Читать книгу "Взгляд. Рассказы"

8

Утром Стив проснулся в мягкой постели и сначала не понял, где находится, но когда осознал, то с облегчением упал в неё обратно, зарылся в мягкую подушку и натянул одеяло до самых глаз, вдыхая запах свежего белья. Ближе к обеду он встал и – поскольку его холодильник был пуст – прогулялся в ближайшее кафе.

Так прошёл весь день, затем ещё один и ещё. Стив наслаждался прогулками на свежем воздухе, ярким солнцем и голубым небом от которых успел отвыкнуть за неделю, проведённую в нижнем Мире.

Иногда, впрочем, ему снилась Яна, самая прекрасная девушка, которую он когда-либо встречал. Когда он просыпался, её обворожительная, немного смущённая улыбка ещё несколько мгновений парила у него перед глазами. Но Стив сразу же напоминал себе, что она была всего лишь куклой, манящим образом, сотканным из его фантазий. Айг – это гениальное существо с безграничными способностями – знал обо всех его предпочтениях, мыслях и самых сокровенных желаниях. Что ему стоило воплотить их в Яне? Даже имя ей он выбрал не случайно – так звали девушку, в которую Стив влюбился, учась в колледже.

Казалось, его жизнь вошла в прежнее русло, и он уже планировал выйти на работу. Но внезапно, в одну ночь, всё изменилось.

Ужасные в своей антропоморфности, словно сошедшие с аэрографий Гигера существа населили его ночные кошмары. Время от времени им становилось тесно в его снах, и тогда они начинали карабкаться по зрительным нервам и утыкались в веки, казалось, ещё немного и они заглянут в наш мир. Но Стив всякий раз просыпался в холодном поту, его сердце учащённо билось, тело захлёстывала слабость, а перед глазами ещё несколько мгновений стояли кошмарные образы.

Через неделю Стив понял, что дальше так продолжаться не могло: он практически не спал и в который раз ощущал, что сходит с ума.

Однажды Стив проснулся от стука: судя по всему, кто-то совсем рядом методично забивал гвозди. В воздухе пахло свежей древесиной. Вскоре звуки стихли, и Стив услышал удаляющиеся шаги.

«Кто-то у меня в квартире?»

Он решил приподняться и посмотреть, но в этот момент его руки и ноги пронзила острая боль, Стив не мог пошевелить ими. Превозмогая боль, он приподнялся ещё раз и увидел, что они были прибиты огромными гвоздями к деревянному кресту. Он был распят.

Стив закричал от ужаса, чувствуя свою полную беспомощность перед неведомым. И собственный крик показался ему слишком пронзительным и нечеловеческим, словно что-то животное внезапно проснулось в нём. Он кричал не переставая, пока не обнаружил себя лежащим на полу возле кровати, запутавшимся в простыни. Взглянув на запястья и голени, Стив увидел быстро исчезающие синяки. Его трясло так, что пришлось закусить угол одеяла, чтобы зубы не стучали. Именно тогда у него впервые промелькнула мысль, что смерть – не такой уж и ужасный выход.

Он так и не уснул, пролежав всю ночь с открытыми глазами, а лишь рассвело – оделся и ушёл. Через несколько часов он вернулся с упаковкой самого сильного снотворного, какое смог найти. Высыпав все таблетки на ладонь, Стив целую минуту смотрел на них.

– Ну уж нет! – сказал он и ссыпал их обратно в банку. Все, кроме одной. Проглотив её и запив водой, Стив лёг в постель и пытался не уснуть как можно дольше, пока биохимические процессы в его мозгу не взяли верх, и он не провалился в глубокий сон без сновидений.

Очнувшись, Стив первым делом посмотрел на часы: у него было стойкое ощущение, будто его выключили и сразу же включили, однако оказалось, что он проспал целые сутки.

– Я же говорил, меня так просто не возьмёшь! – рассмеялся он, показав стене средний палец.

Позавтракав яичницей с беконом и морковным соком, он почувствовал долгожданный прилив сил и решил сходить на прогулку. Спускаясь по лестнице, он встретил Бенни, пожилого музыканта игравшего блюз в барах.

– Здравствуй, Бенни!

– Привет, Стив! Давно тебя не видел. Уезжал?

