Читать книгу "Как развестись с драконом и не влюбиться"

3

Стоило мне переступить границу портала, как мир вокруг сжался. Легкие свело, и я захлебнулась пустотой. В груди болезненно сдавило.

Но это длилось недолго. В следующий миг я уже жадно втягивала воздух – теплый, густой, чуть влажный. В нем смешивались запахи моря и цветущих растений.

Я поняла: где бы я ни оказалась, здесь гораздо теплее, чем возле замка. Солнце ласково касалось моей кожи, а даже ветерок казался приветливым.

Я осмотрелась. Прямо передо мной были ворота – тяжелые, металлические, со следами кованого узора, который когда-то, наверное, выглядел красиво, но теперь напоминал ржавые сплетения.

Рядом с глухим стуком друг за дружкой приземлились пять сундуков. Я вздрогнула от неожиданности, но тут же облегченно выдохнула. Мои вещи со мной.

Медленно обвела взглядом забор. Он тянулся далеко в стороны, теряясь из виду. Сразу стало понятно: территория родового поместья немаленькая.

За воротами угадывался то ли сад, то ли запущенный парк.

– Ну, здравствуй, новый дом, – я потянула воротину на себя.

Она жалобно скрипнула, но нехотя поддалась.

Меж высоких трав тянулась едва заметная тропинка. Значит, здесь все же кто-то ходил: от ворот и обратно, оставляя тонкий след, не дающий пути зарасти. Я решительно ступила на нее.

Стоило миновать первые густые деревья, как передо мной раскинулось оно – родовое поместье.

Трехэтажный особняк вздымался над садом. Величественный и красивый в своей архитектуре: стройные колонны, изящные балконы, высокие окна. В былые времена он, наверное, поражал гостей своим богатством и утонченностью.

Но теперь от этого великолепия осталась лишь оболочка. Камень на фасаде потемнел, кое-где зарос плющом. Крыша местами обвалилась, а на верхнем этаже зияли черные дыры разбитых окон.

Дом смотрел на меня, молчаливо упрекая за то, что его оставили без присмотра.

И все же, несмотря на запустение, в нем чувствовалась гордость. Он не рухнул, не смирился. Лишь ждал, когда у него снова появится настоящий хозяин.

Я поспешила дальше. Мне не терпелось поближе осмотреть свое новое владение и заодно выяснить, кто же здесь живет. Может, сторож? Слуги? Или кто-то из родителей Юлании? Последний вариант самый нежелательный. Я ведь совсем ничего не знала о девушке, то есть теперь о себе… новой.

Возможно, этот кто-то поможет затянуть мне в дом сундуки с вещами, которые так и остались стоять у ворот.

Я не прошла и десяток шагов, когда сзади меня раздался гневный голос:

– А ну, стоять!

Танред

Танред стоял, задумчиво глядя туда, где только что захлопнулся портал. Произошло то, о чем он мечтал последние месяцы. Юлания ушла из его жизни.

Только почему на душе вдруг стало так тяжело и тревожно?

Когда он впервые услышал ее имя от императора, то сразу понял: из идеи брака ничего хорошего не выйдет.

– Мой придворный маг-предсказатель утверждает, что ему было видение, что именно эта девушка тебе поможет. – Заявил тогда император, который, по совместительству был его другом.

На столе перед Танредом лежали бумаги, подробно описывающее биографию Юлании. Двадцать два года, сирота. Мать умерла в раннем детстве, отец прожил немногим дольше, но, увлеченный азартными играми, успел проиграть все состояние, оставив лишь родовое поместье.

Юланию воспитывали в пансионате для благородных девиц, внушая ей, что главное в жизни – удачно выйти замуж. И, судя по всему, именно этим она и собиралась заняться.

Она ходила с приема на прием, с бала на бал и, по слухам, имела многочисленных воздыхателей, умело крутила мужчинами и отличалась несносным характером.

– Может, твой маг ошибся? – хмыкнул Танред, отодвигая бумаги.

– Нет! Ты же знаешь, он никогда не ошибается! – император дружески хлопнул Танреда по спине.

Дракон нахмурился и снова бегло пробежал глазами по строкам.

