Читать книгу "Заложница, или Нижне-Волчанский синдром"

Мужчина со шрамом поднялся из-за стола и сделал несколько неторопливых шагов. Хмыкнув, он встал напротив и протянул раскрытую ладонь. Немного поколебавшись, я вложила нож в огромную лапищу. На долю секунды наши руки соприкоснулись. Моя заметно тряслась, его была словно высечена из гранита.

Сунув нож за пазуху, Глеб откинул с моей головы капюшон. Шуршащая ткань куртки упала на плечи. Я успела почувствовать, что пальцы, скользнувшие вдоль располосованной щеки, пахнут табаком. Вообще, я ненавидела эту вонь, вызывавшую ассоциации с бесконечными загулами бати. Но сейчас знакомый запах неожиданно меня успокоил.

– Никто не причинит тебе вреда, – произнес мужчина своим низким, проникновенным голосом. – Ты – моя гостья. Больше никто тебя и пальцем не тронет. Ты мне веришь?

Словно завороженная звучанием этого голоса, я кивнула, хотя вовсе не была убеждена в искренности последних слов.

– Андрей, подойди.

Побледневший парень шагнул вперед.

– Повтори дословно, какой приказ ты получил?

– Доставить Емельянову Александру на базу, не прибегая к насилию.

– И какое из этих слов было непонятным? – Вопрос был задан спокойным, даже безучастным тоном, но я не хуже «московского консультанта» почувствовала, как под его ногами заполыхала земля.

Глеб Игнатьев остановился перед вытянувшимся по струнке подчиненным. На острых скулах Андрея проступили розовые пятна. Он молчал, но страх выдавали напрягшиеся желваки и блеск испарины под носом и на лбу.

Глеб вытащил сигару изо рта и выдохнул струйку дыма Андрею в лицо. Тот не поморщился и по-прежнему не произнес ни слова. Тогда Глеб отвел руку в сторону и покачал указательным пальцем. Один из охранников, уловив приказ, вложил в ладонь пистолет.

Раздался щелчок предохранителя. Дуло коснулось лба. Зрачки Андрея расширились, почти целиком заполнив коричневую радужку. Ноздри раздулись, губы сжались в черту. Я видела ужас в его глазах, заплывших от синяков. Но он по-прежнему не пошевелился и не предпринял ни единой попытки отвести оружие, приставленное к его голове.

Я поняла, что сейчас произойдет. В это невозможно было поверить, но я точно знала, что через миг голова молодого «консультанта» дернется, а из затылка брызнет багровый фонтан. Это было неправильно, страшно и неправильно. Трясущейся рукой я потянула Глеба за локоть, переключая его внимание на себя. В горле пересохло, собственный голос казался осипшим и незнакомым.

– Он не виноват. Это я начала драться. Андрей пытался решить все мирно, правда. Я не вру, пожалуйста, я первая начала!

Несколько томительных секунд Глеб удерживал на мне тяжелый взгляд. Затем едва заметно улыбнулся и вдавил дуло пистолета Андрею в лоб, заставив того отшатнуться. Парень покачнулся, обмяк и прикрыл глаза. Пистолет вернулся к его владельцу. У меня самой едва не подкосились колени, хотя убивать собирались совершенно чужого мне человека, да еще, будем честны, не лучшего из людей.

Я обхватила себя за плечи, стараясь унять противную дрожь. И задала первый пришедший на ум вопрос, лишь бы тягостная пауза наконец завершилась:

– Где я буду жить?

Глеб указал на одну из выходивших на террасу дверей.

– Вот здесь, комната готова к твоему приезду. Можешь переодеться и поужинать с нами. Любишь итальянскую кухню?

– И во что я, по-твоему, должна переодеться? – буркнула я, перейдя от испуга к вызову. Увы, но мой организм привык реагировать агрессией на любой стресс. И справиться с его порывами было не так-то просто.

Глеб ненадолго задумался, затем обратился к притихшей девушке за столом:

– Настя, принеси что-нибудь из своей одежды.

– Не надо, леопардовое мини и стринги со стразами носи сам, – огрызнулась я, двинувшись в свою комнату. На пороге я обернулась и ткнула пальцем в Андрея, начавшего подавать первые признаки жизни.

