вода обожгла, выбивая дух. И я забарахталась, пытаясь выплыть, но тяжёлая юбка тянула ко дну. Рядом, рассекая воду клинком, в реку вошёл огромный зверь. Открыла рот, чтобы завизжать, но лишь наглоталась студёной воды, когда поток крутанул меня и со всего маху приложил о подводный валун.

В глазах потемнело. Глупая смерть… И где? В родной стихии, что всегда оберегала.

А потом сильные руки, словно клещи, вцепились в ворот и рывком выдернули меня на поверхность.

– Совсем дурная?! – рявкнул кто-то над ухом.

Не дожидаясь ответа, незнакомец бесцеремонно взвалил меня на плечо, словно мешок с мукой. Я моталась на руках мужчины, который, отчаянно ругаясь, пробивался к берегу. Он боролся с бешеным течением, скользил по камням, но упорно шёл, не выпуская меня из странных объятий.

Сквозь мокрые волосы я видела только его профиль: прямой нос, волевой подбородок и светлые пряди, прилипшие к щеке. А ещё глаза – голубые, холодные, как озёрный лёд в начале зимы. Они сверкали недовольством.

На берегу нас уже ждали. Небольшая стая волков переступала лапами на снегу, и стоило нам выбраться, как звери начали вставать на задние лапы. Хруст костей, вытягивающиеся силуэты… Волколаки22
  Волколак – оборотень, перекидывающийся в волка.


[Закрыть]!

Я приняла их сперва за обычных зверей, а это княжеские воины. Но откуда они здесь?

– Чего застыли? – гаркнул мой спаситель, сгружая меня на мёрзлую землю. – Огонь разводите! И плащ дайте!

Вскоре меня, дрожащую как осиновый лист, высушили бытовым заклинанием и усадили у костра. Моё лёгкое льняное платье было совсем не по нынешней погоде и грело плохо, но жар огня начал понемногу выгонять стужу из костей.

С расспросами никто не лез. Воины занимались делом, а я молчала, пытаясь унять дрожь.

Откуда взялся целый отряд княжеских волколаков? Почему снег лежит сугробами? Где я вообще нахожусь? Вопросы роились в голове, как рассерженные осы, но я прикусила язык. Придёт время, и всё узнаю.

Над огнём, подвешенный на треноге, уже булькал закопчённый котелок. Оборотни споро заваривали травы – густой дух чабреца и зверобоя поплыл по поляне.

На плечи мне опустился тяжёлый, пахнущий кожей, но тёплый плащ.

– Спасибо, – прошептала я, повернувшись и снова наткнувшись на тот самый сердитый взгляд льдистых глаз. И невольно вжала голову в плечи от такой суровости.

– Говорить умеешь, уже хорошо. А то я думал, совсем двинулась разумом, – фыркнул он.

– Милош, не стращай девчонку. Ей и так досталось.

К нам подошёл крепкий мужчина постарше, с окладистой рыжей бородой, в которой запутались снежинки, и добрым прищуром карих глаз.

– Да пребудет с тобой Светлая33
  Светлая Матерь – главная Богиня. Всё доброе, светлое, правильное связано с ней.


[Закрыть], милая девушка! Я – Зорейн, глава этого отряда. А тебя как величать?

Я с опаской покосилась на того, кого назвали Милошем. Он стоял, скрестив руки на груди, и всем видом выражал, как ему в тягость возиться со мной.

– Веслана, – ответила я кротко, хотя кротость в моём характере отродясь не водилась. Жизнь научила быть тихой, но не смирной.

– Весланушка, дай угадаю: ты очнулась, а вокруг лес незнакомый? И не знаешь, где родные?

– И откуда снег, – добавила я, протягивая озябшие, посиневшие ноги ближе к огню.

Милош молча, не говоря ни слова, стянул свои сапоги и кинул их передо мной.

Хорошие, добротные, из толстой кожи, внутри мех. Единственное – огромные, нога в них, как пестик в ступе, гулять будет. Но спорить я не стала.