– Но как она это сделает? Обычная девушка, без титула, магии, с не самой идеальной репутацией… Впрочем, до последнего мне дела нет.

Император посмотрел на него с лукавой улыбкой:

– Мне самому интересно – как? Поэтому женись на ней, там и выясним…

– Нет.

– Это приказ.

– Что? Тоже мне друг, называется…

И Танред женился. Ему и самому хотелось верить в чудо. Но чуда не произошло.

Юлания оказалась действительно такой, какой описывали ее слухи. Вспыльчивой, требовательной, с невыносимым характером.

Перебравшись в замок, она скандалила по любой мелочи, каждый день требовала новые подарки и, не стесняясь, срывалась на слуг, порой даже поднимая на них руку, несмотря на все запреты Танреда.

Но хуже всего, она так и не соизволила разделить с драконом постель. Впрочем, он не сильно-то и настаивал. Ему самому было брезгливо думать о том, чтобы коснуться ее.

Накануне Юлания перешла все границы: она накинулась на Лавинию и оттаскала ее за волосы. И причиной была отнюдь не ревность, как могло показаться.

На весь замок Юлания возмущалась, что новое колье для его любовницы было дороже, чем для нее. Она требовала от Лавинии немедленно его снять и отдать ей.

И эта девушка как-то должна помочь ему в его проблеме? Танред вздохнул.

Но сегодня… Сегодня произошло нечто странное. Он увидел в Юлании то, чего не видел раньше. Чего просто не могло в ней быть.

Боль. Когда она говорила о его любовнице, ее обычно пустые, холодные глаза вдруг наполнились такой мукой, что сердце дракона дрогнуло. Что это? Новая игра в любящую жену?

А потом – восторг. Настоящий, детский, чистый, когда она увидела дракона. Ее лицо, обращенное к небу, сияло, а глаза светились восхищением так ярко, что казалось, она сама превратилась в свет.

До этого восторг у Юлании вызывало лишь золото и брильянты. Но и он выглядел иначе: алчно вспыхнувшие глаза и недовольно поджатые губы. А почему брильянт не в два раза больше?

Танред не выдержал. Он сделал то, что еще вчера бы вызвало у него отторжение: оставил Юлании кольцо связи. Ему вдруг показалось важным знать, где она и что с ней.

«В конце концов, она моя жена. Пока еще…» – оправдал он собственный поступок.

И более того – он перевел небольшую сумму на ее имя, на отдельный счет, к которому она могла получить доступ в любом банке. Сам себе он объяснил это как жест вежливости, как способ поскорее разорвать их брак без лишних скандалов.

Но в глубине души Танред знал: вчера он даже не подумал бы об этом.

Юлания всегда умела выкручиваться, и, если бы захотела – моментально нашла бы себе в столице нового покровителя, жаждущего оплачивать все ее счета. Но еще одна странность заключалась в том, отправилась она вовсе не туда. Не в столицу, а в родовое поместье.

В место, которое она сама называла жалким. В дом, о котором она говорила с ненавистью и презрением, мечтая сжечь его дотла, оставив лишь горсть пепла.

Так что поменялось?

Юлания

Я замерла, пытаясь понять, откуда доносится голос.

Трава сбоку зашевелилась, и оттуда вышла невысокая, но крепенькая старушка с пучком на затылке, в сером льняном платье и… с топором в руках.

– Кто ты? – сурово выкрикнул она, угрожающе перехватывая рукоять.

Почему-то сразу в голове вспыли сцены из фильмов ужасов, где героини погибали в первые десять минут. Я нервно сглотнула, но постаралась, чтобы голос прозвучал уверенно:

– Юлания. Хозяйка этого поместья. А вы кто?

Старушка изумленно вытаращила глаза.

– Юлания!

И тут боевая женщина рванула ко мне. Я, честно говоря, испугалась и на всякий случай отпрыгнула, готовясь дать деру.

Но старушка отбросила топор в сторону, – тот с глухим стуком вонзился в землю, – и по родному обняла меня. Так, что хрустнули ребра…

– Миленькая моя! Прости, не признала! Я ж тебя последний раз семилетней девочкой видела… Ну и поменялась же ты! Настоящей красавицей выросла. – Щебетала старушка.