– Да, – сказал Стив, – в Канаду.

– И как там?

– Ничего, жить можно. Слушай, приятель, я спешу… – Стив решил прервать разговор, обещавший растянуться надолго.

– Конечно, Стив! Как будет время – забегай ко мне.

– Непременно, Бенни! – улыбнулся Стив и побежал вниз по лестнице.

Прошла ещё одна неделя. Или две – он особо не считал. Кошмары больше не мучили его. Утром он уходил на пробежку, днём гулял по городу, в парках или смотрел телевизор лёжа в постели, а вечером принимал снотворное и засыпал крепким сном.

«Если вести правильный образ жизни и вовремя пить снотворное, то всё будет в порядке, верно, Стив?»

Иногда, впрочем, на него накатывали воспоминания о Нижнем Мире, но с каждым разом они размывались и выцветали, словно краски выброшенной на свалку картины. Временами ему казалось, что всё это было галлюцинацией, бредом сумасшедшего. Но если это и было иллюзией, то слишком реалистичной.

«Или не было?»

Он смотрел на стул, где сидел айг, пытаясь вспомнить, как он выглядел. Стив хотел доказать самому себе, что произошедшее – не плод его больного воображения. Впервые за последнее время у него разболелась голова.

«Схожу, прогуляюсь немного», – решил он.

Через час Стив сидел на двадцать первом этаже бизнес-центра в кафе за столиком у стеклянной стены. Отсюда открывался великолепный вид на город, на реку и на мост имени Лонгфелло. Внизу потоки автомобилей и людей, разделённые тонкими линиями, пересекались в местах, отмеченных переходами.

«Какие же мы маленькие и жалкие, похожие на насекомых, а ведь глядя на себя в зеркало и не скажешь».

Он ковырял вилкой нечто, похожее на яичницу.

«Стоп!» – внезапно сказал он. Ему показалось, что всё это уже было, было много раз: бизнес-центр, тридцатый этаж, кафе, те же взгляды, те же мысли. И было что-то ещё. Здравый смысл говорил ему, что этого не могло быть, но память настойчиво подбрасывала странные образы и слова. Нижний Мир, Река Боли, айг, Кровепад Вечности, Пропасть Забвения. Что все они значат? Что из этого правда, а что вымысел?

«Должно же было остаться хоть что-то, подтверждающее, что я не сошёл с ума?»

Время свернулось в тугую струну и стало хлестать его по щекам, словно пытаясь разбудить. Он обхватил голову руками, застонал – и окончательно проснулся.

«Ну конечно же! Волос айга, оставленный им под столом в комнате».

С этой мыслью Стив резко вскочил, сунул удивлённой официантке деньги и бросился к дверям. Коридор, лифт, судорожное ожидание, скорее вниз, снова коридор, вестибюль; наконец, он толкнул тяжёлые стеклянные двери и оказался на улице. Немного отдышавшись, Стив бросился к ближайшей станции метро.

Он не любил спускаться под землю, но сейчас это было самым быстрым способом добраться к себе домой. Отстояв очередь к эскалатору, он встал на ступени и поехал вниз. По его ощущениям прошла целая вечность, прежде чем он оказался на платформе и успел запрыгнуть в закрывающиеся двери вагона.

Оказавшись внутри и смирившись с тем, что в час пик ничто не способно двигаться быстрее, чем поезд, он наконец немного успокоился.

Мимо него мелькали станции, открывались и закрывались двери, входили и выходили пассажиры, а он всё стоял в оцепенении и смотрел в окно.

Волос айга. Стив не мог думать ни о чём кроме него.

«Только бы он был там, только бы я его не выкинул!».

Он вцепился в эту мысль и боялся отпустить её, хоть на секунду подумать о чём-либо другом, словно она была хрустальной вазой и могла разбиться, выскользнув у него из рук.

Он вышел на своей станции и вместе с толпой направился к выходу. Снова эскалатор, и снова ему показалось, что время остановилось, а секунды блестящими ртутными каплями медленно потекли в прошлое.