– Спасибо, – тихо сказала я, украдкой глядя на спасителя.

Он лишь кивнул, продолжая хмуриться. Между бровями залегла глубокая складка, делавшая его старше своих зим44
  Зима – единица измерения времени, примерно равная земному году.


[Закрыть]. Всё ещё злился за нечаянное купание? Да нас высушили вмиг, он и продрогнуть не успел.

– Ты летом пропала? – неожиданно резко спросил Милош, присаживаясь на бревно напротив.

– Я не пропадала, – покачала я головой. – Я здесь живу.

– Пропала, – мягко, но настойчиво исправил меня Зорейн. – Веслана, послушай, дочка, внимательно…

– Какой король сейчас правит? – перебил его Милош, буравя тяжёлым взглядом.

– Тицианн, – растерялась я от такого напора, но быстро припомнила. – Несколько зим назад на престол взошёл, молодой ещё.

Повисла тишина. Слышно было только, как дрова трещат.

– Ого… Больше трёхсот зим, – присвистнул темноволосый парень, тот самый, что сушил мою одежду магией.

Я переводила ошалелый взгляд с одного мужчины на другого, чувствуя, как внутри всё холодеет похуже, чем в реке.

– Уже много зим правит его сын, Караган, – вздохнул Зорейн.

– Как сын? Какой? У него же жены не было, княжна погибла, а больше он не женился…

– Уже сто пятьдесят зим на троне Караган I. Потому и думаем мы, что пропала ты триста зим назад.

Я вскочила. Ноги в огромных сапогах запутались, но я устояла, с ужасом глядя на этих сумасшедших.

– Сядь, всё равно догоню, – лениво буркнул светловолосый, даже не шелохнувшись.

– Вы чепуху городите! Какой снег? Какие триста зим?!

Милош закатил глаза, словно объяснял очевидное малому ребёнку:

– Оглянись! Видишь свою деревню? Дым из труб? Нет? А она прямо здесь стояла, по твоим словам. И зима на дворе, настоящая. Ты очередная пифия55
  Пифия – магиня, обладающая способностью предсказывать или видеть будущее. Из-за защиты водной стихии много зим считалось, что они полностью исчезли.


[Закрыть], которую водная стихия припрятала. Спасла, сохранила, а теперь вот со снегом выплюнула обратно.

Я с недоверием завертела головой. Лес тот же, и река та же… Но деревни не было. Ни домов, ни заборов, даже печных труб. Одни старые, замшелые холмики, похожие на могилы, там, где раньше стояли избы.

– Милош! – гаркнул бородатый Зорейн. – Зачем пугаешь девку? Ей и так тошно!

– Надоело с ними возиться. Все как одна: глазками хлопают, потом в истерике бьются, сопли на кулак наматывают. А эта ещё и дикая, того и гляди опять в прорубь сиганёт. Или ещё что выкинет, а мне бегать за ней по сугробам!

Голова закружилась, и я осела прямо на холодную землю, обхватив колени руками. Я раскачивалась, как одинокая берёзка на ветру, пытаясь осознать услышанное.

Дикий лес. Зима. Волколаки. И триста зим пустоты.

Воспоминания возвращались толчками, болезненно ударяя в виски. Вместе с кровью, разогнанной горячим отваром, вернулась память.

Проснулась я тогда среди ночи от липкого, необъяснимого ужаса. Наверное, вещий сон привиделся, но, как часто бывает, ускользнул, оставив лишь привкус пепла на губах.

Папа говорил, что я родилась пифией, вижу и знаю больше обычных людей и магов. Но это проклятье, а не дар. Сердце гулко стучало, как молоток в кузнице дядьки Маха.

Дом спал, и я, тихо выскользнув из-под одеяла, вышла на пустую улицу. Ноги сами понесли меня к речке, благо жили мы рядом, через небольшой лесок. Уже когда стояла на берегу, то поняла, чего мне не хватало всё это время: лая дворовых собак и пения ночных птиц. Я словно находилась во сне, когда отсутствуют посторонние звуки жизни вокруг. Но в воде чувствовалась защита, и, услышав позади шаги и страшное шипение, я, не раздумывая, скатилась по горке в реку.

