Текст книги "Тени Салема"

Америка. Салем, 1988 год

Три ведьмы в черных мантиях с длинными рукавами и капюшонами держались за руки, образуя треугольник. Я видела уже такое. Луна светила прямо на вырытую могилу, которая находилась в центре треугольника. Рядом в кругу лежала девушка.

– Ты готова, Саманта? – Прозвучал знакомый голос из-под капюшона. Джейнсинтия.

– Саманта? – Подозрительно переспросила темная. Один из капюшонов закивал.

– Я так не могу! – Сказал этот самый капюшон, а потом разомкнул треугольник. Женщина сняла капюшон. Это была моя бабушка.

– Не могу, – почти шепотом произнесла она со слезами, глядя на лежащую без сознания жертву.

– Саманта, успокойся! – Грозно приказала Джейнсинтия, обнажив лицо. Бабушка помахала головой и, давясь слезами, поспешила убраться прочь.

Но темная возникла прямо перед ней, схватив за горло. Она подняла ее одной рукой. Саманта хрипела, хватала ртом воздух. Она вцепилась в руку темной и обнажила клыки. Лицо Джейнсинтии исказилось в гневе.

– Ты предала меня, – под ее глазами появились темные круги, а сами глаза налились кровью, – мне жаль, ты была мне подругой.

Темная отпустила Саманту, а потом резким движением рук свернула ей шею. Саманта упала замертво.

– Я подарила тебе бессмертие, я его и отниму! – Темная достала из кармана спички и подожгла подол мантии Саманты.

Изображение начало искажаться и расплываться, как будто меня резко понесло вверх. Я все еще видела огонь, пожирающий бабушку, а потом меня ослепила вспышка.

Америка. Салем, 2014 год

Я резко вдохнула и открыла глаза. Я по-прежнему находилась на чердаке Тессы, которая сидела напротив меня.

– Эй, все в порядке? – Обеспокоенно спросила она, взяв за руку. Я тяжело дышала.

– Нет, – я не смогла сдержать навалившиеся слезы, – это она убила ее.

– Милая! – Тесса снова прижала меня к себе. Я услышала ее всхлипывания. Похоже, она тоже плакала.

– Ник выпусти нас, – сказала она, и Ник разомкнул круг, где мы обнимались на полу.

Тесса приготовила мне успокоительный отвар, который на вкус был как солома. Мы сидели на кухне и молчали.

– Это еще не значит, что она убила всех, – прервала тишину Тесса, – это не значит, что проклятия нет, – она сидела рядом со мной и гладила мою руку.

– Тесса права, – осторожно произнес Ник.

– Но я видела! – Все еще хныча сказала я.

– Лана, я живу не один десяток лет, – пыталась убедить меня Тесса, – я не понаслышке знаю о проклятии белой крови, его на вас наложила моя мать! Из века в век ведьмы говорят о проклятии Дэйлреев.

Я глотнула отвара и вытерла слезы.

– Единственный способ узнать наверняка, это спросить Таро. Приходи ночью с фото мамы, как и договаривались.

Мне хотелось кричать, что и так все ясно, что нет никакого проклятия, но Тессу это не остановит. Я лишь кивнула и допила противный отвар. Маленький черный котенок с кусками пыли на мордочке запрыгнул мне на колени. Я невольно улыбнулась, глядя на этого чумазого малыша, и помогла ему освободить усики.

– Зачем Джейнсинтия обратила бабушку? – Спросила я, когда Тесса ушла искать Рональда.

– Она не могла, Лана, – сказал Ник, – темные не имеют вампирского яда.

– Но она сказала…

– Она могла попросить кого-то, – прервал меня парень, – давно Лютор Блэк, как и другие, подхватил вирус бубонной чумы. Он уже был при смерти, когда решился на отчаянный шаг. Он обратился за помощью к ведьме, которую все боялись. Она была первой из адептов.

– Сатанистка? – Сдвинула брови я, почесывая Мавра за ухом.

