Текст книги "Зло не дремлет"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zlo-ne-dremlet-69643.jpg)
Автор книги: Антон Вильгоцкий
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Антон Вильгоцкий
ЗЛО НЕ ДРЕМЛЕТ
Хроники Схарны. Книга 2
Часть первая
Грозовые тучи
Глава 1
Перед нами континент Хайласт – самая крупная часть суши в мире, именуемом Схарна. Омываемый четырьмя океанами, Хайласт давно стал общественным, политическим, военным, торговым и волшебным центром этой далекой планеты. Не то чтобы прочие материки сильно отставали от него в развитии: Хайласт утвердился в своем статусе «хребта мира» благодаря размерам и географическому положению.
Так же, как в местных масштабах это произошло с Арланией – самым крупным из государств Хайласта, занимающим северо-западную оконечность континента. Обширные плодородные земли, большое количество природных ресурсов, полноводные реки, кишащие дичью густые леса, трудолюбивое население – вот что сделало эту страну богатой и процветающей.
Не стоит, впрочем, думать, что жители прочих государств Хайласта – Хастарии, Тенлара, Лантарии, Ириона и Кадмеи – отличаются от арканцев в худшую сторону. Умения, а главное, желания работать, не занимать никому, но далеко не на всякой земле можно вырастить хороший урожай. Взять, например, Тенлар. Там, где согревает пески палящее солнце и рокочет, пуская клубы фиолетово-черного дыма, громадный вулкан Тильгалардрон, земледелие не слишком-то распространено. Основу тамошней кухни составляет мясо животных. Тенларцы в больших количествах разводят овец, верблюдов, лам и лошадей – последних, разумеется, не для еды. В настолько больших количествах, что излишки поголовья давно стали для Тенлара одним из главных предметов экспорта наряду с дорогими тканями, изделиями из золота, изысканными специями, редкими сортами табака и зернами произрастающего только на этих землях растения куафа, из которых приготовляется чудесный бодрящий напиток.
Хастария по большей части сама прекрасно справляется с обеспечением своих внутренних нужд: живущие здесь люди воспитаны в традициях железной дисциплины и презирают всякую роскошь. Хастарцы – непревзойденные мастера в изготовлении первоклассного оружия и непобедимые воины. Триста лет назад они всего за несколько недель захватили весь континент, но, как только это было сделано, вернулись на исходные позиции. Та война была для хастарцев не более чем бахвальством, демонстрацией своей несокрушимой мощи. По ее завершении тогдашний король Хастарии издал указ, запрещающий всем последующим поколениям своих земляков когда-либо на кого-то нападать.
Ирион, Кадмея и Лантария – цветущие оазисы с землей, столь же плодородной, как и в Арлании. Будь их территории хоть раза в два побольше, государства эти, несомненно, стали бы не менее могущественными. Но малые размеры не позволяют им играть существенных ролей на геополитической карте Хайласта.
А, стало быть, основные партии здесь распределены между Хастарией, Тенларом и, разумеется, Арланией, в которой почти каждый крупный город является мощной ячейкой сельского хозяйства, торговли, науки, магии и ратного дела. Среди этих городов особо выделяются столица Арлании – Эльнадор, окруженная сочным кольцом садов и полей Билана, а также южный центр Джейнард, большую часть населения которого составляют животноводы, охотники и искусные мастеровые.
Эльфы и гномы не имеют гражданства какой-либо из стран и свободно живут везде, где есть пригодные для них леса или горы. Такое положение дел никого не задевает: ведь младшие расы, в число которых входят также бороздящие просторы схарнийских морей и океанов орки, давно живут в почти абсолютном согласии друг с другом с тех самых пор, как были повержены прежние хозяева этого мира – люди-ящеры марры и грозные волкоголовые чудовища дзерги.