Обернулась. На поляне, где недавно топталась я, стояли незнакомцы и зло на меня смотрели.

– Вернись, паршивка! – прошипела женщина.

Я видела, как длинный язык скрылся за треугольными зубами. Страх-то какой. Не согласившись с демоницей, я мотнула головой и успела нырнуть, когда по водной глади ударил магический хлыст, и надо мной всё загорелось.

Но я не вынырнула и не попала в лапы чужаков, а открыла глаза уже в заснеженном лесу.

Вспомнив всё, я посмотрела на Зорейна и спросила:

– Кто это был?

Он понял сразу, даже рассказывать подробно не пришлось.

– Слуги Тёмной66
  Тёмная Матерь – противоположность, антипод Светлой Богини.


[Закрыть], они пифий и оракулов77
  Оракул – маг, обладающий способностью предсказывать или видеть будущее. Из-за защиты водной стихии много зим считалось, что они полностью исчезли.


[Закрыть] уничтожали, потому что вы их суть видите. Но ты успела спастись, и река спрятала тебя во времени.

– Она меня позвала… – прошептала я, скорее себе в воротник, чем собеседникам.

Милош фыркнул:

– То есть сегодня ты по старой памяти, значит, сиганула? Рыбка ты наша отмороженная.

– Вон пошёл, если язык за зубами не держишь! – беззлобно ругнулся на него Зорейн.

Но Милош даже не пошевелился, понимая, что слова ничего не значат.

– А моя семья? – в горле снова застрял ком из слёз. Матушку с папой я любила. И младших братьев, хоть и озорными росли.

– Как понимаешь, они прожили свою жизнь. Счастливую или горькую, не знаю. Срок немалый. Но родню в архивах поищут, может, кто-то из потомков остался и тебя примет.

– Внуки двоюродные, например, – буркнул Милош. – Будешь прабабкой молодой, поди, плохо? Уважение и почёт.

И тут я не выдержала. Ну чем я заслужила его шутки?! Подумаешь, заставила искупаться! Нахал светловолосый!

Я спешно стянула сапог и запустила прям в лицо ухмыляющемуся парню. Он не ожидал и вместе с сапогом, прижав его как дорогой подарок, завалился на спину, упав с бревна.

А я и вторым кинула вдогонку. Жаль, тоже в голову не попала.

Вокруг сначала стояла оглушительная тишина, а потом воздух взорвался громким хохотом.

И одобрительными возгласами:

– Молодец, девчонка! Правильно!

– Характер что надо!

– Такую надобно в жёны брать, сможет любого мужа приструнить. Даже волколака за хвост оттаскает!

Милош пристыженно поднялся, сердито зыркнул на меня, но за слова едкие извинился.

После мне принесли одежду уже почти по размеру: платье шерстяное, шугай88
  Шугай – женская одежда в виде короткополой кофты с рукавами.


[Закрыть], сапожки женские, плащ с меховым подбоем да платок, чтобы голову покрыть. Переоделась и первый плащ с удовольствием вернула Милошу. Ничего мне от него не надо.

Зорейн со смехом смотрел на наше злобное шиканье друг на друга.

– Ничего, скоро доберёмся. До крепости день и ночь, а там портал в столицу настроят.

– А что со мной дальше будет? – этот вопрос пугал больше, чем ночные монстры.

– Семью найдут или учиться отправят. Пифий нынче ценят и уважают: мало вас осталось. Всё с тобой хорошо будет, Веслана. Король за провидцами следит строго.

Зорейн скомандовал выдвигаться. Я попыталась было подойти к одной из лошадей, на которую мне указали, но строптивый вороной жеребец фыркнул и покосился на меня злым глазом, отказываясь везти незнакомку. Хозяином зверя, конечно же, оказался Милош. Великая Матерь сегодня явно решила надо мной посмеяться.