Но стоило ему оказаться наверху, как время снова взяло свой привычный ритм, и понеслось с бешеной скоростью, увлекая всё вокруг в огромную воронку. Проскользнув в выход, Стив оказался на улице, солнечные лучи больно впились яркими скальпелями в его глаза. Он зажмурился и едва не потерял равновесие, даже сквозь закрытые веки чувствуя боль, словно ему в глаза вонзили иглы.

Кто-то его толкнул.

– Не стойте в проходе!

– Вам плохо, – спросил женский голос, – может вызвать скорую?

– Нет, спасибо, со мной всё в порядке.

Стив расцепил веки. Улица по-прежнему казалась ему залитой ослепительным светом, но боль уже не была такой сильной.

– Вы уверены? – озабоченно спросила женщина.

– Да, мне уже лучше.

Щурясь, благо Солнце светило ему в спину, Стив пошёл по улице, сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее, пока не перешёл на бег. Через несколько кварталов он свернул налево, на свою улицу, но остановился лишь забежав в подъезд. Мокрая от пота рубашка прилипла к спине, он готов был упасть от нервного напряжения, однако от квартиры его отделяли ещё четыре этажа. Судорожно вздохнув, он из последних сил стал подниматься по лестнице, и лишь увидев наконец дверь своей квартиры, вздохнул с облегчением. Однако попасть внутрь оказалось не так-то просто.

Несколько раз ключи выпадали из его дрожащих рук, а вставив ключ в замочную скважину, он так резко провернул его, что замок, который и без того был не в лучшем состоянии, заело. Стив со злости ударил кулаком в дверь и чуть не расплакался, однако через несколько минут ему всё же удалось её открыть, и он ввалился в квартиру. Не раздеваясь и не снимая обуви, бросился в комнату и отшвырнув стул залез под стол, надеясь в конце концов поставить точку в этом вопросе.

Волос айга, длинный и жёсткий, всё ещё был там: лежал на полу, испачканный в прозрачной жидкости, к удивлению Стива – не высохшей, а совершенно свежей, выглядевшей так, словно айг только что его бросил. Стив протянул к нему руку и тут же отдёрнул её, он гладил воздух над волосом, боясь прикоснуться, словно это была галлюцинация, и он опасался, что она исчезнет.

Но это не было галлюцинацией. Стив несколько раз закрыл и открыл глаза: волос был настоящим, и настоящими были его воспоминания. Теперь он был в этом уверен. Стив вылез из под стола и вышел на кухню.

«Неужели оно и вправду было?»

Он хотел открыть кран, чтобы умыться холодной водой, но внезапно плитка над мойкой с треском отошла от стены, и из трещины потекла вязкая красная жижа. Ещё не осознав, что происходит, Стив коснулся плитки указательным пальцем, чтобы поставить её на место, но она отвалилась, обнажив рваную, пульсирующую кровью рану.

Несколько секунд он стоял в тишине, а затем кухня наполнилась слабым треском – плитки отставали от стен, заливаемых кровью. Стив вышел из оцепенения и заметил, что его рука всё ещё сжимает ручку крана. Кровь уже заливала пол, подбираясь к нему всё ближе, он отпрянул на середину кухни, окружённый со всех сторон.

Вдруг за стеной раздался крик, и после – самый ужасный звук из всех, которые он когда-либо слышал – треск разрываемых сухожилий и глухие звуки падающих на пол кусков плоти. Стива охватил первобытный страх, он закрыл глаза, сжал веки так, что выступили слёзы и снова открыл их. Звуки стихли, кафельные плитки плотно прилегали к стене, крови нигде не было.

«Что это было, черт возьми?»

Он осторожно потрогал плитки, провёл по ним рукой – всё было как прежде.

«Ничего не понимаю…»

У него скрутило желудок, Стив бросился в ванную и вырвал весь скромный обед. Умывшись и приведя себя в порядок, он постарался выкинуть случившееся из головы.

Стив надеялся, что галлюцинация не повторится. Он ошибся. Кошмары вернулись к нему, но уже наяву. Они были настолько реальны, что не было ясно, где они начинались и где заканчивались. Они плавили границы реальности, размывая и без того неясные их очертания.

В отличие от мрачных серо-зелёных ночных кошмаров эти видения были яркие и насыщенные, пожалуй, даже более яркие и насыщенные, чем сама реальность. Возможно, именно поэтому сами по себе они казались Стиву менее пугающими, и вызывали скорее болезненный интерес, чем ужас.