Не просто повержены, а изничтожены на корню. Марров выкосила эпидемия неизвестной болезни, дзерги же были чуть ранее сметены натиском освободительных армий младших рас. Однако зловещие следы былого присутствия на землях Схарны этих ужасных созданий сохранились во многих ее уголках. Даже теперь, спустя больше тысячи лет с того дня, как отправился в Бездну последний дзерг…
Есть такие места и в Арлании. Биланское Кладбище криков. Омываемая Серым морем южная оконечность – так называемые Дикие земли, где скалятся вслед проплывающим по небу облакам мертвые стены древних проклятых замков. И местность, издревле считающаяся самой гиблой на всей планете: Заболевшая Земля. Там по сей день стоят развалины Дзергвольда – города, бывшего некогда центром цивилизации дзергов.
И если в Диких землях кое-кто все же рискует порой поселиться, а в окрестностях Кладбища криков люди воздвигли множество поселений, то в бесплодную глушь, лежащую на границе Арлании и Хастарии, может отправиться на постоянное жительство разве только умалишенный. Эта земля не просто не пригодна для жизни – она смертельно опасна. Ядовитые гейзеры, рыскающие в ночи неведомые хищные твари и пронизавщая сам тамошний воздух тягостная энергия Мрака и Хаоса не позволят отважному чудаку продержаться в Заболевшей земле и дня.
И все же нашлись в Схарне люди, которым это страшное место надолго заменило родные стены… Таких, как они, часто называют черными магами, но данное определение ошибочно. Избрав однажды исключающий понятия добра и справедливости путь Мрака, эти волшебники потеряли право носить высокое и ответственное звание магов.
Обычные черные колдуны. Чернокнижники. Презрительное словцо для тех, кто разбирается в теме. По мнению большинства именитых седобородых волшебников, этот неприкаянный сброд не представляет сколько-нибудь серьезной угрозы…
Развалины древнего города Дзергвольда таили несметное множество грозных и страшных тайн.
Познать их все – значило провести всю жизнь среди выщербленных черных стен, ведущих в неведомые бездны провалов и хищно оскалившихся изваяний былых обитателей этих мест: статуи казались порой готовыми соскочить с постаментов и разорвать на части того, кто посмеет приблизиться. Значило до скончания дней своих читать загадочные знаки на стенах и слушать таинственные звуки, несущиеся из всех углов. Впрочем, обычной человеческой жизни, скорее всего, не хватило бы, чтобы досконально изучить все укромные уголки места, которое на картах всего мира обозначено как Черные руины…
И только те, кто осмелился селиться здесь, где смерть неспешно прогуливалась по дышащим древним злом переулкам, звали останки города дзергов Черным истоком.
Их было довольно много, изгоев-волшебников, которым однажды вдруг стал симпатичен Мрак. Покинув белый путь, они лишились возможности черпать Силу из окружающей среды. Чтобы творить чудеса – но чудеса недобрые, страшные, – эти люди должны были теперь причинять боль другим. Или животным, что было не так заметно. Впрочем, ни в том, ни в другом никто из них не видел ничего зазорного…
Взамен они получили свободу от множества догм и правил, издревле сковывавших всех, кто стремился к вседозволенности. Единственным, что продолжало стеснять их, было преследование со стороны тех, кто остался на стороне Света. Таковых было гораздо больше, и это соотношение не могло существенно измениться. Мрак не мог одержать победы численным превосходством своих адептов. Чтобы он, как в прежние времена, вновь затянул своими крыльями небо Схарны от края до края, требовалась та же древняя злая сила, что способствовала этому века назад…
Сила дзергов.
