Читать книгу "Как развестись с драконом и не влюбиться"

Габи не ответил. Лишь продолжил смотреть. А родник все манил.

Хрустальный звон словно напевал о том, что я должна испробовать его ледяной влаги. И я не удержалась.

Наклонилась и, зачерпнув в ладонь воды, сделала глоток.

Вода оказалась студеной, но не обжигающе холодной, а приятной – бодрящей и удивительно вкусной, с едва уловимой сладостью.

Стоило глотку скользнуть по горлу, как внутри разлилось что-то мягкое, теплое, словно каждая клеточка моего тела наполнилась жизнью. Мир вокруг словно стал ярче.

В груди что-то дрогнуло, затрепетало. Я на миг замерла, блаженно прикрывая глаза, и не удержалась от довольной улыбки.

Какая бодрящая вода! Нужно почаще сюда захаживать. Я зачерпнула еще и сделала новый глоток.

Габи деловито расправил крылья за спиной и вспорхнул. Мне показалось, что он загадочно улыбался. Глупости! Разве коты могут улыбаться?

Мы вернулись на кухню к Марфе. Старушка как раз вынимала из печи румяную картофельную запеканку с аппетитной золотистой корочкой из сыра.

– Ну вот и вы! – обрадовалась она. – А я как раз вас звать собралась.

Мы уселись за стол. Даже Габи устроился на лавке. Запеканка оказалась дивно вкусной. Простая еда, но в ней чувствовалась душа и забота. Картофель буквально таял во рту, а сыр тянулся тонкими нитями.

Хоть блюдо и было простым, я поймала себя на мысли, что давненько так вкусно не ужинала. Разве что не хватало к запеканке сочного куска мяса, хоть и без него еда казалась праздничной.

Я уже прикидывала, что завтра первым делом нужно отправиться в деревеньку. Разведать, что там и как, где можно покупать продукты, какие цены, и вообще – познакомиться с местными. Да и не мешало бы разобраться, сколько у меня денег.

– Марфа, – осторожно спросила я, – а тут есть что-то вроде банка?

– Банка нет. Но деньгами у нас староста заведует. – Охотно пояснила она, накладывая себе еще кусок запеканки. – У него магический артефакт хранится, все твои сбережения там числятся. Зайдешь к нему, он тебе выдаст сколько попросишь.

– Артефакт? И никаких бумаг или документов не нужно?

– Нет, зачем? – удивилась Марфа. – Артефакт сам знает, кому сколько принадлежит. Ошибки быть не может.

Мы еще недолго поболтали, пока я не поняла, что у меня слипаются глаза. День выдался бесконечным.

– Беги, деточка, отдыхай. Я посуду помою и тоже спать пойду. – Велела Марфа. Возражений она не принимала.

Я взяла в сундуке ночную сорочку, приняла ванну и отправилась спать.

Спала я на удивление отлично. Мне снились яркие, слегка чудаковатые сны.

Проснулась я от осторожного стука в дверь.

– Деточка, я собираюсь на работу, – донесся голос Марфы. – Ну что, ты идешь со мной в деревню? Или еще поспишь?

– Иду! – отозвалась я и рывком села на кровати.

Солнце еще только поднималось над горизонтом, и я бы с удовольствием поспала еще часок-другой. Но нарушать собственные планы не стала: нужно вливаться в новую жизнь, и знакомство с деревней казалось правильным началом. К тому же Марфа могла показать мне, где что находится.

– Ну тогда одевайся, выходим. Я обычно с утра не завтракаю, но, если ты хочешь, что-нибудь приготовлю для тебя, – добавила старушка.

– Нет-нет, не стоит утруждаться ради меня, – поспешно выкрикнула я.

Габи, свернувшийся калачиком у моих ног, сладко потянулся, лениво зевнул и с недовольным видом наблюдал, как я торопливо выбираю себе наряд.

Это оказалось непростой задачей. Наряды Юлании больше предназначались для приемов и романтических свиданий, а не для сельской утренней прогулки.

Наконец, мне удалось отыскать более-менее подходящее платье. Голубое, из легкой ткани, без лишних украшений и с деликатным вырезом. Правда, разрез сбоку тянулся чуть ли не от бедра.