Самым невыносимым в них была неизвестность: когда иллюзия только начиналась, и он ещё не понимал, происходят ли события на самом деле или являются плодом его воображения. Именно их мучительное ожидание больше всего изматывало Стива, разрушало его хрупкую психику. С каждым разом они становились всё более яркими, необычными и… осязаемыми.

В один из вечеров он лежал в постели, слушая музыку. Вдруг свет лампы мигнул. Стив выключил плеер, стянул наушники и весь напрягся. Что-то было не так, не как обычно, оно ощущалось в воздухе, в цветах, в звуках. Клацнула ручка наружной двери, и в прихожей послышалось шуршание, переходящее в приближающееся цоканье по полу.

«Но ведь я закрыл её на ключ!»

Стив вжался в кровать, парализованный ужасом. Мысль повернуться и посмотреть казалась ему самоубийственной. Цоканье становилось всё ближе, пока не прекратилось у кровати.

Через секунду, показавшуюся вечной, на него прыгнул огромный паук, собранный из одноразовых шприцев, стеклянных трубок, шлангов для капельниц и пакетов для переливания крови. Шприцы в основании ног – большие и широкие, на концах – маленькие и узкие. Паук расставил ноги вокруг Стива и навис над ним.

Ощупав его грудь передними ногами, паук раскрыл челюсти из двух шприцев с обнажёнными иглами и резко вонзил их в неё. Стив ощутил боль и жжение, впрочем, быстро ослабевающее, – должно быть паук ввёл ему анестетик. Стив с интересом наблюдал, как его кровь сначала заполнила шприцы, затем по трубкам пошла через грудь, в которой пульсировало что-то полупрозрачное («Наверное, сердце», – подумал он), и начала расправлять пакет в объёмном брюхе паука. Когда пакет заполнился – паук выкачал не меньше литра крови – он резко выдернул шприцы, уложил их в выемки головы, спрыгнул на пол и большими прыжками скрылся в прихожей.

Расстегнув рубашку, Стив увидел два быстро исчезающих маленьких красных пятнышка. Поднявшись с кровати, он сразу ощутил слабость, голова кружилась.

«Галлюцинация или кошмар? Но я же не спал!»

Стив подошёл к зеркалу: выглядел он бледно, словно и вправду потерял литр крови.

«Может, у меня опухоль мозга?»

Он вспомнил про свою мать и её отца, умерших от рака, и решил немедленно посетить врача. Ничего хорошего от своей наследственности он не ждал.

«Если это не прекратится, нужно срочно сходить к онкологу», – решил он, и через несколько дней ещё более странных галлюцинаций так и сделал.

9

– Вы в полном порядке, – сказал врач, когда Стив пришёл к нему после рентгенографии, – радуйтесь жизни. Очень хорошо, что вы беспокоитесь о своём здоровье, но одного обследования в год в вашем случае более чем достаточно.

– Послушайте, – сказал Стив, – если у меня что-то серьёзное, лучше скажите сразу, не нужно меня жалеть. Я имею право знать, сколько проживу.

Врач сурово посмотрел на него:

– С вами всё в порядке, – повторил он, – не выдумывайте лишней ерунды!

– А если вы ошиблись? – не унимался Стив.

Врач встал из-за стола и жестом пригласил Стива проследовать за ним.

– Идите со мной к стенду. Это ваше имя? – он указал на приколотый снимок.

– Да, – кивнул Стив.

– Вы видите на снимке что-нибудь? Как, например, здесь.

Врач ткнул пальцем в соседний снимок с чётким овальным пятном в черепе. Стив отрицательно покачал головой:

– Нет.

– Правильно! Потому, что у вас нет ничего, так что не морочьте мне голову!

– Спасибо, – сказал Стив, – вы правда меня успокоили.

– Не за что. Впрочем, подождите, – окликнул его врач, – я знаю очень хорошего психотерапевта, секунду, я запишу вам его адрес…

Однако Стив уже закрыл дверь кабинета. Выйдя из клиники, он неторопливым шагом направился в парк.

«Возможно, всё же стоило взять адрес? – размышлял он. – Но я же не псих, я – нормален! Это и в правду было со мной!»