Здесь, где когда-то располагалась столица волкоголовых, этой силы было больше всего. Правда, она, как и сами дзерги, пребывала в законсервированном, полумертвом состоянии, ожидая часа освобождения. А чтобы он настал, были нужны жертвы – люди, эльфы, гномы или орки. Но здесь, вдали от обжитых земель, взять их было негде. Поэтому в стане обосновавшихся в Дзергвольде черных почти всегда царило глухое раздражение, делавшее и без того мрачных и злобных адептов гибельного искусства преисполненными ядовитой ненависти ко всему живому, включая, порой, и друг друга. Провал ячейки, действовавшей в Билане – а то в некотором роде была последняя надежда, – отодвинул исполнение заветной мечты каждого чернокнижника, как минимум, на годы. Минимум? Этих лет могло понадобиться очень много, чтобы поймать и доставить в Заболевшую землю сотни разумных живых существ, требовавшихся для жуткого ритуала воскрешения древних властителей половины мира.
Все кончено – многие именно так и думали. Некоторые колдуны даже сняли свои черные одежды и вернулись в родные города и деревни, в прежнюю жизнь. И даже те, кто остался, в большинстве своем полагали, что стремиться им больше не к чему.
Единственным, кто ни секунды не сомневался в успехе черного дела, был чародей по имени Лангмар.
Причины на то у него были.
Целых триста таких причин…
Раньше он был белым магом. Но никогда не находил в этом особой прелести, а в определенный момент перестал видеть в учении Света что-либо кроме удручающей пустоты. Хлопоты энтузиастов-товарищей и многомудрых наставников стали казаться ему бессмысленной возней лишенных разума насекомых, если не сказать – копошением червей в навозной куче. Подумать только: самые могущественные из живущих в Схарне людей – а представителей прочих рас Лангмар вовсе не считал достойными какого-либо внимания, кроме пинка под зад – расходуют Силу, разгоняя облака во время праздников и запуская волшебные огоньки на потеху детям городской голытьбы. А главной целью их деятельности является создание «универсальной магической системы», на изучение которой, если она будет все-таки составлена, магам будущего придется потратить не меньше половины жизни. Так они использовали свои умения, являвшиеся ключом к несокрушимой власти и полного ярких впечатлений вечного существования! С этим Лангмар смириться не мог.
Он часто делился своими переживаниями с другими волшебниками. Но в лучшем случае встречал непонимание, а в худшем – с ним просто переставали общаться. Это приводило Лангмара в настоящее бешенство, и дай он хоть раз волю своим эмоциям, кое-кому сильно не поздоровилось бы. Но маг терпел, понимая, что бунтовать против целого мира – чистой воды безумие. Вернувшись домой, падал на кровать и бился в беззвучных рыданиях. Те, кто отвергал его идеи и общество, представлялись Лангмару подобными стаду безмозглых овец, подыхающих от голода на полном сочной травы просторном пастбище. Только лишь потому, что главный баран сказал: есть эту траву ни в коем случае нельзя.
Прожить всю жизнь одиночкой-вольнодумцем? Так ничего в итоге и не добиться? Нет, такой расклад Лангмара не устраивал. Но и существовавшее положение дел предельно ему наскучило. А ведь путь, отличный от того, по которому шли сами и призывали идти Лангмара прочие волшебники, существовал…
Это, конечно, было не совсем то, к чему он стремился. Убийства ради убийств, пытки и вредоносные ритуалы никогда Лангмара не привлекали. Однако годы страшных душевных мук сделали его, в конце концов, невосприимчивым к чужой боли. И однажды волшебник по имени Лангмар засел за изучение запретных манускриптов, конфискованных у тех, кого жители Схарны считали своими самыми грозными врагами: у чернокнижников…
Он еще не закончил чтение даже первой книги, в которой описывались основы и суть черной магии, а уже знал, что пойдет по этому пути. Свернув на него, маг лишился бы многих возможностей, которые уже имел, но… в конечном итоге мог обрести неизмеримо больше. Пускай ценой страданий и смерти множества живых существ: это теперь было ему безразлично. Дочитав книгу до конца, Лангмар откинулся на спинку кресла с блаженной улыбкой на устах. Он чувствовал себя так, будто уже получил силу, которую обещал Мрак…
В тот самый миг в библиотеку вошел его ближайший друг Тайрис. Он остановился в дверях и удивленно посмотрел на товарища, сидевшего над стопкой проклятых книг:
– Что тебя так развеселило, Лангмар? – поинтересовался Тайрис.