Так… Если она видела меня в семь лет, то вполне разумно, что я могу ее не помнить. Отличная отговорка!

Я осторожно отстранилась и максимально вежливо спросила:

– Простите, а вы мне кем приходитесь?

– Не помнишь меня? – грустно вздохнула она, вытирая набежавшую слезу. Казалось, она была действительно растрогана моим появлением. – Марфа я… Еще при батюшке твоем прислуживала… – Она запнулась, ее лицо на миг омрачилось. – Пока он… Ну ты знаешь. А потом тебя в пансионат забрали, а я вот здесь осталась. Так до сих пор и живу…

Я приободрилась: значит, в поместье все же были люди. Хотя, гладя на заросший участок и разбитые окна, возникали сомнения.

– А ты что приехала? – с грустью спросила Марфа. – Решила все-таки продать поместье?

– Продать? – я на секунду растерялась. – Нет… Я приехала сюда жить.

Старушка ошарашенно округлила глаза:

– Жить?

– Ага.

– Но как же… А ведь до меня доходили слухи, что ты замуж за дракона вышла. Богатого и властного, не абы кого…

– Так и есть, вышла, – призналась я. – Но… не сложилось. Разводимся. Вот и вернулась в отчий дом.

– Ах, вот оно что! – Марфа яростно всплеснул руками. – Тиран проклятый! Отправил мою девочку в эти руины! Как же ты тут будешь?

Я пожала плечами:

– Вы-то как-то справляетесь. Кто еще здесь живет?

Старушка грустно улыбнулась и качнула головой:

– Я одна. Да и то живу потому, что больше негде.

Настрой Марфы меня слегка смутил и даже расстроил. Но я решила: буду преодолевать проблемы по мере их поступления. Для начала не мешало бы затащить мои вещи поближе к дому, пока их кто-нибудь не… облюбовал. Все-таки это мое единственное наследство.

– Марфа, у меня там сундуки у ворот. Помогите перетащить их в дом.

Старушка приободрилась, было видно, что дополнительная работа ее не испугала. В глазах мелькнул живой огонек.

– С этим мы живо управимся! – отозвалась она, семеня в сторону ворот.

Мы взялись за первый сундук с обеих сторон и понесли. Дело пошло на удивление быстро. Марфа то и дело меня подбадривала:

– Вот и ладненько у нас с тобой все выходит! Руки помнят! Сколько сундуков я в свое время перетаскала.

Один за другим сундуки оказались в поместье. Я смахнула пот со лба.

– Вот и славно! – выдохнула Марфа. – А теперь идем, накормлю тебя, чем богата, да потолкуем. С дороги, голодная небось?

– Очень! – призналась я, вспоминая, что в последний раз ела еще… в прошлой жизни.

Потирая ноющие плечи, – тело Юлании явно раньше физической работы не знало, – я поспешила за старушкой, одновременно рассматривая свой новый дом.

Поместье производило на меня двойственное впечатление. С одной стороны – восхищение. Когда-то это место было великолепным.

Я скользила взглядом по нежным обоям в цветочный узор, давно потускневшим, но все еще сохранившим изящество. По потолку, где белела лепнина. По высоким деревянным дверям с медными ручками.

С другой стороны, слишком сильно здесь ощущалось запустение. Под ногами жалобно скрипели доски, кое-где виднелись следы сырости, в углах копилась паутина.

На ходу я заглянула в одну из распахнутых дверей, и сердце неприятно сжалось. Комната оказалась совершенно пустой: голые стены, облупившаяся краска, и только тусклые пятна на полу намекали, что когда-то здесь стояла мебель.

Марфа, заметив мой взгляд, только коротко вздохнула, но ничего не сказала и повела меня дальше.

Мы вошли на кухню, и меня сразу окутал густой, теплый аромат – пахло дымком, свежеиспеченным хлебом и чем-то ягодным.

В глубине помещения возвышалась широкая каменная печь, в которой весело потрескивали дрова. С потолка свешивались пучки сушеных трав, а на полках стояли глиняные крынки и кувшины.

Все выглядело просто, но здесь чувствовался уют. Кухня оказалась обжитой.

– Вот здесь я и обитаю, – бодро сказала Марфа, проворно вынимая из печи чугунок. – И готовлю, и ем прям тут. На что мне всякие парадные залы? В них только сырость да пустота.