«Взять бы иголку и нитку, да зашить…» – мелькнула мысль. Но сейчас возиться было некогда. Надену как есть.

Я уже стянула с себя сорочку и собиралась нырнуть в платье, как замерла, ошеломленно уставившись на свое тело.

Через живот, чуть выше пупка, тянулась надпись. Четкая, словно вбитая в кожу тонкой иглой, но язык был мне непонятен. Изящные, слегка вытянутые буквы, переплетались в замысловатый орнамент.

Я нахмурилась, провела пальцем по надписи. Или это был узор? В любом случае вчера его не было. Я точно знаю. Я принимала ванну и рассматривала тело Юлании. Оно было безупречным: ни шрамов, ни отметин. И уж тем более никаких татуировок.

Значит, эта странная вязь появилась за ночь. Холодок пробежал между лопаток. Почему-то появилось неприятное ощущение, что ничего хорошего эта надпись не несет.

– Юлания, ты готова? – раздался взволнованный голос за дверью. – Я могу опоздать на работу.

– Да, готова! – я быстро натянула голубой наряд и вышла к Марфе. – Идем!

5

Деревушка оказалась такой, что в нее невозможно было не влюбиться с первого взгляда. Казалось, я попала в старинную открытку.

Серые каменные дома теснились друг к другу, образуя узкие улочки, петлявшие, как маленький лабиринт.

Стены домов были покрыты тонкой сетью трещинок, кое-где оплетены виноградной лозой. На подоконниках стояли глиняные горшки с яркими цветками.

Дорога была вымощена старой брусчаткой. Между камней пробивался мох, отчего улица выглядела живой. Кое-где у домов росли оливы с серебряными листьями.

Несмотря на раннее утро, жизнь уже кипела. Мелькали лица в распахнутых ставнях, из лавочек тянулись ароматы свежего хлеба, выпечки и кофе.

Марфа бодро шагала, то и дело оборачиваясь, чтобы убедиться, что я не отстаю. Она указывала мне то влево, то вправо.

– Вон там, в центре деревни, дом старосты, – сказала она, вытянув руку вперед. – С него и начни. Представься, скажи, что ты вернулась. Пусть все знают, что у поместья снова есть хозяйка.

Я кивнула. Марфа продолжала сыпать советами.

– Ну и про деньги не забудь спросить, раз уж ты задумала. Староста разберется, у него артефакт для таких дел. Там же, около площади, куча лавочек. Можно купить все: от домашнего творога до мяса и фруктов. Но если надумаешь – сама не таскай! – Старушка пробежала осуждающим взглядом по моей худой фигуре. – Вели, чтобы мальчишки-доставщики все тебе к поместью притянули. Они шустрые, да и стоит это всего медяшку.

Мы свернули на узкую улочку, Марфа ткнула пальцем в дом с резными ставнями и аккуратным крыльцом:

– Тут плотник живет. Мужик толковый, руки золотые. Хочешь мебель под заказ – тебе к нему. Правда, если готовое удумала, это лучше в соседний город езжать. Там лавки с готовыми гарнитурами. Но я бы советовала здесь. Все ж дешевле и надежнее.

Мы снова свернули.

– Вот и пекарня, где я подрабатываю, – улыбнулась Марфа, останавливаясь возле лавочки с широким навесом.

Из приоткрытой двери тянуло таким ароматом хлеба и сдобы, что у меня предательски заурчал живот. Все же я была без завтрака.

– Я долго не задержусь. Часа два-три, не больше. Приберусь, выпечку разложу и вернусь в поместье.

Марфа неожиданно крепко меня обняла, прижимая к себе, словно прощалась не на несколько часов, а на долгую разлуку.

– Ну, удачи тебе, девочка! Осваивайся! Помни, что я рядом, если что. – Сказала она с какой-то материнской теплотой и тут же зашуршала юбкой, скрываясь за массивной деревянной дверью.

Я осталась одна на мощеной улочке. Еще раз вдохнула запахи хлеба и по совету Марфы направилась к центру, искать дом старосты.

До центральной площади я добралась без труда, и скоро уже стояла у нужного дома: одноэтажного каменного здания с вазоном пышных цветов на крыльце.