Ему не понравилось выражение лица друга. Лангмар был в тот миг похож на одержимого преступными мыслями безумца.
– Да так… – Лангмар встал, взял со стола книги и начал расставлять их по полкам. – Смеюсь над глупостью чернокнижников. Это ж надо – приносить жертвы во имя власти над миром!
– Кажется, ты сам не раз заговаривал о такой власти, – усмехнулся Тайрис.
Лангмар повернулся к нему:
– Да, но то, о чем я говорил, не нуждается в этих мерзостных ритуалах. Магам Схарны достаточно просто объявить себя повелителями мира! Разве кто-то осмелится сказать хоть слово против? Подумать только, долгие века в Схарне существовал запрет на боевую магию! И сами волшебники следили за соблюдением этого запрета! Вот что по-настоящему смешно…
– Высшая власть? Но зачем? – Разговор перетек в прекрасно знакомое будущему ренегату русло.
– Давай оставим эту тему, Тайрис, – ледяным голосом произнес Лангмар. – Думаю, я больше ни с кем не стану обсуждать это.
– Как знаешь, – пожал Тайрис плечами. – Твои суждения представляют определенный интерес.
На мгновение у Лангмара возник соблазн рассказать другу о своих намерениях. Вдвоем они смогли бы сделать гораздо больше и куда быстрее добиться власти. Нужно лишь правильно расставить акценты. Так, чтобы Тайрис понял, что цель оправдывает любые средства…
Но нет. Главным условием победы должна стать максимальная осторожность. Никто не должен знать о том, что белый маг Лангмар твердо вознамерился стать черным. Никто, даже ближайший друг.
– Как бы там ни было, с этим покончено, – пожал плечами Лангмар. – Лучше быть немым, как рыба, чем разговаривать с пустотой.
– Ух ты! – восхитился Тайрис. – Сильно сказано.
Лангмар ничего не ответил.
Он продолжил свои изыскания в черной магии и через несколько месяцев, решив, что изучил ее досконально, собрал вещи и ушел в ночь, в прямом и в переносном смыслах канув во мрак. Для тех, кого он покинул, то был мрак забвения – о Лангмаре довольно быстро перестали вспоминать. Разве что Тайрис, знавший его со школьной скамьи, печально вздыхал иногда, приговаривая: «Эх, где же ты сейчас, дружище?» Все, кто знал Лангмара, сочли, что он решил порвать с волшебной наукой и вернуться к простой человеческой жизни. Так иногда бывало. Ну да, ведь в последнее время молодой маг сделался таким неразговорчивым. Взгляд его был рассеян, движения казались скованными… Несомненно, он сейчас удит рыбу где-нибудь на другом конце страны и улыбается, наслаждаясь жизнью, свободной от всех этих сложных формул и заклинаний…
На другом конце страны – это да. Но жизнь его была отныне связана с магией даже плотнее, чем в ту пору, когда Лангмар состоял в хранителях спокойствия. И, надо сказать, происходящее нравилось ему куда больше, чем прежние занятия. Теперь, в отличие от тех дней, проходивших в совершенно бесполезных, с точки зрения Лангмара, занятиях, он делал вещи, приносившие реальную практическую пользу. И чем дальше – тем больше. Венцом же его черного пути должно было стать могущество, сопоставимое с тем, которым обладал Ингардус.
Только, в отличие от легендарного мага древности, Лангмар намеревался использовать полученную силу не для освобождения мира, а для его порабощения… Ведь адептам белой магии, в которой сама такая мысль являлась страшнейшим табу, темные манускрипты давали на этот счет предельно четкие и ясные инструкции: «Проливай кровь слабых во имя торжества сильных», – таков был основной и непреложный закон Мрака, и маг-ренегат Лангмар узнал этот закон от самой первозданной стихии.