– А с тебя новая гитара, придурок!

Оставшихся сил хватило ровно на то, чтобы захлопнуть дверь. После чего я сползла по створке вниз и уселась на корточки. Хотелось расплакаться, но слезы застряли где-то на полпути. В голове крутилась карусель из мыслей и чувств. Горечь из-за предательства брата сменялась жалостью к себе, жалость – чувством вины за то, как я обошлась с Викой. Вот уж попрощалась так попрощалась с бывшей одноклассницей, не сделавшей мне ничего плохого. Та теперь нескоро забудет свой день рождения… Родители примутся таскать дочь по врачам, а по городу поползут сплетни, о чем наверняка позаботится лучшая подруга Альбина. И все это было напрасно…

Но и чувство вины мучало меня недолго, все эмоции заглушил всепоглощающий страх. Мне нет даже восемнадцати, мне очень хочется жить, учиться, заниматься спортом. Мне хочется увидеть мир и влюбиться в кого-нибудь! Мне не хочется умирать. Простые мысли понемногу растворялись в пустоте. Я еще долго сидела на полу в темной комнате, пока тело не затекло. Потом встала и поплелась в ванную комнату.

***

Когда я привела себя в порядок и вернулась на террасу, ужин подходил к концу. Исчезли блюда с пастой и лазаньей, на столе появились чайные чашки и корзинки с булочками и пирожными. Я не расстроилась. Стресс начисто отбил аппетит, возможно, до конца отмеренных мне провидением дней. Там, где вчера находились желудок и прочие потроха, нынче давил непривычной тяжестью ком. А вот от чая я бы не отказалась – в горле до сих пор ощущался привкус бензина, оставшийся от воды, которой я полоскала рот.

– Жвачки не найдется? – хмуро поинтересовалась я, отодвигая самый дальний стул. К ужину я вышла в одной футболке и наскоро застиранных джинсах, и немного стеснялась затрапезного вида. Хотя все присутствующие были повинны в куда более тяжелых грехах.

– Жевать жвачку на голодный желудок в твоем возрасте вредно, – наставительным тоном произнес Глеб.

– Да что ты, блин, говоришь. А людей в твоем возрасте похищать не вредно?

Оставшийся непредставленным мужчина, тот, что обладал экзотической внешностью, хмыкнул, достал откуда-то пачку «Дирола» и швырнул по высокой дуге. Я поймала жвачку, вытащила сразу две пластинки и прикусила их зубами. Во рту разлился прохладный и резкий вкус мятного ароматизатора. Подумав, я сунула пачку в задний карман – от бандитов, поди, не убудет.

– Позволь представить моих спутников. – Глеб не обратил внимания ни на колкость, ни на мелкое воровство. – Это Дамир, мой ближайший помощник. Если тебе что-то понадобится, можешь обращаться к нему по любому вопросу.

Белобрысый Дамир с улыбкой склонил голову, подтверждая сказанные слова. Я же решила, что ни по какому вопросу обращаться к нему не буду, лучше перетерплю: слишком холодными и по-рыбьи тусклыми были его глаза. И как он выбился в помощники? Я бы к такому типу не повернулась спиной даже в лифте торгового центра «Волчок».

– А это Анастасия, – продолжил Глеб.

Анастасия закатила глаза и скорчила недовольную мину. До сегодняшнего дня самой красивой девушкой в нашем городе считалась Вика. Но теперь у нее появилась конкурентка. Анастасия походила на актрису или модель: пухлые губы, маленький, чуть вздернутый нос, длинные черные волосы, собранные в конский хвост. Нижний край декольте скрывался под столом, так что я даже засомневалась, являлись ли две половины вечернего платья единым целым.

– У тебя появились вопросы? – уточнил главарь, заметив следы раздумий на моем лице.

– Вагон. – Я сплюнула влажный комок жвачки, прилепив его к чайному блюдцу. Дамир едва заметно поморщился. Фу-ты ну-ты, нашелся аристократ.

Подняв с блюдца чашку из тонкого фарфора, я сделала осторожный глоток. Чай оказался горячим и крепким. А вопросов у меня и правда накопилось множество. И все они были куда серьезней размышлений о вкусе постороннего мужика, которым тот руководствовался при выборе женщин.