Она поставила чугунок на массивный дубовый стол, возле окна. Я села на крепкую скамью, продолжая осматривать кухню. В углу стоял шкаф с посудой, откуда шустрая старушка достала глиняную миску и старый половник.

– Держи, деточка, – Марфа ловко зачерпнула густую кашу и выложила ее в посудину. Сверху посыпала щедрую горсть ягод: голубику, малину, ежевику. – Здесь у нас этого добра полно.

Ягоды расплылись соком по каше, и блюдо заиграло всеми цветами. Вид у обычной овсянки оказался такой аппетитный, что у меня тут же предательски заурчало в животе.

Старушка с жалостью посмотрела на меня.

– Кушай, деточка… Уж не знаю, что у тебя с треклятым драконом приключилась, раз пришлось тебе сюда возвращаться… Но ничего, справимся вдвоем. Откормим тебя и нового жениха найдем, лучше старого…

Я с улыбкой накинулась на еду. В груди разлилось странное чувство, как будто это и правда был мой дом, и меня здесь ждали.

А новый жених мне не нужен. Мне бы быт наладить, поместье в достойный вид привести да найти дело по душе, которое бы доход приносило.

Сколько бы мне дракон на счету ни оставил, на всю жизнь мне этого все равно не хватит.

– А ведь я чувствовала, что что-то хорошее случится, – сказала вдруг Марфа, склонив голову набок. – Знак мне был послан.

– Какой знак? – я оторвалась от каши, заинтригованная загадочными нотками в голосе старушки.

– Может, ты мне не поверишь… Скажешь, мол, старушечьи бредни, ерунда. Но вот что этой ночью приключилось…

Марфа поднялась и принялась возиться с чайником, не то, интригуя меня еще больше, не то, собираясь с мыслями. Вскоре по кухне поплыл травяной аромат.

Я с любопытством наклонилась вперед:

– Ну так что случилось ночью?

Старушка покосилась на меня, понизила голос, словно боялась, что нас кто-то подслушает:

– Проснулась я, значит, среди ночи оттого, что в саду, на заднем дворе, внезапно вспыхнул свет. Ослепительный, как сотни фонарей разом, да только… сам собой. Мгновение. И погас.

Я невольно поежилась, а Марфа продолжила:

– Ночью я туда не сунулась, сама понимаешь… С утра думала, почудилось, приснилось. Но все же прошла проверить. – Она на миг замолчала. – Прихожу… а там из-под земли ключ бьет. Родник, понимаешь? Вода чистая, звонкая, камушки омывает, звенит. Никогда его там не было, а я ведь каждый уголок здешний знаю. Добрый знак это – я так для себя решила. И вот… ты приехала.

Я удивленно распахнула глаза.

– Интересно. Надо будет взглянуть.

– Наглядишься еще, – Марфа принялась разливать чай по глиняным кружкам. – А пока ешь давай. Вон какая худая.

И правда, внезапно появившийся родник – это, безусловно, интересно, но у меня были дела и поважнее. Например, побольше выяснить о мире, где я оказалась. И о себе… новой. Чем я сразу и занялась.

– Марфа, а как получилось, что вы остались в этом поместье одна?

Старушка поставила передо мной дымящуюся чашку, сама прихлебнула из своей.

– Не знаю, что ты дитем запомнила, поэтому расскажу, как было. Матушка твоя упокоилась, когда тебе было три...

Я грустно кивнула, хоть Марфа и не ждала моей реакции.

– И твой отец сорвался… – Она осуждающе покачала головой, поджимая губы. – Играть начал! Прям жил картами, костями, да сомнительными компаниями. Твое наследство таяло на глазах.

Она помолчала, сделала глоток и продолжила:

– Перестал он и слугам платить. Люди и разбежались кто куда. Кто в город подался, кто к соседям нанялся. Осталась только твоя нянька, да я. Да и мы… только из любви к тебе, да уважению к твоей матушки держались.

Я снова кивнула. Вот оно как…

– Ты уж, наверное, не помнишь, как у нас из гостиных мебель выносили? Когда у твоего отца закончились деньги, он начал проигрывать, что было. Кресла, буфеты, картины. Даже рояль и тот уволокли.