– Можно сказать и так, адепты – это служители Дьявола. Их еще называют чернокнижниками. Так вот, в то время, когда другие дохли от чумы, как мухи, она напоила Лютора зельем, и он выздоровел. Но потом у него возникла необходимость пить кровь и прятаться от света, потому что он был спасен тьмой. Основным ингредиентом зелья была кровь испорченной девственницы, – Ник смущенно опусти глаза, – именно она подавляла вирус чумы, но ее нужно поддерживать. Раньше нужна была именно кровь такой же девственницы, но со временем он стал усваивать и кровь любого человека. Но кровь опороченной придает вампиру невиданную мощь.

– То есть все вампиры так или иначе происходят от Лютора? – Вывод напрашивался сам собой.

– Да, он случайно обратил женщину, потом он делал это нарочно.

– Значит, бабушку обратила не Джейнсинтия.

– Нет, темные вообще могут подолгу не пить кровь, но это ослабевает их и делает восприимчивее к солнцу.

– А кровь опороченного девственника так же действует на темных, как и на Лютора кровь девственниц? – Спросила я, вспомнив видение, где Джейнсинтия выпила кровь своего юного любовника.

– Не знаю, – снова смутился Ник, – думаю, да.

Потом вернулась Тесса с Рональдом. Мы закрыли тему вампиров и темных и просто проболтали до вечера. Тесса показала мне свой сад, где маскировались травы для зелий. Ведьма рассказала мне, как и зачем нужна каждая трава и даже научила готовить отвар от головной боли на скорую руку.

Когда я уходила домой, она всучила мне книгу, которую ей подарила сама Бриджит Бишоп. Ник не смог меня проводить из-за того, что солнце еще не село, а после недавнего ранения он был еще слабоват для прогулок. Тесса усадила меня в такси и вскоре я уже была дома, где, как выяснится позже, меня ждал еще один неприятный сюрприз.

Глава 9

Мне показалось, что опекун ведет себя странно. Как только я появилась в гостиной, ему сразу понадобилось просмотреть какие-то документы у себя в комнате. Он смотрел их до самого ужина. За ужином он все время молчал, не спрашивал о школе или еще о чем-нибудь, как обычно. Он даже не смотрел на меня и на моего брата. Он вообще не отрывал взгляда от своей отбивной.

– Джейсон, все в порядке? – Насторожилась я, когда опекун выронил стакан из рук. Тот непременно разбился.

– Да, я просто… – мужчина нервничал, он стал ходить по кухне в поисках чего-то.

– Ты уверен?

– Где этот чертов совок?! – Опекун открывал кухонные шкафы, все по очереди. Я открыла дверцу под раковиной, где всегда находился совок, и протянула его Джейсону.

– Ага, – буркнул он и принялся собирать стекла.

«Ага»?! – Да, с ним явно не все в порядке.

– Ты сказал «ага»? – Улыбнулась я. Опекун, наконец, оторвался от занимательного собирания стеклышек.

– Лучше сказать сразу, – сказал он сам себе. Я насторожилась, а Дэйв, сдвинув брови, уставился на опекуна. На правой скуле брата красовалась ссадина от удара. В его взгляде читалось то ли чувство вины, то ли усталости.

– Я много думал вчера и сегодня, – начал опекун, поставив руки в боки, – я взвалил на себя непосильный труд, – он подбирал правильные слова, а я уже начала догадываться о том, что он хочет сказать.

– В общем, – опекун тяжело вздохнул, – завтра я подам прошение об отстранении меня от опекунства над вами, – выговорил он на одном дыхании. Я открыла рот от шока и сожаления.

– Но ты не поступишь так с нами, – медленно произнесла я, а на глаза выступили слезы.

– Это мое решение, и оно не подлежит обсуждению! – Строго произнес Джейсон, не глядя ни на меня, ни на Дэйва.

– Я надеюсь, это хоть немного облегчит твою жизнь, Дэйв, – спокойно добавил он и поспешил удалиться. А я стояла с открытым ртом, не понимая до конца всей серьезности ситуации.

Когда до меня дошло, что это значит, челюсть моя подобралась, а слезы хлынули ручьем. Дэйв, вроде как тоже был в шоке, но меня это не волновало. Уход опекуна полностью заслуга моего брата-кретина. Я вытерла слезы и проглотила подступивший ком в горле.

– Я тебя ненавижу! – С искренней злостью процедила я сквозь зубы. А потом побежала к опекуну, уверенная, что смогу уговорить его передумать.