Оказавшись на середине моста, Стив замедлил шаг, остановился, взялся за выкрашенные зелёной краской перила и перегнулся через них. Покрытая мелкой рябью, тёмная, словно масляная, поверхность воды казалась похожей на кровь. Она манила его спокойной прохладой.

Медленно сойдя с моста, он остановился на углу улицы. Что-то снова было не так. Слабый шум в ушах, ощущение чего-то огромного, нарастающего. Словно на него двигались шестерни гигантского механизма. Стив тряхнул головой, и шум исчез, вместо него пришла тишина, ещё более пронзительная и пугающая.

Яркий солнечный день, безоблачное небо, и никого вокруг.

Впереди в нескольких десятков шагов Стив заметил девушку лет двадцати четырёх с длинными высветленными волосами, стоящую спиной к нему. На ней было обтягивающее серебристое платье с открытым верхом, такое короткое, что едва прикрывало бёдра. Стив засмотрелся на её спортивную фигуру, гладкую загорелую кожу, плавные линии ног.

«Она, наверное, не увидит меня, даже если посмотрит в упор», – подумал он.

В руках у девушки был поводок на котором она вела огромную серую муху с красными глазами и короткими крыльями, которую Стив принял сначала за маленькую собачку.

– Что?! – вырвалось у него.

Девушка резко обернулась, с её красивого ухоженного лица на него смотрели огромные фасеточные глаза. Она что-то сказала, но её речь больше походила на скрип. Стив начал отходить назад, не спуская с неё глаз, и едва не столкнулся с ещё одной девушкой, ей было не больше семнадцати.

– У вас всё хорошо? – спросила она. – Вы так испуганы.

Стив взглянул на её лицо и в ужасе отшатнулся. Он не понял, что именно его испугало, но оно было настолько ужасным, что он бросился бежать со всех ног и пробежал несколько кварталов, прежде чем рискнул остановиться.

Что же так испугало его? Что не так было с ней? Он пытался вспомнить её лицо, но не мог. Словно у неё вовсе его не было. Вместо лица его память рисовала огромный зияющий провал.

«Но у неё же было лицо! Обычное человеческое лицо!»

По губе стекла капля. Стив машинально вытер её и посмотрел на руку: кровь. На всякий случай ощупал лицо – оно было на месте, шмыгнул носом – несколько капель упали на руку.

«Что со мной? Что за чертовщина?»

Никогда раньше у него не шла кровь из носа. Стив ощущал себя ужасно: его тело ныло, лёгкие болели, голова кружилась, свет казался нестерпимо ярким. Шатаясь словно пьяный, он подошёл к стене дома, сел, прислонившись к ней, закрыл глаза и ещё долго наблюдал за белыми вспышками фейерверков на внутренней поверхности век. В голову лезли навязчивые мысли, казавшиеся пульсирующими неоновыми червями.

Солнце скрылось за облаками, и ему стало легче. Поднявшись, Стив медленно побрёл по безлюдной улице. На углу он заметил парикмахерскую. Объявление на окне гласило: «Скидки парням 30%, не упусти свой шанс!»

Остановившись, он несколько секунд смотрел на вывеску. Мысль возникла сама собой. Острое желание изменить свой внешний вид. Впрочем, правильнее было бы назвать его не желанием а потребностью, своеобразным обрядом очищения от прошлого.

Помявшись немного перед входом, он вошёл в открытую дверь.

– Здравствуйте! – приветливо сказала девушка с короткими рыжими волосами, – проходите в зал, пожалуйста.

Стив уселся в кресло перед зеркалом и встретился взглядом с самим собой.

«Как ужасно я выгляжу, – подумал он, – словно загнанный зверь.»

– Как вас подстричь? – спросила девушка.

– На ваш вкус.

– Хорошо, – улыбнулась она, – сделаю как у Элвиса Пресли.

Она взяла расчёску, смочила его волосы из пульверизатора и начала расчёсывать их нежными профессиональными движениями.

Стив закрыл глаза и провалился в полудрёму, лишь изредка поворачивая голову по просьбе парикмахера.

– Готово! – сказала девушка, сметая кисточкой волосы с его плеч. – И лишь в иллюзии ты обретёшь свободу! – пропела она.