– Как долго?

– Пока не закончится суд, и не будут оформлены документы. Мне бы не хотелось, чтобы Стас изменил свое решение о сотрудничестве.

– Ясен хрен, тебе бы не хотелось. Мне-то здесь сколько торчать?

– Два месяца, в худшем случае – три. Я пошлю людей за твоими вещами.

– У меня учеба через три недели начинается.

– Я уверен, такая сообразительная девушка с легкостью нагонит пропущенный материал.

– А телефоном и интернетом можно пользоваться?

Глеб задумался. Взял с хрустальной подставки пирожное, откусил ломкий край песочной корзинки.

– А ты обещаешь не делать глупостей?

– Типа, не писать в милицию: «Меня похитили, срочно высылайте группу захвата?».

– Давай будем считать, что тебя пригласили пожить в гостях с согласия твоего брата.

– А давай будем считать, что луна сделана из сыра, что от этого изменится? – Тут я решила не перегибать палку и неохотно пообещала: – Буду смотреть трансляции с лекций, получать практические задания.

– Хорошо, ты сможешь пользоваться интернетом. Также тебе разрешено перемещаться по территории базы без сопровождения. Тебе понравится, здесь есть много интересного для молодой девушки: пляж, скалодром, спортзал, бассейн…

– …яма с негашеной известью, пыточный подвал, а также небольшая, но хорошо оборудованная лаборатория по производству взрывчатки… – продолжила с той же интонацией я. Глеб натянуто улыбнулся, неприятный Дамир снова хмыкнул.

Я же немного приободрилась. Возможно, дела обстояли не так плохо, как мне казалось. Поживу месяц-другой на берегу реки, приобрету уникальный опыт. А потом вернусь домой и напишу бестселлер «В руках у мафии» или «Запертая в неволе» с вымышленными именами. Вон, какие колоритные персонажи, чего добру пропадать.

– Хорошо-хорошо, дяденька, я поняла. Целебный речной воздух, то-сё…

Обращение Глебу почему-то не понравилось.

– Можешь называть меня Глеб Николаевич, – сухо ответил он, на что я примирительным жестом подняла обе ладони.

– Глеб Николаевич, а можно я завтра сама съезжу за вещами в город? Я ведь не со Стасом живу, а… с отцом. – Странно, но язык отказался произносить привычное слово «батя». – Я вела себя опрометчиво, но теперь понимаю, в какой ситуации нахожусь. Можете приставить ко мне охрану. Я просто поднимусь в квартиру, соберу вещи и сяду обратно в машину. Честное слово.

Мужчина бросил на меня испытующий взгляд. Его подружка, все это время слушавшая разговор с удивительным равнодушием, подняла со стола телефон, направила на себя и сложила губки бантиком, делая селфи. Глеб поморщился.

– Настя, я же просил хотя бы во время ужина забыть про телефон.

– Ой, одна маленькая фоточка, что такого? – Девушка захлопала густыми ресницами.

– И не вздумай фотографировать Сашу. Ты меня поняла?

Настя беззаботно помахала пальчиками с алыми каплями маникюра. В голосе Глеба зазвенел металл:

– Ты. Меня. Поняла?

– Ой, да поняла я, чего заладил? Надо оно мне три года… – Настя раздраженно бросила телефон на скатерть и отвернулась к реке.

– Так можно? – я напомнила про свою просьбу.

– Хорошо. – Глеб поднялся из-за стола, намекая, что ужин вместе с разговором окончены. – Когда появится возможность, Андрей организует поездку в город и присмотрит за тобой.

***

Я была уверена, что ночью ни за что не усну. Буду ворочаться, переживать события дня, плакать в подушку. Но едва голова коснулась прохладной и гладкой наволочки из шелка, я отключилась, проспав без сновидений до самого утра.

Разбудил меня стук в дверь.

– Аушеньки, есть кто живой?

В дверь просунулась черноволосая голова. Я подскочила, рывком натянув одеяло до подбородка, но узнала Анастасию и с облегчением рухнула на подушку.