Дверь мне открыл сам хозяин. Староста оказался пожилым седовласым мужчиной с глубокими морщинами и печально-добрым взглядом.

– Ну надо же, сама хозяйка поместья ко мне пожаловала! – Обрадовался он, когда я представилась. – И правильно! И хорошо, что вернулась! Дом давно соскучился по хозяйской руке.

Староста впустил меня внутри, и не откладывая дела в долгий ящик, достал артефакт. Это был крупный кристалл, сияющий мягким голубоватым светом.

– Клади руку, – велел старик.

Вот тут я слегка стушевалась, – а вдруг кристалл поймет, что я не Юлания, – но отступать было поздно, и я послушалась. В кристалле побежали огоньки, и староста, вглядываясь в них, негромко огласил сумму.

Я облегченно выдохнула, торопливо убирая пальцы. Благодаря рассказам Марфы, я уже успела немного узнать цены на продукты и простую утварь, и озвученной суммы вполне хватило бы нам с Марфой на пару-тройку лет скромной жизни.

Если бы не несколько «но».

Во-первых, сразу же пришлось отдать половину на погашение долга за электричество. Жить при свечах было, конечно, романтично, но не практично.

А во-вторых, оставшаяся сумма большей частью уйдет на мебель. Мысли о собственной уютной спальне не давали покоя.

Так что по итогу, денег у меня останется не так уж и много…

Попрощавшись со старостой и взяв у него часть суммы звонкой монетой для повседневных трат, я направилась к плотнику.

Мастерская, что расположилась во дворе его дома, пахла свежей стружкой и смолой. Хмурый, широкоплечий мужчина с руками, словно столетние ветви дуба, выслушал мои пожелания, кивнул и пообещал зайти вечером для замеров.

После плотника я вновь вернулась на центральную площадь, где жизнь уже кипела на всю. Лавочки, наполненные ароматами хлеба, сыра, копченостей, так и манили задержаться у каждой.

Я не удержалась и зашла в небольшую уютную таверну, спрятанную в тени старого каштана. Заказала себе чашку горячего травяного чая и свежий круассан, пахнущий маслом и хрустящей корочкой.

Добродушная продавщица и люди за соседними столиками не стесняясь спрашивали, кто я такая и откуда взялась. Я не стала юлить, и всем отвечала, что хозяйка поместья, и вернулась сюда жить.

К моему удивлению, в глазах людей мелькала радость, будто возращение хозяйки было добрым знаком.

После чаепития я отправилась за продуктами. Набрала всего основательно: от свежей зелени и душистых овощей до мяса и птицы. Когда количество покупок стало угрожающе расти, я воспользовалась советом Марфы и наняла лохматого мальчишку-доставщика, который обещал отнести сумки в поместье в целости и сохранности.

Я уже собиралась домой, когда, не удержавшись, остановилась у лавки с готовой одеждой. Долго выбирать не стала, купила себе два платья.

Одно совсем неброское – льняное, похожее на то, что носила Марфа. В нем буду хозяйничать в огороде, да намывать полы в новом доме.

Другое было чуть более нарядным, но все же скромное: легкое, хлопковое, в мелкий цветочек, с деликатным вырезом. Оно не кричало о роскоши, как платья Юлании, но было в нем что-то трогательно-женственное.

В приподнятом настроении я возвращалась в поместье, надеясь, что Марфа уже закончила свой короткий рабочий день, и сейчас мы на пару займемся продуктами и обедом.

Но Марфы в поместье не оказалось.

Зато прямо у порога вертелся высокий, статный мужчина со светлыми, аккуратно зачесанными назад, волосами. Его правильные черты лица были идеальны, словно высечены скульптором, фигура подтянута. Красивый… Я бы назвала его красивым, если бы не брезгливое выражение лица, с которым он осматривал мой заросший двор.

Его руки коснулось растение, и он отдернул ее, скривившись, словно это была грязь, а то и что похуже…

Но заметив меня, выражение сменилось с брезгливого на… хищное. Как назло, налетел порыв ветра, раскрывая подол платья и обнажая бедро.

В глазах незнакомца мелькнул сальный блеск. Он шагнул вперед, распахивая руки.

– Юлания…

На секунду я замялась. Кто это? Насколько близко мы знакомы?