Стива словно ударило током, он открыл глаза, на секунду ему показалось, что мир плыл перед ним.

– Откуда эти слова? – спросил он.

– Не знаю, – девушка пожала плечами, – на улице услышала. Мне они показались очень красивыми. Взгляните в зеркало, мне кажется, вам так больше идёт!

– Спасибо, – сказал он, изучая свою причёску, впрочем, не сделавшую из него Элвиса.

– Пожалуйста!

Обернувшись, Стив пересёкся с ней взглядом. Ему показалось, или её глаза блеснули фиолетовым? Стив ошалело уставился на девушку.

– Что-то не так? – спросила она, испугано взглянув на себя в зеркало.

– Нет, нет! С вами всё в порядке! – выдавил из себя Стив.

Из глаз девушки немигающим фиолетовым взглядом смотрел айг. Стив быстро сунул ей деньги и пулей вылетел из парикмахерской на улицу. Пробежав немного, он оказался на авеню, навстречу шли люди, и из их глаз на него смотрели айги. Люди шли по улице, не обращая внимания на Стива, но глаза айгов всегда были обращены на него.

Стив бросился бежать, расталкивая прохожих, и свернул на безлюдную улицу.

– Будь ты проклят, Энжел! Будь ты проклят! Будьте вы все прокляты! – закричал он.

С этого дня его жизнь превратилась в пытку. Айги из человеческих глаз не были похожи на Энжела, в них было слишком много животного. Теперь Стив понял: всё, что ему казалось неправильным в облике Энжела, все его животные черты были представлены у них в гипертрофированном виде. Айги сильно различались. Одни обладали широкими сплюснутыми мордами пекинесов, другие – узкими, вытянутыми, как у легавых борзых, головы третьих походили на оленьи. Неизменными оставались лишь серо-голубая кожа, покрытая белой щетиной, и большие фиолетовые глаза с чёрными серповидными зрачками. И чем красивее был человек, тем уродливее казался айг в его глазах.

Их внешность, не будучи омерзительной в обычном смысле, тем не менее вызывала у Стива острую смесь ужаса, ненависти и отвращения. Было в их виде что-то настолько неправильное и непривычное, настолько несоответствующее окружающему миру, настолько ужасное. От их пронзительных взглядов невозможно было скрыться. Они были всюду, смотрели на него укоризненными любопытными взглядами из глаз каждого человека. Только его собственные глаза были пустыми и безжизненными.

Это было хуже, чем ночные кошмары, и хуже, чем кошмары наяву. Раньше не отличавшийся решительностью он больше не мог смотреть людям в глаза. Стив купил солнцезащитные очки и стал носить их везде, чтобы не встречаться ни с кем взглядом и не смущать никого рассматриванием пустоты. На улице ли или в помещении с людьми он всё время вынужден был смотреть вниз, чтобы не видеть их глаз.

Много раз Стив много спрашивал себя:

«Почему именно я? За что?»

И сам же отвечал:

«Ни почему. Ни за что. Нет никакого предназначения, искупления грехов и прочей чуши. Всего лишь случай. На моём месте мог оказаться каждый. Никакой я не избранный, просто мне не повезло.»

Он остановился рядом с деревом и провёл рукой по шершавой коре. На глазах навернулись слёзы.

«Мне нужно уехать из города как можно дальше.»

Почему-то ему казалось, что это сможет помочь. Уехать куда-нибудь в богом забытое место и устроиться на автозаправку. Или махнуть на юг во Флориду и жить в палатке на пляже. Не такая уж плохая перспектива, правда, Стив? Неважно куда, главное – убраться отсюда поскорее.

«Завтра же схожу в офис, заберу заплату за прошлый месяц и уеду отсюда к чертям собачьим!»

У самых дверей своей квартиры он внезапно столкнулся с домовладелицей – женщиной лет пятидесяти пяти с резким неприятным голосом, крашеными волосами и избыточным макияжем, которым она пыталась компенсировать ушедшую молодость. Из-за склочного и скверного характера её не могли терпеть даже в налоговой инспекции.

– Здравствуйте, миссис Качински! – Стив улыбнулся и открыл дверь, собираясь проскочить, но женщина его остановила.