После моего легкого стука дверь комнаты Джейсона открылась. Опекун опустил глаза и прошел к столу, где валялись его документы и стояли портреты мамы и папы. Я прошла в комнату. Опекун молча смотрел на стол, а я молча стояла за его спиной.

– Джейсон, – наконец, прервала тишину я.

– Лана, не нужно! – Опекун встал и посмотрел мне прямо в глаза.

– Ты не можешь вот так уйти! – Я замахала руками и заморгала, прогоняя слезы.

– Лана, я позабочусь о том, чтобы вас передали хорошим людям, – казалось опекун и сам вот-вот всплакнет.

– Хорошим людям?! Мы не котята, которых можно передавать всем! – Ну, что сказать? Да, я дала волю эмоциям. Хотя справедливо обвиняла опекуна. Джейсон прекрасно понимает, что опекунство над нами отдадут чужим людям. Чужим людям! И его этот факт, похоже, не волновал.

– Я никогда не просил тебя, ты сама это делала, и так было всегда, но сейчас я прошу тебя понять меня, – опекун взял меня за плечи, – я живой человек и я тоже чувствую, – он говорил с болью и отчаяньем.

– Я не могу, – замахала головой я, – предательства я не пойму никогда! – Я скинула руки мужчины и пошла прочь, громко хлопнув напоследок дверью.

Закрывшись у себя в комнате, я игнорировала все попытки опекуна достучаться и поговорить. После трех таких попыток он сдался. Я сосредоточилась на предстоящем ритуале, прогоняя мысль об опекуне. Это было сложнее, чем казалось.

Нельзя уверенно заявить, что Джейсон самый близкий мне человек, но именно он был рядом, когда мне был так нужен кто-то. Именно он заботился обо мне и именно он помог справиться с тяжелой утратой родителей. А теперь он уходит, бросает меня. Это было и обидно, и грустно. Я злилась на опекуна и одновременно с этим понимала его поступок. Я всегда восхищалась его терпением, а теперь, когда оно лопнуло, я удивляюсь. Этого и стоило ожидать. Смерть Медисон – больная рана в его душе. И Дэйв ударил по ней побольнее.

Дождавшись, когда брат и опекун разойдутся по комнатам, я тихо прокралась в гостиную и, накинув кожаную куртку кирпичного цвета, отправилась домой к Нику. Мы договорились, что я приду к полуночи, но я решила пойти пораньше. Тесса и Ник – люди, которые пусть не осознанно, но помогают мне отвлечься от проблем. С ними я чувствую себя спокойней.

На улице я набрала Ника, и тот велел ждать его возле дома. Ночью в Салеме бродить в одиночку опасно. Здесь целый район кровожадных вампиров. Ждать мне пришлось недолго. Ник прикатил на черном «Гелендвагене». Я поспешила сесть в машину, чтобы быстрей уехать. Если авто будет слепить фарами возле дома, то опекун это непременно заметит. Я села на просторное сиденье авто, положив пакет с фотографиями, нужными для ритуала, на колени.

– Все нормально? – Обратился ко мне Ник, после того как мы отъехали от дома. – Ты расстроена чем-то? – Он бросил на меня быстрый взгляд, так как был за рулем и внимательно следил за дорогой.

– Не знаю, с чего начать, – вздохнула я, – в общем, я – проклятая на бездетность ведьма, от которой отказался опекун, – я сделала задумчивый вид, – нет, я ничем не расстроена!

– Тебе хотя бы не нужно пить кровь, – усмехнулся Ник, – почему твой опекун отказался от опекунства?

– Потому что мой брат – кретин! – Махнула рукой я, – а Джейсона, похоже, волнует только он, потому что обо мне он не подумал.

– Это не обязательно так, – спокойно возразил Ник. Я посмотрела на него, взглядом требующим пояснений, – когда меня обратили, я прятался от людей, – начал вдруг он, – просидел под мостом две недели и уже дышал через раз, – Ник повернул налево, – тогда-то я и понял, что если не буду пить кровь, то умру, и это было лучшим исходом для меня, – Ник погрустнел, – но однажды я увидел женщину. Я не знаю, как она попала туда, но, увидев меня, она поспешила помочь, – парень замолчал, а его глаза заблестели.

– И я убил ее, – холодно закончил он свой рассказ. Я открыла рот от удивления или от шока, я не знаю.