– Я тут шмотья принесла кой-какого. Все новое. – Девушка, звонко цокая босоножками на высоком каблуке, пересекла комнату и вывалила на кресло ворох одежды. Из кучи выбился белый кружевной чулок, вроде тех, что надевали девчонки на выпускной. – Идея не моя, ты же у нас вся такая гордая.

Выполнив задание, девушка направилась обратно к дверям.

– Подожди! Скажи, а Глеб – бандит, да? – Глупый вопрос вырвался сам собой. – Я… ну… для общего понимания…

– С чего ты взяла? Из-за шрама что ли? – Настя закатила подведенные глаза. – Нормальный он мужик. Охранная фирма у него. Нужна ты бандитам, ага. Аль Капоне вчера звонил, интересовался.

Я почувствовала себя полной дурой.

– Он вчера чуть человека не убил…

– Ой, не стал бы он никого убивать… – Настя задумалась, приложив палец к накрашенным розовой помадой полным губам, и добавила – …во время ужина. Так, попугать захотел. Андрюша зарвался, начал наглеть. Короче, сам виноват.

– А ты здесь давно?

– Целую вечность… Завтрак закончился. У нас тут как в пионерском лагере, все по расписанию. Зайди на кухню, тебе что-нибудь приготовят. Пока-пока.

– Пока… – неуверенно ответила я вслед закрывшейся двери.

После ухода Насти в комнате снова воцарился полумрак. Высокие, от пола до потолка окна закрывали вертикальные жалюзи. Сквозь щели между пластин проникали солнечные лучи, рисуя полосы на полу из дубовых досок. Тело еще болело, но чувствовала я себя на удивление хорошо. Может потому, что впервые провела ночь в большой и мягкой постели – выспаться на моем просевшем диване с ямой посередине удавалось только после самой тяжелой тренировки.

Умывшись, я безо всякого интереса покопалась в принесенной одежде. Коротенькое кружевное платье, бархатное с декольте, шелковое на бретельках, без бретелек. Лосины с принтом под зебру, какие-то расшитые пайетками пиджаки… Но все новое, кое-где даже с бирками, тут Настя не обманула. Из безумного вороха вывалилась простая белая рубаха размера икс-эль, явно с мужского плеча. Должно быть, девушка захватила ее по ошибке, сгребая с вешалок и стульев все, что не хотела носить. Я поднесла воротник рубашки к носу, собираясь по запаху определить степень ее чистоты. И тут произошло что-то, для чего трудно подыскать слова…

Я вдохнула запах дыма, пота, выветрившейся туалетной воды, бензина и нагретого на солнце железа. По отдельности эти ингредиенты казались малоприятными, но собранные вместе словно олицетворяли мужество и силу. Еще чуть-чуть, и я бы начала кататься по кровати, зарывшись лицом в хлопковую ткань. «Саша, ты же, блин, не животное!» – подумала я, швыряя рубашку обратно на кресло. Судя по размеру воротничка, опасная вещь принадлежала Глебу. Суток не прошло, рановато для Стокгольмского синдрома. Да и синдром этот – для жителей сытой Швеции. Нижне-Волчанский синдром должен быть ближе к ветхозаветному: «Око за око, зуб за зуб».

Подойдя к окну, я аккуратно раздвинула пластины жалюзи и выглянула наружу. Залитая солнцем терраса была пуста. День выдался погожий, солнечный. За рекой виднелся пологий берег, заросший осокой и камышом, чуть дальше разросся лес. Над мирным пейзажем раскинулось ярко-синее небо с редкими облаками. Там, куда падали лучи солнца, доски на полу нагрелись, и стоять на них босыми ногами было приятно.

Настроение незаметно улучшилось. Ко мне вернулось любопытство. Хорошо бы найти пляж, искупаться и поваляться на песке, наслаждаясь последними летними деньками. Что там вчера пообещал Глеб? Мне разрешено перемещаться по территории в одиночку. Так почему бы не воспользоваться приглашением? Есть по-прежнему не хотелось, а потому, натянув джинсы и майку поприличней из коллекции Насти, я отправилась изучать место своего заточения.

***

За день мне удалось осмотреть меньше половины. База оказалась огромной! Если утром я перемещалась от здания к зданию бодрой рысцой, то ближе к вечеру еле плелась, с трудом переставляя натруженные ноги. По словам Насти, Глебу принадлежала охранная фирма. Но, судя по увиденному, речь шла скорее о частной военной компании, хотя по закону это вроде бы запрещено.

