Текст книги "Смерть и любовь в академии темных сердец"

– Дайте угадаю, – скривилась Лара, происходящее начало напоминать сцену в дешевом театре.– Вы планируете иметь меня каждый допрос? Хитро. Без ухаживаний и задушевных разговоров, просто связь «созвучный – темное сердце» в действии… Удобно, но не пойдет.

Поймала его взгляд и облизнула губы. Воспользовалась единственным, чем владела из всего арсенала соблазнения.

– Я бы согласилась… Наверное… Если бы хотя бы во время допросов вы снимали с меня браслет.

– Исключено… – он скрестил руки на груди и покачал головой.

– Жаль, – пожала плечами Лара. – Могу идти?

– Да, – Тартис улыбнулся. – Если что-то вспомните, заглядывайте. Всю следующую неделю я точно здесь. Занимаюсь сбором улик.

– Хорошо, – кивнула Лара и поспешила к выходу. Произошедшее оставило больше вопросов, чем ответов, и ей страшно хотелось побыть одной. Разобраться, что случилось и как действовать дальше.

В пахнущем сушеными розовыми лепестками коридоре отчего-то вспомнился Панту. Жених, который сначала бросил ее из-за созвучной, а после терзал своими бесконечными метаниями. Пел о любви ей, потом возвращался к другой, а следом снова прибегал и просил прощения. Долго разбирался и слишком поздно понял, с кем хочет быть… Те дни Лара ревела в подушку и гадала, как это – быть с созвучным? Неужели настолько сладко, что можно бросить все, презреть прошлое и предать мечты? Сейчас, уходя от Тартиса, точно знала – нет. Возможно, все дело действительно было в адастровом браслете, но тех прелестей, о которых рассказывал Панту, она не почувствовала. Не было ни прилива сил, ни гармонии энергий, ни единства душ. Одна холодная досада и пустота, как после неплохой, но одноразовой связи.

Добрела до лестницы и собралась подняться к себе. Вымоется еще раз, помедитирует немного как сможет, а следом заглянет к Мере, и они сходят в ближайший городок поужинать. Отчего-то оставаться в четырех стенах не хотелось. Казалось, надо пользоваться моментом, пока еще может выйти куда-то без присмотра хранителей договора.

– Профессор Нуини, – окликнул ее приятный голос, и Лара обернулась.

На лестнице стоял тот самый красавчик-второкурсник из Северной академии. Профессор залюбовалась им. У парня были темные, смотрящие в душу глаза, слегка припухлые губы, прямой нос и волевой подбородок. Но что особенно нравилось, так это фигура: широкие плечи, сильные руки и поджарые ягодицы уносили покой одним лишь видом. А красавчик-то пока был в одежде…

– Чем могу помочь? – она прищурилась, вспоминая фамилию.

– Мадригаль Пурлей, – подсказал студент. И дождавшись, пока Лара кивнет, продолжил: – Мне нужна помощь с птицей. Родители подарили серого птенца, но у меня не получается наладить связь с ним.

Лара мягко улыбнулась. Серые птахи выдерживали большие колебания энергии мага, но наладить связь с ними без опыта было почти невозможно. Неудивительно, что красавчик не справился.

– У меня сейчас нет магии, – неловко улыбнулась она, задирая руку и демонстрируя браслеты. – Но помочь попробую. Будете моими глазами, ушами и подручным чародеем, – взъерошила рыжую шевелюру и подмигнула: – Вы же со второго курса? Если не ошибаюсь, завтра утром у вас моя лекция. Приходите на полчасика пораньше и приносите птаху, попробуем с ней подружиться.

– Огромное спасибо! – красавчик лучезарно улыбнулся, и Лара мысленно обозвала себя глупой старушкой, которая заглядывается на неокрепший молодняк.

Кивнула и продолжила путь. Не мешало бы наведаться и к птичкам, заняться непосредственными обязанностями. Вряд ли, конечно, они голодают без нее, как-никак птахи – это имущество академии и кто-то должен за ними ухаживать, но, возможно, они скучают и обрадуются ее приходу.

Махнула рукой. Все завтра. Сегодня помывка, ужин с Мерой и целительное ничегонеделанье и ниочемнедуманье.