– Тогда-то Тесса и нашла меня. Она попробовала спасти беднягу, но было поздно, – Ник изобразил улыбку.

– Боже, это, наверное, ужасно, да? – Не сдержалась я.

– Я помню ее лицо, а иногда она мне снится, – Ник не смотрел на меня, – да, это стремно. Но я рассказал тебе, чтобы ты поняла одну вещь, – парень осмотрел мне в глаза, – иногда нами управляют обстоятельства. Я бы никогда не убил ее, не будь вампиром. Это как сидеть в клетке и не есть, а потом перед тобой машут свежим гамбургером. Жажду невозможно было сдержать. Так что не спеши судить опекуна, возможно, при других обстоятельствах он бы остался.

Авто затормозило возле дома Ника. Во всех окнах горел свет, а уличный фонарь освещал прекрасный сад Тессы. Я заметила, что кусты полыни поднялись выше и портили вид. Мы с Ником прошли в дом. Я не стала отвечать что-либо на его речь, потому что их с Джейсоном ситуации и сравнивать-то нельзя. Ник не мог преодолеть жажду, а Джейсон не хочет преодолевать обиду, нанесенную Дэйвом. Так что обстоятельства вряд ли оправдывают опекуна.

Тесса ждала нас на чердаке. Она сидела за тем самым большим дубовым столом. На ней было надето синее кимоно-халат, волосы черные как смоль струились крупными локонами. На столе была нарисована пентаграмма, углы которой украшали маленькие круглые свечки, какие обычно используют для романтических вечеров влюбленные. Только те ароматизированы, а свечки Тессы не выделяли никакого запаха. В центре пентаграммы расположились карты рубашкой вверх. Размером они были с ладонь взрослого человека.

Тесса сложила на колоду ладони и, закрыв глаза, что-то шептала. Ник приложил палец к моим губам, когда я открыла рот, чтобы поприветствовать женщину. Мои губы сразу же обдало холодом. Еще бы, Ник – вампир, а значит частично мертвец. От мысли, что к моим губам прикасается мертвый палец по спине пробежали мурашки и я кивнула, как бы дав понять, что не произнесу ни звука. Ник кивнул головой в сторону стула с высокой спинкой, и я послушно села на него.

Тесса продолжала что-то бубнить, а Ник, сложив руки на груди, нахмурился и уставился на ведьму. Он был одет в простую серую футболку, которая оголяла его не по возрасту сильные руки. Хотя о каком возрасте можно говорить? Ему сейчас почти девяносто. Я заметила, что у Ника стройные спортивные ноги и плоский живот. Наверное, качается в тренажерке.

Несмотря на бледный и где-то даже болезненный вид, Ник выглядел вполне привлекательно. Он не красавец, вроде Брэда Питта или Дэвида Бэкхема, но этим он и был красив. У него была какая-то особенная, но одновременно простая красота. Как будто природа пыталась сделать из него второго Адама.

– Готово! – Неожиданно воскликнула Тесса, – ты принесла фото?

– Да, как вы и велели, – я подошла к ведьме и протянула ей фото мамы.

– О, детка, давай на «ты», – замахала руками Тесса, я кивнула. Ник продолжал наблюдать, не сдвинувшись с места. Ведьма резко махнула рукой, и прямо у моих ног оказался тот самый стул, на котором я только что сидела. Он слегка ударил мне по колену с внутренней стороны, и я вскрикнула от неожиданности.

– Телекинез, детка! – Засмеялась Тесса и Ник тоже. Я бросила на парня грозный взгляд, он закрыл ладонью рот.

Тесса перетасовала колоду своими длинными пальцами с красным маникюром, а потом, проговорив что-то на латыни, кажется, вытащила карту и положила ее на фото мамы, которое теперь занимало место колоды в центре пугающей меня пентаграммы.

Я подалась вперед, пытаясь разглядеть карту. Я всегда считала, что самая плохая карта – это карта с изображением смерти, так что сейчас я надеялась не увидеть ее. Хотя, когда на фото мамы легла именно она, я решила, что это вполне логично, учитывая тот факт, что она мертва.