Но следующая фраза незнакомца позволила облегченно выдохнуть:

– Ты, должно быть, меня не помнишь. Я барон Лансель фон Крейден, сын ныне покойного Теодора. Мы виделись как-то в детстве.

Руки он опустил, заметив, что я не горю желанием бросаться в его объятия.

– Чем обязана визитом? – Мой голос прозвучал суше, чем планировала.

Что-то отталкивающее было в этом Ланселе, несмотря на смазливую мордашку и дорогой, явно пошитый на заказ, костюм.

– Ну как же! Наконец, в этом захолустье появился кто-то достойный моего общества. Да и ты явно не с местной челядью собралась общаться.

Стало обидно за жителей деревеньки, которые показались мне дружелюбными и общительными. Да уж лучше с ними, чем с этим. Я снова перевела взгляд на его брезгливое лицо, которое сейчас старательно изображало дружелюбие.

– И что же, ты пришел предложить мне свое общество? – насмешливо уточнила я.

Барон смутился.

– Нет, не только… На самом деле я по делу пришел.

Так и думала.

– Выкладывай, чего хочешь.

– Не пригласишь? – Лансель махнул на входную дверь.

– Сожалею, но нет. У меня там… не прибрано, – ответила я и отчасти это было правдой.

Я совершенно не представляла, как приглашу барона в опустевшее поместье, где его брезгливый взгляд будет шарить по углам, выискивая каждую соринку.

Да и куда его вести? На кухню? Едва ли барон когда-то добровольно переступал порог таких помещений. А залы для приемов сейчас зияли пустотой.

Барон довольно хмыкнул, словно мой отказ его не расстроил, напротив, подтвердил какую-то догадку.

– Я все про тебя знаю, Юлания.

Лансель вдруг сделал шаг ко мне, а я настороженно замерла, стараясь сохранять хладнокровие.

– О чем это ты?

– О том, что месяц назад ты выскочила за дракона… Но раз ты снова здесь, – он красноречиво обвел глазами двор, – то брак не сложился, и новых вариантов для замужества у тебя нет. Так же, как и денег. Иначе, ты бы не вернулась сюда.

Хотелось рассмеяться на такие выводы, но я лишь выжидательно приподняла бровь, пытаясь понять, к чему он клонит.

– Так вот, – продолжил барон. – У меня, напротив, после смерти отца дела пошли в гору. Я лично взялся за семейное дело. Выкупил еще одну плантацию олив, теперь мы производим оливковое масло в двойном объеме. Недавно я еще решил заняться производством мыла на основе масел: натурального, высокого качества. Аристократы готовы платить за такое хорошие деньги.

Он довольно потер руки, словно мысленно подчитывал свою немалую прибыль.

– В общем, дом, где я живу, стал достаточно скромен для моего статуса и состояния. И я решил, что твое поместье будет для меня в самый раз. Конечно, нужно его восстановить… Ну и заняться территорией…

Он снова прошелся взглядом по двору, в этот раз по-деловому, и продолжил:

– Сначала все подчистую выкорчевать: бурьян, старый сад. Ни к чему эти заросли. А потом выложу все брусчаткой, поставлю каменную жаровню. Вокруг чугунные скамьи с коваными спинками. И фонтан. Да, определенно нужен фонтан. Может, даже два.

Чем больше он говорил, тем сильнее внутри меня закипала злость. Барон рассуждал с таким видом, словно поместье уже принадлежало ему. Делился со мной планами.

И в чем-то он был прав: мой брак оказался неудачным и денег на полную реставрацию поместья у меня не было. Но это совершенно не значило, что я собираюсь продать его первому встречному.

Это место я уже ощущала, как свой дом. И идей по его восстановлению, у меня было не меньше, чем у Ланселя. И в них точно не входила вырубка прекрасного сада.

– Так вот, мое предложение: десять тысяч золотых. – Барон одарил меня самоуверенной улыбкой.

– Я не продаю поместье.

– Да брось, Юлания. Зачем тебе это бремя? Содержать такое поместье – дело дорогое и хлопотное. А у тебя нет ни сил, ни денег. Соглашайся. На вырученные деньги купишь себе квартиру в столице. Уютную, светлую, с видом на площадь. Живи спокойно, без забот.