– Куда ты прячешься? Ты не забыл, что сегодня нужно платить за аренду?

– Простите, миссис Качински, я завтра вам обязательно заплачу.

– Что?! Никаких «простите, миссис Качински»! Я слышу это всякий раз, когда прихожу за своими деньгами, которые я честно заработала! Ты мне задолжал за три месяца, и я больше не потерплю никаких отсрочек!

У Стива от её крика разболелась голова.

– Миссис Качински, – тихо сказал он, – клянусь вам, я завтра еду за деньгами в офис. Вечером, я обязательно расплачусь. Дело в том, что я скоро уезжаю, – доверительно сообщил он.

– Ну, смотри у меня! – миссис Качински пригрозила ему пальцем. – Иду тебе на встречу в последний раз, если завтра не расплатишься, я вызову полицию.

Она говорила ещё несколько минут, обвиняя таких как Стив во всех смертных грехах, включая проверки, налоги и инфляцию, но он не слушал её, а лишь изредка кивал. Наконец, она замолчала, и Стив, воспользовавшись паузой, попрощался с ней, проскользнул в квартиру и захлопнул дверь.

«Старая облезлая шлюха, неужели и ты получила бы вечную жизнь?»

Голова у него раскалывалась. Стив зашёл в ванную, умылся холодной водой, ему стало немного легче. Посмотрел в зеркало, выглядел он неважно: на худом лице проступили кости, вокруг глаз появились мелкие морщины, кожа приобрела нездоровую бледность.

«Нужно как следует выспаться, – напомнил он, – и уехать».

Перекусив и выпив снотворного, он поставил будильник на восемь утра, завалился на кровать и мгновенно уснул, провалившись в мир без сновидений и времени.

Очнулся Стив с ноющим ощущением тревоги и сразу же посмотрел на часы. Было четыре часа пополудни. Вне себя от злости, он вскочил с кровати, схватил будильник и что есть силы швырнул его. С жалобным звоном будильник ударился о стену, отскочил в угол, стекло разбилось, циферблат лишился цифры шесть, маленькая шестерёнка вылетела и укатилась.

Несколько секунд Стив стоял в растерянности, затем подскочил к разбитому будильнику, бережно взял его и прижал к груди.

– Прости меня пожалуйста, – шептал он, – ты не в чём не виноват, – я сам проспал и не услышал, как ты звонил. Я обязательно починю тебя, слышишь? – по его щекам текли слёзы.

Стив положил будильник на кровать и стал быстро одеваться. Заварив чашку кофе, он сделал несколько глотков и, убедившись, что миссис Качински не караулит его за дверью, пулей выскочил из квартиры. Меньше, чем через час он был у входа в бизнес-центр. Но заходить в него не стал.

Ещё в начале пути у Стива зародилось смутное беспокойство, с каждым шагом нарастающее всё сильнее, пока, наконец, оказавшись перед самыми дверьми, он не осознал, что совсем не хочет в них входить. Пройдясь в нерешительности около входа, он посмотрел на часы и медленно побрёл прочь. Сделав несколько кругов вокруг здания, он снова приблизился ко входу, снова взглянул на часы, и всё повторилось.

Так прошли полтора часа. В конце концов, в очередной раз оказавшись перед стеклянными дверьми, Стив всё же сделал над собой усилие и вошёл в них. Сразу же стало легче. Первый шаг сделан, и обратного пути уже не было. Быстро пройдя огромный холл, он направился к лифтам, нажал на вызов, зашёл в открывшуюся кабину. На четырнадцатый этаж Стив приехал на удивление быстро.

Длинный коридор с одинаково безликими дверьми, различающимися лишь табличками с названиями фирм, принял его в свои объятия. Фирма Уэбса располагалась в следующем крыле. Стиву нужно было идти направо до конца коридора, затем свернуть налево и пройти ещё немного. Стив сделал несколько шагов и остановился. Внезапно он снова почувствовал себя стоящим на мосту через Реку Боли. Он снова слышал ужасный рёв миллионов тонн холодной крови. Ему ужасно не хотелось идти. Если бы сейчас включилась пожарная тревога, началось землетрясение или в здании объявили эвакуацию – словом, что угодно, главное, чтобы оно позволило ему бежать отсюда, он был бы безумно рад. Но ничего не нарушало вечерней тишины четырнадцатого этажа.