Тесса по очереди доставала карты, нашептывая что-то каждой из них, а потом размещала по одной к углам пентаграммы. Когда ведьма закончила ритуал, то она задумалась на время, оглядывая расклад. Я терпеливо ждала приговора, а Ник так и не сдвинулся с места. Но я чувствовала, что он нахмурился и напрягся.

– Странно… – задумчиво произнесла Тесса, взяв меня за руку, – карты не показывают черную смерть. Обычно расклад падает не так, когда речь идет о проклятии. А здесь… вроде простая смерть.

Я попыталась сдержать слезы, но они предательски выскользнули. Я соскочила со стула и встала так, чтобы ни Тесса, ни Ник не видели моих слез, которые я отчаянно вытирала и прогоняла.

– Но мой папа, – дрожащим голосом возразила я, не поворачиваясь.

– Он просто оказался не в том месте и не в то время, как и другие пассажиры, – послышался голос Тессы. Я зажмурилась, не выпуская ручей слез.

– Джейнсинтия подстроила аварию, которая унесла жизни не только мамы и папы, но и других пассажиров, только для того, чтобы убедить меня в каком-то проклятии? – Дрожащим голосом спросила я. На что способна ведьма, которая пошла на такое? Чего еще можно ожидать от человека, который идет по головам и распоряжается жизнями людей, возомнив себя Богом?

Я почувствовала, как моих плеч аккуратно кто-то коснулся. Ник. Своими холодным и сильными руками он повернул меня к себе. На его лице читалось сожаление и жалость. Жалость ко мне. Он, не сказав ни слова, просто прижал меня к своей широкой груди, и я дала волю слезам.

Не знаю, какой ответ я хотела услышать. Что бы я почувствовала, если бы карты сказали, что смерть родителей наступила от проклятия? Я не могла даже предположить. Но и то, что в смерти самых близких мне людей виновна Джейнсинтия, я тоже слышать не хотела.

Я прорыдала в футболку Ника почти полчаса, вдыхая древесный аромат его духов. Тесса оставила нас. Она больше не произнесла ни слова и просто ушла. Ник отвез меня домой, и я не заметно пробралась в комнату. Я завалилась на кровать и, свернувшись клубком, опять зарыдала, жалея себя. Моя жизнь вмиг полетела к чертям, и я ничего не могу исправить. Ничего.

Глава 10

Утром я проснулась от невнятного шума. Кто-то то ли кашлял, то ли кряхтел, я так и не поняла. Укутавшись посильнее в одеяло, я заставляла себя поспать еще чуть-чуть. Но стук в дверь не оставил шансов.

– Лана, вставай! – За четыре с лишним месяца голос опекуна стал мне родным. Только вот это родство, по всей видимости, наблюдалось в одностороннем порядке. Сегодня Джейсон подаст прошение об отстранении его от опекунства над нами, и его, конечно, удовлетворят. Никто не станет принуждать воспитывать нас против воли воспитывающего. И нас передадут в другие руки, как посылку из Китая. Хотя я уверена, что Джейсон не уйдет, пока кого-то не назначат на его место, а учитывая тот факт, что мы с Дэйвом уже взрослые детишки, желающих будет немного. И если повезет, то вообще не будет. Тогда есть шанс, что опекун остынет, отойдет от слов моего братца и останется с нами. Вероятность мала, но все же надежда умирает последней.

Я натянула джинсы с рваными коленками и серый джемпер. Густые и непослушные волосы мне достались от мамы. С ними всегда сложно бороться, поэтому я часто собираю их в хвост или пучок. Вот и сегодня я сделала хвост на скорую руку и спустилась на кухню.

Дэйва не было. Опекун мыл посуду, оставленную с ужина. Он был как всегда элегантен: черные брюки и фиолетовая рубашка. Мне она не нравилась, вернее не нравился ее цвет, а в целом она очень даже неплохая. Джейсон закатал рукава и натирал тарелку.

– Привет, – я взяла полотенце и стала вытирать досуха чистую посуду, которую опекун только что прополоскал.

– Привет, – ответил мужчина тихо, как будто на кухне кто-то спит.

– Джейсон, я тут подумала, – начала я. Мужчина, наконец, посмотрел на меня.