Парень, не тратя времени на уговоры, легко подхватил меня за талию, усадил в седло, а следом взлетел сам, устроившись позади. Ехали долго и молча. Спина затекла, а живот от голода, казалось, прилип к позвоночнику.

– Ты голодная? – раздалось над ухом.

– Нет, – гордо ответила я. И тут же моё нутро предательски заурчало, словно медведь в берлоге. Громко так, с переливами.

Милош усмехнулся. Я прямо затылком почувствовала, как растянулись его губы в улыбке. Захотелось с размаху двинуть головой назад, чтобы стереть это самодовольное выражение.

Но парень наклонился и, порывшись в седельной сумке, протянул мне промасленный бумажный свёрток.

– Держи, горе луковое. Приятного аппетита.

Я развернула бумагу и увидела тонкие полоски вяленого мяса с прожилками жира. Вгрызлась в жестковатые, солоноватые кусочки с наслаждением дикого зверя. Вкусно-то как! Милош резко стал казаться приятнее. Не такой уж он и вредный, а вполне… сносный.

Поймав себя на мысли, что я прикидываю, как он смотрелся бы в качестве жениха: плечи широкие, спина надёжная, кормит… И с ужасом отогнала эти думы. Вот же простофиля, за кусок мяса готова под венец идти! Но ехать стало и впрямь веселее.

Глава 2. Веслана

К вечеру погода испортилась окончательно. Поднялась снежная буря, мир вокруг превратился в белое кружево. Лошади вязли в снегу по бабки, спотыкались – ещё чуть-чуть, и ноги переломают. Дороги уже не было видно вовсе. Меня бы давно сдуло с высокой спины коня, если бы Милош не прижимал к себе одной рукой, крепко, как драгоценный груз. Грел.

– Долго ещё до крепости? – выплёвывая колючие снежинки, прокричала я.

– Половину прошли! К утру бы добрались, но кони встанут! – отозвался он сквозь вой ветра.

– А что делать будем?

– Ночевать!

Милош угадал. Зорейн, ехавший впереди, поднял руку, останавливая отряд.

– Медвежий лог рядом! Отклонимся с тракта, но там бурю переждём!

– Медвежий лог? – тихо переспросила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок, не связанный с погодой.

– Деревня, по карте дворов тридцать, – пояснил Милош, направляя коня следом за командиром.

Через несколько долгих свечей99
  Свеча – единица измерения времени, примерно равная четверти земного часа.


[Закрыть] сквозь снежную пелену проступили мутные жёлтые огни. Пахло дымом, но не уютным, печным, а каким-то горьким. Зорейна здесь знали. Ворота открыли быстро, пустили на постой без вопросов, но смотрели на нас исподлобья. Люди были хмурые и серые, под стать погоде.

– Раскидаем вас по избам, – пробасил староста, вытирая руки о грязный фартук. – Девку к тётке моей определим, в крайний дом.

Мне это не понравилось. Внутри колыхнулась та самая тревога, что выгнала меня ночью к реке, и я вцепилась в рукав Милоша. К его ворчанию уже привыкла, а после угощения и вовсе простила ему ледяное купание.

– Нет! – вырвалось у меня. – Я с вами.

Староста нахмурился:

– Негоже молодой девке с чужими мужиками ночевать. Срам.

Я замотала головой и вжалась в бок парня. Милош удивлённо посмотрел на меня сверху вниз, не ожидая такой пылкой привязанности.

– Э-э-э, Веслана… – начал он.

– Они жених и невеста! – громко перебил его Зорейн, спрыгивая с коня.

– Пусть вместе ночуют, дело слаженное, свадьба на носу.

Лицо Милоша вытянулось, он открыл рот и тут же закрыл, перечить командиру прилюдно не стал. А мне было всё равно: хоть горшком назовите, только одну в чужой избе не оставляйте.

– А лучше посели нас всех вместе, – продолжил Зорейн тоном, не терпящим возражений. – На полу поспим, чай не кьярры1010
  Кьярр/Кьярра – официальное обращение к благородным лицам, титулованным особам.


[Закрыть].

Староста скривился, но спорить с вооружённым отрядом волколаков не стал.