На огороженной территории размером в два десятка гектар размещались двухэтажные жилые корпуса, бесчисленные склады, столовая, медицинский блок, открытый и закрытый тир, стоянка автомобильной техники и еще черт знает что. Один раз мимо проехала непонятного вида машина, похожая на приплюснутый железный сундук, выкрашенный зелеными пятнами и поставленный на шесть монструозных колес. Выбросив в воздух клуб вонючего дыма, сундук забрался на холм и устремился к цепочке ангаров, видневшихся на линии горизонта.

Хваленый бассейн нашелся в отдельно стоящем здании со стеклянным куполом. Бассейн как бассейн, у нас в школе по размеру не меньше, хотя и без шикарной отделки. Возле бортика стояли шезлонги, на одном из которых отдыхала Настя в черном раздельном купальнике, солнечных очках и соломенной шляпе. Кажется, ей забыли рассказать, что через стекло особенно не загоришь.

В столовой для персонала ко мне вернулся аппетит. Я пристроилась в конец очереди с подносом и без проблем получила стакан компота, капустный салат и порцию гуляша с подливой. Устроившись за столом в углу зала, я съела все как можно быстрей, стараясь не обращать внимание на косые взгляды жующих людей. Во всех остальных местах я чувствовала себя невидимкой. Никто меня не остановил, не задал ни единого вопроса, не окликнул: «Эй, а ты здесь откуда взялась?». И в то же время я постоянно чувствовала направленное на себя внимание. Наверное, из-за камер видеонаблюдения, развешенных на каждом углу.

К концу дня у меня сложилось окончательное мнение: шансы незаметно пересечь периметр базы имелись разве что у феи Динь-Динь, если бы той пришло в голову бросить Питера Пена и перейти на сторону Капитана Крюка. Мне вспомнилось лицо Крюка, то бишь Глеба, когда он снял с меня капюшон. С точно таким же выражением, спокойным и немного задумчивым, он приставил пистолет ко лбу своего подчиненного. А что, если Стас обратится в милицию? Маловероятно, но кто его знает? Бросит ли Глеб Николаевич такой же последний взгляд на меня или доверит неприятное дело Дамиру?

История вырисовывалась вообще непонятная… В судебном процессе подобного масштаба участвует много людей. Юристы, адвокаты, следователи, представители налоговой, свидетели, какие-нибудь консультанты по экономическим вопросам с обеих сторон. Так что теперь, похищать целый табор московских и Нижне-Волчанских родственников? Три месяца их кормить, поить, следить, чтобы не разбежались? Что-то я не видела в соседнем номере разведенной дочки Бронислава Иннокентьевича, дородной бабищи с прокуренным голосом, и трех ее шебутных пацанят.

Занятая подобными размышлениями, я добралась до восточной границы базы. К самой стене подобраться не удалось: у подножия бетонных плит поверхность земли затянуло проволочной сетью. В центр был воткнут треножник метра в полтора высотой.

– Это путанка.

Вздрогнув от неожиданности, я обернулась. За спиной стоял, сложив руки на груди, непонятно откуда взявшийся Андрей. Сегодня «московский консультант» был одет как все обитатели базы: в песочно-зеленые штаны с накладными карманами, ботинки с высоким голенищем и легкую хлопковую рубашку цвета сухой травы. После десятков чужих лиц парень с фингалами вокруг глаз показался мне чуть ли не добрым знакомым.

– Так называется сетка. Если кто-то заберется через стену и попробует двигаться ползком, путанка зацепится за одежду. И враг обнаружит себя.

– А это что за штука? – я ткнула пальцем в треногу.

– По всему периметру расставлены комплексные датчики. Радар-сенсоры реагируют на движение, инфракрасные датчики на разрыв луча, вибрационные – на колебания ограждения и почвы. Но они под землей, их не видно.

Я уважительно присвистнула.

– Неплохо вы тут окапались.

– Безопасность – наша работа, – тоном заправского диктора ответил Андрей. – На пляже была?

– Нет, возле дома обрыв слишком крутой, не смогла спуститься.

– Подождешь пару минут?