Кому же еще, как не самому Мраку, мог принадлежать этот тихий вкрадчивый голос, который так часто раздавался в сознании Лангмара прохладными летними вечерами на берегу волшебного пруда в роще Дома хранителей? Маг начал слышать его сразу, как принялся всерьез изучать черное искусство. До тех пор, покуда Лангмар не принял окончательного решения остаться в нем навсегда, голос ничего не предлагал и не советовал. Он только звал .
Лангмар не стал никого ни о чем спрашивать, прекрасно зная, какую реакцию это может вызвать у его товарищей или у Эрлангуса. «Возможно, – подумал он, – Мрак разговаривает со всеми, кто прикасается к черным книгам, и каждого пытается завлечь на свою сторону. Что ж, я не из трусливых. Буду изучать дальше».
Позже, спрашивая у других чернокнижников, говорил ли когда-нибудь с ними Мрак, Лангмар ни разу не получил положительного ответа. Постепенно он стал испытывать в этой связи нечто вроде гордости. Он ведь был единственным избранным, кто удостоился чести слышать голос стихии, а стало быть, ему сопутствовала поистине грандиозная удача.
Однако, вспомнив о таком понятии, как избранность, не следовало забывать и о том, что не только Мрак отмечал своим прикосновением верных служителей. Это было также вполне в манере Света. И пророчества, извещавшие о грядущих переменах, имелись в летописях обеих сторон.
Что касается Мрака, то тут речь шла лишь о воскрешении древней расы дзергов стараниями черных магов из числа людей. Сохранившиеся источники сообщали, что это пророчество сделал незадолго до своей гибели главный жрец Омдала – дзерг Тергон-Газид. Он также вскользь упомянул и о некоем «освободителе», который попытается помешать восстановлению власти Мрака. Ингардус, также неоднократно прорицавший будущее – многие из его предсказаний уже сбылись, – говоря об Освободителе, был более пунктуален. Он сообщил точное время и место появления героя на свет, и даже его имя. Крошечная деревушка Альфенрок на юге Арлании. Шестое мая 1137 года от Победы Света. Правда, свиток, где это было записано, существовал в единственном экземпляре и давно считался утерянным. Чем больше проходило времени, тем большее число разночтений появлялось в дальнейших разговорах об Освободителе. А когда скончались или исчезли из поля зрения летописцев последние живые участники Волшебных войн, и канул в небытие даже сам великий Ингардус – никто так и не узнал, что с ним сталось, – разговоры эти и вовсе утихли.
Так уж вышло, что документ, зафиксировавший то предсказание Ингардуса, совершенно случайно попался Лангмару в библиотеке Дома хранителей. Кусок пергамента, согнутый пополам и слипшийся, лежал в одной из редко используемых книг по черной магии. В ту пору, когда Лангмар обнаружил его, разум молодого волшебника уже находился во власти Мрака, и он не стал никому рассказывать о своей находке. А уж ему-то, равно как и его новому хозяину, она могла принести немалую выгоду. Но Лангмар не спешил мчаться в Альфенрок, чтобы устранить возможную помеху. В пророчестве Ингардуса было ясно сказано: рождение Освободителя не будет сопровождаться никакими знамениями, и даже сам герой узнает об уготованной ему судьбой роли уже в довольно зрелом возрасте. Более того, он мог никогда этого не узнать и даже погибнуть раньше, чем начнется новая война. Так что эта проблема вовсе не была первоочередной. Тем более – до означенной в пророчестве Ингардуса даты оставалось еще довольно много времени.
И Лангмар отправился в Заболевшую землю, к Черным руинам. Там, как он знал, гнездились его новообретенные «коллеги». Они давно изучили географию этих недобрых мест и могли спокойно передвигаться по бывшей столице дзергов, не рискуя отравиться ядовитыми испарениями или попасть в смертоносную ловушку.