Глава третья

– Поверь мне, даже когда ты не делишься магией, – назидательно затянула Мера, – ему рядом с тобой хочется петь от счастья. Мне всегда было хорошо с Зилом.

– Ты не сравнивай, – ухмыльнулась Лара. – Вы любите друг друга, а меня так, попользовали разок.

Мера поморщилась и покачала головой, Билар вздохнула и уставилась в окно. В версию подруги не верилось, но спорить не хотелось. Тем более Мера о созвучии знала не понаслышке. Они с Зилантом были идеальной парой: маг темное сердце и его созвучная. Да, не обошлось без нюансов: Мера и досталась мужу не девственницей, а потом и вовсе потеряла чувствительность к магии, но какое-то время связь существовала. И как она работает, подруга прекрасно знала. Причем как раз с немагической стороны.

Лара усмехнулась: если и дальше пойдет такими темпами, она тоже о многом узнает с немагической стороны. Адастровый браслет мешал творить даже элементарное и уже привычно доставлял неудобства. Сегодня вместо того чтобы прогуляться после ужина от города до академии, им с Мерой пришлось нанять карету: Лара не могла зажечь огни, а блуждать в полутьме не хотелось.

– Даже твое приближение одаряет его волной тепла и радости, – не унималась Мера, – думаю, этим надо воспользоваться… Ну или хотя бы попытаться…

– Послушай, – не отрывая взгляда от проплывающих за окном деревьев, возразила Лара. Они напоминали ей голодных монстров то ли из-за сумерек, то ли из-за плохого настроения, – может, в случае мужчин и женщин это действует по-разному? Не заметила я особых восторгов, – улыбнулась и взъерошила шевелюру: – Мне бы очень пригодился дознаватель с болезненной ко мне привязанностью…

– Это в обе стороны действует, – Мера спустила с небес на землю. – В привязанности увязают все участники.

– Шутишь? – Лара оторвалась от окна и уставилась на подругу. – Он еще может привыкнуть, скажем, к удовольствиям в постели, но я-то точно не смогу. Мое сердце давно занято Панту и вряд ли здесь что-то можно исправить…

– В Панту все идеально, кроме одного: он давно мертв.

– Сегодня ты ужасно строга к моим иллюзиям, – подытожила Лара и выдавила улыбку.

– Боюсь за тебя и не знаю, чем помочь, – пожала плечами Мера. В слабом свете дорожных фонарей она казалась растерянной. – Когда дело касается хранителей договора, не знаешь, с какой стороны подступиться. Поэтому и предлагаю использовать все пути.

– Постель белобрысого самодовольного созвучного не самый лучший вариант, – вздохнула Лара и снова посмотрела в окно. – Последнее, чего я хочу, – это забеременеть от него,– и тут же поспешила предупредить возможные увещевания: – понимаю, что ребенок нужен, но не от этого же недоразумения…

Мера сверкнула белоснежной улыбкой.

– Если дело только в этом, могу отдать тебе мои порошки от беременности, они давно лежат без дела. Там где-то на пару месяцев. Вдруг нескольких раз хватит, чтобы наш созвучный дознаватель сошел с ума от любви и нашел настоящего убийцу? Подумай…

– Подумаю, – усмехнулась Лара и покачала головой. Все-таки Мера была удивительной женщиной, всегда боролась до конца. Ларе было проще отступить, затаиться, переждать и подумать. Мера шла вперед, даже когда не знала, правильный ли выбрала путь.

Вышли из кареты около сада академии. Здесь уютно горели огни и даже ветерок казался теплее, чем в городе. Лара улыбнулась: как хорошо вернуться домой! За восемь лет пребывания тут привыкла и к благоухающему по весне саду, и к воинственным грифонам по периметру крыши особняка, и к ненужно-пафосному главному входу. Здесь каждая мелочь была родной. Приходили и уходили студенты, менялись преподаватели, суетилась жизнь вокруг, а у темных сердец все казалось нерушимым и устойчивым. Надежным, как вечный покой.