Я неуверенно кивнула.

Андрей отошел к стоявшему неподалеку грузовику с камуфляжным тентом, откуда вспотевшие на солнце рабочие вытаскивали тяжелые на вид металлические ящики.

– Последний ряд поставьте у перегородки. И не вздумайте курить. Еременко, как закончите, опечатай все и внеси в базу.

– Понял, начальник. Только того… – Старший из рабочих, крепкий мужик с седыми усами, замялся на пороге. – Не работает база, я на бумажке пока.

Андрей раздраженно поморщился.

– Не работает – вызови админа.

– А нет его, не прислали, – крикнул в ответ Еременко, успевший скрыться в глубине ангара. – Как уволили того паренька, так и не нашли никого.

Андрей тихо выругался, а затем повернулся в мою сторону.

– Пойдем. Покажу тебе тайную тропу.

***

Четверть часа спустя мы пробирались к воде по заросшему кустарником склону. Близился вечер. Было не жарко и не холодно, воздух обволакивал тело, словно теплый густой сироп. В Сибири такая благословенная погода чаще всего случается в августе, моем любимом месяце в году.

Я наклонилась и отщипнула кончик полыни, разросшейся вдоль тропы. Растерла бархатные листики между пальцев и с наслаждением вдохнула горький аромат. Большая часть базы представляла собой асфальтовое поле, просматриваемое со всех сторон. Жаркое, пропахшее соляркой и гудроном, полное лязганья металла и шума работающих машин. Но здесь, у реки, обнаружился островок спокойствия с нетронутыми деревьями и высокой травой.

Над узкой полосой берега нависал обрыв с разросшимися сверху соснами, кленами и березами. Все вместе создавало иллюзию уединенности, будто я и правда выбралась за город отдохнуть. Мы спустились на пляж, усыпанный крупным речным песком. Солнце повисло над водой, окрасив небо в оранжевый цвет с золотыми кляксами облаков. Его отражение превратило речку в поток расплавленной магмы. Деревья на противоположном берегу казались обугленными до черноты декорациями из фанеры. Я стянула кеды, закатала джинсы до колен и ступила в воду.

– Осторожно! – окликнул меня Андрей.

Я обернулась. Мой провожатый тоже разулся и брел по воде, держа за шнурки ботинки с воткнутыми в них носками.

– Смотри, куда ставишь ногу, – продолжил он. – На дне попадается всякий мусор, битое стекло. Зато течение несильное. Я сам здесь часто плаваю.

Темнело быстро, я с трудом могла различить выражение его лица. Кажется, он улыбался.

– Как прошел первый день? – спросил он.

– Странно.

– Ты ожидала другого? Подвал, наручники, батарея?

Я пожала плечами.

– Чтобы чего-то ожидать, надо иметь хоть какие-то представления. А это, знаешь ли, мой первый плен.

Андрей ускорил шаг и теперь шел вровень со мной. Шум базы остался за обрывом. На реке было тихо, слышался лишь плеск воды, шелест камыша, да ветер доносил чириканье птиц.

– Люблю быть первым. – Андрей и правда улыбался. Верхняя губа высоко поднималась, обнажая зубы и десны. Но это не портило улыбку, а странным образом делало ее искренней и открытой.

«Ох уж эти шуточки» – подумала я и нарочно его поддела, сказав:

– Тогда уж не ты, а Глеб Николаевич.

Улыбка не исчезла с его лица, но глаза сделались злыми.

– Зачем я вам? Не верю, что успех дела зависит от Нижне-Волчанского помощника судьи.

– Отчего же? Силы всех трех претендентов равны, у всех есть связи и деньги. Лояльность Стасика, а значит и настроение судьи, может стать той соломинкой, что сломает спину верблюда.

– Но Стас отказался от денег?

– Фигушки. – Мой провожатый неприятно усмехнулся. – Он взял деньги, и немалую сумму. Как и многие другие участники процесса. Но мне твой брат не понравился. У него глаза с двойным дном. На поверхности одно, а на глубине – совсем другое. Никогда не знаешь, чего от таких людей ожидать. Могут взбрыкнуть в любой момент. Поэтому я предложил взять тебя для подстраховки. Риск минимальный, ведь твое исчезновение никто не заметит.