Я опустила взгляд и покачала головой:

– Это стерлось из моей памяти.

Марфа тяжело вздохнула и сделала большой глоток, словно запивая тяжелые воспоминания.

– А потом Боги разгневались да забрали его. Думаю, проживи твой отец еще месяц-другой, то и поместье бы тебе не осталось. А так прям за картами и помер. Вот и вся слава.

Надо же, как наши с Юланией судьбы оказались похожи. Я тоже рано потеряла мать, а потом, будучи подростком, отца. Осталась одна. Должно быть, это одиночество и подтолкнуло меня к раннему браку, который ничем хорошим не закончился.

Деток, о которых я мечтала, он не принес, а вот боль, обиду и предательство – в полной мере. И все же, несмотря на схожесть судеб, из того, что я успела узнать – мы с Юланией были разными.

– А потом тебя нянька в столицу отвезла, в пансионат.

– А вы? Почему вы тут остались?

– Беда у меня случилась, – Марфа тяжело вздохнула. – Был у меня домишко в местной деревне, да пожаром спалило его подчистую. Ни детей, ни внуков у меня нет. Вот и осталась тут, приглядывать по мере сил. Да только что я могу? Денег нет, поместье ветшает, крыша провалилась. Я уж только стараюсь, чтоб совсем не разграбили. Гоняю бродяг, да за порядком кое-как слежу. Насколько здоровья хватает.

Она развела руками, словно показывая, что ее возможности не так уж велики.

– Спасибо вам за это! – искренне поблагодарила я.

Все-таки я вернулась в дом, где меня ждал горячий обед и хоть какой-то порядок.

– Да за что спасибо? – Марфа только махнула рукой. – Это тебе спасибо. Столько лет меня не гнала. Но если хочешь… я уйду. Ты… вы… же вернулись.

Старушка вдруг встрепенулась, вскочила со скамьи, будто только сейчас по-настоящему осознала, что напротив нее сидит не просто девушка, а законная владелица поместья.

– Нет, нет, что вы! Я очень рада, что вы здесь. Дом большой, всем места хватит. И называйте меня на «ты».

Марфа с облегчением опустилась обратно на скамью, тяжело выдыхая.

– И ты меня на «ты» называй. Негоже, что хозяйка старухе «выкает».

– Договорились.

Марфа, заметно повеселевшая, что ее не прогоняют, продолжила щебетать без умолку, пока я доедала кашу и наслаждалась ароматным травяным чаем.

– Тут есть деревушка недалеко от поместья, внушительная, – воодушевленно рассказывала она. – Там и кузнец есть, и портной, и пекарь, у него я как раз и подрабатываю. Его булочки славятся на всю округу, а я, значит, выкладываю их на прилавок, да прибираюсь по утрам. На большее сил у меня нет. Но и так неплохо… Хлеб есть, да на мелочи хватает.

Я слушала, кивая, и делала пометки в голове. Мир начинал обретать очертания.

– А если дальше пойти за деревней, там уже дороги в стороны расходятся, – продолжила Марфа. – На запад – к горам. На восток – к морю. До моря на повозке минут тридцать всего. Говорят, там такие рассветы, что сердце в груди замирает. Рыбаки каждый день возвращаются с уловом.

Я невольно представила, как обживусь и буду ездить на море, встречать эти самые рассветы, гулять босиком по влажному песку, улыбаясь бризу.

Мысли на миг улетели так далеко, но голос Марфы вернул меня обратно.

– На север идет большой тракт. Там города большие, да не один. Ну ты это и сама знаешь.

Я сделала вид, что знаю и кивнула.

Так, за разговорами, я допила чай.

– Ну, идем, оглядишь свои владения! – поднялась со скамьи Марфа.

Я последовала за ней. Мне и самой не терпелось уже взглянуть на свой новый дом и его территорию.

4

Мы с Марфой отправились на экскурсию по поместью. Старушка явно наслаждалась этим процессом, каждая новая открытая дверь зажигала в ее глазах искры светлой грусти.

– Вот здесь, – рассказывала она, распахивая дверь и проводя пальцем по потемневшему от времени дверному косяку, – твоя матушка любила устраивать приемы. Музыка гремела, танцы до утра, гости съезжались со всех соседних городов. Я всегда помогала подавать угощения, да все заглядывалась на платья дам. Какая красота была!