– Спасибо за заботу, – холодно ответила я. – Но уезжать я отсюда не собираюсь. Это мое поместье.

– Ты не понимаешь, – Лансель нахмурился. – Я предлагаю тебе щедрую цену.

– И все же – нет. – Я выдержала его взгляд. – Поместье не продается.

Барон прищурился. Его губы дрогнули в усмешке.

– Ладно. Пятнадцать тысяч. Подобного предложения ты не получишь больше никогда.

– Я и не ищу предложений. – Твердо отрезала я. – Мое решение не изменится.

На миг лицо Ланселя стало каменным. Улыбка исчезла.

– Думаешь, сможешь упрямиться? Ты – никто. Нищенка, которую выкинул крылатый. Крыша в твоем поместье обвалилась, двор зарос. Плодишь тут крыс. Может, мне стоит в комитет по благоустройству написать?

С каждым новым словом внутри росла злость, а вместе с ней – странное тепло. Словно в груди разгорался огонек. Казалось, еще чуть-чуть и он вспыхнет, вырываясь наружу. И тогда…

Что будет тогда я не знала, но чувствовала, что не случится ничего хорошего. Нужно взять себя в руки и успокоиться.

– Пусть устроят тебе проверку. Выпишут штраф. – Зло отчеканил Лансель.

Тут я заметила, как сзади к барону крадется Габи. Что он задумал? Котокрыл, пригибаясь, подбирался все ближе и ближе.

И в следующий миг он прыгнул.

Барон взвизгнул так пронзительно, что я невольно зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться. Взвизг был уж слишком похож на женский.

Лансель вскинул руки, закрутился на месте, испуганно озираясь, словно ожидал нападения целой армии.

А Габи уже и след простыл. Одним легким взмахом крыльев он взмыл вверх и спрятался в густой листве старого дуба. Среди зеленых ветвей его не было видно. Только едва заметное подрагивание листьев могло выдать его присутствие.

– Ч-что это было? – визжал барон, хлопая себя по камзолу.

– Не знаю, – я невинно пожала плечами. – Наверное, крысы, о которых ты только что говорил.

Лансель зло прищурился, поняв, что я издеваюсь над ним. Огонь в моей груди, тем временем, утих, словно нелепость ситуации потушила его.

– Так и знай, я приведу сюда комиссию! – процедил барон. – Они обяжут тебя продать поместье за бесценок, как нерадивую хозяйку.

Лансель зло сплюнул и поспешил к выходу, едва не сбив с ног мальчишку-доставщика, который тащил мои сумки с продуктами.

Я же с трудом сдерживала смех. Ветви дуба тихонько зашуршали, это Габи, довольно сверкая глазами, следил за уходящей фигурой барона.

6

Я заканчивала раскладывать продукты на кухне, когда вернулась Марфа. Я в красках пересказала ей историю с бароном. Старушка выслушала ее с хмурым видом, покачивая головой.

– Ох, Юлания… – тяжело вздохнула она. – Ты только приехала, а уже врага себе нажила. Нехорошее это дело.

– А что он и правда может какую-то комиссию привести? – спросила я, не веря в серьезность угрозы.

– Может, – Марфа бросила на меня краткий взгляд, будто удивляясь моей неосведомленности. – Если хозяин запустил свою собственность, его могут обязать ее продать. Отнять, конечно, никто не отнимет, но и цена будет… скромной.

– И как они поймут, что я плохо слежу за поместьем?

Марфа грустно взмахнула рукой, словно указывая сразу на все вокруг.

– Паутина под потолком, двор зарос, окна выбиты, крыша провалилась. Какие еще нужны доказательства?

– Но я только вернулась!

– Их это волновать не будет. – Марфа с досадой махнула рукой. – К тому же барон – человек властный. В последнее время он и, правда, очень разбогател. Может и на руку кому дать, чтобы решение комиссии его устроило.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Но вместе с ней рождалась и решимость.

– Ладно, значит, надо заняться поместьем. Пора за дело.

Марфа осталась хлопотать на кухне с обедом, а я переоделась в простенькое платье и с воодушевлением взялась за уборку.

Первым делом вооружилась старой косой, найденной в небольшом сарае на заднем дворе, и взялась за траву возле крыльца. Здесь бурьян рос особенно густо, словно дразня.