На том и порешили. Перед тем как войти в выделенную избу, Зорейн наклонился ко мне, щекоча бородой ухо:

– Видение было?

Я сглотнула, силясь понять свои ощущения.

– Нет, но тревожно. Неспокойно здесь.

Милош уже открыл рот, чтобы пошутить про мою трусость, но я ощутимо пихнула его локтем под рёбра. Он охнул и заткнулся.

– Нехорошее случиться может, – прошептала я. – Чувствую, не к добру это место.

– Значит, не расслабляемся. С нами спокойнее?

Я кивнула.

– Понял? – Зорейн бросил суровый взгляд на Милоша.

– Да понял я, понял, – проворчал «жених», потирая ушибленный бок. – Нянька я, а не воин.

Нас отвели в дом, по самые окна утопленный в сугроб. Внутри пахло сушёными грибами и старыми тряпками. Тесно, жарко, посередине огромная печь, от которой расходились три клетушки. Зато сени большие, чтобы лошадей можно было завести на ночь.

От местной еды мы вежливо отказались, поужинали своими припасами.

– Опасно, да? – шёпотом спросила я у Зорейна, жуя сухарь.

– Зачем рисковать? Место глухое, народ нелюдимый, сами себе на уме. Сыпанут сонной травы да прикопают под елью, и ищи ветра в поле.

Честный ответ мне понравился. Хотя, конечно, страшно.

Улеглась я на лавке у печки, а Милош на полу рядом, постелив свой плащ. Но сон не шёл. Тяжесть на сердце давила каменной плитой.

– Закрой дверь на засов, – попросила я в темноту.

– Закрыли уже, спи, – сонно отозвался Милош.

– Проверь!

– Ну ты и репей…

Оборотень с тяжёлым вздохом поднялся. Я слышала, как он дёрнул ручку.

– Вот же… – раздался его удивлённый шёпот. – Открыто.

Сон как рукой сняло у всех. Воины повскакивали.

– Сам закрывал, – нахмурился Зорейн. – Не к добру.

– Магия? – пискнула я.

– Или хозяева, видать, гостей ждут.

Милош и ещё один воин не просто задвинули тяжёлый засов, но и достали из сумок красные ленты, исписанные охранными рунами. Повесили на ручку, на косяки. Молчаливый рыжий парень обошёл окна, рисуя пальцем на стёклах символы и что-то шепча. Узоры на инее вспыхнули и погасли, и я резко выдохнула.

– Лучше стало? – заметил изменения во мне Милош, усаживаясь обратно у моей лавки.

– Да, легче дышится.

Зорейн, наблюдавший за мной, вдруг улыбнулся в усы:

– После учёбы возвращайся к нам в крепость. Штатной пифией возьмём. Не обидим и мужа найдём хорошего, не такого вредного, как этот.

Парни загоготали, Милош закатил глаза, а я смутилась. Я всё ещё не верила, что моя жизнь теперь такая. Казалось, скоро очнусь и пойду скотину пасти или маме помогать.

Уснула я под этот тихий мужской смех, но проснулась от ужаса.

Жуткий, вибрирующий вой, от которого стыла кровь, ворвался в сознание. Я подскочила и поняла, что стою в холодных сенях, а чьи-то руки крепко держат меня, зажимая рот ладонью. Дёрнулась, но знакомый голос раздался над ухом

– Тише. В себя пришла? – Его речь шелестела едва слышно, как сухая листва.

Я судорожно кивнула, чувствуя, как сердце колотится о рёбра, словно пойманная птица. В темноте глаза Милоша мерцали тревожным, нечеловеческим светом. Он медленно убрал руку с моего рта, но из объятий не выпустил.

Снаружи кто-то сильно, даже с ненавистью, дёрнул ручку. Засов скрипнул, руны на красных лентах вспыхнули алым, и тварь за дверью отшатнулась с шипением.

Раз удар. Два удар. Три.

Словно таранным бревном били. Изба содрогнулась, с потолка посыпалась сухая земля. И снова вой – тоскливый, голодный, многоголосый, от которого душа в пятки уходит.