– Если что, порошки у меня здесь, – как бы невзначай заметила Мера, когда они собрались расходиться по разным концам коридора. – Привезли сюда и не забрали…

– Бывает, – Лара расцеловала подругу на прощанье. – Иногда кажется, что-то нужно больше жизни, а проходит время, и ты удивляешься, чего это так завелся.

Мера махнула рукой, подмигнула и направилась к своей двери. Вероятно, Зилант уже приехал, и она спешила к мужу.

Лара улыбнулась и потопала к себе. Ни секунды не сомневалась, что порошки у подруги в академии, где она бывает крайне редко. Вряд ли у супругов Магреев вообще дошло до их использования. Мера всегда хотела ребенка, а Зилант, как всякое темное сердце, просто не привык думать о последствиях.

Природа, одаряя универсальной магической силой, взамен отнимала многие из обыкновенных радостей. Например, возможность иметь детей. Темные сердца не только не могли зачать с себе подобными, но и со всеми прочими зачинали с большим трудом. Дети были скорее еще одним подарком судьбы, чем событием, которого надо опасаться, если весело проводишь время в постели. Случались, конечно, исключения, но они только подтверждали правило.

Привычно толкнула дверь своей спальни и вошла. Прежде чем за спиной хлопнуло и зажглись магические огни, чьи-то крепкие руки до боли сжали плечи, и Лару почти впечатало лицом в стену.

– Что вам нужно? – прошептала она, пытаясь повернуть голову и не поцарапаться. Хотелось понять, кто пожаловал.

Вместо ответа ее вдавили в стену так, что стало не вдохнуть. Лара прикрыла глаза и привычно потянулась к силе. Волна внутри всколыхнулась, но адастровый браслет тут же подавил ее. Магия не ответила. Зато тело отозвалось болью, действие побрякушки не прошло даром.

Человек за спиной прижался к Ларе, фиксируя ее, не позволяя отклониться от холодного камня. Зажал ей рот одной большой шершавой ладонью, а другой пробежался по шее и, нащупав там цепочки с украшениями, рванул их с неестественным, почти звериным остервенением. Лара вскрикнула: стальная нить плетения содрала кожу. Дернулась, пытаясь высвободиться, но тщетно.

– Не ори, не услышат… – прошелестели над ухом. – Зато я запросто сверну рыжую головешку.

Нахмурилась. Голос был незнакомым. А потом краем уха уловила атакующее заклинание. Гость пожаловал не один? Рванулась прочь от стены. Поздно! Тело прошило новой порцией боли, и все вокруг заплясало в черном танце магического забытья.

Очнулась от резкой вони: кто-то поддерживал ее голову и пихал в нос тряпку, смоченную кошачьим секретом, не меньше. Открыла глаза. Поймала встревоженный взгляд дознавателя. Отчего-то даже не удивилась, что здесь именно он!

– Я думал, придется бежать за целителями, – ухмыляясь, поделился Тартис. Осторожно убрал руку и уложил голову Лары на подушку. – Воды?

– Достаточно будет, если уберете свою вонючую тряпку, – проворчала хозяйка комнаты, с трудом соображая, что же все-таки произошло. И как она, во имя всех пернатых, оказалась на кровати… И зачем он уселся рядом… Тяжело сглотнула и поинтересовалась: – Что случилось?

– С радостью услышал бы вашу версию, – дознаватель поднялся на ноги, подошел к прикроватной тумбе, положил на нее источник вони и откупорил небольшую, с пол-ладони, склянку с синей жидкостью. Смочил ею очередную тряпочку и потянулся к Лариной шее. – Надо обработать. Может воспалиться.

Лара нахмурилась и покачала головой.

– Никаких вольностей, пока не объясните, как оказались тут! И как обхитрили защитную магию. И вообще, еще раз подойдете, я просто закричу.

Тартис будто не услышал ее слов. Спокойно уселся на край кровати и повторил попытку дотянуться до шеи чародейки.

– Не обманывал магию, – начал он обстоятельно и спокойно, когда Лара позволила-таки ему заняться раной. – Я поселился в соседней комнате. Смотритель сказал, она пустует, а мне не хотелось выпускать вас из виду. Уловил магический шлейф и выглянул посмотреть, что случилось. Вы лежали на полу, точно на пороге. Голова в комнате, а ноги в коридоре. Я принес все необходимое, чтобы помочь, с большим трудом дотащил вас до кровати, – тут он подмигнул, видимо, давая понять, что шутит,– и принялся приводить вас в чувство. Вот и все.