Марфа улыбнулась, но в ее улыбке виднелась печаль.

– А вот тут у нас кладовая была. Столько всего хранилось… Я до сих помню запах сушеных яблок… А тут библиотека.

Я осмотрела пустые полки до потолка.

– Книги тоже отец проиграл?

Марфа лишь тяжело вздохнула в ответ.

Так, мы переходили из комнаты в комнату: старушка показывала пустые стены и рассказывала о том, как они когда-то дышали жизнью.

Закончив с первым этажом, мы поднялись на второй. Здесь в основном были спальни. В левом крыле – хозяйские, в правом – гостевые.

Правда, все они тоже давно опустели. О былой роскоши намекали лишь высокие окна, добротный деревянный паркет, который неплохо тут сохранился, да изящные обои. Мебели нигде не было.

И вдруг Марфа смущенно улыбнулась, приоткрывая очередную дверь.

– Когда-то это была твоя детская. Но я жила тут все эти годы.

Я вошла внутрь, и сердце странно кольнуло. На фоне всеобщего запустения эта комната выглядела уютной: детская кровать с изголовьем, обои в нежно-розовый цветочек, креслице в виде лошадки.

– Но я сегодня же ее для тебя освобожу, – поспешно добавила Марфа.

– Не стоит, – мягко возразила я. – Я выберу себе другую комнату.

Впрочем, особого выбора не представилось. Мебель обнаружилась только в небольшой узкой спальне, бывшей комнате няни Юлании.

Там была старая перекошенная кровать и стул.

– Останусь тут на первое время.

Для себя я решила, что первое, с чего нужно начать – это покупка мебели. Пусть скромной, но все же, чтобы было на чем спать и куда сложить вещи.

«Хоть кровать да шкаф», – прикинула я. Хорошо, что Танред оставил мне денег на первое время. Интересно, сколько там? Хватит ли на самое необходимое? Или придется выбирать между матрасом и столом?

Мысль вроде бы была практичной, но почему-то стоило вспомнить мужа, как в груди разлилось странное тихое тепло. Я нахмурилась. С чего бы это?

– Идем на третий этаж, – позвала я Марфу, силой воли погашая непрошеный трепет.

Третий этаж выглядел особенно печально. Над одной из комнат провалилась крыша. По стенам расползалась черная плесень, кое-где даже пробивался мох. Здесь запустение чувствовалось сильнее всего.

– Тут в основном были комнаты для слуг, – рассказала Марфа. – Ну и кое-какие складские помещения.

Я шла по коридору, с грустью заглядывая в одну за другой двери. Кое-где прогнил пол, были выбиты окна. Да… Работа предстоит немалая.

Я зашла в одно из помещений и выглянула в окно. С третьего этажа открывался отличный вид на мои новые владения. Прижавшись к подоконнику, я задержала дыхание.

Территория оказалась куда больше, чем я представляла. Но вся она тонула в бурьяне, так что местами было трудно различить ее границы.

Впрочем, сквозь этот хаос все еще угадывались следа порядка. Вот там, левее, стройно выстроились ряды старых яблонь и других плодовых деревьев. Целый сад, в глубине которого виднелась деревянная беседка. Даже отсюда было заметно, что ее перекосило от времени.

Чуть правее – чернела круглая каменная площадка.

– Там раньше ставили жаровню и устраивали летние праздники с угощением и музыкой. – Пояснила Марфа.

Теперь же камни заросли мхом, а в стыках пробивалась трава.

За площадкой виднелись кусты роз, которые разрослись в настоящие колючие заросли.

– У твоей мамы был розарий. Лучший в округе. – С грустью шепнула старушка. – А за ним… Вон там… – Марфа указала куда-то за кусты. – Там теперь бьет родник.

Я прищурилась, пытаясь разглядеть блеск воды. Сердце почему-то невольно забилось чаще. Но с высоты ничего увидеть не удалось.

Сколько тут работы – мама дорогая. Даже просто, чтобы скосить бурьян уйдет не один час. Да какое там – не один день. А я даже косу держать не умею.