Резко закружилась голова, сердце бешено забилось, в глазах промелькнули яркие звёздочки. Стив лёг спиной на стену, превратившуюся в пол, словно весь мир вокруг него перевернули. Из самого низа накатила тошнота.

«Нет, не сейчас, мне нужно забрать свои чёртовы деньги!» – взмолился он.

Глубокое дыхание помогло ему прийти в себя. Стало немного легче. Он оторвал спину от стены, однако всё ещё придерживался за неё рукой.

Стив нарочно шёл очень медленно, чтобы оттянуть встречу и прийти в себя, прокручивая в голове разные схемы предстоящего разговора. И чем ближе был офис Уэбса, тем медленнее он шёл. Наконец, он увидел знакомую табличку, его сердце сжалось.

Взявшись за ручку, Стив потянул её на себя – дверь была не заперта – и без стука вошёл. Кэтти, личный секретарь мистера Уэбса, симпатичная, но не наделённая особым умом девушка, уже ушла. Всё, что она умела – это быстро печатать, приносить кофе и заигрывать с ожидающими своей очереди клиентами; впрочем, большего от неё и не требовалось. Некоторое время она нравилась Стиву, но не как человек, а скорее как красивая кукла, с которой можно было приятно провести время. К счастью, он вовремя узнал, что Уэбс был не просто такого же мнения, но и успешно воплощал его в жизнь, и сразу же потерял к ней всякий интерес.

Стив огляделся, за месяц его отсутствия в офисе почти ничего не изменилось. Сквозь узкие щели в пыльных жалюзи пробивался тусклый свет, бросая на пол полосатые тени. Хилые вьющиеся растения нуждались в регулярном поливе, но о них часто забывали. На краю длинного переговорного стола из натурального дерева стояла открытая бутылка виски.

Стив взял в углу канистру с водой и обильно полил растения. Закончив, он вернулся и остановился напротив двери в кабинет Уэбса. Несколько минут он стоял в нерешительности и уже собрался уйти, но внезапно дверь открылась и из кабинета вышел Уэбс. Он был немного пьян, а на расстёгнутом воротнике его белой рубашки краснели следы помады.

– Я увольняюсь, – Стив быстро пробормотал заранее отрепетированную фразу, – и хотел бы, чтобы вы рассчитались со мной за прошлый месяц.

– Стив, – лицо Уэбса расплылось в улыбке, не предвещавшей ничего хорошего, – ты не выполнил свою работу, и я не выплачу тебе ни цента, пока ты не закончишь её.

Несколько секунд Стив пребывал в растерянности.

– Эй! Куда ты прячешься? Смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю! – приказным тоном сказал начальник.

Уэбс напомнил Стиву его отца. «Такой же тщеславный, самовлюблённый, никчёмный кретин». Стив почувствовал, как в его крови закипает ярость. «По какому праву он оскорбляет меня?» Весь его страх внезапно улетучился. Стив недоумевал: как он вообще мог бояться этого мерзкого человечишку? После всего пережитого им в Нижнем Мире, Уэбс казался жалким и ничего не значащим насекомым.

Стив резко посмотрел Уэбсу в глаза – и встретился взглядом с айгом. Немигающие фиолетовые глаза смотрели на него с укоризной, губы беззвучно шевелились, бесконечно повторяя какую-то фразу. Как он мог забыть! У любого разговора всегда был безмолвный свидетель. Стив невольно отпрянул и отвёл глаза в сторону.

Уэбс, решивший, что Стив испугался его угроз, засмеялся:

– Не отворачивайся, – сказал он, – я ещё не закончил!

Это было его ошибкой. Стив резко встряхнулся, злоба перехлестнула через край и обрушилась вниз, сметая всё на своём пути. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. Он размахнулся и со всей силы ударил Уэбса в лицо. От удара Уэбс потерял равновесие и с глухим стуком, словно мешок с овощами, упал на пол. Беспомощно распластавшись, он испуганно смотрел на Стива, словно сброшенный с Олимпа греческий бог, ещё не забывший героического прошлого, но уже осознавший свою смертность.