Чародейка поморщилась. Все-таки жидкость из склянки пощипывала. Раны казались плевыми, но на деле были болючими.

– На меня напал кто-то, – созналась Лара и почувствовала, как сердце забилось чаще. Верила в оправдания Тартиса. Он и впрямь мог заметить чужую магию, как любой созвучный. Облизнула пересохшие губы и продолжила: – Вроде незнакомый: лица не видела, а голос слышала впервые. Сорвал цепочки с шеи, ударил заклинанием и исчез. Хотя, может, ударил и не он, а кто-то другой, мне показалось, слова заклинания слышу издалека.

– Что именно украли? – Тартис нахмурился и перестал походить на заботливого добряка. Лара мысленно усмехнулась: как, оказывается, легко выудить на свет его настоящую сущность!

– В том-то и дело, что ничего существенного, – пожала плечами. – На одной стальной цепочке висел ключ от комнаты с птицами, он есть по меньшей мере у еще десятка человек,– замолчала. На мгновение стало стыдно, что носит близко к сердцу такую ерундовую вещь, и Лара поспешила объясниться: – Вечно забывала его, а бегать туда-сюда надоело.

Тартис покачал головой и поднял глаза к потолку.

– Что-то еще?

– Да, – Лара пожевала губу: – На второй цепочке были побрякушки. Дорогие для меня, но не для других. Амулет-колбочка с волшебным песком, подарок от матери, и серебряный кренделек, – тут она улыбнулась. – Панту подарил его после нашей первой ночи.

– Панту, полагаю, ваш бывший возлюбленный…

– Жених, – поспешила уточнить Лара. – Его убили противники договора.

– Я читал об этом вашем горе в отчете коллег, – Тартис понимающе закивал. – Действительно, на первый взгляд ничего важного, – задумчиво погладил подбородок: – Совершенно не понятен мотив… Уверены, что ничего больше?

– Руку готова дать на отсечение! – запальчиво произнесла Лара, и дознаватель улыбнулся. Тепло и как-то по-домашнему надежно. В уголках глаз обозначились морщинки, но они ничуть не портили впечатления. Чародейке даже захотелось улыбнуться в ответ.

– Будем искать связь, – вздохнул Тартис. Приблизился к прикроватной тумбе и поставил туда склянку. – Но в любом случае оставаться одной слишком опасно! Сегодняшнюю ночь я проведу здесь, с вами.

У Лары дар речи пропал. Этот белобрысый издеваться над ней вздумал? Он что, решил, раз созвучный, то будет пользоваться ею как уличной девкой? Прикрыла глаза и обратилась к магии, сейчас она покажет этому выскочке, кто есть кто!

Магия всколыхнулась и тут же притихла обиженной псиной: адастровый браслет действовал безотказно. Ларе захотелось разреветься! Даже поставить на место наглеца и то не может! Тартис поймал ее взгляд и, будто строгий учитель, с укоризной покачал головой.

– Не верю, что они вернутся, но если вы умрете раньше времени, меня могут оставить без повышения. А я жду его уже полгода. Так что посплю здесь. На диване,– улыбнулся и подмигнул: – Если очень попросите, могу составить вам компанию на кровати.

Ларе показалось, она сейчас взорвется. Гнев ударил по коже мириадами колких частиц. Сжала кулаки, проверяя, слушается ли тело. Медленно поднялась с кровати, подошла к Тартису, посмотрела на него снизу вверх и прошипела.

– Убирайтесь сейчас же! Надоели еще днем! Плохо от одного вашего вида! – вдохнула поглубже и выпалила: – Если вам так неймется, могу подкинуть денег на девочек.

Тартис криво усмехнулся и снова покачал головой:

– Не стоит, я не бедствую, – схватил ее за подбородок и смерил надменным взглядом: – Хотите умереть, не стану мешать. Пойду к себе, но если вдруг передумаете, кричите, я неподалеку.