– Ты прав. Дэйв перешел все границы. Но я хочу просить тебя подождать до моего совершеннолетия, тогда нам не назначат опекунов, – эта мысль пришла мне в голову вчера ночью. Когда я жалела себя из-за безысходности, я поняла, что кое-что исправить могу. Я, конечно, не была уверена, что опекун согласится, но попробовать стоило.

– Лана, – Джейсон смыл с рук пену от средства для мытья посуды, – я не протянул и пяти месяцев, а ты просишь о восьми!

– Я никогда тебя ни о чем не просила, – я замолчала, потому что опекун закашлял так громко, что вряд ли мог слышать, что я говорю. Теперь понятно, кто кашлял утром. Честно говоря, это был какой-то странный кашель.

– Ты в порядке? – Обеспокоено спросила я и протянула мужчине пустой стакан.

– Да, простыл, наверное, – бросил он и, наполнив стакан водой, сделал несколько глотков.

– Это очень важно для меня… – я собиралась продолжить, но Джейсон снова закашлял, еще сильнее. Он периодически хватал ртом воздух, будто ему тяжело дышать. Джейсон оперся на раковину и продолжал кашлять.

– Джейсон! – Я постучала мужчину по спине. И, похоже, это сработало. Кашель резко прекратился, а раскрасневшееся от напряжения лицо опекуна начало приобретать нормальный вид.

– Что за черт?! – Вдруг выпалил он, а потом его вырвало прямо в раковину. Но страшным было не это, а то, что его вырвало исключительно кровью. Алые брызги разлетелись по раковине.

– Господи, Джейсон, что с тобой?! – Я схватила его за плечи, испуганно оглядывая. Все знают, что кровотечение изо рта может быть по двум причинам: повреждение внутренних органов, чего у опекуна не наблюдалось, и прокусанный язык. Но как нужно прикусить язык, чтобы вытекло столько крови? Разве что откусить.

Я, ничего не понимая, пялилась на опекуна. Лицо его выражало тревогу, но никаких недомоганий он, похоже не испытывал. Мужчина открыл кран, но как только он набрал воды в ладонь, чтобы умыть лицо, он закричал. Скорчившись от боли, дядя схватился за горло, отчаянно пытаясь вдохнуть. Но все тщетно. Опекун задыхался, широко распахнув глаза. Изо рта снова потекла струйка крови.

– Джейсон, скажи, что мне сделать?! – Я трепала его за плечо, – ты же врач, черт возьми!

Опекун хрипел, пытаясь глотнуть воздуха. Он отпрял от раковины и впечатался спиной в стену. Я понимала, что он вот-вот задохнется.

– Дэйв! – Сквозь слезы кричала я, – Дэйв! – Я крикнула так громко, что боль пронзила мне горло, а тарелки, помытые опекуном, разлетелись на мелкие осколки. Я не понимала, как такое возможно да и было не до этого.

Джейсон сполз по стене на пол, и его глаза уже закатывались под веки.

– Джейсон! – Я схватила его за ворот окровавленной рубахи и трепала в надежде привести в чувства. Руки на горле медленно ослабевали, а потом и вовсе рухнули как мокрые тряпки. Опекун закрыл глаза, а его голова безжизненно повисла.

– Джейсон, нет, нет! – Я не прекращала тормошить его, – пожалуйста! – Слезы хлынули ручьем.

– Господи, что с ним?! – Дрожащим голосом спросил Дэйв, когда влетел на кухню.

– «Скорую», Дэйв! – Кричала я, отчаянно, но бесполезно пытаясь нащупать пульс на руке опекуна. Брат бросился за телефоном. Я пощупала шею Джейсона, пульс был, но слабый и через раз. «Скорая» приехала быстро, как бы это не звучало сомнительно. Врачи положили Джейсона на носилки и увезли в его же госпиталь.

Меня отправили домой практически сразу. Дайан сказала, что состояние опекуна стабильно тяжелое и ни меня, ни Дэйва не пустят к нему.

– У него тяжелый отек легких, – с грустью сообщила Дайан.

Вечером мне позвонила Клэр. Весть о болезни Джейсона распространилась как-то сама по себе. Подруга поддержала меня, уверяя, что он обязательно поправится, потому что по-другому просто не может быть.