Андрей говорил об этом так просто, ничуть не стесняясь ужасных слов, что мне опять захотелось сделать глупость: огреть его камнем по черепушке или хотя бы вырвать ботинки и зашвырнуть их далеко в реку.

– Спасибо за откровенность. – Я стиснула зубы, сдерживая рвущиеся наружу опрометчивые слова.

– Пожалуйста. Сегодня я буду честным, потому что чувствую себя обязанным. И раз уж мы начали этот разговор, скажу еще одну вещь. – Андрей повернулся, остановив на мне внимательный взгляд. – Ты неглупая девушка, но решительности у тебя больше, чем мозгов. Сейчас в городе присутствуют два наших конкурента. Их методы ведения переговоров ничуть не лучше. Глеб крутой мужик, но не жестокий. О них я этого сказать не могу.

– О-о-о, вот оно что. Так ты на самом деле мой благодетель!

Я согнулась пополам, отвесив издевательский поклон. Внезапно Андрей подкинул ногу, подняв из воды тучу брызг. Меня окатило с ног до головы. Я на секунду опешила, чувствуя, как по груди и шее стекают теплые струи. Но тут же наклонилась, загребла воду обеими руками и щедро плеснула на него.

Пару минут мы брызгались и пихались, фыркая, хохоча и сплевывая воду, попавшую в рот. Потом искали на дне ботинки, которые Андрей все-таки уронил. А затем продолжили медленно идти вдоль берега, теперь уже в полной темноте.

По небу скользили силуэты облаков, между ними мерцали звезды. Судя по блеклому сиянию над горизонтом, в лагере, оставшемся далеко позади, зажглись фонари. Противоположный берег исчез во мраке, река стала бескрайней, как океан. В кустах на берегу затрещали насекомые. Может, цикады, хотя я всегда думала, что они выбирали места потеплей.

– Обещаешь, что здесь со мной ничего не случится? – Слова сами сорвались с губ. Ничего такого я спрашивать не хотела.

Все-таки не стоит судить о людях по внешности. Улыбка «московского консультанта» была хорошей, по-мальчишески открытой, полностью преображавшей лицо. Но при этом он произнес:

– Прости, но этого я обещать не могу.

Домой (я поймала себя на том, что использую это неподходящее слово) возвращались молча. Коттедж был погружен в темноту, не считая лампы, горевшей в комнате, смежной с моей. Оказывается, со стороны берега к дому вела вполне удобная лестница, не замеченная утром из-за пышных зарослей плюща и еще чего-то вьющегося, с крупными темно-зелеными листьями. Андрей не стал подниматься, мы попрощались внизу. Когда я шагнула на первую ступеньку, он внезапно добавил:

– Саша…

Я замерла, подняв ногу и положив ладонь на перила.

– Спасибо.

– Спасибо мало. Ты должен мне гитару.

Из сумрака донесся смешок.

***

На террасе меня поджидал неприятный сюрприз. Один из сгустков темноты, в которые с заходом солнца превратились расставленные по периметру горшки с конусами подстриженных туй, внезапно пошевелился. Будущий владелец Нижне-Волчанского приборостроительного завода стоял и смотрел на воду, расслабленно облокотившись о перила. Внизу плескались невидимые волны, омывая выступавшие над поверхностью камни. Интересно, слышал ли он разговор?

В темноте раздался тихий хрипловатый голос:

– Ты можешь съездить за вещами завтра. Будь готова к девяти.

Смазанная фигура переместилась. Глеб повернулся спиной к реке. Падавший из окна тусклый свет позволил разглядеть его силуэт. Взъерошенные ветром волосы, широкие плечи и светлый треугольник груди в расстегнутом вороте рубахи, закатанные до локтей рукава…

Поблагодарив, я отправилась в свою комнату, где сразу закрыла дверь на хлипкий замок. А затем рухнула на кровать и скрестила руки под головой. Андрей казался откровенным, но насколько можно верить похитителю? Точно ли в городе меня поджидали злобные конкуренты? Или это уловка, чтобы глупая девчонка не думала о побеге?