Нельзя сказать, чтобы его встретили как-то уж очень тепло, но, вопреки ожиданиям Лангмара, он был принят в черное братство практически сразу, без каких-либо специальных обрядов. В то время в стане чернокнижников царили разброд и упадок. Эти люди ведь, по большому счету, и сами не знали, чем они занимаются. Ну да, нужно отыскать Венец Мрака, – а дальше-то что? Многие и вовсе предлагали отказаться от какой-то общей цели, разойтись по брошенным когда-то домам и сосредоточиться на применении черной магии для индивидуальных нужд. Лангмар сумел положить этому конец. Он объяснил утратившим уверенность в завтрашнем дне колдунам – что, как, а главное, зачем следует делать. Ему поверили: ведь его устами говорил Мрак… В тот день Лангмар был избран лидером всех чернокнижников континента Хайласт.
И началась долгая кропотливая работа по подготовке восстания. Первым делом нужно было завербовать как можно больше новых сторонников. «Забавно, – думал Лангмар, рассылая гонцов по городам и весям континента. – Это похоже на то, как начинались Волшебные войны. Только теперь все наоборот…»
Прошло восемнадцать лет, прежде чем Лангмар решил, что настало время начинать активные действия. За эти годы ячейки черного братства были сформированы в большинстве крупных городов Хайласта. Особое внимание уделялось тем областям, где сохранилось что-то связанное с древней расой волкоголовых: разрушенные храмы Омдала, магические лаборатории, развалины замков дзергов-правителей – все, что угодно, хранившее отпечаток их несокрушимой некогда мощи. Наиболее перспективным участком являлся арканский город под названием Билана. Там даже искать не пришлось бы: Кладбище криков и так было известно на всю страну.
Для биланской группы Лангмар изготовил специальные Кольца одержимости. О них он прочитал в одной старинной книге, которую обнаружил, исследуя заброшенные замки в Диких землях. Там жили в прежние времена Падшие лорды – влиятельные аристократы, увлекавшиеся экспериментами с черной магией. По слухам, к этим занятиям их подстрекал некий сильный маг, имени которого народная молва, впрочем, не сохранила. Осталось неизвестным и имя автора тома, из которого лидер черного братства узнал, как сделать магические кольца для будущих воскресителей дзергов. Эти предметы были призваны наладить связь между душами биланских колдунов и нескольких владык из числа покоившихся на Кладбище криков: возглавивший группу Хагнир, к примеру, был связан с духом Архун-Коллака. Такая связь должна была слегка облегчить чернокнижникам работу по воскрешению дзергов и помочь последним еще до выхода на поверхность освоиться в изменившемся мире, на который они смотрели глазами своих пособников-людей. Кольца также гарантировали сохранение секретности – наложенное на каждый перстень заклятие мгновенно лишало разума члена ячейки, вздумавшего рассказать об ее деятельности кому-нибудь постороннему.
Но прежде чем Хагнир и его товарищи достигли надлежащего уровня в черном магическом ремесле и начали активную деятельность, прошло еще довольно много времени.
За минувшие годы Лангмар несколько подзабыл об Освободителе. А тот, если верить преданию, должен был уже давно родиться и возмужать. Маг отправил в Альфенрок троих убийц, но они опоздали – юноша по имени Борланд исчез в неизвестном направлении всего за день до их прихода в деревню. Кто-то из местных сказал, что накануне в деревенском кабачке пировала компания сомнительного вида личностей, здорово смахивавших на разбойников, и Борланд все время крутился около них, расспрашивая о лесных приключениях. Да, еще из сарая кузнеца Джордана, у которого Борланд ходил в подмастерьях, кто-то стащил один из лучших мечей. Было очевидным, что потенциальный герой Схарны решил избрать для себя далеко не героическую стезю. «Что ж, возможно, это и к лучшему, – подумал, получив донесение, Лангмар. – Пусть сложит голову где-нибудь в лесу. Все меньше хлопот».