Несколько взмахов и сухие стебли падали к ногам, но вскоре я почувствовала, как непривычные к труду мышцы рук и плеч начали ныть. Коса становилась все тяжелее. Пот струился по вискам и спине.

Обкосив небольшой пятачок, я решила заняться другим делом.

Теперь в ход пошли ведро, швабра и тряпка. Я мыла, скребла, терла, – сперва крыльцо, затем центральный холл. Паркет под ногами возвращал себе первоначальный цвет. Но работа продвигалась медленно. Часы тянулись, а я все еще возилась с углами.

Некоторые вещи оказались мне и вовсе не подвластны. Стоило поднять взгляд наверх, и в глаза бросались целые грозди паутины на белоснежной лепнине. Они тянулись мрачными, серыми гирляндами. Но достать их было невозможно: лестницы в хозяйстве почему-то не нашлось, а подручные табуретки выглядели слишком шаткими, чтобы рискнуть.

Я вытерла пот тыльной стороной ладони и тяжело вздохнула. Да, работы предстояло море.

Вскоре Марфа позвала к столу, мы пообедали похлебкой, которая показалась настоящим пиром после активной физической работы.

Отдохнув, я снова засучила рукава. В этот раз ко мне присоединилась и Марфа. Вместе мы принялись за окна на первом этаже: я мыла, она – вытирала насухо.

Стекла поскрипывали под тряпкой, и вскоре первые солнечные лучи, пробившиеся сквозь чистые окна, озорно заиграли на полу.

К вечеру я едва держалась на ногах: руки дрожали от усталости, плечи ныли так, будто я целый день таскала каменные плиты. Но в душе теплилась тихая гордость. Ведь каждый очищенный метр возвращал поместье к жизни.

Дело двигалось, пусть и медленно.

Когда солнце уже клонилось к закату, к нам забежал плотник, чтобы снять со спальни замеры. Сразу после его ухода, я легла спать, так и не дождавшись ужина. Я слишком устала.

На следующее утро я проснулась с первыми лучами солнца и сразу задрала сорочку, чтобы проверить: не появилось ли на теле новых надписей.

Сердце гулко ударило, пока я рассматривала себя со всех сторон. Но нет, все оставалось по-прежнему. Лишь одинокая строка вязи пробегала чуть выше пупка.

Я удовлетворенно выдохнула. Может, больше ничего и не появится? Может, это просто… отметка. Знак о том, что в этом теле живет новая душа.

Жаль, спросить об этом было не у кого. В груди жила твердая уверенность: ничего нормального в этой надписи нет, и расспросы принесут только лишние проблемы.

Марфа уже ушла на работу, и в поместье было тихо. Я наскоро сделала себе бутерброд с сыром и отправилась на улицу.

Взяв в руки тяжелую косу, я, кряхтя и морщась, снова вступила в бой с бурьяном, стараясь прокосить дорожку до ворот.

Работа шла медленно, трава сопротивлялась, коса выскальзывала, а руки ныли. Но отступать я не собиралась.

У ворот я увидела барона. Он прогуливался вдоль моего забора, заложив руки за спину и с усмешкой наблюдая за моими стараниями.

Даже издали было заметно злорадство в его глазах. Я почти слышала, как он мысленно торжествует: «А-ну ка посмотрим, как ты одна справишься с таким хозяйством».

А вдруг и правда не справлюсь? Лишних денег, чтобы нанять людей, не было. Я уже не говорю про ремонт окон и крыши.

От этой мысли во мне вскипала злость, а взгляд упал на кольцо связи, оставленное драконом. Может, связаться с Танредом? Он же мой муж. Пока еще…

На миг я почти поддалась соблазну. Позвать его, попросить помощи или хотя бы совета. Да даже просто услышать его голос. От этой мысли по телу побежали приятные мурашки.

– И не думай! – сказала я сама себе вслух. – Справлюсь без этого изменщика.

Я с новым рвением ухватилась за косу.

Когда дорожка до ворот была выкошена, я вернулась в поместье и взялась за тряпку. Надо же как-то разнообразить свой день!