Мы попятились из сеней в тёплую комнату, захлопнув внутреннюю дверь. Рыжий воин молча, без суеты, придвинул к ней тяжёлую дубовую лавку. Спать уже никто не думал. Воины стояли полукругом, ладони на рукоятях мечей, лица каменные.

Стук резко прекратился в дверь и тут же раздался в окно. Стекло задребезжало, по нему скребнули когти. Рунный знак, нарисованный вечером, полыхнул огнём, и за стеной снова взвыли.

– Что это? – одними губами спросила я, вжимаясь спиной в тёплый бок печи.

– Порождения Тёмной, – спокойно, будто о погоде, ответил Зорейн. Он стоял посреди комнаты, широко расставив ноги, готовый к бою. – Мало ли что в лесах да на болотах после войны осталось. Места глухие, сила здесь дурная.

– Тёмной? А жители? Деревня же…

– А нет тут жителей, почитай, – хмуро бросил Милош. Он стоял рядом со мной, загораживая от окна. – Это единственная деревня на вёрсты вокруг. Вымерли все или ушли. А те, кто встречал, – либо морок, либо решили нас скормить.

– Этому? – Я кивнула на содрогающуюся стену.

– Может быть. А может, и сами они не знали. В пограничье, Веслана, закон один: кто смел, тот и съел.

– Простите… – промямлила я, чувствуя, как щёки заливает краской стыда. – Чуть всех не погубила. Во сне голос слышала, он звал.

– Не смогла бы ты открыть, – успокоил меня Милош, и рука его, тяжёлая и горячая, легла мне на плечо. – Ты мне сначала на ногу наступила, да так, что я чуть не взвыл громче тварей, гуляющих снаружи. А на двери обереги висят.

Мы сидели так до самого рассвета, слушая, как чудище ходит кругами, скребётся в стены, ищет лазейку. Но дом, укреплённый магией, стоял крепостью.

Как только первые серые лучи солнца коснулись снега, вой стих. Внезапно, будто отрезало. Зорейн кивнул:

– Уходим. Быстро.

Мы собрались за щепу1111
  Щепа – единица измерения времени, примерно равная земной секунде.


[Закрыть]. Когда вышли на крыльцо, я ахнула. В утреннем свете деревня выглядела жутко. Большинство домов стояли с провалившимися крышами, чёрные, нежилые. Ни дымка, ни лая собак. Снег вокруг нашей избушки был истоптан тысячами следов, словно стая огромных псов всю ночь водила здесь хоровод. Староста к нам не вышел. И вообще, ни одной живой души мы не увидели. Хотя в отдалении стояла кучка жилых домов и из труб поднимался дым.

Мой конь всхрапнул, косясь на следы, но Милош привычно подсадил меня в седло. Мы галопом рванули с места, поднимая снежную пыль, и не осаживали коней, пока проклятая деревня не скрылась за поворотом.

Когда мы выехали на широкий тракт, ведущий к крепости, я, отдышавшись, спросила у Милоша:

– Они же нас на корм оставили? Специально в тот дом поселили? И им ничего за это не будет?

– Не будет, – жёстко ответил он, правя конём. – Их вина лишь в том, что не предупредили. А доказать, что они с гадостью заодно, очень сложно. Да и некому доказывать. Скажи спасибо, что крыша была, в лесу бы нас просто волной смели.

– Но мы бы все погибли!

– Дикие здесь и земли, и люди, – пожал плечами парень.

– Но я же местная… – возмутилась я, хотя в глубине души уже понимала: то место, где я жила, та добрая старая деревня, осталось в прошлом. Мир изменился. – Раньше такого не было.

– Не переживай, – вдруг мягче сказал Милош. – Скоро крепость, а там портал. В столице безопасно, фонари на улицах горят, и патрули ходят.

Только меня это не успокаивало. Наоборот, я с тоской думала, что эти суровые воины стали мне как-то роднее за одну страшную ночь, чем вся безопасная, но чужая столица.