Ничего, научусь. Со всем справлюсь. В груди тихо теплилось странное чувство: это поместье и этот сад ждали именно меня.

Все случилось, как должно было случиться. И теперь я дома.

Не успела я додумать эту странную мысль, как за дверью что-то зашуршало.

– Крысы? – возмущенно воскликнула Марфа, подбоченившись. – Не было же! Я всех лично разогнала!

Я с интересом уставилась на дверь, а в следующий миг оттуда выпорхнул котокрыл.

– Габи! – удивленно выдохнула я, застыв на месте. Впрочем, удивление быстро сменилось радостью. – Как же ты меня нашел?

Черный шерстяной комочек радостно кружил вокруг меня.

– Это что еще за нечисть? – отпрянула Марфа. – Крылатый кот?

– А что такого? – осторожно спросила я. – Никогда не видели таких котиков?

Я все еще не понимала, Габи обычная зверюшка для этого мира, или же что-то нестандартное и явно наделенное магией? А иначе, как он нашел меня так далеко от замка?

– Да где ж я увижу? – старушка не спускала подозрительных глаз в Габи. – У нас в деревне только обычные коты ходят. А это, видимо, какой-то столичный экземпляр. У них там, говорят, чего только нет. На днях слыхала, что они собачек маленьких разводят, таких, что не больше кошки. И дамы везде с ними ходят. И на кой им такие собаки – непонятно. Собаки же должны быть такими, чтобы дом охранять… А те тявкают почем зря.

Я улыбнулась. Может, и правда Габи какой-то столичный питомец. Котокрыл тем временем впорхнул мне в руки и громко замурлыкал, подставляя шею для почесывания. Иногда он косился на Марфу с выражением «видала, как надо».

Старушка несколько минут его рассматривала, а потом сменила гнев на милость.

– Ну ладно, крылышками машет, а мурлыкает-то хорошо, как надо, по-кошачьи, – пробормотала она. – Идем, страшилище, я тебя молочком напою. Как раз сегодня у соседки забрала, у той корова есть. А то вон какой худой, весь в хозяйку.

Габи тут же оживился, совсем не обидевшись на «страшилище», издал радостный «мурр» и, не дожидаясь повторного приглашения, выскользнул из моих рук. Подлетев к Марфе, он мягко ткнул ее в плечо, словно подгоняя.

Я закатила глаза:

– Вот продажная душонка. Одного обещания молока хватило, чтоб завести себе нового лучшего друга.

Габи невинно заморгал, словно говоря «не обижайся».

Марфа прыснула от смеха и потрепала Габи между ушей:

– А умный какой!

Все вместе мы спустились на первый этаж. А дальше наши пути разошлись, старушка с котокрылом поспешила на кухню, а я – в кладовку за инвентарем.

Пора было браться за дела.

Я решила начать с уборки. Дело уже близилось к вечеру, и нужно было прибрать комнату, где мне предстояло переночевать.

Марфа, хоть и следила в поместье за порядком, но сил у нее хватало только на уборку в основных помещениях, а остальные давно стояли пыльные и забытые.

Я прихватила тряпки, старую швабру и набрала в ведро воды, – благо она тут текла из крана, и даже теплая!

А вот с электричеством дела обстояли хуже. Люстр почти нигде было: отец Юлании умудрился проиграть даже их. А там, где они остались, чуда все равно не случилось. На все мои щелчки тумблером туда-сюда, люстры оставались мрачными.

Я сбегала на кухню к Марфе, чтобы узнать, вдруг я что-то делаю не так. Старушка перебирала какие-то травы на столе.

– А свет в поместье есть? – осторожно поинтересовалась я.

– Был, – вздохнула она, не отрываясь от дела. – Да много лет уж как отключили. За неуплату. Воду-то не смогли, а вот свет забрали без жалости.

«И на том спасибо», – решила я, возвращаясь к уборке.

С уборкой маленькой комнаты я управилась быстро: смахнула паутину со стен, вымыла пол, протерла окна, впустив внутрь свежий воздух. Паркет засиял от моих стараний.

Я застелила свежее постельное белье, которое выдала мне Марфа, и подумала, что для ближайших ночей этого вполне достаточно.