Отпустил ее и бодро зашагал к двери. Лара вздохнула с облегчением: его взгляд внушал страх и почти лишал воли, а ей ужасно хотелось побыть одной. Нет, она, конечно, уже достаточно времени провела в одиночестве, когда гостила у хранителей договора, но это было не в счет. Дома оставаться наедине с собой было куда приятнее.

Порылась в своих бумагах и достала материалы для утренней лекции, отыскала ключ от комнаты и впервые за несколько лет заперла дверь. Раз на магию надежды нет, придется использовать механические способы. Зашторила оба окна. Посмотрела на тумбу, где Тартис оставил свои вещички для первой помощи, и улыбнулась. Отдаст завтра. Хотелось верить, что мужчина понял ее намек и больше не позволит себе лишнего. Созвучие созвучием, но прыгать в постель к первому встречному она не привыкла.

Опрометчивые поступки, конечно, случались иногда, но, как правило, такие связи не имели продолжения. Усмехнулась дурацкой мысли: все ее связи после смерти Панту не имели продолжения. Баловство, да и только. А уж с Фандом и вовсе был обычный постельный договор, прикрытый благовидной помолвкой. Вдвоем оказалось не так скучно по ночам, а о большем речи не шло. Забыла бы о нем через неделю после убийства, но не удалось.

Кивнула накрытой платком клетке с Кики и принялась расстегивать пуговицы на блузке. Самое время переодеться в домашнее. Тартис пытался казаться приличным мужчиной и оставил застегнутой примерно половину, хотя для обработки шрама достаточно было расправиться с парой-тройкой верхних петелек. Занималась последней перламутровой кругляшкой, когда кольнули сомнения, и Лара отвлеклась от одежды. Посмотрела на клетку. Тяжело проглотила застрявший в горле ком и воровато оглянулась по сторонам. Показалось, в комнате кто-то есть.

Клетку укрывал чужой платок. Изящный, из тонкой дорогой шерсти, серый в крупные болотные ромбы. У Лары такого никогда не было. Интересно, это Тартис накрыл птаху, чтобы та не верещала, или напавший маг поджидал Лару в комнате и набросил платок на Кики? И куда делся тот, который обычно использует она?

Лара вздохнула и принялась застегивать пуговицы. На душе было неспокойно, и чтобы хоть как-то разобраться в происходящем, она решила поинтересоваться у Тартиса, в каком виде тот застал птицу. Поменяла платок на клетке на свой халат, отперла комнату, вышла в полутемный пустой коридор и постучалась в соседнюю дверь.

Ничего! Лара постучалась еще раз. Только тишина. Ударила по двери со всей силы и, кажется, опять разозлилась. Как, интересно, он собирался ее спасать, если сам заснул при первой возможности? Махнула рукой. Поговорит с этим соней завтра с утра. Заодно расскажет, что думает о его способностях защитника. Выругалась вполголоса и развернулась к своей двери. И тут же заметила Тартиса.

Он вошел в коридор с лестницы. Держал в руках букет желто-оранжевых рудбекий. Издалека они походили на ромашки-переростки с неизвестной изменившей их окрас болячкой. Лара любила эти цветы. В детстве они казались ей спустившимися с неба частичками солнца. Обещали тепло и радость даже в прохладные осенние деньки.

Заметив ее, дознаватель ускорился.

– Что-то произошло? – поинтересовался, когда подошел ближе. Показалось, он немного смущен тем, что его поймали с букетом.

Лара улыбнулась. Все-таки рудбекии поднимали настроение. Даже когда они предназначались другой.

– Заносите цветы к себе и приходите, мне есть чем поделиться, – благодушно пробурчала она.

– Их не нужно заносить ко мне, – сделав ударение на «ко мне», возразил Тартис. – Они для вас,– неловко улыбнулся и продолжил медленно, явно взвешивая каждое слово: – Хотел извиниться за утро. Не знаю, что на меня нашло. Я обычно более обходителен с женщинами.

Лара рассмеялась.