Я снова принялась за уборку комнат на первом этаже. Пусть они и стояли пустыми, но мне хотелось, чтобы в них чувствовался не затхлый дух запустения, а чистота и свежесть.

Вскоре ко мне присоединился Габи. Сперва я обрадовалась его компании, все же не одной тряпкой махать. Но очень быстро поняла, что его присутствие скорее мешало, чем помогало.

Стоило мне опустить швабру на пол, как котокрыл с азартным блеском в глазах прыгал на нее, решив, что это новая забава.

Габи то путался под ногами, то взлетал под потолок, радостно виляя хвостом, и тут же стремительно пикировал, чтобы вцепиться в тряпку.

Он даже умудрился опрокинуть ведро с водой, и я стояла с мокрым подолом, недовольно сверкая глазами.

– Габи! Ну, это невозможно! – сердито выдохнула я.

Котокрыл виновато пискнул и исчез за дверью. Я с подозрением покосилась в сторону коридора. Неужели обиделся?

Но через минуту Габи вернулся, гордо волоча в зубах сухую половую тряпку. Положил ее в центр лужи с видом великого помощника.

– О, ну, это, конечно, меняет дело, – я не выдержала и рассмеялась. – Похоже, у нас с тобой намечается длинный день.

Габи довольно мяукнул.

Я в десятый раз выжимала тряпку, с досадой оглядывая мокрые разводы на полу. Руки гудели от усталости, плечи ныли, а это было только начало дня.

А Габи казалось, что происходящее – лучшая игра на свете. Он снова прыгнул на швабру и опрокинул ее вместе с ведром, и вся вода, которую я успела собрать, вновь разлилась на полу.

Злость и усталость переплелись, спутавшись в груди тугим комком. К ним добавилось странное тепло, похожее на то, что я чувствовала, когда говорила с бароном.

– Габи! – раздраженно выкрикнула я. – Ну не добавляй мне работы! Ее и так выше крыши!

Котокрыл виновато присел на лапки, состроил грустную мордочку, но хвостом продолжал подергивать, явно готовясь вновь рвануть к швабре. Я выдохнула и, стиснув зубы, почти умоляюще продолжила:

– Для тебя это все игра, понимаю. Но это мой труд. Нелегкий труд. Мне бы тоже хотелось развлекаться, пока швабра делает все сама.

Я даже махнула рукой в ее сторону.

И тут… швабра дрогнула. Сначала ручка скрипнула, а затем она сама собой встала вертикально.

Я замерла, широко распахнув глаза. Тепло из груди странной волной растеклось по телу. Швабра тем временем уверенно заскользила по полу, размазывая лужу.

– Что… происходит? – прошептала я, пятясь к выходу.

Габи одобрительно посмотрел на меня, словно говоря: «Вот видишь, все, как ты и хотела. А мы можем поиграть!» Он весело подпрыгнул и, прокатившись пузом по луже, кинулся наперерез швабре. Та, как ни в чем не бывало, продолжала свою работу, сметая довольного котокрыла в сторону.

Правда, от такой «работы» бардака становилось еще больше, швабра распихивала грязную воду в разные стороны и уже приближалась к куче пыли, которую я собрала в самом начале.

– Нет-нет-нет, только не туда! – вскрикнула я в последний момент. – Стой!

И – о, чудо! – швабра замерла и звонко плюхнулась на пол. Габи осуждающе на меня посмотрел. «Ну вот, все веселие испортила!»

– Что это сейчас было? – пробормотала я.

Хотя ясно что. Магия. Самая настоящая магия! Но откуда она у меня?

Внезапно вспомнилось письмо, которое я нашла в шкатулке с драгоценностями. Юлания планировала сделать что-то опасное, чтобы у нее появилась магия. И похоже… она справилась.

В душе шевельнулась неясная тревога, но ее тут же заглушил почти детский восторг. Я – магичка!

И конечно же сразу захотелось проверить границы своих возможностей. Экспериментировать я решила все с той же шваброй.

Я отдавала приказы, а она безоговорочно слушалась, словно солдат своего генерала. По команде она подпрыгивала, падала, кружила на месте и даже… подлетала в воздух.

Очень быстро я заметила: чем точнее я формулировала приказы, тем лучше они исполнялись. Стоило выразиться размыто – результат получался хаотичным.