Закончив, я перебралась в другую комнату, ту самую которую при осмотре поместья, приглядела себе под будущую спальню. Эта комната была просторнее и светлее.

И ее окна выходили прямо на сад. Вечернее солнце разливалось по стенам мягким светом, и на бежевых обоях с тонкими узорами в виде ветвей и завитков играли веселые зайчики.

Я представляла, как поставлю сюда широкую кровать с высоким изголовьем, чтобы вечером уютно проваливаться в подушки и слушать, как в саду шумят листья и поют птицы.

А еще у стены должен стоять шкаф. Пусть самый простой, но крепкий, с дверцами из светлого дерева. И непременно небольшой письменный стол у окна, чтобы можно было читать книги, глядя в сад.

С уборкой в этой комнате я тоже справилась быстро. Полы заблестели, окна засияли, комната, пусть и пустая, словно ожила.

Но под конец я поймала себя на том, что спина неприятно заныла, а руки налились тяжестью.

Наверное, если бы это было я – Юля, в моем привычном теле, я бы даже не заметила такой нагрузки: десяток наклонов, ведро воды туда-сюда, и нет никаких проблем.

Но тело Юлании оказалось куда более изнеженным. Оно явно не привыкло к тряпкам и тасканию ведер, и теперь каждая мышца громко протестовала.

Я вытерла пот со лба и усмехнулась: «Ну вот, только стала хозяйкой поместья, а руки уже предательски дрожат».

Но, в любом случае, я решила больше не нагружать себя уборкой сегодня. Тем более что Марфа как раз крикнула, что принимается за ужин и аромат чего-то сытного уже потянулся по коридорам.

Да и солнце уже клонилось к закату, и в комнатах становилось все темнее.

Успею еще навести порядок! У меня вся жизнь впереди!

Перед ужином я решила прогуляться по территории. Это оказалось не так-то просто: трава поднималась мне почти по плечо, и идти приходилось медленно.

Но кое-где я все же находила вытоптанные тропинки. Должно быть, по ним ходила Марфа. Вот тропинка, ведущая к малиннику. Колючие ветви раскинулись во все стороны, и на них виднелись темно-алые ягоды. Чуть в стороне угадывались кусты голубики, покрытые крупными сизыми ягодами.

Другая тропинка вывела меня к розарию. Здесь я замерла: розы действительно оказались великолепны. Хоть кусты и стали дикими и разросшимися, и некоторые бутоны склонились под собственной тяжестью. И все же они были прекрасны: белые, алые, бледно-розовые, янтарные. Роскошное смешение красок. А аромат…

Я вдохнула его полной грудью. Он был чудесен.

И вот еще одна тропинка – узкая, почти скрытая высокой травой, едва заметная. Она должна вывести меня к роднику, о котором упоминала Марфа. Сердце чуть ускорило ритм: чудеса тянули меня к себе.

Осторожно раздвигая бурьян, я направилась вперед.

Тропинка вывела меня на небольшую полянку. Здесь трава оказалась пониже, будто природа отступала перед чем-то важным. А в самом центре журчал родник.

Он выглядел совсем не так, как я себе его представляла. Не как дикий источник. Напротив, казался на удивление ухоженным, словно человек приложил руку к его красоте.

Из земли выбивалась тонкая струя воды, прозрачная, как стекло. Она била вверх, переливаясь на солнце, а затем падала на россыпь серых камней, которые, казалось, кто-то специально разложил там.

Вода, ударяясь об камни, весело звенела, а потом, стекая по ним, исчезала в щелях и растворялась в густой траве.

И эта трава, что росла вокруг родника, тоже казалась особенной. Золотистые лучи заходящего солнца ложились на нее так, что она светилась нежным сиянием.

«Должно быть, это какая-то оптическая иллюзия, преломление света и воды», – решила я для себя.

Не удержавшись, я шагнула ближе. Родник так и звал к себе, манил пригубить его манящей влаги.

Откуда ни возьмись, вышел Габи, напугав меня. Котокрыл сел напротив и уставился внимательным серьезным взглядом. Он словно чего-то ждал.

– Что? Марфа закончила с ужином и зовет меня? – поинтересовалась я, почему-то тушуясь перед пронзительными глазами котокрыла с ярким зеленым блеском.