– Напоминаете мне горе-выпивоху, который перебрал немного и приставал к хозяйке харчевни. А на следующий день пришел извиняться. Еще скажите, что вы не хотели и вам не понравилось…

– Хотел, – он все-таки вручил ей букет, и Лара с наслаждением втянула свежий горьковатый запах цветов. – И понравилось. И при других обстоятельствах с удовольствием бы повторил. Но связь с вами может помешать расследованию, поэтому я постараюсь держать себя в руках.

– И не пытаться острить и пошлить как идиот, – добавила темное сердце.

– И не пытаться острить и пошлить как идиот, – покорно повторил Тартис.

– Кики накрыли чужим платком, – схватила птицу за хвост Лара, – если это сделали не вы, то Кики видел моего гостя. И я могла бы использовать свои умения в общении с птахами, чтобы добыть из его памяти приметы мага.

– Что вам для этого нужно? – дознаватель ехидно приподнял белокурую бровь. Лара усмехнулась: шельмец прекрасно знал, о чем она попросит.

– Надо снять браслет, – вздохнула она и опустила глаза. – Тогда я смогу добраться до птицы.

– Пойдемте к вам, я осмотрю клетку и мы решим, что делать, – удивительно легко согласился Тартис.

Лара насторожилась, но без лишних разговоров поманила его за собой в спальню.

Глава четвертая

Птахи сопровождали темные сердца всю жизнь: с момента проявления дара до самой смерти. Энергетически нестабильные чародеи нуждались в пернатом приятеле: птицы сглаживали колебания силы и вместе с каменными амулетами помогали удерживать магический потенциал на низком уровне. Без них управлять собой было бы гораздо сложнее. Так и жили парами: темное сердце и пташка. Жили душа в душу, между магом и его крылатым спутником зачастую была почти телепатическая связь. Зыбкая, не всегда ясная, но вполне себе настоящая.

Несмотря на тесную дружбу, изучали крылатых мало: то ли боялись потерять нечто сакральное, то ли просто не хотели портить отношения. Но со временем начали выяснять любопытные подробности, и именно этими наработками и собиралась воспользоваться Лара. Сомнений в успехе не было, профессор Нуини не зря считалась лучшей птичницей четырех академий. Не хватало только одного – свободы. Требовалось для начала избавиться от адастрового браслета.

Тартис, однако, помочь с браслетом не спешил, даже после того как Лара пристроила цветы в вазу и положила платок на диван, он не предложил снять амулет. Вместо этого он подошел к клетке, стянул с нее Ларин халат и, схватившись за прутья, обратился к заклинанию. Темное сердце прищурилась. Никак не могла понять, какую именно магию использует дознаватель. Слова тараторил, как все обыкновенные маги: вполголоса, быстро и четко. Но вот результат этих слов Лара предсказать не бралась, заклинание оказалось запутанным и очень длинным. Редкий маг мог так долго нагнетать энергию.

Заволновался Кики. Лара мысленно погладила его по крыльям. Надо потерпеть, все равно сейчас до Тартиса не достучаться. Разве что жахнуть по голове чем-то тяжелым, чтобы он потерял связь с заклинанием. Дознаватель будто мысли прочитал, поднял на Лару пустые глаза. Она тяжело сглотнула: занятый чародейством маг выглядел жутковато. Губы шептали что-то непонятное, волосы будто превратились в беспорядочную копну, между бровями четко обозначились две глубокие морщины, а над губой выступили капельки пота. Все-таки что он там творит? Да еще и с такими неимоверными усилиями…

Взгляд Тартиса обезумел, губы застыли в неестественном изгибе и ладони сжались в кулаки. Лара усмехнулась. Похоже, силы дознавателя подошли к концу, а ничего дельного не вышло. Все маги в такие моменты выглядели одинаково. Они еще пытались сохранить эффект заклинания, но волшебство утекало, оставалась только болезненная пустота. Мужчина прикусил губу, вздернул руки и, похоже, отпустил заклинание. Вздохнул и слабо улыбнулся.

– Прочесть память предметов не удалось, – заключил он с легкой грустью и, запустив обе ладони в шевелюру, попытался пригладить прическу. – Придется снимать браслет.

– Вы умеете считывать память предметов? – удивилась Лара. Слышала о такой магии, но никогда не встречала чародеев, владеющих ею. – Редкий дар.