Надо ли говорить, что Габи был вне себя от восторга. Он, радостно помявкивая, взлетал следом за шваброй, кружился вместе с ней по комнате, а в какой-то момент и вовсе ухватился лапками за деревянную ручку и крутился, словно на карусели.

Уже через час на всех этажах поместья кипела настоящая генеральная уборка.

Швабры с особой старательностью скользили по полу. Тряпки, оставляя влажные дорожки, спешили следом. Щетки усердно натирали паркет. Веники и губки ловко взбирались в углы и под потолочные балки, осторожно сметая паутину и вытаскивая на свет божий старую пыль, вьющуюся серыми облаками.

А среди всего этого хаоса – я. Бегала из комнаты в комнату, словно дирижер на репетиции огромного оркестра, отдавая приказы и направляя своих оживших помощников.

– Вот тут еще раз протри, – велела я тряпке. – А вы, швабра и совок, аккуратно соберите всю пыль в мешок. И не разбрасывайте по углам!

И, словно музыканты, ловящие каждый взмах палочки, они слушались.

Довольно быстро я поняла: у магии тоже есть свои границы. Сколько я не старалась, разбитые стекла не желали становиться целыми. Крыша с проваленными балками тоже упорно игнорировала мои приказы.

Что ж, с этим придется разбираться по старинке: руками мастеров.

Больше всего возни оказалось с плесенью, что заполонила третий этаж. Все старания моих помощниц – тряпочки и грубой щетки – не смогли ее одолеть. Сколько ни терли, плесень словно в насмешку, только темнела.

В конце концов, я не выдержала. Подошла к стене и громко приказала:

– Исчезни!

И тут черные разводы нехотя зашевелились, потянулись в воздух, превращаясь в клубящийся дым. Он потянулся вверх и тут же растворился.

Через мгновение от плесени не осталось и следа. Даже появился тонкий аромат свежести.

Моя радость длилась недолго. Внутри что-то щелкнуло: сильное головокружение накрыло меня с головой. Мир закружился, стены поплыли, а в груди неприятно сжалось. К горлу подкатило тошнотворное ощущение. Я прижалась спиной к прохладной стене и медленно сползла вниз, оседая на пол.

Словно сквозь мутную пелену, я увидела, как мои помощники застыли, будто потеряли силы, и один за другим повалились. Швабра с глухим стуком рухнула набок, тряпки и щетки безвольно осыпались.

Только что кипящее работой поместье, вдруг погрузилось в гнетущую тишину. Это было последнее, о чем я успела подумать перед тем, как потерять сознание.

Очнулась я от легкого щекочущего ощущения на руке, Габи жалобно вылизывал мои пальцы шершавым язычком. Постанывая, я с трудом приподнялась и села. Было ощущение, словно я пробежала бесконечный марафон и рухнула обессиленная.

Я сразу догадалась, что со мной произошло. Магическое истощение. Не стоило тратить столько энергии сразу, особенно без опыта. Победа над плесенью оказалась последним рывком, и тело не выдержало.

Габи радостно взвизгнул, заметив, что я пришла в себя, и тут же, не теряя ни секунды, вцепился зубами в подол юбки и потянул.

– Габи, пожалуйста, не надо… Дай хоть немного посидеть, отдышаться. – Я попыталась отмахнуться. Куда там. Упрямый котокрыл не сдавался.

Поняв, что спорить бесполезно, я поднялась и, придерживаясь рукой за стену, побрела за Габи. Лишь бы не свалиться вновь от слабости!

Котокрыл привел меня к роднику. Там он, наконец, отпустил мой подол и, важно встряхнув ушами, уселся рядом с источником.

– Ты предлагаешь мне отсюда выпить? – спросила я, хоть и так все было ясно.

Я наклонилась, зачерпнула ладонями холодной воды и сделала глоток. В тот же миг тело наполнилось легкостью и силой: головная боль отступила, руки перестали подрагивать, по венам словно пробежала живая энергия.

Я блаженно зажмурилась, ощущая, как истощение отступает.

Теперь я снова была готова свернуть горы, взяться не только за дом, но и за весь двор разом.

Я задумчиво уставилась на родник. Что ж, многое становилось понятным. Значит, именно он наделил меня магией.