Поговорив с Клэр минут пять, я пошла на кухню, чтобы чего-нибудь перекусить. С самого утра я ничего не ела, кусок в горло не лез. Мои мысли были об одном: что случилось с опекуном? Его легкие не могли отечь в миг. Еще вчера он был здоров, а сегодня утром захаркал кровью. Все это было странно.

Я открыла холодильник и достала ветчину, сыр и помидор. Сытный бутерброд мне подойдет сейчас. Я подошла к раковине, чтобы помыть помидор. Она все еще была в крови опекуна и это слегка отбивало аппетит. Открутив кран, чтобы смыть кровь, я заметила нечто странное и перекрыла кран. В раковине в крови Джейсона лежала иголка. Я аккуратно взяла и рассмотрела ее.

Да, это была самая настоящая игла. И судя по тому, что она находилась в крови опекуна, можно было сделать вывод, что игла вышла из его горла вместе с кровью. Спрашивать себя, как игла попала внутрь Джейсона, будет глупо. И так все понятно. Джейнсинтия не просто так приходила к нему на работу.

– Это из-за меня, да? – Послышалось сзади. Я повернулась, засунув иглу в карман джемпера.

Дэйв был подавлен. Он обнял себя руками и смотрел на меня жалостливыми глазами. Таким я видела его только чрез несколько дней после похорон родителей.

– Что из-за тебя? – Сдвинула я брови.

– С Джейсоном это случилось из-за меня? Ну, на нервной почве, да? – Мой брат был жалок. Руки тряслись, голос дрожал, а в глазах застыли слезы. Он, кажется, стал осознавать, что слова его способны ранить слишком глубоко.

– Нет, Дэйв, – замахала я головой, – нервная система Джейсона прочнее, чем ты думаешь, – я изобразила улыбку, хотя на душе скребли кошки. Хотелось расплакаться и рассказать все Дэйву, рассказать, что наших родителей убила Джейнсинтия и она же убивает Джейсона, но я не могла, хотя бы потому что сейчас не самое подходящее время.

– Я не желал ему этого, – брат будто оправдывался, – откусить язык, нос разбить, но не этого!

– Я знаю, Дэйв! – Я взяла парня за плечи, – и это не из-за тебя. Наш опекун, видимо, спасая других, запустил себя.

– Он умрет? – Этот вопрос застал меня врасплох, потому что я не знала на него ответа, хоть и больше склонялась к положительному. Вампироведьма буквально вырезала наш род, куда мне тягаться с ней.

– Конечно, нет! – Я обняла брата. Да, он был не подарком. Но именно это ему было нужно сейчас. И я не могла проигнорировать его немой крик о поддержке и помощи.

Мысли о возможной смерти Джейсона убивали все хорошее и человеческое во мне. Единственное чувство, которое оставалось, это желание отомстить. Впервые в своей пусть и не очень долгой жизни я буквально мечтала о том, как убью стерву.

Дождавшись утра, я отправилась к Тессе. Конечно, я захватила с собой иглу. Если кто-то и сможет объяснить хоть что-нибудь, то это, безусловно, она. Любой дурак знает, что харканье иглами – явный и неизменный симптом магии Вуду, но я не хотела спешить с выводами.

Я застала Тессу в саду. Она выкапывала маленькой лопаткой ямки и сажала в них какие-то ростки, похожие на плющ, которые воняли. Волосы женщины были небрежно собраны в пучок, на руках надеты садовые перчатки до локтей.

– Привет! – Сказала я. Тесса посмотрела на меня снизу вверх, сделав козырек из руки, прикрывая им лицо от палящего солнца.

– Привет, детка! Как ты? – Ведьма поднялась на ноги и хотела обнять меня, но вспомнив, что ее руки в земле передумала.

– Жить буду, – пошутила я, Тесса улыбнулась.

– А вот Джейсон я не уверена, – погрустнела я.

– Что-то случилось? – Ведьма бросила лопатку и жестом пригласила меня в дом.

– У него отек легких, – я напрягла все мышцы лица, сдерживая очередную порцию слез.

– О, я приготовлю отвар и все будет в шоколаде! – Тесса стянула перчатки с рук и бросила их на пол.

– Это не простуда, Тесса, – мне удалось сохранить спокойствие. Я достала иглу, найденную в крови опекуна, и протянула ее ведьме на ладони.

– Французская иголка, – констатировала Тесса, разглядывая мою находку.