Но этого не случилось. Спустя несколько лет глава чернокнижников опять услышал о Борланде. Как оказалось, мальчишка уцелел. Он сменил род занятий, а заодно и место жительства. Борланд обитал теперь в хастарской столице – Хаддаре, будучи учеником прославленного фехтовальщика Рангвальда. Такая ситуация нравилась Лангмару гораздо меньше. Кто-кто, а Рангвальд мог даже совершенно случайно наставить паренька на истинный путь. Нужно было что-то предпринимать. На этот раз Лангмар решил действовать самостоятельно. Он в одиночку отправился в Хастарию, чтобы покончить с тем, кто мог однажды встать на его пути к абсолютной власти.
Факт присутствия в раскладе персоны такого уровня, как Рангвальд, сыграл колдуну на руку. Никому и в голову бы не пришло, что истинной целью охоты, которую затеял Лангмар, является вовсе не знаменитый мастер клинка – уж у него-то полным-полно было врагов и завистников, в число которых успел затесаться и сам колдун, – а его молодой ученик. Впрочем, как вскоре выяснилось, Лангмар мог и вовсе не опасаться чьего-то противодействия. В отличие от него, белые маги Схарны не были озабочены судьбой какого-то там будущего героя и, кажется, напрочь позабыли о том, что пророчества имеют обыкновение исполняться…
Как показалось тогда Лангмару, ему удалось уничтожить Борланда. Блуждающий по болотистой местности человек с рассеченным от уха до уха горлом вряд ли когда-либо сможет совершать подвиги. Но почему-то чернокнижника не покидало смутное беспокойство – будто бы что-то осталось незавершенным…
Предчувствие его не обмануло: Борланд выжил.
По иронии судьбы их с Лангмаром пути пересеклись как раз в тот момент, когда чернокнижник осуществлял очередной очень важный этап своего плана. Подчинив себе волю своего бывшего друга Тайриса, Лангмар напал на того, кто был когда-то его учителем. Он не испытывал ненависти к этим людям – просто так было угодно Мраку.
То был день, когда Борланд, которому древний маг предсказал путь Освободителя Схарны, сделал первый шаг в этом направлении [1]1
Об этих событиях рассказывается в романе «Избранник Пентакля»
[Закрыть].
Глазами умирающего Тайриса Лангмар смотрел на Борланда и читал его мысли. Нелегкое занятие даже для опытного мага, но терзавшая душу бывшего разбойника ярость была столь сильной, что чернокнижник явственно увидел перед собой череду событий, предшествовавшую их встрече на поляне у серого камня. Узнал имя главного врага Борланда: Тронг. В следующий миг жизненные силы окончательно покинули тело Тайриса. Лангмар мог бы, конечно, попытаться продолжать контролировать и мертвую плоть, чтобы убить Освободителя руками трупа, но это требовало больших энергетических затрат, а силы его были истощены сражением с Эрлангусом. Лангмар покинул тело бывшего друга и вернулся в собственное, ждавшее его в подземельях Дзергвольда. Размяв успевшие онеметь суставы, чернокнижник стал думать, как ему действовать дальше.
Было похоже, что оба пророчества близки к исполнению. Должно быть, Борланд узнал о своем предназначении и начал обретать силу. Как, в противном случае, мог он понять, что действиями чернобородого мага в фиолетовом плаще управляет его давний недруг Лангмар? Разве же не поэтому он вонзил кинжал в шею опутанного дурными чарами Тайриса?
Глава черного братства начал действовать незамедлительно. Он разыскал одноглазого громилу Тронга и поручил ему выследить и убить Борланда. Но перед этим с помощью магического орба отправил образ Освободителя членам черной ячейки, базировавшейся в Билане. Он не был уверен, что Борланд отправится именно туда, но это в любом случае было ближайшее к месту встречи с Освободителем место, где у Лангмара имелись надежные помощники. Достаточно сильные: как лихо Хагнир и компания разделались с прибывшим из Академии магом, что должен был навести порядок в Билане! Вспомнив о том волшебнике, Лангмар ухмыльнулся. Не повезло Я’Ли Адавилу, ничего тут больше не скажешь. Козел-оборотень – это ж надо!