В чем Андрей был абсолютно прав, так это в том, что мое исчезновение никто не заметит… Батя, что ли, в милицию пойдет? Даже не смешно. Учителя, одноклассники? Решат, что я прячусь после скандала на Викином дне рождения или уехала в другой город на учебу. Дядя Лёша? Он мог бы… Но примет ли милиция заявление тренера всерьез, если родной брат заверит, что все в порядке, просто трудный подросток бросил спорт, никого не предупредив?

На глаза попалась белевшая в темноте мужская рубашка. Стало невыносимо душно. Над кроватью висел длинный короб с решеткой, должно быть, кондиционер. Но я понятия не имела, как его включать. Пришлось встать, пройти в ванную и сунуть голову под кран с холодной водой. Не помогло. Мне захотелось выйти на свежий воздух.

Тихо прикрыв за собой дверь, я выскользнула на террасу. В соседней комнате по-прежнему горел свет, отбрасывая на плитку желто-черные полоски. Поддавшись любопытству, я нашла подходящую по размеру щель и заглянула внутрь. В комнате за столом сидел Глеб, сердито уставившийся на стоящий перед ним ноутбук. Широкие брови мужчины сошлись на переносице, рот искривился, рука раздраженно скребла беспроводной мышью. Картина выглядела настолько знакомой, что я против воли улыбнулась: именно так выглядела школьная бухгалтерша, которой я иногда помогала справиться с восстанием машин.

Хозяин базы нажал несколько клавиш на клавиатуре и поднял на ноутбук хмурый взгляд, явно не зная, что еще предпринять. Поддавшись порыву, я приоткрыла дверь. Глеб вскинул голову, рука его нырнула куда-то вниз, исчезнув за краем столешницы.

– Не поспеваешь за технологиями, дедуль?

– Дедуль? – возмутился Глеб. – Сколько мне, по-твоему, лет?

– Не знаю, полтинник не за горами? Да шутка, шутка, расслабься. Вставай давай.

Помедлив секунду-другую, Глеб уступил кресло. Я плюхнулась на мягкое сиденье, скрипнувшее кожей, и придвинулась ближе к столу. Брошенного мимоходом взгляда вполне хватило, чтобы понять суть проблемы. Для ее решения надо было перейти в безопасный режим и вернуться к настройкам по дефолту, всей работы на пять минут. Глеб остался стоять у меня за спиной, с интересом наблюдая за тем, как я набираю команды. Мужчина наклонился вперед, опершись руками о край стола и нависнув у меня над плечом. Он оказался так близко, что я снова почувствовала его запах…

Пальцы замерли над клавиатурой. Я испуганно опустила лицо, пряча залитые румянцем щеки.

– Что такое? – забеспокоился Глеб, глядя в синий экран с колонками символов. – Это можно исправить?

– Да, без проблем. – Я заставила себя продолжить работу. – А где системный администратор? У вас сложная система контроля над периметром, не верю, что она работает без присмотра.

– Недавно он нарушил одно негласное правило, и его пришлось…

– …расстрелять? – с энтузиазмом закончила я.

– Уволить. Если бы я убивал всех, кто подкатывает к Анастасии, получил бы текучку кадров хуже, чем у продавцов сим-карт в переходе.

Я уважительно присвистнула и ввела последнюю команду, переводя компьютер обычный режим. Ноутбук перезагрузился, на экране появился рабочий стол с двумя десятками выстроенных по порядку ярлычков.

– Все. – Я потянулась, выгнув спину дугой, и освободила кресло.

– Так быстро?

– Хочешь, могу пасьянс «Цветочный сад» поставить. У нас в бухгалтерии его очень хвалят.

Забавно, но эта беспомощность в работе с компьютером позволила мне увидеть в мужчине со шрамом обычного человека со своими слабостями и дурацкими привычками. Среди которых было и чрезмерное увлечение сладким, судя по крошкам, застрявшим в липкой клавиатуре.

Я принялась с интересом разглядывать чужое жилье. Интерьер комнаты был выдержан в темных, но не мрачных тонах. Этакая берлога холостяка, где приятно плюхнуться на диван и выпить бутылочку пива, слушая… я перевела взгляд на полку с виниловыми пластинками… слушая Тома Уэйтса, Кинг Кримсон или Пинк Флойд. Хрен знает, кто такие.