– Да и ее выплюнул мой опекун вместе с кровью вчера.

Тесса изменилась в лице. Она беззвучно ахнула или ойкнула.

– Ты знаешь, что это значит?

– Магия адептов, – проговорила ведьма, уставившись мне на ладонь, – на твоего опекуна навел порчу адепт.

– Что за порча?

– На смерть, – Тесса села на диван.

– Можно что-нибудь сделать? – Дрожащим от накатившихся слез голосом спросила я, понимая, что сдерживать их я уже не могу.

– Твой опекун знает, что ты не в школе? – Вдруг спросила женщина.

– Прости, что? Причем тут это?

– Тебе лучше не прогуливать уроки, – Тесса несла чушь. Вернее она правильно говорила, но немного неуместно. Она явно не хотела обсуждать адептов и их темную магию.

– Тесса, в чем дело?! – Слезы хлынули ручьем, – я не верю, что ничего нельзя сделать!

– Лана, иди в школу! – Ведьма встала с дивана и поднялась на второй этаж, оставив меня одну.

Идти в школу я, естественно, не собиралась. Вызвав такси, я направилась к опекуну.

Дайан любезно проводила меня до палаты Джейсона. По дороге она не сказала ни слова, а я не спрашивала. Справляться о его здоровье не было смысла, я и сама знала, что дело – дрянь. Особенно после того как стало известно, что на него наведена порча на смерть. Да еще и адептом. Я мало знала о них. Единственное, что помню из книги, которую дала мне Тесса, это то, что они занимались темной магией и собирали целые шабаши. Их магию называли темной материей, хотя я так и не поняла, что это значит. Насколько мне известно, Мелинда Ровенсвик, которая не раз упоминалась в книге, была одним из последователей культа Печати Наследника, которые считали себя детьми Люцифера, одарившего их способностями в обмен на верность и покорность.

Я вошла в палату. Здесь было дико неуютно: все белое и мрачное. Опекун лежал на кровати. В вены воткнуты трубки от капельницы, и в ноздри тоже вставлены какие-то трубки. Он был бледным с темными кругами под глазами.

Я не могла видеть его таким. Слезы стали привычными гостями на моем лице и сейчас они снова набрались на глазах. Но я поспешила вытереть их рукавом, потому что Джейсон открыл веки. Его голубые глаза казались еще ярче на фоне темных кругов. Он с трудом повернул голову в мою сторону.

Я улыбнулась ему, шмыгая носом, а потом села на край его койки.

– Привет! – Я попыталась сделать вид, что все хорошо, но слезы предатели опять хлынули.

– Эй, – прошептал он и взял меня за руку, – ты не в школе, – каждое слово давалось ему с трудом. После каждого он делал глубокий вдох, но так, чтобы я этого не заметила. Говорил он почти шепотом, видимо на большее не хватало сил.

– Да, – сквозь слезы усмехнулась я, – а ты не на работе.

Джейсон засмеялся, но тут же закашлял, прищуриваясь от боли.

– Позвать кого-нибудь? – Обеспокоено спросила я, уже готовая бежать за медсестрой.

– Нет, все в порядке, – опекун перестал кашлять, но его вздымающаяся грудь все еще напоминала о болезни. Его вдохи сопровождались каким-то хрипом, и я поняла, времени осталось мало. Да и сам опекун это понимал, он врач.

– Дэйв очень переживает, – я крепче сжала слабую руку Джейсона, которая сейчас была холодной как никогда раньше.

Опекун лишь закрыл глаза и кивнул.

– Будет лучше, если он поспит, Лана, – строго заявила Дайан, войдя в палату.

– Да, конечно, – сказала я и, погладив опекуна по руке, встала. Дайан поставила Джейсону какой-то укол, поправила подушку и, взяв меня за плечо, повела что называется на выход.

На улице я набрала номер телефона Ника. Нужно было действовать и быстро. Он не ответил. Видимо, сидел на уроке. Только я собиралась положить телефон в карман, как он зазвонил. Номер не определился.

– Алло, – осторожно сказала я.

– Привет, Лана! – Воскликнула Джейнсинтия, – как твой папочка?

– Слушай сюда, рыжая ты дрянь, если с ним что-то случится, я найду тебя!