Но тут же чернокнижник опять помрачнел: ведь финал биланской истории был совсем не весел. Нет больше Хагнира, как нет и самой биланской ячейки, от которой осталась только жалкая горстка трусливых и недалеких неофитов. Сильнейшие чернокнижники Биланы принесли себя в жертву, чтобы поднять из могилы волкоголового военачальника Архун-Коллака. Их можно назвать героями, но героизм их пропал втуне. Архун-Коллак повержен – и кем? Все тем же проклятым Борландом! Который, ко всему прочему, еще и пропал тролль знает куда, успев легко и непринужденно прикончить Тронга мощнейшим заклятием – «прикосновением вампира». Получалось, что Борланд всякий раз оказывался на шаг впереди Лангмара, и это было для колдуна почти непереносимо. «Не терзайся так, ведь проиграть мы не можем», – успокаивающе шептал Мрак, но реальные факты намекали совсем на другой исход…
«Я найду его, – сжав кулаки, подумал Лангмар. – Найду и сотру в порошок. Уже очень скоро».
То, что он намеревался сделать прямо сейчас, несомненно, должно было приблизить час смерти Освободителя.
Предводитель чернокнижников стоял на краю глубокого провала в центре места, бывшего некогда главной площадью Дзергвольда. Ничто не мешало и сейчас считать ее таковой, но, поскольку город уже больше тысячи лет лежал в руинах, никто и не думал именовать здешние улицы так, как они назывались в древние времена. Ведь и само название города – Дзергвольд – звучало так лишь на человеческом языке. О том же, как звали свою столицу сами волкоголовые, жители современной Схарны не имели ни малейшего представления.
Когда-то над Дзергвольдом возвышался гигантский купол, предназначением которого было не пропускать сюда солнечные лучи. Прежние хозяева этих мест не слишком-то жаловали небесное светило. Свет не причинял им физического вреда, как, например, вампирам ветви кадрис, а также всевозможным мелким демонам. Дзерги просто ненавидели его как противоположность Мраку и Хаосу, воплощением которых были они сами. Перед каждой серьезной битвой волкоголовые читали заклинания, на многие лиги вокруг затягивавшие небо тяжелыми черными тучами. Это порой оказывало деморализующее воздействие на войска повстанцев, помогая и без того превосходящим силам дзергов одержать победу еще быстрее.
А в городах волкоголовых, несмотря на наличие там привычных для человеческого глаза зданий, возвышавшихся над землей, большая часть помещений, особенно жилых, располагалась в катакомбах. Все же дзерги состояли в тесном родстве с волками, которые, как известно, живут не на поверхности, а в норах и пещерах. Так что под черной брусчаткой площади, на которой стоял сейчас Лангмар, скрывался многоуровневый подземный комплекс, уходивший вниз едва ли не на сто метров.
Далеко не все уровни были доступны для живших в Дзергвольде колдунов. Завалы мешали добраться до самого дна, да никто в здравом уме и не стал бы этого делать. Ведь там, под толщей камня и песка, была еще жива подвластная только дзергам злая сила Хаоса. Она не стала бы разбираться, кто белый, а кто черный: просто поглотила бы душу любого человека, рискнувшего туда спуститься.
Именно там, на дне ямы, что казалась зловещей даже чернокнижникам, находилась гробница того, кому мир был обязан существованием пророчества дзергов: Тергон-Газида – последнего из главных жрецов Омдала. Газид был одним из верховных правителей волкоголового племени. Фактически вторым после короля Харнгралла. Куда лучшим вариантом было бы как раз воскрешение последнего, но Харнгралл сложил голову в такой жуткой битве, что от него вряд ли что осталось. А если и осталось, то в поисках обрывков шкуры и обломков костей древнего повелителя пришлось бы истоптать добрую половину континента.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?