– И ненадежный, – отрезал Тартис.

Лара смутилась. Отчего-то захотелось утешить его. В конце концов, со всеми случались моменты, когда магия отказывалась подчиняться, и никто бы не взялся объяснить, в чем там дело.

– Признаться, думала, вы не владеете даром вовсе, – пожала плечами, – раз вы созвучный.

– Я редкий экземпляр, – Тартис отошел от клетки и приблизился к Ларе, а та покорно протянула ему руку.– Среди хранителей договора, полно уникальных. У меня и созвучие довольно тонкое. Иногда даже удается различить, кому именно принадлежит магический шлейф,– посмотрел Ларе в глаза: – Только без глупостей. Я умею привести в чувство и с помощью браслета с цавором.

Темное сердце кивнула. Если Тартис не блефует, для хранителей он просто находка. Дознаватель прошептал несколько слов, и браслет из белого камня щелкнул и распался на две половины. Маг бережно соединил их и положил в карман брюк.

– Действуйте!

Лара неловко улыбнулась. Легко сказать «действуйте», для начала надо прийти в себя. Вдохнула, привычно призывая к порядку всколыхнувшуюся где-то глубоко магию, и прикрыла глаза, прислушиваясь к себе. Чтобы вновь стать хозяйкой своих сил после долгого перерыва, требовалось найти с ними гармонию. Свести воедино биение сердца и колебание энергии.

Созвучного рядом почувствовала, как только магия кровью разбежалась по жилам. Казалось, здесь не просто надежный и желанный мужчина, но и человек способный, будто птаха, сгладить все сложности с силой. Открыла глаза и внимательно посмотрела на Тартиса. Отчего-то вспомнила, что его кожа пахнет грейпфрутом с легкой перцовой ноткой, а у поцелуев приятный сладковатый вкус. Облизнула губы. Стоит как-нибудь повторить утренний опыт.

– Не отвлекайтесь! – вернул в реальность дознаватель. – Может, преступник еще здесь и мы успеем его поймать.

Лара смутилась: отчего-то показалось, что Тартис превосходно знает ее мысли. Дернула головой, отгоняя все лишнее, и потянулась к разуму Кики.

Птичий разум не походил на человеческий, птахи не запоминали все подряд. В их мыслях хранились скорее обрывки, будто сделанные магом-фотографом изображения, маленькие куски прошлого. Лара сосредоточилась и попросила Кики показать, что было до ее прихода. Птица нервно чирикнула, будто возмущаясь даже такому дружескому вторжению, но поспешила поделиться всем, что знает.

Их было двое, крупный мужчина и долговязый спутник неопределенного пола. Они залезли через открытое окно, и оттого Кики успел разглядеть их. Явно подготовились к визиту: лица спрятаны черными повязками, удобная неприметная одежда. Долговязый порыскал взглядом, но не увидел спрятавшийся за штору платок, вынул из рукава свой и накрыл им птицу. Дальше сознание Кики погрузилось во тьму. Лара тряхнула головой, разрывая связь, и тут же поспешила подкинуть птахе сушеных розовых лепестков. Открыла клетку и осторожно погладила друга по пернатой голове.

– Молодец, красавчик, – проворковала она. – Спасибо!

– Что там? – поинтересовался Тартис.

– Мужчина и, кажется, женщина, – пояснила Лара. Она старалась не смотреть на созвучного. Отчего-то сейчас стало стыдно за желание поцеловать его. Не животное же она, чтобы поддаваться обычному созданному магией влечению. Вздохнула и нашла в себе силы продолжить: – Лица скрыты платками, фигуры никого не напоминают. В комнату попали через окно.

– А ушли, если верить магическим шлейфам, с помощью заклинания, магии перемещений, – подытожил Тартис. – Негусто.

– Зато мы знаем, что один из них либо безбраслетное темное сердце, либо маг перемещений, – бодро подытожила Лара. – И тех и других не так много. Прошерстить досье каждого, и мы найдем зацепку.

– И, так или иначе, этот кто-то не признает договор, – задумчиво протянул Тартис, и темное сердце с готовностью закивала, давая понять, что тоже помнит о запрете на магию перемещений. Дознаватель вздохнул и полез в карман за браслетом. – Я заберу у вас платок, попытаюсь счесть что-нибудь с его памяти. А вы крепко подумайте над тайнами вашего любовника. Скорее всего, разгадать их – ваш единственный шанс сохранить жизнь.

Ларе стало не по себе. За первый день на свободе она как-то позабыла, насколько высоки ставки. Снова навалились усталость и страх. Почувствовала себя жалкой, загнанной в угол зверюшкой. Вот-вот кто-то большой схватит ее и отправит в пасть. Тартис, похоже, понял ее состояние. Он шумно выдохнул, приблизился и привлек темное сердце к себе. Осторожно погладил по голове. Лара прикрыла глаза. Кроме созвучия, их ничего не связывало, но как же спокойно было в его объятьях! Будто Тартис мог оградить от всех бед!

– Связь с вами будет стоить мне места, – проговорил собеседник, будто заранее объясняя, почему откажет.

Ларе было плевать, что он там бормочет. Сейчас не хотелось продолжения, хотелось просто утопать в тепле его тела и вдыхать грейпфрутовый с легкой перчинкой аромат. Долго-долго… Целую вечность…

Тартис тоже никуда не спешил. Обнимал, поглаживал по спине и время от времени чмокал в макушку.

– Уже поздно, – нехотя констатировала она, когда стоять, утыкаясь в его плечо, стало просто неприлично. – У вас работа, у меня лекции. Пора спать.

– Да, – он кивнул, отстранился, приподнял ее подбородок и настойчиво и нежно захватил ее губы своими.

Ларе показалось, все внутри перевернулось. Поцелуй был не просто сладким, он отнимал разум. Заставлял забыть обо всем на свете. Одновременно будоражил кровь и дарил уверенность, наполнял все существо безмятежностью и радостью. Побуждал магию вибрировать в такт биения сердца этого мужчины, усмиряя вечно неспокойную энергию.

Тартис оторвался от ее губ и, скользнув пальцами по женским рукам, щелкнул на ее запястье адастровым браслетом. Ларе захотелось стонать от досады. Нет, тепло мужчины еще будило страсть, но магическая составляющая ушла мгновенно, а вместе с ней и несвойственная Ларе бесшабашность.

– Простите, – прошептал дознаватель и бегло коснулся ее губ. – Когда вы без браслета, я схожу с ума. Чувствую себя зеленым мальчишкой.

Лара улыбнулась. Хорошо, что Тартис не знает, что чувствует она! Отстранилась и прикусила уголок губы. Сложила руки на груди и напустила на себя серьезный вид. Как на занятиях перед студентами.

– У нас с вами два выхода: или стараться не видеться, или, наоборот, сблизиться и попытаться друг другу надоесть. У некоторых получается.

– Пока нас спасет адастровый браслет, – отрезал дознаватель. – А потом посмотрим.

– А будет это потом? – Лара почувствовала, как у нее застыло сердце, будто от ответа собеседника действительно что-то зависело.

– Если вы не виноваты, то будет, – спокойно ответил Тартис. Вздохнул и усмехнулся: – а если виноваты, то нет.

Ларе снова захотелось разреветься. Дознаватель осторожно погладил ее по щеке и привычно мягко улыбнулся.

– Разберемся, – прошептал он, и в который раз бегло поцеловал ее в губы. – А сейчас ложитесь спать. Завтра будет новый день.

Лара кивнула, совсем как ребенок строгому, но мудрому родителю. Проводила гостя до двери, заперла замок, разделась и улеглась в постель. Магические огни, как обычно, погасли сами собой.

Сон не шел. Мучили воспоминания о поцелуе с Тартисом и о Панту. Тот самом первом ее женихе, который так некстати встретил свою созвучную. Ларе было совестно. Она постоянно упрекала его в неискренности, говорила, что он врет о любви, а получалось, была неправа. Если судить по перепавшему с Тартисом, в этой связи было сказочно хорошо. И если Панту сумел, пусть и не сразу, ради нее отказаться от созвучной, значит, и вправду не лгал. Впрочем, сейчас уже точно все равно, он давно мертв, а ее не ждет ничего хорошего.